Зарисовки по Клинку. Современность

      В глазах людей, поверхностно с ним знакомых, Ренгоку Кёджуро — ответственный студент исторического факультета, исправно посещающий все занятия и преуспевающий по каждой дисциплине, красивый, с неизменной улыбкой на лице, двадцатилетний парень, источающий позитив, способный озарить своим светом всех окружающих. Мальчик-солнышко, если вкратце.       В глазах близких друзей Ренгоку Кёджуро — человек, которому можно доверить абсолютно любую тайну, не опасаясь ее огласки. Он всегда поможет делом или же мудрым советом, внимательно выслушает и поддержит добрым словом. Если у кого-то из его драгоценных людей случится беда, примчится даже среди ночи, одним своим присутствием решая половину проблем. Идеальный друг.       В глазах семьи Ренгоку Кёджуро — папина гордость, мамина радость, самый-самый лучший в мире старший брат. Воодушевленно тренируется с Шинджуро, владея боккеном даже лучше него, с радостью стряпает с Рукой, так что на кухне постоянно звенит громкий смех, делает вместе с Сенджуро уроки, ненавязчиво прививая ему уверенность в себе.       Если подытожить, Ренгоку Кёджуро — человек без недостатков, добрый и светлый.       Однако, похоже, только тебе, его возлюбленной, известна и другая его сторона.       Кажется, в лексиконе Кёджуро начисто отсутствует слово «робость» и все синонимы к нему.       — Ты мне нравишься, и я заметил, что тоже нравлюсь тебе. Давай станем парой, — эта фраза выбивает воздух из твоих легких, когда Кёджуро ловит тебя в коридоре университета.       Ты нелепо открываешь и закрываешь рот, как выброшенная на берег рыба, щеки предательски заливает румянец, в голове ни одной связной мысли, а этот негодник улыбается во все тридцать два и терпеливо ждет твоего ответа. Не в силах вымолвить ни словечка, ты несколько раз киваешь.       — Отлично! — восклицает Кёджуро и, обвив рукой твои плечи, ловко уводит тебя прочь. — Тогда наше первое свидание состоится прямо сейчас! — тебе остается лишь растерянно хлопать глазами.       Дорога до ближайшего кафе вовсе не откладывается в твоей памяти — веселый голос и тепло мужской ладони захватывают все твое существо.       Ренгоку Кёджуро — это настоящий бронепоезд, способный сшибить все на своем пути. Твой покой не исключение.       — Я тебя люблю! — ты давишься булкой.       Несомненно, Ренгоку Кёджуро — великий эксперт, когда речь заходит о выборе подходящего момента для признания.       — Я тебя тоже люблю, — хрипишь ты, силясь проглотить застрявший в горле кусок.       Твой избранник добродушно хлопает тебя по спине, и тот вылетает из твоего рта. Кёджуро невозмутимо ловит его и съедает.       — Вкусно! — усмехается он. — Но не настолько, как ты, моя любимая булочка! — поцеловать тебя на публике для него совсем не проблема.       Ты съеживаешься, стесняясь демонстрировать свои чувства перед людьми, на что Кёджуро, словно желая тебя добить, собственнически обнимает твое дрожащее тело.       Разделив с Кёджуро свою первую близость, ты воспринимаешь его как нежного партнера.       Долгие прелюдии, осторожное проникновение, сладкие слова любви.       — Тебе не больно, моя дорогая? — от взволнованного тона в твоей душе разливается тепло. — Я буду предельно аккуратен, моя любимая.       На твои глаза наворачиваются слезы счастья, которые он сразу же сцеловывает.       — Я так сильно люблю тебя, моя хорошая, моя самая чудесная, — после взаимного оргазма Кёджуро чмокает твои щеки и нос.       Ты едва поспеваешь отвечать ему тем же.       Он относится к тебе бережно только пару недель, позволяя тебе привыкнуть к сексу, и после показывает свое истинное лицо.       Ренгоку Кёджуро больше не милый парень, который боится забыться в процессе и оставить на твоей безупречной коже засосы и укусы. Ренгоку Кёджуро — мужчина, что безо всякого смущения идет на поводу собственной похоти, вовлекая в нее и тебя.       Поначалу ты пребываешь в шоке от столь резкой перемены поведения Кёджуро. Ты отчаянно убеждаешь себя, что наслаждение, которое ты получаешь, пока он грубо трахает тебя, стоны, что срываются с твоих губ во время очередного оргазма, — все это пошло, неправильно, быть может, даже ужасно. Тем не менее, раз за разом ты сдаешься во власть своего мужчины.       Ты не уходишь от Кёджуро. Тебя держит то, что он по-прежнему боготворит тебя, вне постели заботится о тебе, как и раньше. От его горячих объятий и искренних комплиментов твое сердце пропускает удар. Ты и сама не замечаешь, как все сильнее любишь Кёджуро. Если бы только он не был смущающе развратным.       На выходных обедах семьи Ренгоку, где ты становишься частой гостьей, Кёджуро неизменно кладет руку на твое колено. И тебя не настораживает данный жест, пока на этом все поползновения Кёджуро заканчиваются.       Однажды шаловливые пальцы твоего избранника, прекрасно изучившего твои эрогенные зоны, поднимаются вверх по твоему бедру, чуть задирают подол платья, заставляя тебя нервничать. Невольно ты представляешь их в своем лоне, чувствуешь, что возбуждаешься. Ты смотришь в свою тарелку, встретиться взглядами с кем-нибудь из Ренгоку для тебя смерти подобно.       В следующий раз ты надеваешь брюки, наивно полагая, что Кёджуро запросто примет твой намек не своевольничать при родителях и несовершеннолетнем брате. Он и правда не прикасается к тебе за трапезой, всю дорогу до твоего дома хранит молчание. Ты пугаешься, что перегнула палку, задев его самолюбие.       — Кёджуро, — окликаешь ты, когда машина тормозит у твоего дома.       — Ммм? — он упорно смотрит в боковое окно со своей стороны.       Неопытная в любовных отношениях, ты не представляешь, как правильно выразить свои мысли по поводу произошедшего. Кёджуро сам сдается после затянувшегося неуютного молчания и поворачивается к тебе.       — Тебе не нравятся мои ласки? — без обиняков спрашивает он.       Ты резко мотаешь головой.       — Очень… очень нравятся, — отвечаешь ты, хватая его за руку. — Просто… все это слишком. Так откровенно трогать меня перед семьей… — сбивчиво лепечешь ты. — А то, как ты… ммм… занимаешься со мной, ну, любовью… это так развратно, — голос срывается до едва слышного шепота.       — Моя любимая девочка, — он мягко поглаживает твою щеку, медленно наклоняясь к тебе, — в сексе нет ничего постыдного. Я не могу сдерживаться рядом с тобой. К тому же, — ваши лица разделяют жалкие миллиметры, — думаешь, я не замечаю, как ты наслаждаешься, пока я жестко трахаю тебя, — ты вздрагиваешь от его прямолинейности.       Золотисто-алые глаза завораживают тебя своим хищным блеском, и ты безотчетно впиваешься в губы своего мужчины. Кёджуро, будто только этого и ждал, охотно отвечает тебе, скользя языком в твой рот. Поцелуй обрывается, лишь когда вам не хватает воздуха.       — Видишь? — дыхание Кёджуро опаляет твое ухо. — Ты жаждешь меня так же, как и я тебя, моя любовь.       И, признавая его правоту, ты шлешь приличия и собственные пуританские запреты к чертям.       Ты сама берешь Кёджуро за руку, подставляешь губы для поцелуя, плевать, наедине вы или же в гуще толпы. Ваша любовь — это главное для тебя.       — Ты счастлива со мной? — однажды произносит он, пока вы прогуливаетесь по парку. Его тон на удивление серьезен.       — Да, — твой ответ звучит уверенно. — Но почему ты спрашиваешь? Разве я давала повод для сомнения?       — Нет, конечно нет, — немедленно отзывается Кёджуро. — Ты стала более раскрепощенной, — тщательно подбирает фразы он. — Ты… не жалеешь об этом?       Ты останавливаешься, побуждая Кёджуро последовать твоему примеру. От опускающегося на город весеннего вечера веет прохладой, и в поисках тепла ты льнешь к своему мужчине. Он мягко сжимает тебя в объятиях. Ты запрокидываешь голову, неотрывно глядишь в любимые яркие глаза.       — Сам меня развратил, а теперь тебе невинную девочку подавай? — ухмыляешься ты.       Кёджуро звонко хохочет.       — Мне подавай только тебя, — он игриво кусает кончик твоего носа, отчего ты смешно морщишься. — Но все же? — вновь серьезнеет он.       — Не жалею, — в подтверждение ты проводишь рукой по его члену.       — Ай-яй-яй! — журит тебя Кёджуро. — Какая пошлость! — противореча своим же словам, он ласкает твою промежность через джинсы.       — Домой? — твой голос чуть хриплый от вожделения.       — Долго. У меня есть другая идея, идем, — он тянет тебя в сторону аттракционов.       — Колесо обозрения? — недоверчиво выгибаешь бровь ты.       — А ты предпочтешь заниматься любовью на лошадках? — шепчет он тебе на ухо. — Нам, пожалуйста, десять билетов, — это уже адресовано продавцу.       Вы забираетесь в крытую кабинку. Едва карусель трогается с места, как Кёджуро уже целует тебя. Ты вцепляешься в его огненную гриву, стремясь быть как можно ближе к нему. Он усаживает тебя сверху, нетерпеливо дергает молнию на твоей ветровке, задирает водолазку вместе с бюстгальтером. Горячим ртом Кёджуро приникает к твоему соску, слегка сжимает его зубами и переходит к другому, накрывая первый ладонью. Кажется, колесо проезжает первый круг, но это не точно.       Ты ерзаешь на коленях Кёджуро, потираясь своей промежностью о его.       — Надо было юбку надеть, — сетуешь ты на себя.       — Некритично, развернись ко мне спиной, — руководит он.       Ты мгновенно слушаешься. Кёджуро стаскивает твои джинсы до голеней, приспускает свои брюки и трусы.       — Как же ты возбудилась, моя хорошая, моя потрясающая, — хвалит он тебя, дотрагиваясь до твоего влажного белья.       Не в состоянии больше ждать, ты сдвигаешь единственную разделяющую вас ткань и насаживаешься на член. Вы с Кёджуро синхронно вздыхаете.       — Осторожно, любовь моя, — предупреждает тебя он, — не стоит расшатывать кабинку.       Неспешный темп сводит тебя с ума. Кёджуро резко и глубоко двигается в твоем лоне, придерживая тебя за живот, горячими пальцами лаская твой клитор. Ты закидываешь руки назад, обвиваешь шею своего возлюбленного, утягиваешь его в поцелуй. Твоя обнаженная кожа покрывается мурашками из-за прохладного воздуха, соски твердеют. Ты опускаешь одну руку и по очереди сдавливаешь их, срываясь на стоны в губы Кёджуро.       Легкие горят от недостатка кислорода, разорвав поцелуй, ты упираешься затылком в плечо возлюбленного. Перед глазами сквозь стекло виднеются первые появившиеся на небосклоне звезды, когда ты выгибаешься в оргазме, а Кёджуро кончает в тебя.       Вы устало обмякаете. Тебе совершенно не хочется шевелиться, более рациональный Кёджуро нашаривает в твоей сумке салфетки и, покинув твое лоно, деловито вытирает и тебя, и себя, а затем приводит в порядок вашу одежду.       Последний круг колеса вы невинно обнимаетесь. Пора уходить, но твои ноги дрожат так сильно, что Кёджуро берет тебя на руки.       — Укачало, — как ни в чем не бывало поясняет он продавцу билетов твое состояние.       Вряд ли тот верит, но какая разница, думаешь ты.       — Сейчас приедем домой и баиньки, — воркует Кёджуро, держа одну руку на руле, а вторую на твоем колене. Ты безмолвно перекладываешь ее выше между своих бедер. — Или нет…