Зарисовки по Клинку. Современность

      У тебя входит в привычку провожать вечер, стоя у окна и тревожно прижимая руку к груди, а после сдаваться и ложиться в постель одной, чтобы наутро проснуться тоже одной.       Приготовить завтрак, разбудить детей, накормить, собрать себя и их, отвезти в школу, отработать восемь часов, забрать детей из школы, приготовить ужин, проверить уроки, отправить детей мыться, потом спать, принять душ самой. И вот ты опять у окна, ждешь и ждешь.       Эта рутина убивает тебя. Сколько она длится? Дни? Недели? Быстро прикинув, ты с ужасом осознаешь, что живешь в данном темпе без малого одиннадцать месяцев. С тех пор, как твой муж получил должность главного тренера по кендо.              Терпение иссякает капля за каплей, и очередным постылым вечером ты понимаешь — его не осталось совсем.       Подготовка необходимых в таких случаях документов не занимает много времени.       Ты настроена решительно, приказываешь себе успокоиться, пока звякает ключ в замке.       — Я хочу развод, — заявляешь ты, едва твой муж переступает порог вашей спальни.       Воцарившаяся тишина тяжело давит. Через несколько минут ты получаешь в ответ одно-единственное слово:       — Конечно.       Супруг медленно покидает ваш дом. Лишь когда раздается тихий хлопок закрывающейся двери, ты, сбросив оцепенение, кидаешься к окну. Провожаешь взглядом, как муж садится в машину и уезжает. Ноги подводят тебя, ты опускаешься на пол и горько плачешь.              Супруг оставляет тебе дом, сам перебирается в маленькую квартиру, в которой жил до вашей свадьбы. Самое сложное — сообщить детям, что мама и папа больше не вместе. И если младшая дочь воспринимает эту новость относительно спокойно, то старшая закатывает настоящий скандал, топая ногами и поколачивая тебя. Отец предусмотрительно уводит ее в другую комнату, негромко что-то втолковывает ей. Они возвращаются спустя долгое время, и дочь просит у тебя прощения. Ты мягко обнимаешь ее, молча благодаря мужа за то, что он по-прежнему является для тебя поддержкой.              Через две недели после развода он просит отдать ему девочек на выходные.       — Привет, Гию, — неловко здороваешься ты.       Он лишь кивает, не удостаивая тебя и словом. Дочки уже ждут его с собранными рюкзаками.       — Пока, мамочка! Не скучай! — говорит младшая, старшая лишь угрюмо бурчит «угу».       — Хорошо повеселитесь, — ты натянуто улыбаешься.       — До воскресенья, — тихо произносит Гию, прежде чем уйти.       — До воскресенья, — эхом отзываешься ты.       Без девочек ты задыхаешься в четырех стенах. Не позволяя себе раскиснуть, ты наспех одеваешься и практически выбегаешь на улицу.       Следующие часы ты гуляешь по городу, отгоняя мысли о неудавшемся браке и бывшем муже. Получается плохо, но ты не сдаешься. Усилием воли отвлекаешься на прохожих, на проезжающие мимо машины, на яркие вывески. Тебе становится полегче, но когда ты приходишь домой в сумерках, устало плюхаешься на диван, вытягивая гудящие ноги, воспоминания заполоняют твой разум. Свернувшись в клубочек, ты плачешь до тех пор, пока силы не покидают тебя окончательно. Сон тоже не приносит желанного облегчения. Быть может, только время исцелит твою истерзанную душу, хотя ты в этом совсем не уверена.              Следует отдать Гию должное, свои родительские обязанности он выполняет безупречно: по-прежнему ежедневно переписывается с дочками, проводит с ними как минимум одни выходные в месяц, покупает различные мелочи.       Тем хуже ты чувствуешь себя. Умом ты понимаешь, ревновать детей к отцу глупо, но сердцу все равно больно всякий раз, когда девочки, возвратившись от отца, взахлеб рассказывают тебе о том, как чудесно они провели время втроем. Кажется, будто они выкинули тебя из своей компании, что именно они — полноценная семья, в которой тебе места нет.       Ситуацию усугубляет поведение старшей дочери. Ты часто ловишь ее неодобрительный взгляд, и тогда ты винишь себя в том, что все развалила.       Гию видит твою боль. Впрочем, это неудивительно, ведь он прожил с тобой очень много лет. Он пытается исправить положение — в одну из суббот приглашает тебя сходить вчетвером в парк аттракционов. Ты отвечаешь резким отказом, о чем впоследствии жалеешь, но проклятая гордость и обида мешают тебе извиниться и согласиться.       В воскресенье, как обычно, Гию привозит девочек обратно. Тебе стыдно смотреть ему в глаза, поэтому ты фактически выталкиваешь его за дверь. Ночью, когда ты думаешь, что дочки спят, и проходишь на кухню мимо комнаты младшей, до тебя доносится разговор, который ты предпочла бы не услышать никогда.       — Наша мама — плохая! — восклицает старшая.       — Ты что? Нельзя так про маму! — возражает ей младшая.       — Она выгнала папу! За что? Он хороший, и нас любит! А из-за нее он теперь не с нами! — на этих словах ты буквально прирастаешь к полу.       — Мама бы не выгнала его просто так! — резонно, конечно, но от этого тебе не легче. — И ты разве не замечаешь? Маме тоже очень тяжело, она постоянно расстроенная и плачет. — это правда. По ночам ты даешь волю эмоциям, яростно стирая со щек слезы.       — Если бы она не выгнала папу, то и плакать бы не пришлось, — сердито произносит старшая.       — Она плакала и до этого, когда папа стал задерживаться допоздна, — тебя словно током прошибает. Ты не знала, что твоя младшая все подмечает, пусть порой и не озвучивает это.       Ты бесшумно возвращаешься к себе. Надо бы обстоятельно обсудить происходящее с детьми, но сейчас ты попросту не готова, боишься ошибиться во фразах и сорваться на ни в чем не повинных малышках. Следует проявить максимальную деликатность.              Разговор откладывается на неопределенный срок — близится день рождения младшей дочери. Все вместе вы погружаетесь в планирование торжества, распределяете с Гию обязанности по организации.       — Ура! Ура! Наконец-то едем за платьями! — от нетерпения младшая дочка не может усидеть и пританцовывает.       — Я хочу с папой, — вмешивается старшая.       Ее упрямство сильно бьет по твоему самолюбию, но ты усилием воли улыбаешься. Гию — точно такой же родитель, мысленно напоминаешь ты себе.       — Хорошо, дорогая, — меньше всего тебе нужна ругань накануне праздника, поэтому ты улыбаешься еще шире и ласково поглаживаешь старшую дочь по волосам.       Поколебавшись, она обнимает тебя, а после к вам присоединяется и младшая. Так вас и застает приехавший по звонку Гию.       После многочасовых походов по магазинам вы вчетвером встречаетесь дома. Сидя с Гию на диване в гостиной, вы наблюдаете за своими девочками, радостно кружащимися в обновках.       — Они у нас красавицы, — шепчет Гию.       — Да, — соглашаешься ты.       Вы счастливо улыбаетесь, будто и не было никакого развода. Сказка рушится, когда Гию сообщает, что ему пора на тренировку с командой. Наверное, у тебя плохо получается скрыть разочарование, потому что взгляд бывшего мужа становится совершенно растерянным, а в глубине синих глаз видна боль.       Ваши дочки, чувствуя затягивающуюся неловкую паузу, льнут к отцу, прощаясь до торжества, которое состоится через три дня. Поцеловав их в макушки, он покидает дом, оставляя за собой ощущение недосказанности.              Первый юбилей вашей младшенькой начинается с суеты. Крутить кудри, наряжаться — все эти утренние хлопоты помогают тебе отвлечься от перспективы увидеть бывшего мужа.       Гию, как всегда красивый, но теперь уже не твой, встречает вас в банкетном зале, обнимает дочек, целомудренно чмокает тебя в щеку, демонстрируя остальным приглашенным, что после развода вы сохранили достаточно теплые отношения.       Праздник проходит замечательно: с детьми играет аниматор, пока взрослые болтают о своем. Под конец вечера приносят огромный торт, и ваша дочь задувает десять свечек. На твои глаза невольно наворачиваются слезы — как же быстро бегут годы, ваша малышка уже такая большая. Гию разделяет твои чувства, нежно сжимает твою руку в своей.       Напоследок вы фотографируетесь вчетвером. Позже ночью ты с жадностью рассматриваешь снимок — вы выглядите, как самая настоящая благополучная семья: мама, папа, дочки, без единого намека, что первые двое несколько месяцев в разводе. Четыре сияющих лица.       Что же ты наделала?              Ты мучаешься угрызениями совести, хотя, казалось бы, жизнь более-менее налаживается. Старшая дочь оттаивает, ведет себя с тобой, как и раньше. Гию все так же проводит любую свободную минутку с девочками. Ты не можешь не задумываться о том, что поторопилась с разводом.       Так в сомнениях и размышлениях проходят два месяца, теперь на очереди день рождения старшей. Она выбирает отметить его на природе с вами и тремя подружками. Вы арендуете на выходные загородный дом, устраиваете пикник, наслаждаетесь свежим воздухом.       Ночью, когда дети, устав за день, посапывают в своих постелях, вы остаетесь с Гию наедине на кухне. Ты усаживаешься прямиком на столешницу, изредка отпиваешь чай, бывший муж стоит неподалеку от тебя.       — Не верится, что нашей девочке уже двенадцать, — вздыхает он.       — Ага, — киваешь ты.       — Спасибо тебе за прекрасных дочек, — ты смущенно опускаешь взгляд в свою кружку, — и за все годы нашего брака, — добавляет он.       — Гию, — предостерегающе произносишь ты. — Давай не будем омрачать праздник разборками.       — Разборок не будет ни сейчас, ни потом, — качает головой он. — Я уважаю твое решение разойтись.       — Поэтому молча ушел тогда? — уточняешь ты.       — Что я должен был сказать? — в его голосе явственная горечь. — Разве могли какие-то слова спасти наш брак? — он выжидающе смотрит на тебя.       — Я… не знаю, — твой ответ звучит неуверенно.       — Зато я знаю. Нет, не могли.       — Гию, я… — обращаешься ты к бывшему мужу.       — Не надо, — перебивает он, — иди лучше спи.       Тебе отчаянно хочется обнять его крепко-крепко, но, увы, ты потеряла на это право в тот момент, когда заявила ему о желании развестись, поэтому ты тихо покидаешь кухню.              Этот разговор оставляет в твоей душе неприятный осадок. Голова идет кругом от того, что ты день за днем прокручиваешь в мыслях кучу сценариев, что было бы, если бы.       Одна из коллег замечает твое подвешенное состояние и, будучи в курсе, что ты теперь разведена, предлагает организовать тебе свидание со своим знакомым. Поначалу ты отнекиваешься, но после долгих уговоров соглашаешься, чтобы от тебя наконец отвязались. Ты отвозишь девочек к своим родителям, а сама направляешься в ресторан.       Новый кавалер тебе совершенно не нравится. Не та внешность, не тот характер. Все в нем не то. Ты с ужасом понимаешь: он просто не Гию. Поэтому скомкано прощаешься и, боясь передумать, мчишь к бывшему мужу.       В квартире он не обнаруживается. Следовало бы воспринять это как знак, что вам сейчас не надо встречаться, но тебе наплевать. Ты помнишь, где он тренирует свою команду.       С грохотом захлопнув дверцу машины, ты бежишь в здание спорткомплекса. Все подопечные уже разошлись, лишь один Гию сидит к тебе спиной и заполняет какой-то журнал, отвлекается от своего занятия, услышав посторонний звук — стук твоих каблуков.       — Ты?.. — пораженно спрашивает Гию.       С растрепанными волосами, в облегающей майке, не скрывающей бесподобный торс, твой бывший муж смотрится потрясающе. Забытое за месяцы разлуки желание вспыхивает в тебе внезапно, и ты поддаешься ему.       В мгновение ока ты оказываешься рядом с Гию. Его растерянный взгляд сменяется понимающим, когда ты садишься на его бедра. Ты одобрительно стонешь, ощущая, как в твою промежность упирается возбужденный член.       Не медля ни секунды, ты впиваешься в губы Гию, он без колебаний отвечает. Его руки грубо сминают твою юбку, задирают ее, чтобы не мешалась. Ты судорожно освобождаешь из штанов член и по привычке легонько сжимаешь. От твоих прикосновений Гию рвет твое нижнее белье и резко насаживает тебя на себя.       Почувствовав наконец, как твое лоно заполнено, ты кусаешь Гию в шею, отчего он громко стонет, впиваясь ногтями в твои обнаженные ягодицы. Ты двигаешься быстрыми рывками в погоне за оргазмом. Наслаждение растекается по твоему телу, как же давно ты его не испытывала. После длительного воздержания тебе хватает минуты, чтобы кончить.       Синие глаза Гию безумно блестят, пока он продолжает трахать тебя, доводя до второго пика удовольствия, вскоре и до третьего.       Твои ноги дрожат, ты практически их не чувствуешь, дыхание сбивается, чтобы не упасть, ты цепляешься за плечи бывшего мужа. Сохраняя остатки разума, он успевает выйти и излиться тебе на живот.       Ты обмякаешь на Гию, пока он рассеянно поглаживает твою спину. Между вами повисает невысказанный вопрос «что дальше?».       — Я пойду, — спустя долгое время сообщаешь ты.       — Нам нужно поговорить о том, что здесь случилось, — пытается удержать тебя Гию.       — Случился просто секс, — тебе противно от собственных слов, к тому же, в них нет ни капли правды.       Тем не менее, они причиняют ему боль. Гию более не препятствует, когда ты встаешь с его бедер и, одернув испачканную в сперме юбку, на подгибающихся ногах выскальзываешь из зала.       Поздней ночью, лежа в своей одинокой постели, ты отчетливо понимаешь — ты любишь Гию, и никакой развод, никакие годы порознь этого уже не изменят.              — Ого, наш вечный страдалец наконец-то нашел себе женщину! Да еще такую страстную, — за кружкой пива заявляет Санеми.       Встреча, а, точнее, попойка, школьных друзей организуется спонтанно в баре.       — О чем ты говоришь? У меня никого нет и не будет, — недоуменно отвечает Гию.       — Ага. А засосы на шее ты сам себе поставил. Кому ты врешь, Томиока? — начинает заводиться тот.       — Шиназугава, это же элементарно, — вставляет свою реплику более проницательный Обанай, — Томиока — тот тип, который выбирает себе одну женщину на всю жизнь, — в его замечании чувствуется уважение. Вспыльчивый Санеми взглядом намекает Обанаю поторопиться с выводом. — Иными словами, засосы — дело губ его жены.       — Мы разведены, — бесцветно произносит Гию.       — И все же ты не отрицаешь, что это была именно она, — прищуривается Обанай.       — Что, правда? — взволнованно вопит Санеми. Гию лишь отхлебывает свое пиво. — Охренеть! Значит, вы помирились?       — Шиназугава! — Обанай проявляет небывалый такт. — Если бы они помирились, Томиока не сидел бы здесь с таким унылым лицом.       — Оно у него всегда такое! — отмахивается Санеми.       — Сейчас более унылое, чем обычно, — возражает Обанай. — Стало быть, они просто переспали, но обратно не сошлись, — втолковывает он Санеми.       — Эй, вы обсуждаете меня при мне же, — вяло говорит Гию.       — Завянь, — огрызается Санеми. — Но это же неправильно, — фраза адресована Обанаю, — секс ведь примиряет.       — Чаще всего да, — вздыхает тот, — наверное, Томиока сделал что-то не так.       — Что? Не довел до оргазма? — усмехается Санеми.       — Вы говорите о моей жене, между прочим! — гневно восклицает Гию.       — Бывшей, — подкалывает его Обанай, однако тут же возвращает серьезный тон. — Поговори с ней нормально. Зная тебя, ты просто ушел, когда она озвучила желание развестись.       — Правильно, — поддакивает Санеми. — Ты тот еще индюк, Томиока. Вечно отмалчиваешься там, где надо что-нибудь сказать.       — И что мне надо сказать ей сейчас? — бурчит Гию.       — Ты совсем идиот? — кажется, Санеми неведомо спокойное общение. — Тебя, взрослого мужика, теперь учить, что сказать любимой женщине?! — он грозно сжимает кулаки, будто собирается ударить разок-другой Гию в лицо.       — Поезжай к ней, — советует Обанай, — этого я сам домой закину, — он кивает на Санеми. — И, Томиока, — окликает он того напоследок, — не утаивай от нее ничего, поделись своими чувствами. Даже если вы не сойдетесь вновь, вам обоим все равно станет легче.       — Спасибо, — искренне благодарит Гию друга.       Где-то позади еще ворчит Санеми, но Гию уже не слушает, он спешит к тебе.              Ночь пятницы ты коротаешь за просмотром фильма, хотя вряд ли это можно так назвать — погрузившись в грустные думы, ты совсем не следишь за событиями, разворачивающимися на экране. От самокопания тебя отвлекает громкий стук во входную дверь. Ты задаешься вопросом, кто решил пожаловать в такой час. Боясь потревожить уснувших девочек, ты торопливо открываешь.       — Я пришел поговорить, — выпаливает Гию.       Ты тупо киваешь, пропуская его в дом. Миновав гостиную, твой бывший муж направляется в некогда вашу спальню.       — Чтобы не разбудить дочек, — поясняет он.       — О чем ты хочешь поговорить? — спрашиваешь ты. — Если о том, что произошло в спортзале…       — Нет, — отрезает Гию, — о нашем разводе.       Похолодев, ты опускаешься на кровать, пока он нервно расхаживает по комнате взад-вперед.       — Тебя, должно быть, оскорбило, что тогда я просто согласился развестись и ушел, — начинает Гию. — Разумеется, оскорбило, — кивает он сам себе. — Все потому, что я знал, развод — это дело времени, — признание озадачивает тебя. — Я почти не бывал дома, ты постоянно была одна, и я ничего с этим не делал. Я не мог оставить пост главного тренера, я был нужен ребятам, бросить их накануне важнейших соревнований в стране — чистой воды предательство, — выдав столь длинную речь, Гию выдыхает. — В результате они победили, а я… я предал тебя, девочек. Я виноват, что наш брак развалился. — тебе хочется возразить, что на самом деле все не так, однако нужные слова не находятся. Да и, если откровенно, камнем преткновения действительно стала работа Гию. — Я мечтаю вернуть все назад, но понимаю, что это невозможно. Даже если ты дашь мне второй шанс, клуб кендо будет по-прежнему отнимать у меня много времени. Все повторится. Ты заслуживаешь лучшего мужчины, более внимательного.       — В таком случае, зачем ты здесь? — шепчешь ты, с трудом сдерживая слезы.       — Наверное, чтобы избавиться от недопониманий, — Гию взволнованно ерошит и без того лохматые волосы. — Чтобы сказать тебе, что ушел тогда не из-за недостатка любви, а потому, что оказался никчемным мужем.       — Гию, но ведь у нас все было хорошо, пока ты не стал главным тренером, — замечаешь ты.       — Да. И я бы с радостью вернулся к должности обычного тренера, но меня сейчас некем заменить и я не знаю, когда подвернется подходящий человек. Я нужен команде.       — Девочкам ты тоже нужен, — решаешься произнести ты. — И мне нужен.       Услышав последнюю фразу, Гию опускается перед тобой на колени, обхватывает ладонями твое лицо, призывая посмотреть ему в глаза.       — Вы тоже мне очень нужны, — отвечает Гию, — все трое. Но я могу предложить тебе только ночи и иногда выходные. В прошлый раз этого было недостаточно.       — Значит, мы обязаны сделать так, чтобы стало достаточно, — заявляешь ты. — Я не меньше тебя виновата в том, что наша семья распалась, — Гию пытается было возразить, однако ты закрываешь ему рот рукой. — Я могла спокойно сесть и обсудить с тобой имеющуюся проблему, а не копить обиды и злость.       — Ты до сих пор хочешь быть со мной? — с замиранием сердца Гию ждет твоего ответа.       — Хочу, — без уверток отзываешься ты.       В родных объятиях ты отпускаешь напряжение, не утихающее на протяжении многих месяцев. Слезы неконтролируемо текут по щекам.       — Не плачь, пожалуйста, не плачь, — отчаянно просит тебя Гию. — Только не из-за меня.       — Все нормально, правда, — шмыгаешь носом ты. — Останься.              Ты просыпаешься от ощущения поцелуев в шею.       — Гию… — вздыхаешь ты.       Ласки становятся более настойчивыми: Гию спускается к твоей груди, попеременно посасывает соски, пока проникает пальцами в твое лоно. Ты извиваешься под бывшим мужем, умоляя о большем. Гию дразнит тебя своей неспешностью. Твою попытку уложить его на спину и перехватить инициативу он жестко пресекает, придавливая тебя к постели всем весом.       — Гию! — шипишь ты, продолжая брыкаться под ним.       Он затыкает тебя поцелуем, таким нежным, что ты прекращаешь сопротивляться. Член входит в тебя медленно, отчего удовольствие от ощущения наполненности нарастает постепенно. Ты обвиваешь ногами талию Гию, стремясь быть как можно ближе к нему.       Он двигается едва-едва, но теперь ты не возражаешь против неторопливого темпа. Сейчас вы не трахаетесь, словно обезумевшие, как это было в спортзале, — вы занимаетесь любовью, нежной, чувственной, той самой, что когда-то соединила вас.       Глаза в глаза, рука в руке — как обещание не разлучаться больше никогда. Мягкие поцелуи, одновременный оргазм — как доказательство того, что вы единое целое.       Все проблемы решаемы, пока вы оба стремитесь их решить.              Первая реакция девочек, когда они приходят завтракать и видят вас двоих, — растерянность. Но, заметив ваши искренние улыбки, они с визгами бросаются к вам. Воссоединение семьи столь желанно всеми вами.       Ты берешь отпуск на работе, чтобы провести с Гию время. Пока дочки в школе, ты заезжаешь к нему в спортзал, наблюдаешь за занятиями фехтовальщиков, в перерыве вы обедаете вдвоем.       От твоего взгляда не ускользает, как сильно изматывает себя Гию. Тренировки, сборы, соревнования, организационные вопросы, документация — слишком велик объем обязанностей для одного человека.       Как-то само собой получается, что ты начинаешь просматривать бумаги и сортировать их, отвечать на звонки и договариваться о встречах.       — Мне неловко нагружать тебя в твой законный отдых, — хмурится Гию, заметив твою активность.       — Мне несложно, — пожимаешь плечами ты, — а тебе меньше головной боли. Кстати, ты ведь мог бы нанять себе помощника.       — Я тебе этого не говорил, но я правда пробовал, — вздыхает Гию. — Ни один мужчина на такую должность не откликнулся, зато женщины… — он нервно сглатывает, вспоминая собеседования. Ты вопросительно выгибаешь бровь, побуждая его продолжать. — женщины заигрывали со мной и старались соблазнить, — Гию смущенно закрывает лицо руками.       Твоему возмущению нет предела. Впрочем, ничего удивительного, что женщины норовят прилипнуть к твоему бывшему мужу: красивый, сильный, богатый.       — Знаешь, на их месте я бы тоже попыталась тебя соблазнить, — усмехаешься ты, гася в себе ревность. Гию никогда не давал поводов сомневаться в нем.       — Тебе бы даже пытаться не пришлось, — качает головой он, — я и так целиком и полностью твой.       — Ты представить себе не можешь, как я этому рада, — признаешься ты.       — Могу и представляю, — возражает он, похлопывая себя по коленям, чтобы ты на них села.       Как будто ты откажешься от столь красноречивого приглашения.       — Я люблю тебя, — отбросив шутливый тон, говорит Гию, прежде чем жадно поцеловать твои губы.              В конечном итоге, после длительных бесед, вы решаете, что ты увольняешься со своей работы и становишься помощником главного тренера. Но прежде Гию доводит тебя до белого каления, каждый раз переспрашивая, точно ли ты этого хочешь, а не жертвуешь собственными интересами ради него. Разумеется, нервы у тебя не железные, и на очередном семейном совещании ты срываешься на нем прямо при детях:       — Гию! Почему до твоей глупой чернявой головы никак не доходит?! Какие-то коллеги никогда не будут мне дороже вас! Если ты беспокоишься, что я потеряю круг общения, то, смею тебя заверить, у твоих махателей мечей есть девушки или даже жены. С некоторыми я уже познакомилась. Плюс, если я так уж возжелаю с кем-нибудь поболтать, кроме вас, существуют еще родители друзей наших дочек.       Гию пристыженно опускает глаза в пол, пока сидящие на диване девочки тихонько хихикают над вами.       — Папа, не спорь с мамой, — важно заявляет младшая дочь.       — Это же хорошая идея, вы всегда будете вместе, — поддакивает старшая.       — Да я вовсе не против, — отзывается он. — просто не хочу тебя ни к чему принуждать, — это уже адресовано тебе.       — Ты не принуждаешь, и давай закроем эту тему, — ты устало падаешь рядом с дочками на диван.       — Хорошо, — кивает Гию, присоединяясь к вам, — я буду только счастлив работать вместе.              Ваша вторая свадьба очень отличается от первой.       — Стоило развестись хотя бы для того, чтобы девочки побыли подружками невесты, — шутишь ты, однако Гию сохраняет серьезность.       — Я хочу, чтобы это был последний наш брак.       — Так и будет, — заверяешь его ты. — Я слишком люблю тебя, чтобы отпустить еще раз.       — Я все равно не уйду, — он ласково смотрит в твои глаза, тянется поцеловать тебя.       Коротко чмокнув его, ты с сожалением отстраняешься.       — Нам пора одеваться, иначе мы опоздаем на собственную регистрацию. Девочки этого не простят.       — Пять минут, — обещает Гию, принимаясь ласкать твою чувствительную грудь.       — Желаешь устроить брачную ночь до брака? — сбивчиво спрашиваешь ты.       — Нет, это так, маленькая репетиция, — он накрывает ртом твой клитор, вызывая у тебя стон.       Гию превосходно знает твое тело, умело дарит тебе наслаждение, и ты забываешь обо всем на свете, кроме своего жениха.       — Вот и все, — он мягко расцеловывает твой живот, успокаивая тебя после оргазма, — теперь можно собираться.       Сделав вид, что встаешь, ты резко опрокидываешь Гию на постель.       — Не так быстро, мой дорогой будущий супруг, — облизав член по всей длине, ты берешь его в рот.       Посасываешь головку, ласкаешь ее языком. Вскоре ты чувствуешь, как набухает член. От нахлынувшего удовольствия Гию вцепляется в твои волосы, пока ты покорно принимаешь его сперму.       — Теперь точно пора, — замечаешь ты.       — Ага, — сипло соглашается Гию.              Одеваться приходится в спешке. Девочки путаются под ногами, волнуясь, что вы опоздаете, ты отвлекаешься на них, Гию — на галстук, который не получается завязать ни с первой, ни со второй попытки. Дома шум и гам.       Наконец готовые, вы усаживаетесь в машину. Ты занимаешь водительское место, отсекая возражения Гию:       — Моя очередь везти тебя на нашу свадьбу, — подмигиваешь ты ему.       — Мне хватило того, что ты сделала предложение, — бурчит Гию, но на пассажирское все же устраивается, сразу демонстративно отвернувшись к окну. — Рассказать кому — на смех поднимут, — дочки хохочут сзади, — уже подняли, — вздыхает он.       — Все по справедливости, — парируешь ты, — к тому же, — понижаешь голос ты и тянешь жениха за галстук, тихо-тихо говоришь на ухо, — я поняла, что люблю стоять перед тобой на коленях.       Совершенно некстати Гию вспоминает в красочных подробностях все те разы, как ты делала ему минет именно в этом положении. Это предсказуемо возбуждает его. Гию краснеет, как юнец, в смятении прикрывает ладонями лицо.       — О чем вы шепчетесь? Нам тоже интересно! — возмущаются девочки.       — О пустяках, — веселым тоном отвечаешь ты, довольная реакцией будущего супруга.       Чтобы разрядить обстановку, ты включаешь радио. Ненавязчивые песни расслабляют вас всех.              Обмен кольцами действует на тебя так же, как и много лет назад, — ты плачешь от радости. Гию, повторяя события прошлого, мягко сцеловывает твои слезы, пока ты таешь в его руках.       Вы не зачитываете друг другу клятвы любви — за них все говорят взгляды ваших сияющих от счастья глаз.       Одна на двоих судьба — теперь уже окончательно.