We found love right where we were

             - Я слышала, что вы с Натальей расстались.       Бак потер лицо, мутно моргая на Мэй. Его волосы были взъерошены, кудри торчали так, как никогда не бывало, если только он не застрял в больнице на несколько дней подряд, и он был одет в мятые спортивные штаны и такую ​​же мятую толстовку большого размера.       Он, должно быть, все еще спал и скатился с кровати, чтобы спуститься вниз, когда услышал ее стук, что имело смысл, учитывая, что их 24-часовая смена в итоге оказалась ближе к 36 часам. Бобби вернулся домой в какой-то момент глубокой ночи, и Мэй была почти уверена, что он пропустил бы завтрак, чтобы поспать еще немного, если бы не тот факт, что у них сейчас был полный дом.       Что сработало хорошо, потому что в противном случае она бы не знала, что ее сводный брат нуждался в том, чтобы взбодриться и, возможно, также выпустить пар. Она не была Мэдди, но по опыту знала, что высказать свои трудности кому-то другому, кто также подвержен капризам мира знакомств, часто бывает более привлекательно, чем поговорить с кем-то, кто счастлив и уверен в себе в долгосрочных отношениях.       - Я здесь, чтобы быть твоим резонатором, пока ты стервозничаешь, — объявила она, поскольку Бак выглядел так, будто ему нужно было все объяснить прямо сейчас. - Или, полагаю, я могу быть сочувствующим ухом, но это не звучит так весело.       - Ладно, — сказал Бак, подавляя зевок, все еще звуча смущенно.       - Я принесла фраппе, - она осторожно помахала подносом с напитками, который держала у него перед лицом, надеясь, что вид и запах больших стаканов сладкого кофеинового добра разбудят его, и он впустит ее внутрь.       - Ладно, — снова сказал Бак, но, по крайней мере, на этот раз он наконец вышел из дверного проема, позволяя ей войти. Он снова зевнул, дернув головой, словно пытаясь стряхнуть усталость, - Бобби уже успел рассказать тебе о разрыве?       - Бабушка спросила, как ты, и это всплыло, — объяснила Мэй, ставя поднос с напитками на стол вместе с ключами и телефоном.       Ее бабушка также сказала, что это хорошее избавление, так как Наталья, по-видимому, не произвела на нее впечатления во время их короткой встречи, но Мэй посчитала, что будет разумнее не упоминать об этом, пока она не поймет, насколько расстроен Бак из-за всего этого.       Кроме того, если она упомянет об этом, то в конечном итоге поделится тем фактом, что ее бабушка была убеждена, что Бак и Эдди — разведенная пара (она также была очень расстроена этим, несмотря на то, что никогда не встречалась с Эдди), и даже Мэй подумала, что, возможно, Баку нужно немного больше времени, прежде чем услышать это.       - Ты можешь принести ложки? -       Бак кивнул, схватил две ложки из ящика и махнул ими ей в сторону гостиной, где он со вздохом опустился на диван.       Мэй обменяла ему один из фраппе на ложку, а затем тоже упала на диван — что было ошибкой, потому что эта штука была далеко не такой мягкой и податливой, как выглядела. Она отодвинулась назад, надеясь, что спинка будет хотя бы удобнее, чем само сиденье, но не тут-то было.       - Скажи мне, что в этой штуке по крайней мере четыре порции кофеина, — сказал Бак, копаясь ложкой во взбитых сливках, чтобы добраться до самого напитка.       Мэй фыркнула, - Ни за что; я не собираюсь говорить нашему бонусному папе, что я напрягала твое хрупкое сердце.       - Мое сердце не хрупкое, — пожаловался Бак, закатив глаза.       - Не знаю, он сказал, что ты выглядел очень подавленным из-за всей этой истории с Натальей, - Изучая его, она могла понять, почему Бобби выбрал такую ​​формулировку. Бак не казался опустошенным или даже грустным, как она ожидала из-за потери отношений, которые, казалось, были ему очень дороги.        Но он был определенно подавлен, и это нельзя было объяснить только усталостью.       - Это не то, что имелось ввиду, — проворчал Бак, держа ложку, - Мое сердце в буквальном смысле в порядке.       - Оно также буквально остановилось, и ты буквально умер, — упрекнула Мэй, стряхнув на него немного взбитых сливок с ложки в качестве дополнительного выговора, - Ты можешь смириться с тем, что мы беспокоимся, - она сердито смотрела на него, пока он не сгорбился на диване, отчитанный.       - Знаешь, именно поэтому я начал встречаться с Натальей, — сказал Бак через секунду, уставившись на свой напиток.       - Что, потому что она беспокоилась? — спросила Мэй, сбитая с толку.       Бак грустно усмехнулся, - Нет. Потому что она относилась ко мне нормально, даже когда узнала, что я умер.       Это было справедливо. Мэй предположила, что будет трудно справиться с этими первоначальными чувствами о таком ужасном опыте, если постоянное беспокойство и суета вашей семьи продолжали служить напоминанием обо всем этом.       Были времена, когда она чувствовала, что ей нужно больше времени, чтобы справиться с проблемой или больше размышлять о своих чувствах, прежде чем обратиться за поддержкой к своей семье.       А затем Бак добавил: - Она думала, что это круто, - и понимание Мэй вылетело в окно.       - Окей, что это значит? — подозрительно спросила она, садясь и глядя на него прищуренными глазами, - Потому что эта реакция на самом деле не звучит — ну, нормально.       И если Наталья выразила мнение, похоже о ком-то из 118, то Мэй внезапно поняла, почему Бобби, казалось, согласился с едким комментарием ее бабушки «скатертью дорога».       - Я имею в виду, что она все время рядом со смертью по работе, верно? — объяснил Бак, используя ложку, чтобы почерпнуть еще фраппе, пока он говорил, - Поэтому она подумала, что круто, что у меня был такой опыт с этим. Знаешь, учитывая, насколько это редкое явление.       Мэй ждала продолжения, но, по-видимому, это было все объяснение, - Да, это все еще не нормально, — категорически сказала она, - Типа. Я могла бы представить, что это интересно для нее, но называть околосмертный опыт крутым — это…       Буквально что-то настолько ужасное, что Мэй не могла найти для этого слов.       - Гарри тоже называет это «крутым», — указал Бак, его плечи напряглись в обороне.       - Гарри 11. Не совсем вершина зрелости, — парировала Мэй, закатывая глаза, - Кроме того, у него на удивление мало опыта в смерти, учитывая, сколько спасателей в нашей семье. Спорим, он не назвал бы это крутым, если бы был там, когда все это произошло.       Бак засунул в рот огромный комок взбитых сливок, - Может быть, — тихо пробормотал он.       Может быть?       Серьёзно, кто бы пошёл к умершему, чья семья должна была сидеть и молиться, чтобы он выжил, несмотря на то, что против них было так много шансов, и сказал бы им, что это круто.       Мэй была уверена, что разговор, который она имела с Бобби, прямо у больницы, потому что он не мог вынести дальнейшего, если бы что-то случилось, был тем, что она никогда, никогда не забудет.       Видеть своего отчима таким расстроенным? Осознание того, как сильно он будет сломлен, если окажется, что её заверения были ложными?       Было много слов, которые Мэй могла придумать, чтобы описать свои чувства в тот момент. В то время она была упрямо полна надежд. Оглядываясь назад, она поняла, что была настолько ошеломлена, что продолжала двигаться вперёд, потому что отказывалась представить себе сценарий, в котором они получат что-то, кроме положительного результата.       «Круто» не имело никакого значения в этом уравнении.       И Бак думал, что это была подходящая реакция? Если бы Мэй узнала об этом пару месяцев назад, она бы не была так любезна или ободряюща, когда Бак говорил о своих новых отношениях, пока они тусовались.       - Держу пари, Крис не назвал бы это крутым.       Бак вздрогнул.       Она знала, что это был удар ниже пояса, но она все еще не могла заставить себя чувствовать себя плохо из-за этого.       Тема удара молнии редко поднималась в их кругу после выздоровления Бака, и она никогда не слышала, чтобы ее обсуждали в присутствии Кристофера. Однако у нее было так много возможностей наблюдать, как развивались их отношения на протяжении многих лет, и она видела, насколько он был близок с Баком, поэтому она чувствовала, что ее предположение о том, как он отреагировал бы, было чертовски точным.       Реакция Бака означала, что она была права, и сравнение сработало, чтобы донести ее точку зрения.       - Нет, — тупо сказал Бак, потирая лоб, - Нет, он не станет.       - Я знаю, что говорила, что могу сочувствовать или жаловаться, но теперь я чувствую, что нам определенно нужно пойти по пути жалости, — заявила Мэй, немного пожалев после минуты молчания. Она снова переместилась на диване, сев на него боком, подложив одну ногу под другую, чтобы иметь возможность смотреть на него. Она попыталась опереться на подлокотник, но он был совершенно не той высоты, чтобы было удобно, поэтому она наклонилась вперед.       Бак вздохнул, копируя ее позу на диване, так что он тоже оказался лицом к ней. Мэй слегка вытянула шею, чтобы посмотреть назад, и да — хотя он был выше ее, подлокотник все еще не был на той высоте, чтобы он мог удобно на него опереться.       - Я не думаю, что тут есть из-за чего жаловаться, — признался он, - Она была очень милой и доброй. Просто... оказалась не совсем подходящей для меня, я полагаю, - добрый. Как будто можно быть добрым с таким комментарием о ком-то близком к смерти.       - Итак, ты расстался с ней, — прощупывала Мэй, чувствуя себя оправданной, что по крайней мере, он был тем, кто пнул ее черствую задницу к обочине.       - Да. Что для меня все еще новый опыт, - Бак бросил ложку на журнальный столик, переключившись на питье из чашки, поскольку большая часть взбитых сливок закончилась.       Теперь, когда он напомнил ей об этом, Мэй вспомнила, как Бобби и Эдди говорили, что гордятся Баком за то, что он закончил все с Тейлор, поскольку он, по-видимому, имел тенденцию поддерживать отношения, даже когда было много признаков того, что все больше не работает.       Что действительно наводит на вопрос, что сделала Наталья, что заставило Бака сделать этот шаг с ней, когда это было еще относительно рано?       - Что тебя подтолкнуло к этому?       Бак вздохнул и уставился в свой фраппе, его челюсть дернулась, когда он подумал о своем ответе. Чем дольше он размышлял, тем больше Мэй интересовало, как он ответит на то, что, по ее мнению, было довольно простым вопросом.       - Ты, наверное, посмеешься.       - Попробуй, — бросила вызов Мэй, ее любопытство теперь сочеталось с недоумением.       - Она не поняла мою семью, — сказал он, глядя на нее с печальной улыбкой.       За этим простым выражением скрывалось что-то еще, Мэй была в этом уверена. Но, возможно, это было то, с чем Бак еще не до конца смирился — он не был готов сегодня углубляться в эту тему.       Имея это в виду, она решила принять его ответ за чистую монету.       Пока.       - И под своей семьей ты имеешь в виду…       - Нашу семью, — поправил он себя, - Я имею в виду, что она также не понимала моих отношений с мамой и папой, что не помогло, но идея выбора или создания своей семьи, похоже, действительно сбила ее с толку.       - Серьезно? — спросила Мэй, ее оценка Натальи упала еще ниже. Как можно планировать похороны, если она совершенно не знает о концепции выбора своей семьи? Слава богу, что они расстались, потому что тот, кто пытался добавить осложнений в семью, определенно не был тем, кто нужен Баку в отношениях.       - Она была смущена тем, насколько я был близок с Крисом, и я думаю, ее расстраивало, когда мне приходилось уходить со свидания пораньше, потому что он нуждался во мне, или когда я говорил, что мы не можем что-то сделать, потому что у меня уже были планы с ним. И она не понимала, почему я провожу так много времени со своими «коллегами, - он колебался, наклонив голову, как будто изучая ее.       Мэй открыто посмотрела на него, надеясь, что он продолжит, потому что было очевидно, что он не дошел до сути своей мысли.       - Я думаю, — Бак снова остановился, сделав глубокий вдох, прежде чем продолжить, — я думаю, для нее было особенно странно, что я провожу много времени с падчерицей своего босса.       - А, — сказала Мэй, против воли развеселившись. Ей пришлось бороться, чтобы не расплыться в улыбке, - И что ты на это сказал?       - Я имею в виду, я сказал ей, что это не было чем-то странным.       Мэй осуждающе подняла брови, - И это все?       - Это было трудно объяснить, — жалобно запротестовал Бак.       - Это действительно не так, — сказала Мэй, поддавшись желанию показать свое веселье.       Бак, казалось, не обиделся, он расслабился на диване с легкой улыбкойпод звуки ее тихого смеха.       - Почему ты так много делала в последнее время? — спросил он, его выражение лица стало серьезным, - Все эти приглашения называть меня братом, позволять твоим бабушке и дедушке думать, что я сын Бобби…       Мэй зажала свой стакан между ногой и спинкой дивана, на мгновение задумавшись, что сказать. Она не скрывала свои планы, поэтому вопросы к ней были неизбежны, хотя она бы поставила на то, что Бобби опередит Бака.       - Жизнь коротка.       Это был простой ответ, но он сумел охватить ее чувства и то, откуда взялись ее стремление и мотивация.       - Должно быть что-то большее, — возразил Бак, качая головой. Он поднял стакан, указывая на нее другой рукой, - Жизнь коротка, поэтому ты приходишь с фраппе, потому что сы- твоего отчима — кто-то в семье твоего отчима расстался со своей девушкой?       Мэй уловила спотыкающуюся и неловкую формулировку, отметив, что он все еще не хотел конкретно называть себя ребенком Бобби, несмотря ни на что.       - Да. Потому что жизнь коротка, а ты мой брат, — сказала она как ни в чем не бывало.       Она могла бы подать это как вызов, но не стала, потому что это не было так.       - Последнее с моими бабушкой и дедушкой вышло как-то случайно, — призналась она, ухмыльнувшись, когда это наконец заставило Бака рассмеяться, - Я хотела, чтобы они поняли, что ты часть нашей семьи, но я не ожидала, что они подумают, что ты биологический сын Бобби.       - Но почему? — настаивал Бак, когда смех стих- В смысле Хен и Карен тоже твоя семья, верно?       - Да, конечно.       - И я знаю, что Бобби относится ко мне по-другому, чем к ним.       Мэй промолчала, решив, что сейчас не время говорить «ни хрена, Шерлок».       - Но почему ты относишься ко мне по-другому, чем к ним?       - Потому что у нас разные отношения, — с готовностью ответила она, ответ был для нее очевиден, - Они взрослые — и да, я знаю, что ты тоже, но ты не относишься ко мне так, будто есть разделение на взрослых и детей. Ты относишься так к Гарри, но думаю, это больше потому что он того же возраста, что и Крис. Но ты тусуешься с нами, и ты с нами выступаешь против Бобби, и мы доверяем тебе.       Она могла бы сказать больше, могла бы найти конкретные примеры, которые выражали бы то, что она пыталась сказать, но Бак в какой-то момент во время ее разглагольствования оторвал от нее взгляд, его стакан смялся под его крепким захватом, и впервые с тех пор, как Мэй сама осознала всю эту ситуацию, она не посчитала нужным дать больше подробностей.       - Бобби привел тебя в нашу семью, и ты пришел, и мы хотим, чтобы ты остался. Все, что я сделала, это создала эти возможности остаться для тебя, потому что мне надоело ждать, пока вы с Бобби сделаете это.       Бак выдохнул небольшой смешок на этот последний раздраженный комментарий.       - Бобби меня привёл, а? — сказал он дрожащим голосом, - А я-то думал, что сам зарылся туда, где найду местечко.       Мэй покачала головой, решительно повторив: - Бобби тебя привёл.        - Ни один из вас, похоже, не хочет этого говорить, — добавила она через секунду, решив, что может воспользоваться тем фактом, что они ведут серьёзный разговор о своей семье, - Но действия говорят громче слов, и действия Бобби говорят, что ты его ребёнок с тех пор, как я его знаю.       В глазах Бака был лёгкий блеск, когда он наконец поднял взгляд, чтобы снова посмотреть на неё.       Она снова взяла свой стакан, осушив большую часть того, что осталось, пока терпеливо ждала, когда он заговорит.       - Знаешь, ты очень напоминаешь мне Мэдди, — неожиданно произнес он.        - Что ты имеешь в виду?        - Ни одна из вас не позволяла мне вытворять всякое дерьмо, - его глаза сощурились, когда она удивленно рассмеялась, - Полагаю, я застрял с двумя волевыми сестрами.       Мэй наклонилась вперед, чтобы постучать своим стаканом по его. Это было не то, чего она ожидала, когда решила подойти и дать Баку возможность высказаться о своем разрыве, но она была совершенно счастлива.       Ее улыбка померкла, когда это движение заставило ее осознать, как болит ее спина от этого дурацкого дивана.       - Ты купил эту вещь, когда у тебя не было денег или что-то в этом роде? — пожаловалась она, глядя на диван и выгибая спину в попытке облегчить дискомфорт, - Потому что я запущу GoFundMe, чтобы купить тебе диван получше. Ты спасатель-герой, я уверена, мы могли бы получить много денег на хороший.        Бак откинул голову назад и рассмеялся, гораздо более удивленный, чем, как она думала, заслуживала ее совершенно законная жалоба.       - Моя мама купила этот диван, — сказал он, плюхнувшись на него, - И, вероятно, он был довольно дорогим, зная ее.       Что ж, это был еще один человек, о котором она теперь была более низкого мнения после этого утра. Что было впечатляюще, потому что ее мнение о родителях Бака уже колебалось где-то на глубине Марианской впадины.       - Что, она хотела тебя помучить? Потому что я думаю, ты можешь спокойно избавиться от него, если у нее злые мотивы.       - Я не знаю, лучше или хуже, что она была полностью искренна и думала, что это хороший диван, — откровенно сказал Бак, - В любом случае, кажется, что избавиться от него было бы расточительством и неблагодарностью.       - Ты окажешь себе услугу, — пробормотала Мэй, снова выгнув спину, - И всем твоим гостям тоже.       - Я думаю, Эдди, возможно, замышляет испачкать или повредить его, чтобы у меня был повод избавиться от него.       - Правда? — это действительно звучало как то, что сделал бы Эдди — Мэй много узнала о его мелочной черте характера за время их совместной работы в диспетчерском центре. Она сделала мысленную заметку спросить его о маме Бака в какой-то момент; у нее было чувство, что его тирады о ней могут быть даже более эпическими, чем о Тейлор Келли.       Помощь его делу, вероятно, сделает его более склонным к сотрудничеству с ней... и также уменьшит шансы того, что ей когда-нибудь снова придется испытать этот ужасный диван.       Мэй снова сменила позу, сняв крышку со своего фраппе и полностью опрокинув его так, чтобы последние остатки ее кофеиновой соленой карамели и сливочного коктейля капнули на диван.       - Упс, — сказала она невозмутимо.              

***

             - Есть что-нибудь хорошее? — спросил Эдди, опускаясь на кресло рядом с диваном, на котором сидели Хен и Чимни. Хен листала свой телефон, едва обращая внимание на сцену действия, разыгрывающуюся по телевизору, поэтому он предположил, что ответ был «нет».       Они были единственными наверху станции, большая часть команды, скорее всего, решила воспользоваться временем простоя, чтобы попытаться немного поспать прежде, чем их последняя смена оказалась нелепо занятой и интенсивной.       - Один из форсажей, — сказал Чим, сделав лицо, которое показывало, что он не считает это «чем-то хорошим».       - Я не понимала, насколько чрезмерно драматичны эти фильмы, — прокомментировала Хен, роняя телефон на диван рядом с собой, - Клянусь, они могли бы затмить некоторые новеллы Арлекина.       - Не позволяй Джонсону слышать это, — посоветовал Чим, фыркнув - Он любит всю эту франшизу.       - Конечно, он любит, — усмехнулась Хен, покачав головой. Она повернула голову к Эдди, садясь, чтобы спросить: - Где Бак? Он не выглядел достаточно уставшим, чтобы пойти вздремнуть.       - Я оставил его поговорить с Крисом еще немного, — сказал Эдди. Он быстро осмотрел кухню, чтобы убедиться, что Бобби там определенно нет; увидев, что там пусто, он откинулся на диване и закинул ноги на журнальный столик, чтобы вытянуть их.       - Разве Крис уже не готовится ко сну? — спросила Хен, оттягивая рукав, чтобы посмотреть на часы, - Ты позвонил, чтобы пожелать спокойной ночи, верно?       - Да, ему уже пора спать, — ответил Эдди, - Но Бак отправит его спать, прежде чем он успеет зайти слишком далеко. Что, по крайней мере, избавит меня от необходимости снова спорить.       Новым аспектом пути Кристофера к независимости стало настойчивое утверждение, что ему больше не нужно время отхода ко сну. Эдди немного смягчился, убрав определенное время отхода ко сну по пятницам и субботам, хотя вместо этого он установил комендантский час, чтобы не пытаться не спать, чтобы играть в видеоигры. Однако в школьные будни он остался верен своему принципу и сдвинул время только на полчаса, что не слишком обрадовало Криса.       Парень пытался склонить Бака на свою сторону, но Бак поддержал Эдди с помощью нескольких статей, которые он нашел в интернете о подходящем времени отхода ко сну для детей предподросткового возраста. Крис также не был в восторге от этого ответа.       По крайней мере, Бак и Эдди смогли провести удивительно приятный вечер, сетуя на невзгоды полового созревания и обмениваясь историями о собственном гормональном подростковом опыте, пока Крис громко включал музыку из своей спальни, где он закрылся, чтобы мятежно игнорировать их.              (На случай, если у них возникнут какие-либо сомнения относительно его намерений, Крис повесил на дверь табличку с надписью «Я вас игнорирую!!!», написанной его неуклюжим почерком.)              По большей части Крис придерживался своего времени отхода ко сну, лишь изредка хмурясь, но после двух дней свободы, воскресенье стало больше похоже на битву, поэтому Эдди не возражал против того, чтобы передать этот опыт Баку. Кроме того, он также думал, что некоторое длительное общение с Крисом может отвлечь Бака от его недавнего разрыва. Хотя его партнер, казалось, не был так уж опустошен из-за потери Натальи — справедливо, поскольку, по мнению Эдди, она не заслуживала никакого беспокойства — он все равно вел себя странно в последние несколько дней, часто впадая в периоды тревожных размышлений.       Он продолжал отмахиваться от этого, когда Эдди пытался поднять эту тему, и Эдди хотел дать ему немного времени, чтобы разобраться с этим, но он не мог отрицать, что начал беспокоиться о том, что его Бак снова может погрузиться в размышления относительно его шансов найти любящего партнера, с которым он разделит свою жизнь.       Эдди с радостью сказал бы Баку, что он лучший спутник жизни, о котором кто-либо мог мечтать, и у него, безусловно, было достаточно доказательств, чтобы подтвердить свои заверения, но Бак не открылся, чтобы дать Эдди возможность высказать свое мнение. Поэтому он не стеснялся использовать своего сына, чтобы помочь создать хоть какую-то атмосферу жизнерадостности и показать, что, что бы ни происходило, их семья останется совершенно стабильной.       - Бак собирается отправить его спать, — повторил Чимни, обменявшись тяжелым взглядом с Хен, от которого Эдди ощутил покалывание.       - Да, они вместе исследовали Атлантиду, и Крис посмотрел новый документальный фильм об этом с Карлой, поэтому я решил, что позволю им поразвлечься, не объясняя мне ничего, — осторожно сказал Эдди, используя то же оправдание, которое он дал Баку, когда тот откланялся, не желая раскрывать свои подозрения о текущем состоянии ума Бака.       Хен и Чимни обменялись еще одним взглядом, на этот раз более долгим, как будто они пытались молча сообщить что-то важное.       Возможно, это «что-то» было в том, стоит ли им на самом деле делиться вслух своими мыслями; они оба повернулись к Эдди, на лице Чимни отразилась нерешительность, в то время как Хен просто задумалась.       Часть Эдди не хотела спрашивать, инстинкт подсказывал ему, что это не приведет к комфортной беседе. Однако Фрэнк действительно и по-настоящему вдолбил ему в голову ценность разговоров, и он знал, что будет гораздо менее напряженным, если узнает, что происходит.       - В чем дело? — неохотно спросил он, убирая ноги со стола и садясь как следует.       Чим еще раз взглянул на Хен, прежде чем наконец заговорить, - Это очень по-родительски, не так ли?       Что бы Эдди ни думал, что они скажут, это было не то, - Да. Я имею в виду... это Бак.       Хен вздохнула от его простого ответа, который показался ей не очень честным, учитывая, что он даже не понимал, к чему они пытались прийти.       - Ты не думаешь, что это интересно? — спросила Хен. Как и Эдди, она отказалась от своей расслабленной позы, сев как следует рядом с Чимни и наклонившись вперед, положив локти на бедра.       Эдди покачал головой и пожал плечами, чтобы выразить свое замешательство.       - Для нас, со стороны, это звучит и выглядит так, будто Бак взял на себя отцовскую роль для Кристофера, — сказал Хен размеренно и настойчиво.       - В отличие от того, чтобы быть дядей, как я для Денни, — добавил Чим.       - Правильно, — сказал Эдди, всматриваясь в их лица, объяснение лишь немного прояснило.       - И ты не думаешь, что это интересно, как люди воспринимают эти отношения Бака и Кристофера? — повторила Хен.       - Почему должно быть интересно, как люди правильно воспринимают их отношения? — фыркнул Эдди. Может быть, в начале так и было, когда Бак и Кристофер еще выстраивали свою связь, а Бак и Эдди узнавали больше друг о друге, и их отношения крепли с каждым днем.       Но сейчас? Эти связи были прочными, как скала, с таким крепким фундаментом, что Эдди знал, что им никогда не придется беспокоиться о том, что они однажды разойдутся.       Фрэнк нашел это занятным, когда Эдди однажды попытался объяснить ему, но он был терапевтом. Все, что касалось отношений, было ему интересно, и Эдди знал, что он, Бак и Кристофер не были самой обычной семьей.       У Хен и Чимни, с другой стороны, был большой опыт общения с нестандартными семьями, поэтому он был в недоумении, почему они вдруг так увлеклись этой темой.       Его чувство, что он что-то упустил, усилилось из-за явного удивления пары его ответом: глаза Хен были такими большими, что ее очки сползли на нос, а рот Чимни был полуоткрыт.       Чимни украдкой огляделся по сторонам, прежде чем подвинуться вперед на диване и сесть на край.       - Так — ты говоришь — что ты имеешь ввиду? — прошептал он.       Они смотрели на него так, словно ожидали, что Эдди поделится каким-то большим секретом.       - Что Бак — еще один родитель Кристофера? Крис любит его, и Бак сделает все для него, — медленно произнес он, его собственный голос был обычным, потому что это определенно не было секретом.       Это была основополагающая истина в жизни Эдди, одна из немногих вещей, на которые он точно знал, что может рассчитывать, что бы ни случилось в его жизни: Бак всегда, всегда будет рядом с ними, и он будет ставить Кристофера превыше всего остального.       Чимни снова смотрел на него, как разинутая рыба, но, по крайней мере, Хен, казалось, поняла его точку зрения.       - Это происходит уже давно, не так ли? Это не ново. Мы просто... не уделяли этому достаточно внимания, — задумчиво сказала она.       - Вы оба знаете, что значит строить свою семью, — сказал Эдди, неловко посмеиваясь, потому что он не понимал, как это стало для них такой новой информацией, - Он стал Баком Кристофера, и мы... выросли с тех пор.        Размышляя над этим утверждением, он предположил, что потенциально мог понять, почему их большая семья не осознавала масштаба роли Бака в их собственной маленькой семейной ячейке.       Потому что Бак и Кристофер стали близкими друзьями, и Кристофер считал его «своим Баком» очень давно, но процесс того, как Бак действительно принял отцовскую мантию «Бака Кристофера» и стал единственным человеком, которому Эдди когда-либо доверял помогать воспитывать своего сына, был тише и медленнее и происходил в основном в уединении их домов.       Но, опять же, он знал, что они понимали, что значит иметь нестандартную семью. Почему роль Бака в жизни Кристофера была для них таким важным событием?       - Так что это значит для тебя и Бака?       Последующий вопрос Хен подействовал как ушат воды, вытащив Эдди из его размышлений.       - Что – что ты имеешь в виду? – спросил Эдди, нехарактерно взволнованный. Они говорили о роли Бака в жизни Кристофера, и, очевидно, это означало, что Бак и Эдди были партнерами в этом родительском пути, но все это было частью их семьи, которую они создали. Почему Хен теперь специально выдвинула его отношения с Баком?       - Зачем — мы ведь говорим о Баке и Кристофере.       - Да, говорим, — терпеливо сказала Хен, на ее лице начал проступать намек на веселье, - А что отношения Бака и Кристофера значат для тебя и твоих отношений с Баком?       - Я не знаю — он Бак Кристофера. Он наш Бак, — слабо сказал Эдди. Его сердце внезапно забилось; он начал чувствовать себя так, будто он находится в кабинете Фрэнка, ожидая, когда его раскроют и расследуют, но он не понимал почему.       Почему она задает этот вопрос и почему он так инстинктивно на него реагирует?       - Эдди, — сказал Чимни, его тон и выражение лица были совершенно серьезными.       Это напомнило Эдди о тех долгих днях ожидания, когда Бак выйдет из комы, вызванной молнией. Сравнение не помогало его колотящемуся сердцу или ощущению дурного предчувствия, от которого он, казалось, не мог избавиться.       - Ты говоришь, что Бак — отец твоего ребенка. Это должно что-то значить для тебя.       Он сказал это так, словно Эдди еще не дал ответа: Бак был их семьей.       Кристофер обожал его.       Эдди доверял ему.       Они оба полагались на него, на его советы, на его легкий характер, на поддержку, которую он оказывал свободно и счастливо, на радость, которую он приносил в их жизнь, и на то, как он просто вписывался в их семью, как будто они всегда ждали, когда он присоединится к ним.       Он был их, и они любили его точно так же, как Эдди любил-       Его мозг перебирал имена: Бобби, Хен, Чимни, Афина, Тиа Пепа, Абуэла, Карла...       Ни одно из них, казалось, не подходило к концу этого предложения.       Единственное имя, которое резонировало как подходящее сравнение для его любви к Баку, было... Шеннон.       И.       Ну.       Может быть, Эдди действительно нужно было пойти к Фрэнку.              

***

      

      Из всех вещей, именно проклятый абонемент в зоопарке стал той каплей, которая наконец переполнила чашу.       Бобби смотрел и наблюдал за Баком и Кристофером (а затем в конечном итоге добавил Эдди к этому) в течение нескольких месяцев. Он чувствовал, что наблюдал бесчисленное количество сценариев, в которых Бак выступал и вел себя как второй родитель Кристофера, и он также видел множество доказательств, которые свидетельствовали о том, что Крис рассматривал его именно так. Каждое из этих наблюдений приносило новые идеи о семейной ячейке, которая была выстроена прямо у него под носом, пока он едва осознавал это, и в свою очередь каждая идея подпитывала пламя его любопытства, когда он задавался вопросом, что это значит для отношений Бака и Эдди.       Но он был доволен тем, что просто молча наблюдал и ненавязчиво размышлял, ожидая, произойдет ли что-нибудь или Бак скажет что-то, что могло бы дать ему намек касательно его чувств по поводу всего этого, что могло бы дать Бобби направление относительно того, следует ли ему дать совет или попытаться помочь.       А затем Майкл написал ему сообщение с просьбой спросить Эдди о семейном абонементе в зоопарке. Гарри, по-видимому, очень понравился визит, и Майклу было интересно, будут ли выгоды того стоить, если он будет находиться в ЛА только недолгое время.       Это был безобидный вопрос, и он должен был быть совершенно непримечательным обменом мнениями, за исключением того, что Эдди пожал плечами и беспечно сказал ему: - Понятия не имею, этим занимался Бак.       - Бак организовал твое семейное членство в зоопарке? — уточнил Бобби, подняв брови.       - Да, зоопарк — это дело Бака и Криса.       - Понятно, — сказал Бобби, что было в основном правдой, поскольку Бак и Крис сами дали это понять, когда все пошли.       - Кроме того, он гораздо лучше меня разбирается во всех членствах и подписках или чем там еще, что у нас есть, — продолжил Эдди, отвлекшись, проверяя сообщение, пришедшее на его телефон, - Они с Крисом просто начинают раздражаться на меня, когда я начинаю жаловаться на кучу каналов и приложений, которые нам, по-видимому, нужны, когда Netflix и Disney Plus раньше были более чем достаточными.       - Понятно, — снова сказал Бобби, и на этот раз это была наглая ложь, потому что они пролетели мимо его понимания.        - Казалось бы, тот, кто может держать в голове десятки дат продления, должен помнить, когда его машина должна быть на обслуживании, — проворчал Эдди, начав быстро печатать на своем телефоне. Увидев замешательство Бобби, когда он поднял взгляд, он закатил глаза и добавил: - Я отвез его машину в сервис сегодня утром, потому что ТО просрочено на три месяца, и он все время забывал записаться на чертов прием.       И в этот момент глаза Бобби внезапно открылись на истинную глубину отношений Бака и Эдди. И множество других мелких взаимодействий, свидетелем которых он был, предстали в другом свете, чтобы дать ему другое понимание их партнерства.       Он наконец начал понимать, как Рави удалось прийти к выводу, что они женатая (или разведенная) пара, но это новое понимание не устраивало его.       Не сама природа осознания была причиной его дискомфорта — а тот факт, что он не знал.        Тот факт, что Бак не сказал ему ни слова об этом означал, что Бак не полностью осознавал, насколько они с Эдди стали настоящими партнерами по жизни, или в какой степени он взял на себя роль родителя Кристофера, если уж на то пошло. Либо это означало, что ребенку было некомфортно делиться с ним этим аспектом своей жизни.       Оба эти варианта были по-своему расстраивающими и приносили с собой сложную смесь сожаления, боли, гордости — и решимости.       Он не мог сидеть в стороне и томиться в своих размышлениях. Бобби нужно было проработать это с Баком и как следует поговорить с ним обо всем этом.       Вот почему он сейчас стучался в дверь квартиры Бака ярким и ранним утром с двумя сумками продуктов у своих ног.       - Бобби? — поздоровался Бак, озадаченный, увидев его за дверью. Он все еще был в пижаме, но он не выглядел настолько сонным, чтобы скатиться с кровати только потому, что раздался дверной звонок. Он слегка покачал головой и взглянул на запястье, смущенно опустив его, когда понял, что на нем еще нет часов, - Я, э-э, я забыл, что мы встречаемся за завтраком?       - Нет, это было спонтанное решение с моей стороны, — беззаботно сказал Бобби, поднимая пакеты с продуктами, как намек Баку, чтобы тот освободил дверной проем.       Бак двинулся, пробормотав что-то себе под нос, чего Бобби не расслышал, когда вошел внутрь.       - Что ты сказал? — спросил он, ставя пакеты на безупречную столешницу — что, как он надеялся, было признаком того, что Бак еще не ел.       - Я сказал, яблоко от яблони, — повторил Бак, взяв один из пакетов, чтобы помочь его распаковать, - Мэй также зашла на днях, когда узнала, что я расстался с Натальей.       Бобби замолчал, вспоминая то утро после адской смены, когда Бак рассказал им о своем разрыве, - У нее в тот день были занятия с утра до вечера, когда она успела зайти?       - Эмм, — запнулся Бак, широко раскрыв глаза, что указывало на то, что он впервые слышит о занятиях Мэй, - Она, должно быть, была на пути туда...       Бобби с сомнением поднял бровь.       - И она пробыла всего минут пять максимум. Принесла фраппе «мне жаль, что тебя бросили» и пошла своей дорогой, — весело сказал он.       Он изо всех сил старался быть искренним, но он не был великим лжецом. Это была одна из причин, по которой большинство людей никогда не понимали, что Бак что-то от них скрывает; они всегда предполагали, что смогут узнать, если он не честен.       В чем Бак был хорош, так это в хранении секретов. Его мастерство заключалось в том, чтобы никогда не показывать, что есть что-то, о чем можно спросить, что означало, что он никогда не оказывался в положении, когда ему приходилось лгать. Вот почему 118 не знали о существовании Мэдди в течение двух дней после ее прибытия в ЛА, вот почему они не знали, насколько ужасен ее бывший муж, пока он буквально не зарезал Чимни и не похитил Мэдди, и вот почему им потребовались месяцы, чтобы узнать, что Бак принял решение снова попытаться пройти терапию.       Бобби нравилось думать, что за эти годы он отточил свою способность распознавать, когда Бак это делает, но, по-видимому, его навыки были не такими сильными, как он надеялся, учитывая причину его неожиданного завтрака.       - Я понял, — небрежно сказал Бобби, бросив на Бака выразительный взгляд, чтобы подчеркнуть, что он знает, что тот лжет.       Это было очень по-братски с его стороны, и осознание этого больше не удивляло Бобби.       Бак смущенно опустил голову, - Так, э-э, ты пришел попробовать новый рецепт? — он посмотрел на ингредиенты, которые он уже распаковал — помидоры, нут, болгарский перец и лук — и задумчиво нахмурился, - Новое блюдо из пасты?       - Нет, ты был прав в первый раз, — усмехнулся Бобби. Он вытащил ключевой ингредиент из пакета, который распаковывал: яйца, - Я думал, мы могли бы позавтракать. Прошло много времени с тех пор, как мы готовили завтрак вместе, несмотря на хаотичные командные завтраки на станции.       - Я думал, это потому, что я готов двигаться дальше завтрака? — сказал Бак немного жалобно.       - Вот почему мы готовим более сложное блюдо, — успокоил Бобби, сжимая плечо Бака и поворачиваясь, чтобы проверить его шкафчик со специями, убедившись, что у него есть все необходимое, - Я собираюсь научить тебя готовить шакшуку.       - В шакшуке обычно есть нут? — спросил Бак. Он схватил пачку и миску по пути к раковине, и принялся его промывать и замачивать.       - Иногда. Я подумал, что это может быть хорошим выбором для тебя, — небрежно сказал Бобби, не спуская с Бака периферийного зрения, - Больше белка, и я думаю, Кристофер и Эдди оба любят нут, не так ли?       - Да, они любят, — сказал Бак, его небрежность, вероятно, не была такой напускной, как у Бобби, - Я нашел действительно классный рецепт вегетарианской пасты с нутом, лимоном и брокколи, и им обоим он понравился, - он повернулся к Бобби, указывая на него, чтобы подчеркнуть свои следующие слова, - Что является огромной победой, потому что эти ребята верят, что в каждое блюдо должно входить мясо.       - Я могу в это поверить, - Бобби принес набор необходимых ему специй на стойку, а затем установил две разделочные доски. Он оставил помидоры Баку, чтобы тот разобрался с ними, и принялся мелко нарезать лук. Помолчав пару минут, он лениво спросил: - Ты готовишь для них довольно часто, да?       - Ну да, — сказал Бак, глядя на Бобби, сбитый с толку вопросом, - Я имею в виду, что Эдди, очевидно, подучился за последний год, но готовка все еще не является его любимым занятием. И — ну, мне нравится готовить для них, — он поставил миску с замоченным нутом рядом со специями и начал с помидоров, которые Бобби оставил ему.       - Приятно готовить для своей семьи. Бобби позволил себе на мгновение взглянуть на методичную и точную нарезку Бака — когда он впервые решил научить Бака готовить, навыки ребенка с ножом означали, что помидоры неизбежно оказывались скорее раздавленными, чем нарезанными кубиками. Никто, глядя на нарезанные продукты сегодня, не смог бы отличить, кто из них за что брался.       - Точно, — согласился Бак, - Видеть, как Крис ест и наслаждается едой, которую я приготовил, просто приносит особую радость, знаешь ли.       Бобби действительно знал эту особую радость исключительно хорошо.              (Однажды, возможно, он сказал бы Баку, что есть еще более сильная радость, которая приходит, когда ты видишь, как твой ребенок осваивает рецепты, которым ты его научил, и особое тепло, которое появляется, когда ты замечаешь, как его любовь к кулинарии растет под твоей опекой.)              - Знаешь, я не думаю, что до недавнего времени осознавал, насколько вы с Кристофером близки, — прокомментировал Бобби. Он все еще старался поддерживать легкий и непринужденный тон, но у него было чувство, что Бак догадывался, что есть причина, по которой Бобби спонтанно решил научить его готовить шакшуку в 8 утра во вторник утром.        - Что ты имеешь в виду? — спросил Бак. Он сосредоточился на помидорах на разделочной доске, но его руки замерли, и он больше не резал.       - Я всегда знал, что ты рядом, — пояснил Бобби. Он не прекратил резать, но замедлил темп, чтобы не обращать так много внимания на то, что делают его руки, - Но последние несколько месяцев показали мне, что ты стал для него кем-то вроде второго отца.       - Я люблю этого ребенка, — сказал Бак, глядя на разделочную доску, - Он — он лучший ребенок в мире. И, конечно, мы близки, и он знает, что я всегда буду рядом с ним. И, полагаю, я взял на себя такую ​​роль. Но я не... мы семья. У него есть Эдди. Я его Бак. Я не знаю, могу ли я называть себя его отцом…       - Есть ли разница? Между тем, чтобы быть его Баком и быть его отцом, я имею в виду? — спросил Бобби.              (Он ощутил приступ дежавю, его мозг пытался напомнить ему о разговоре, который он имел давным-давно с Афиной, после того, как Хен чуть не обвинила его в том, что он относится к Баку как к сыну, а не как к подчиненному.       Но он был сосредоточен на реакции Бака, так что было достаточно легко проигнорировать воспоминание.)              Бак вернулся к нарезке, ничего не сказав. Бобби решил дать ему подумать несколько минут. Если бы он знал Бака, то парень бы быстро что-нибудь выпалил, а у него было достаточно терпения, чтобы подождать его.       Конечно, Бак заговорил, как только все помидоры были нарезаны. Его голос был тихим и неуверенным, что начало вызывать тревогу в голове Бобби, как только первые слова вылетели из его рта.       - После того, как Эдди подстрелили — он, э-э, он сказал мне — он изменил свое завещание. Чтобы, эм, я был тем, кто будет заботиться о Кристофере, если с ним что-то случится.       На этот раз замер Бобби. Ему пришлось отложить нож, потому что держать его в руках было слишком для его мозга, пока он пытался осознать всю серьезность того, что ему только что сказали.       После того, как Эдди подстрелили? Это было два года назад!       Почему, черт возьми, он не знал?        - Ты мне этого не говорил, — произнес Бобби, понимая, что его голос звучит странно.       Бак сгорбился, - Как то не представлялось случая.       Бобби не мог удержаться, чтобы не смотреть на него.       Честно говоря, он считал чудом, что ему удалось сдержать свою инстинктивную реакцию, которая, вероятно, была немного слишком истеричной, чтобы быть продуктивной.       - Бак, — он снова обрел голос, поворачиваясь так, чтобы быть лицом к Баку, - Малыш, это большое дело. Что ты об этом думаешь? Что ты чувствовал, когда Эдди тебе сказал?        Бак фыркнул, - Немного раздражает, что он так долго ждал, чтобы сказать мне, — честно признался он.       - Что ты имеешь в виду под «так долго»? — спросил Бобби, недоверчиво и смущенно, не понимая, почему часть, на которой сосредоточился Бак, была такой очевидной. Видимо, Эдди сказал Баку как раз в то время, когда его подстрелили и он принял решение изменить завещание, так насколько больше звоночков он мог получить?       - Он изменил его после того, как застрял в колодце, — сказал ему Бак, наконец, встретившись глазами, как будто он знал, что реакция Бобби оправдает усилия.       Он не ошибся, и, по крайней мере, его широко раскрытый рот от удивления, казалось, вызвал у ребенка легкую улыбку.       Но колодец?       Три года назад?       Бак и Эдди на тот момент даже не знали друг друга два года...       И Эдди не сказал об этом Баку ни слова до стрельбы — целый год спустя?       Это было... непостижимо.       Знак исключительного доверия.       Поразительно.       - Это большое дело, — спокойно повторил он, твердо запирая свое желание копать глубже. Он мог сделать это с Афиной позже. На данный момент это было не то, что нужно Баку. - Бак, ты говорил об этом с кем-нибудь?        Бобби был почти уверен, что знает ответ на этот вопрос, потому что если бы он поделился этим с кем-то из их круга семьи пожарных, то новости неизбежно дошли бы до него. Была вероятность, что Бак говорил об этом с Мэдди, но, учитывая ее состояние в то время, он считал это маловероятным.       И, отбросив свои сомнения по поводу того, сколько еще он не знал о Баке и Эдди, он все еще был уверен, что если Бак собирается поделиться чем-то подобным с кем-то, то Бобби будет где-то в верхней части списка.       Конечно, Бак покачал головой, - Я даже почти не говорил об этом с Эдди.       - Это слишком много, чтобы нести в одиночку, — сказал Бобби, его беспокойство росло, - Ты же знаешь, что можешь всегда поговорить со мной.       Сердце Бобби отпустило от легкого и автоматического "Я знаю" Бака.       - Это — просто казалось, не было подходящего времени, чтобы поговорить об этом, — добавил он, беспомощно пожав плечами.       - С Эдди? — уточнил Бобби, наблюдая за поведением Бака, когда тот кивнул в знак подтверждения.       Это легко выдало его дискомфорт, и Бобби задумался, как лучше всего продолжить разговор: должен ли он быть тактичным и деликатным, или резким и прямым.       Прежде чем он смог принять решение, Бак начал быстро говорить, его слова спотыкались друг о друга, как будто сорвало кран , и он физически больше не мог сдерживаться.       - О чем я мог с ним поговорить? Он доверяет мне быть запасным родителем для его сына. И он знает, что я сделаю все для Криса, в том числе вступлю в борьбу с его родителями, независимо от того, что они попытаются сделать.       И это была интересная тема, которую Бобби намеревался обдумать, как только утихнут первоначальные эмоции. Он также отложил определение «запасного родителя» для дальнейшего изучения позже. Он сомневался, что Эдди имел в виду именно это, не после того, как увидел собственными глазами, как Бак и Кристофер взаимодействуют.       - Не то чтобы было большим секретом, что если что-то случится с Эдди, это сломает меня, но, конечно, я бы поставил Кристофера на первое место, и он это знает.       Сердце Бобби сжалось у его горла от того, как голос Бака фактически дрогнул на слове «сломает», заставив почувствовать, что его вот-вот вырвет. В этих словах была резкая боль, боль, которую Бобби знал слишком близко... потому что она напоминала ему о том, что он чувствовал после смерти Марси.       Скрытая паника, присущая словам Бака с тех пор, как они начали говорить о завещании Эдди, также была довольно знакома: это была та же паника, которую Бобби чувствовал, когда думал о том, что что-то случится с Афиной.       - И что еще я мог бы ему сказать по этому поводу? — закончил Бак, умоляюще глядя на Бобби.       Ответ пришел к Бобби на удивление легко.       Или может, это было не так уж и удивительно, учитывая все, что привело к этому моменту.       - А как насчет того, что он значит для тебя? — предложил он, мягкость его тона контрастировала с прямотой его слов.       Бак издал сдавленный звук в глубине горла.       - Я не — что—       - Что он значит для тебя? - Бобби перефразировал вопрос, сохраняя тот же мягкий тон, будто он успокаивал напуганное животное.       Или, возможно, «помочь испуганному ребенку понять и преодолеть свои страхи» было более подходящей аналогией.       - Он — он мой партнер, — сказал Бак, как будто это должно было передать все, что можно было сказать.       Справедливости ради, Бобби подумал, что это, вероятно, передало все, что Бак и Эдди чувствовали друг к другу. Проблема была в том, что никто из них так и не разобрался, что они подразумевают под «партнером».       - И что это значит для тебя? — снова спросил Бобби.       - Знаешь, именно поэтому я перестал ходить на терапию, — пробормотал Бак, отводя взгляд.       Бобби не собирался позволять ему избегать темы, но решил попробовать немного другой подход, - Ты видел Наталью как партнера, когда вы двое встречались? Или ты видел, что вы двое движетесь в этом направлении? Или что насчет Тейлор, поскольку вы двое встречались дольше?       Челюсти Бака мятежно сжались, показывая, что он не хочет отвечать.       Однако терпение Бобби снова взяло верх.       - Нет, — наконец смягчился Бак, - Они — это было не то же самое. Эдди — он —       - Тебе не обязательно говорить мне, что Эдди значит для тебя, хотя я был бы рад это услышать, — тихо сказал Бобби, слегка улыбнувшись очевидному облегчению Бака, - Но я думаю, тебе стоит поговорить об этом с самим Эдди.       - Как? — жалобно спросил Бак.       - Ну, ты можешь попробовать появиться у него дома с ингредиентами для шакшуки, — с иронией предложил Бобби, надеясь вызвать смех у Бака. Это не совсем сработало, но, по крайней мере, он получил еще одну легкую улыбку.       - Нет, я имею в виду — как я могу поднять тему наших отношений, если есть шанс, что это заставит его изменить свое мнение о нашей семье? — серьезно спросил Бак. Его пальцы барабанили по брошенной разделочной доске, выдавая его беспокойство, - А что, если он не чувствует того же? Я не знаю, смогу ли я пойти на такой риск.        Он больше не избегал зрительного контакта, наклонив голову и прикусив губу, когда смотрел на Бобби, ожидая, что тот выскажет свое мнение.       Бобби действительно не считал, что существует большой риск, так что было достаточно легко дать ему это заверение, но его искренний ответ, похоже, не очень успокоил Бака.       Он понял, что нежелание Бака подпитывалось не только тревогой. И даже не было похоже, что речь шла исключительно о взаимности чувств.       Бак, казалось, был обоснованно напуган тем, что он поставит свои чувства на карту и что это может привести к тому, что жизненно важные отношения, которые он построил с семьей Диаз, будут разрушены.       Бобби продолжал работать над тем, чтобы развеять эти страхи, когда они вернулись к своим приготовлениям, следя за тем, чтобы не выдать тот факт, что это последнее осознание также заставило его совершенно по-новому взглянуть на негласную связь, которая определяла их собственные отношения.              

***

      

       Кристофер был увлечен видеоигрой, в которую играл.       Ранее вечером, перед ужином, он болтал со своими друзьями через гарнитуру, пока они работали вместе, чтобы пройти через битву с боссом, которая, видимо, была чрезвычайно сложной.       Между языком, характерным для самой игры, и общим молодежным сленгом, который Кристофер начал использовать чаще в последние месяцы, Эдди чувствовал, что он пытается расшифровать какой-то код, пока его сын бормотал в микрофон.       Но как только он вернулся к своей консоли после ужина и начал одно из своих школьных заданий, микрофон остался включенным, и только изредка шипение успеха нарушало тихую атмосферу.       Эдди не хотел нарушать этот мир, поднимая эмоциональное смятение, которое преследовало его с тех пор, как он поговорил с Хен и Чимни.       Когда Бак поднялся наверх, чтобы присоединиться к ним, это смятение переросло в напряженное, скручивающее чувство в его животе, которое стало настолько неприятным, что он едва мог смеяться над насмешливым комментарием Бака об ужасном фильме. Он почувствовал себя еще хуже, когда понял, что Бак заметил это, нахмурив брови в беспокойстве, когда он небрежно наклонил голову, чтобы спросить Эдди, все ли с ним в порядке, говоря вполголоса прямо ему на ухо, чтобы никто другой не услышал, потому что Бак знал, что тот предпочитает не выставлять свой дискомфорт напоказ, к тому же на публике.       Бак знал все о том, что предпочитает Эдди.       Во многих отношениях он был в этом лучше Шеннон, хотя так было во многом благодаря тому, что у Эдди и Шеннон был стереотипный эгоцентризм юности, когда они поженились.       Его отношениям с Баком позволили органично перерасти во что-то более зрелое, в отличие от того, как он и Шеннон были вынуждены строить совместную жизнь, чтобы обеспечить ребенка.       Не поэтому ли он никогда не связывал свои чувства к Баку с чувствами к Шеннон?       Он определенно не мог ответить на этот вопрос, пока дыхание Бака скользило над его ухом, терпеливо ожидая ответа.       Эдди удалось отделаться от него простым «Я устал», хотя он мог сказать, что Бак не был убежден. Его беспокойство, казалось, несколько смягчилось, когда Эдди сказал ему, что организовал экстренный сеанс с Фрэнком, но это облегчение было затруднено раздражающе размытым ответом Эдди на вопрос, зачем ему этот экстренный сеанс.       Он понимал почему, так как Эдди не отказывался отвечать на этот вопрос Бака с тех пор, как его партнер вошел в дом Диазов и обнаружил Кристофера, спальню Эдди и самого Эдди в беспорядке.       К счастью, Бак доверял ему, когда тот сказал, что подхватил что-то на ранней стадии и что он обещал поговорить об этом с Баком, если понадобится.       Бак также к счастью не заметил, что эти слова были похожи на пепел, выходящий изо рта Эдди.        Потому что если бы безумные мысли и откровения, проносящиеся в его голове, имели хоть какое-то значение, то он определенно не распознал это рано.       Это означало бы, что он намеренно не признавался себе в течение буквально многих лет о чем-то, что могло бы разрушить его жизнь и маленькую семью, которую ему удалось построить.       - Это потому, что он мужчина? — задумчиво предположил Фрэнк, и любое веселье, которое он показал в начале сеанса, полностью исчезло, как только он понял, насколько искренне Эдди был напряжен из-за возможных последствий своих недавно осознанных чувств к Баку.       Это заставило Эдди остановиться — правда, он никогда по-настоящему не проявлял свою бисексуальность и даже не говорил об этом много. Было несколько вещей, в том числе то, что он вырос в Техасе в религиозной семье, посещал религиозную школу, а затем нашел любовь с женщиной в юном возрасте, которая затем родила ему ребенка, когда они сами были едва ли больше, чем детьми.        У него никогда не было возможности действовать в соответствии с этим, и поскольку все видели, как он встречается только с женщинами, он неизбежно всегда встречался только с женщинами.       Однако он подумывал о том, чтобы попытаться сходить свидание с мужчиной, как только признал, что Пепа права, пытаясь снова найти любовь. Однако с его неопытностью в этом вопросе и чтением слишком большого количества ужасных историй о Grindr в интернете, это в конечном итоге показалось ему слишком подавляющим, и он пока не смог заставить себя попробовать.       - Если бы ты действительно оказался в одном из этих приложений или пошел в бар, как ты думаешь, к какому мужчине ты бы подошел? — следующий вопрос Фрэнка, и Эдди уставился на него, открыв рот, потому что, конечно же, возникший образ был высоким, светловолосым, голубоглазым и восторженным.       Единственное, чего не хватало воображаемому мужчине, так это розового родимого пятна над глазом, потому что оно было уникальным для Бака.       И, честно говоря, даже в воображении Эдди это заставляло воображаемого мужчину чувствовать себя явно недостаточным.        - Ладно, значит, дело не в физическом влечении или в том, что вы одного пола. Ты говорил о тесной связи, которую разделяешь с Баком, и о том, что вы «стоите друг за друга», так что я предполагаю, что дело не в доверии, — терпеливо перечислил Фрэнк, изучая Эдди, - Так что же тогда делает эти романтические чувства к Баку такими важными для тебя?       Эдди был безмолвен: как Фрэнк мог не видеть, насколько важно думать о Баке таким образом, рассматривать его в совершенно другой роли в своей жизни?!       - У тебя должна быть причина, — подтолкнул Фрэнк, когда Эдди несколько раз попытался заговорить, но ничего не вышло.       - Он — это не просто... — наконец беспомощно сказал Эдди после еще пары неудачных попыток, - Он семья.       - От романтического партнера в конечном итоге можно ожидать, что он будет считаться семьей, — мягко заметил Фрэнк.        Эдди ухватился за фразу «в конечном итоге» как за спасательный круг для объяснения своих сложных чувств.       - Да, но — мы уже семья. Он, по сути, другой отец Кристофера.       Фрэнк поднял бровь, услышав это заявление. Он открыл рот, чтобы задать вопрос, но Эдди опередил его, не желая застревать на этом моменте, когда он уже обсудил это с Хен и Чимом.       - Как я могу рискнуть испортить это из-за какого-то своего эгоистичного желания? — подчеркнул он, отчаянно глядя на Фрэнка, надеясь, что тот даст ему очевидный ответ, который он, должно быть, просто пропустил, потому что был слишком увлечен деталями.       - Кто сказал, что все будет испорчено? — слишком рассудительно сказал Фрэнк, словно все еще не осознавая монументальных последствий того, что они обдумывали.       - Может и нет, — признал Эдди, опустив взгляд на свои руки, которые были сжаты вместе так крепко, что костяшки пальцев побелели, - Но если это произойдет — последствия могут изменить все. Я не могу так поступить с Кристофером.       - Помни наши разговоры — о том, что можно хотеть чего-то для себя, а не только для Кристофера, что эти два понятия не обязательно должны быть взаимоисключающими, — подсказал Фрэнк.       - Но это важнее, — решительно сказал Эдди, - Бак —       Его лучший друг. Его доверенное лицо. Его партнер.       Его сородитель.       - …слишком важен, чтобы рисковать, когда я понятия не имею, чувствует ли он то же самое, — закончил Эдди, откидываясь на спинку стула. Он заставил себя развести руки и положить их на кресло, надеясь, что это покажется тем, что он принял решение, которое его устраивает, а не раскроет правду о том, сколько страха и беспокойства его переполняет.       - Это было бы несправедливо по отношению к Кристоферу, — снова сказал Эдди, кивнув самому себе. Он повторил это в своей голове, пытаясь использовать слова, чтобы успокоить свое колотящееся сердце.       Фрэнк наклонился вперед, глядя на Эдди таким образом, что он ощутил, будто его разглядывают.       Это было далеко не его любимое чувство, и он опустил глаза на свои колени, чтобы избежать испытующего взгляда.       - Хочешь узнать, что я думаю? — спросил Фрэнк.       Эдди снова поднял голову, чтобы встретиться глазами с Фрэнком, удивленный прямым вопросом.       Фрэнк редко говорил ему, что именно он думал; он предпочитал забрасывать Эдди вопросами, пока тот не достигал точки понимания по-своему.       - Да, — сказал Эдди, слегка подозрительно, задаваясь вопросом, каковы мотивы Фрэнка, чтобы отклониться от своего обычного метода работы.       Фрэнк решительно кивнул, вызвав укол предчувствия в животе Эдди.       - Я думаю, ты используешь Кристофера как щит, — сказал он прямо.       - Что — это — как... — пробормотал Эдди, желая ответить, но не находя слов, чтобы сделать это.        - И похоже, это происходит уже некоторое время, — продолжил Фрэнк, как будто Эдди не издал ни звука, - Отношения совместного воспитания, которые вы двое развили, служили своего рода буфером между вами, и присутствие Кристофера в центре событий позволило этому произойти, не дав никому из вас столкнуться с тем, что это на самом деле значит для вас как личностей. И даже сейчас, когда вы наконец задумались о том, что это значит, вы все еще прячетесь за Кристофера, как оправдание, чтобы ничего не делать.       Эдди молчал, просто глядя на Фрэнка, совершенно ненавидя, как сильно его слова резонируют с ним.       - Ты уже говорил мне раньше, что не думаешь, что на этой земле есть что-то, что могло бы разлучить вас с Баком, — сказал Фрэнк более мягко, чем раньше, резким и деловым тоном, - Если это правда, почему ты думаешь, что это исключение?       Фрэнк, казалось, действительно хотел получить ответ, но те же мысли, которые он уже отбросил, все еще крутились в голове Эдди.       - Если это не сработает — последствия... — повторил Эдди, глядя на подлокотник инвалидного кресла Фрэнка. Мысль о том, что Бака может не быть в его жизни и жизни Кристофера, была просто непостижима.       Он понимал точку зрения Фрэнка, в какой-то степени, но все равно не мог заставить себя рискнуть сделать это со своим сыном — или с собой.       Фрэнк кивнул, не удивившись, - Мое предложение тебе —       - Поговори об этом с Баком, — саркастически вставил Эдди, откидываясь на спинку стула.       - Нет, — усмехнулся Фрэнк, понимающе поймав взгляд Эдди, когда он удивленно поднял голову, - Поговори об этом с Кристофером. Узнай, что он думает, и поймешь, поможет ли это тебе почувствовать себя более уверенно, чтобы поговорить об этом с Баком.

***

      Совет Фрэнка привел его сюда, он стоял в дверях, наблюдая, как его сын играет в видеоигры, пока он пытался набраться смелости, чтобы начать разговор о чем-то, что могло навсегда изменить их жизни.       Кристофер радостно закричал, а на экране его аватар праздновал победу над дымящейся шелухой, которая, должно быть, является еще одним большим боссом в игре.       Эдди знал, что если он не воспользуется возможностью прервать его и вмешаться сейчас, то, скорее всего, потеряется в мыслях до тех пор, пока Кристофер не пойдет спать, а затем их ежевечерний ритуал «Еще пять минут, пап» высосет все остатки его мотивации.       И если была мысль более мучительная, чем этот разговор с сыном, то это была мысль о том, что он встретится с Баком на смене через пару дней, когда он все еще не поймет, что делать с откровением, которое ему пришлось узнать.       - Эй, приятель, можешь поставить игру на паузу на минутку? — легко спросил Эдди, отталкиваясь от дверного проема, чтобы присоединиться к Крису на диване.       - Я закончил домашнюю работу, которую мне нужно было сделать сегодня, - осторожно сказал Крис, наблюдая, как Эдди подозрительно ходит по комнате. Несмотря на свои слова, он поставил игру на паузу, бросил контроллер на стол и снял наушники, чтобы положить их себе на шею.       - Я знаю, — сказал Эдди, одарив Криса ободряющей улыбкой — которая, должно быть, была не такой уж ободряющей, судя по тому, как напряжение Криса превратилось в тревогу, - Я просто хотел поговорить с тобой.       Это не уменьшило тревогу.       - Поговорить о чем?       Эдди глубоко вздохнул, напомнив себе, что, хотя это была та же тема, этот разговор с его сыном не имел такого же потенциала катастрофы, как разговор об этом с Баком.       - Бак, — просто сказал Эдди, а затем поспешно добавил: - С ним все в порядке, с ним ничего не случилось! - когда он увидел, что лицо Кристофера вытянулось, и понял, что он непреднамеренно заставил своего сына подумать, что их любимый человек снова получил травму.        На лице Кристофера мелькнуло облегчение, но затем оно быстро сменилось любопытством.        - А что же тогда с ним?       - Я, э-э, я хотел спросить — что для тебя значит Бак? — сказал Эдди, вопрос вырвался внезапно, когда он неожиданно понял, что прямо сказать «что ты думаешь о том, что я влюблен в Бака», может быть не лучшей тактикой.       - Что ты имеешь в виду? — спросил Крис, сбитый с толку.       - Я имею в виду именно это, — сказал Эдди, качая головой и немного беспомощно пожимая плечами, жалея, что не провел некоторое время с Фрэнком, обдумывая, как вести этот разговор, который рекомендовал терапевт, - Кем для тебя приходится Бак?       - Мой другой отец, — сказал Кристофер.       И смотрите, Эдди ожидал этого ответа. Он знал, что отношения, которые Бак развивал с Кристофером на протяжении многих лет, были родительскими. Ему нравилось, что они были родительскими. Это было чем-то, что он ценил за комфорт, который это приносило в его жизнь, и чем-то, на что он полагался, чтобы обрести душевное спокойствие касательно того, что будет с его сыном, если с ним случится худшее.       Но прямота, с которой Кристофер это высказал, то, как он смотрел, словно не понимал, почему Эдди задает ему вопрос, ответ на который был самой очевидной вещью в мире...       Эта часть была неожиданной, и поэтому ответ все еще оставил Эдди с отвисшей челюстью.       - Папа? — подтолкнул Кристофер, начиная выглядеть немного раздраженным.       - Извини, — автоматически сказал Эдди, слегка покачав головой, как будто это могло выбить удивление из его мозга, - Я, э-э —       И затем он снова остановился, застряв на том, куда вести разговор дальше.       Дало ли это ему необходимую информацию?       В конце концов, мог ли Эдди действительно оправдать пошатнувшуюся несокрушимую веру Кристофера относительно места Бака в его жизни по его собственным эгоистичным причинам? Его мозг кричал, что он не может.       Но в то же время заявление Фрэнка о том, что он использует своего сына как щит, было неприятной, ноющей мыслью, которая не оставляла его в покое.       И пока он размышлял, чтобы закончить разговор на этом, в его голове также прокручивался сценарий того, как он придёт на свою смену и ему придется говорить с Баком, будто у него никогда не было этого откровения.       Хен и Чимни бросали бы на него взгляды, которые служили постоянным напоминанием об эмоциональных американских горках, которыми были эти последние два дня.       Бак бы смутился, пока Эдди пытался справиться со своими чувствами, и он, вероятно, был бы напряжен и обеспокоен тем, что Эдди снова что-то переживает.       И Эдди мог бы убедить его, что у него не полномасштабный психический кризис, что облегчило бы беспокойство Бака, но Бак знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что Эдди все еще беспокоит что-то, чем он не готов с ним поделиться.       Именно образ обиженного лица Бака, когда он пришел к такому выводу, побудил его продолжать.       Если ему придется ударить себя в сердце, вызвав это специфическое выражение избитого щенка на лице Бака, то он будет чертовски уверен, что это необходимо.       - Папа? — снова позвал Кристофер, на этот раз с многострадальным закатыванием глаз, сопровождающим скрытое раздражение, - Почему ты спрашиваешь меня о Баке?       - Я — когда ходил вчера к Фрэнку, — медленно сказал Эдди. — Я говорил с ним о том, что Бак значит для меня.       Кристофер сел, широко раскрыв глаза, его выражение было лишено прежнего разочарования.       - И? Что он значит для тебя? - он запинался, говоря почти задыхаясь, и пристально смотрел на Эдди, будто Эдди сказал что-то гораздо более серьезное, чем то, что он говорил со своим терапевтом о своем партнере.       - Он, э-э...       Эдди был настолько застигнут врасплох реакцией, что его ответ снова заглох. Кристофер нахмурился и двинулся вперед на диване, сняв гарнитуру с шеи и небрежно закинув ее за спину.       Что также было загадочно, так как он в основном никогда этого не делал, если только Эдди или Бак не звали его на ужин.       - Он что? — настаивал Крис.       - Он мой партнер, — произнес Эдди, заставляя себя игнорировать странное поведение Кристофера и вернуться к прежнему.       - Да, и? — нетерпеливо подтолкнул Крис. Он больше не хмурился; он выглядел так, будто хотел улыбнуться, но не был уверен, стоит ли ему пока брать на себя такую ​​ответственность.       - И он был моим партнером во многих разных отношениях, в том числе на работе и как твой второй родитель, — продолжил Эдди, протягивая руку, чтобы взъерошить волосы Кристофера.       Его сын перенес это гораздо лучше, чем обычно в последнее время, только кивком попросив Эдди продолжать.       Эдди тщательно подбирал следующие слова, желая донести свои чувства, не заставив случайно Криса подумать, что раньше происходило что-то, о чем он не был посвящен.       - И Фрэнк думает, что, возможно, у нас сложился тип отношений, которые выглядят как романтические, хотя на самом деле не являются таковыми. Я — я размышлял об этом, и мне хотелось узнать, что ты об этом думаешь.       - Папа, — хмыкнул Крис, не впечатленный, и сердце Эдди заныло, когда упало в живот, хотя он ожидал именно такой реакции.       Но Крис продолжал, - В общем-то, все знают, что вы ведете себя так, будто у вас романтические отношения. Все мои друзья знают. Все мои учителя знают. Мама Джексона, которая полгода живет на Аляске, знает. Даже сменщик по географии, который был у нас всего пять раз в этом году, знает.       - Эээ… — ошеломленно сказал Эдди. Он вообще когда-нибудь встречался с мамой Джексона? Может Бак? Он был уверен, что никогда не встречал сменщика по географии, хотя помнил, что Бак что-то говорил о том, что отправил ему сообщение, чтобы задать уточняющий вопрос по поводу домашнего задания Кристофера, так что его партнер, по крайней мере, скорее всего, общался с ними, но разве это действительно привело бы к предположению о…       Вероятно, ему не следовало позволять себе отвлекаться на этот ход мыслей.       - Ты… мы ведем себя так, что кажется, что у нас романтические отношения?       Крис вздохнул, - Вы все делаете вместе. Ты не мог смотреть на него, когда он пострадал от молнии, а потом не мог оторвать глаз, когда ему стало лучше. Когда Бак приносит в школу кексы, ты всем рассказываешь, какой он замечательный и Миссис Лоренцо сказала, что твой взгляд убьет ту леди, которая пыталась сказать, что его кекс слишком сладкий. Он тот, кому ты звонишь или пишешь, если нужно забрать меня. А мама Джексона сказала, что хотела бы встретить кого-то, кто будет смотреть на нее так же, как ты смотришь на Бака.       Это был… гораздо более длинный список, чем ожидал Эдди.       Не желая слишком отвлекаться, он попытался вернуть их к тому, что должно было стать целью их разговора.       - Ладно, это... честно. Но это не говорит мне, о чем ты думаешь.       - Я думаю, вы уже должны встречаться, — сказал Крис как ни в чем не бывало, по-видимому, не осознавая, что его пресный подход к теме только усиливал ошеломление его отца, - Это сделает тебя счастливым, и это будет означать, что мои родители будут вместе, и обе эти вещи сделают меня счастливым.       - Верно, — слабо сказал Эдди. Он чувствовал, что должен ответить на это заявление более развернуто, но его мозг даже не смог придумать аргумент, чтобы опровергнуть сына, - Похоже, ты уже думал об этом раньше.       - Да, папа, мы семья, — сказал Крис, бросив на него взгляд, который обычно приберегался для тех случаев, когда Эдди делал комментарий, который был ужасно не соотнесен с подростковыми чувствами его сына.       - Конечно, мы семья, — согласился Эдди, немного оправдываясь, потому что эта часть никогда не была ​​под сомнением.       - Поэтому, очевидно, я думал о том, каково бы было, если бы вы,ребята, поженились, и Бак жил бы здесь, как семья, - Кристофер сделал более сильный акцент на последних словах.       Эдди, однако, был занят упоминанием брака, которое грозило отправить его в полномасштабную истерику. Он даже не знал, видит ли Бак их отношения так же или готов ли он рассмотреть эти последние несколько шагов к романтическому партнерству!        Им еще многое предстояло преодолеть, прежде чем они смогли бы задуматься о совместном проживании и браке, независимо от того, какие образы ему подсовывал его предательский мозг.       - Ладно, я рад, что ты не против этой идеи, — спокойно произнес Эдди, надеясь, что он все же сможет сдержать часть энтузиазма Кристофера, - Но я не знаю, чувствует ли Бак то же самое.       - Конечно, чувствует, — прямо сказал Кристофер, снова закатив глаза, - Все, что я сказал о тебе, в принципе относится и к Баку. Он всегда хочет сделать тебя счастливым и покупает мятное печенье, которое тебе очень нравится, но ты всегда говоришь, что оно слишком дорогое и нам оно не нужно. И он ел твою стряпню еще до того, как она стала вкусной, и сказал тебе, что она вкусная, хотя нам пришлось прятаться на кухне с апельсиновым соком, чтобы перебить вкус. Он купил тебе подушку в виде сердца!       Кристофер вытащил подушку в виде сердца, которая лежала на подлокотнике рядом с ним, и держал ее обеими руками, чтобы показать Эдди.       - Это была шутка, — слабо пробормотал Эдди, вырывая подушку у Криса.        - Тогда зачем ты оставил ее на диване? — возразил Крис, не впечатлившись. - Она даже не подходит к другим подушкам.       - Я просто хотел показать Баку, что этим он меня не проймет, — сказал Эдди, надеясь, что его голос прозвучит более уверенно, чем он себя чувствовал. Он положил подушку на журнальный столик, осознавая, насколько он осторожен, но не в силах заставить себя быть небрежным с этой чертовой подушкой.       Кристофер закатил глаза.       - Вы, ребята, уже много лет ведете себя так, будто влюблены друг в друга, — прямо сказал он, - Вы просто недостаточно внимательны, чтобы понять, что вы оба это делаете.       - Клянусь, ты говорил то же самое о своих друзьях Тоби и Эбони, — сказал Эдди, чувствуя себя совершенно подавленным.       - Э-э, да, возможно, - Крис повернулся, чтобы нащупать свою гарнитуру, вернув свое внимание к экрану, на котором все еще отображалась его приостановленная игра.        Это было явно подозрительное поведение его обычно прямолинейного сына (а последние полчаса определенно подчеркнули эту черту его характера), и подозрения Эдди усилились.       - Тоби и Эбони вообще влюблены друг в друга? — спросил он, внезапно усомнившись в том, как идеально ситуация друга Кристофера, похоже, соответствовала тому, как Крис, видимо, видел его отношения с Баком.       - Эм…       Эдди строго поднял брови, глядя на сына, словно бросая ему вызов солгать об этом.       - Вроде того, — неопределенно сказал Крис, теребя гарнитуру.       - Что это значит?       - Ну… Тоби — собака Джексона, а Эбони — новая собака его соседа, — признался Крис, - Но Тоби залазит на Эбони каждый раз, когда видит ее, так что это своего рода влюбленность. И отец Джексона и хозяева Эбони каждый раз удивляются этому, так что они определенно не замечают, что между ними происходит, - он поднял руки в универсальном жесте «что поделаешь», - Отчаянные времена требовали отчаянных мер, папа.       Ради сохранения здравого смысла Эдди решил даже не пытаться задавать никаких дополнительных вопросов.