Призрачный встречный

Звонки посреди ночи не тревожат его целых полтора месяца. А затем трель музыки подсвечивает экраном в пол второй час ночи. Тойя искренне хочет проигнорировать звонок — именно сегодня он задержался допоздна, и в общей сложности лёг в полночь. Шимура, знающийся на анатомии второго пола, угрожал ему сбоем биоритма и неожиданным приходом течки. Но затем он вспоминает ситуацию с Ютой и всё же поднимает трубку. Имя Шото посреди тьмы кажется ему продолжением сна. — Слушаю? — Бедняга, небось мы тебя разбудили?— глухой огрубевший голос сметает сон вихрем. Тодороки поднимается, зажигая прикроватную лампу. Звенящие мысли рассеивают голос с того конца. Эхом отдает шорох из гостиной. — Кого это мы потревожили? — Я.. я преподаватель в колледже. У Шото какие-то проблемы? Юта зажигает свет в комнате и вопросительно кивает. — У Тодороки Шото очень даже большие проблемы, я могу сказать,— тяжёлое осознание подступает незаметно, всплывает размытыми контурами чего-то давно забытого. — Твой номер единственный, сохранившийся у парня в телефоне. Тойя подпирает голову ладонью, хмуря брови. Плохое предчувствие разъедало кислотой лёгкие, прибавляло головной боли. — Вы можете сказать, что произошло? — Тебе стоит приехать за ним. Юта осторожно присаживается рядом с ним, и урывки адреса долетают до него. Стремительно округляющиеся глаза совсем Тойю не радуют. — В течение часа справишься? — Думаю, да. — Тогда ждём. Звонок сбрасывается, и после него в голове царит полноценная пустота. — Тодороки-сан, давай я... давай я пойду туда вместе с тобой? Или сам! Тебе стоит отдохнуть,— лепет под боком восстанавливает возможность думать. Тойя смотрит по карте, что из себя представляет нужное место, и картина, подсвеченная огнём, становится на место. — Нет. Ни в коем случае,— Тодороки поднимается, разбираясь с блокаторами. После короткого сна энергии в нем вполне хватило, а допускать той самой ошибки не хотелось. Юта терпеливо наблюдает за его сборами, кусает губы, пытаясь ещё раз противиться словам. Тойе стоит бросить на него один строгий взгляд, чтобы альфа забыл о спорах. — Принеси мне тряпки из коморки. Бегом. Юта исчезает из комнаты послушным перепуганным зверем. Собранный Тодороки выходит на кухню с полупустой сумкой через плечо. Три пустые стеклянные бутылки из-под любимой газировки альфы находятся в нижнем ящике гарнитуры. В другом конце комнаты под угловым склепом он достает всю бытовую химию. Яркий синий цвет раствора для мойки окон и особо остро пахнущий отбеливатель он смешивает вместе, наполняя бутылки наполовину. — Тодороки-сан, вот, а...— Юта замирает, наблюдая за его действиями. Тойя разрывает давно забытую кофту в длинные джуты, смачивая их в гремучей смеси. Вставляет в бутылки, оставляя край свисать. Горлышко затыкает отдельным сухим комком ткани. — Что это? — Тебе ещё рано знать,— Тойя собирает сделанный "запасной вариант" в сумку, проверяет в кармане зажигалку и выходит из дома. — Приберись дома!— кричит он, когда Юта выглядывает к нему из окна, с волнением в глазах проводя по улице.

***

Такси останавливается на соседней улице, косясь на него с подозрениями. Тойя отдает деньги, выходя на холодный воздух, мороз пробивает дрожью сквозь плащ. Исходя из карты, ему стоит перейти короткий переулок, и совершенно другой мир открывается перед ним. Давно забытый, далекий мир. Обходить людей, не имея запаха, куда легче и спокойнее. Тойя проходит по грязным улицам, оглядывая забытые дома, неоновые вывески баров. Люди не замечают его, отвлеченные на крик и драки. Далёкие свист и галаман оглашал начало выяснений отношений. Голос по телефону твердил, что его проводят в здание под номером 34. Тойя не спешит подходить к строгим альфам, выделяющимся среди толпы особой собраностью. Он проскальзывает в один из грязных переулков, старательно обходя подозрительные мешки. Первый встречный альфа, засевший с сигаретой под стеной чёрного входа в здание, смеряет его оценивающим взглядом и недовольно цокает языком. Тойя задерживается у него несколько секунд — не бродяга, и не важный человек. Мирный житель, продающий слова и идеи. — Не поможете мне, молодой человек?— омега достает из широкого кармана кошелёк, протягивая незнакомцу ровную купюру. Альфа мнется миг, прежде чем взять деньги и вороватым движением прячет их в карман. — Чего тебе? — Может, знаете, где здание под 34 номером? Чёрные глаза, сквозь которые пробиваются едва заметные расширенные зрачки, смотрят на него с подозрением. Альфа хмурится, пытаясь вспомнить сквозь туман нужные слова. — Вдоль этой улицы, ровно, не сворачивая,— он указывает направление правой рукой и сразу опускает голову в уставшей дремоте. Тойя улавливает приближающийся шум и спешит уйти в нужную сторону. Тридцать четвертый дом оказывается одиноким одноэтажным зданием, больше напоминающем склад. От силы два выбитые окна, остальное — широкие проходы и один узкий проем двери. Несколько человек, собравшихся на встречу, не замечают его приближения. Тойя мелькает между столбов линии электропередач, останавливаясь с задней стороны здания. Фигура Шото скрыта от него за стеной, край плеча выглядывал с левой стороны в теплом темно-синем свитере. Тойя делает несколько глубоких вдохов; вот тебе и странные дела. Неожиданные смены обстановки. Он достает одну из бутылок, со второй попытки поджигая ткань. Пламя обжигает лицо, уверенно горит, съедая синтетику. Тело двигается неуверенно, на давно забытых рефлексах. Несколько шагов, пригнуться, бросить. Хрупкое стекло разбивается о бетон, разливается в центре комнаты полноценный пожар. Альфы отскакивают от жара, идеально отбитые от его стороны. Тодороки бьёт единственного ближайшего мужчину подручным кирпичом по затылку, собирая на себе удивленные взгляды. Подхватывает младшего брата под локоть, утаскивая в спутанные дороги среди заброшек. Со связанными запястьями, Шото едва не теряет равновесия, перебирая ногами. — Тойя-нии,— ему перебивает дух, когда они останавливаются на минутный перерыв. — Молчать, отцовское недоразумение. Еще один коктейль Молотова он бросает на центральной улице, около оживленного бара и, кажется, случайно задевает ближайший мотоцикл. В тот же момент, пока большинство спешило погасить пожар, они стремительно уходят вглубь переулков. Тодороки останавливаются на передохнуть около задней стены сохранившегося торгового центра. Среди мусора Тойя находит осколок стекла, под которым верёвки легко спадают с чужих рук. Шото тянется растереть покрасневшие следы, сжимая губы в полоску. — Я знать не хочу, что это означает. Почему посреди ночи ты ввязался в такие проблемы,— Тойю трясёт то ли от усталости и стресса, то ли от злости — чувство так давно забыто, что ужасно тяжело осознавать его до конца.— Но если кто-то ещё раз скажет мне, что я плохой брат, я его ударю. Шото послушно кивает, без сил оседая под стену. Тойя думает сказать, что это плохая идея, но не успевает. Младший резко одергивает руку с тихим шипением от острого отблеска металла. Тодороки поднимается предмет, узнавая в нем ржавую старую проволоку. Бинго вспыхивает в голове особо острой усталостью. Ноги дрожат, и он уверен, что пешком они отсюда не выйдут. — Идем, найдём машину,— он протягивает Шото руку, вынуждая подняться. — Что? — Уедем на чужой машине. Доверься мне. Младший кивает, верно следуя за ним. Осторожными тенями, под стенами, выходя на свет. Быстрым шагом они перебегают дорогу в сторону отеля с небольшой парковкой. Тойя хватает младшего под руку, проводя в потемках к дальнему ряду машин. От блеснувшей вдали тени Шото резко одергивает его вниз, удерживая от удара о землю. Отдалённо раздающиеся голоса и шаги проходят мимо, позволяя синхронно выдохнуть в облегчении. Они украдкой доходят до конечного ряда, останавливаясь у двери серебристой машины. — Прикрывай, — Тойя достает проволоку, мучаясь с замком. Шото некоторое время ещё наблюдает за его действиями, вместо положения обстановки. Мысли сужаются до чёрной щели, наливаются свинцом, не в силах метаться вихрем. Тойя прислушивается к тишине, надеясь услышать заветный щелчок. Пальцы болят, ноют от холода и металла. Тяжёлое дыхание Шото долетает сверху, вынуждая его продолжать. Он старший брат, сильный и умный, он за ним присматривает. В какой-то момент Тойе кажется, что тень на машине становится темнее. Тишина обрывается на неровном вдохе и мягком тоне. — Призрачный встречный. Тойя выравнивается и оборачивается, прерывая дыхание от хватки младшего. Шото рычит, окружая его отголосками терпкого дуба. Таками возвышается над ними, поднимает руку с ключами. Неровный писк сигнализации снимает с автомобиля блокировку и складывает картину целиком. — Что ты здесь делаешь, Тойя-кун? Тойя сглатывает, с трудом перенося низкое рычание младшего. Шото укрывает его собой от альфы напротив, дрожит от усталости. — Таками-сан, это... Господи,— начинающаяся головная боль мешает говорить. Тойя не знает, что ему делать — будь это кто-то другой, он взялся бы драться. Но Кейго... Что здесь делает гребаный Таками Кейго в знакомом кашемировом пальто. — Давайте поедем домой. Садитесь. Остро-кислый запах бьёт под дых, заставляя слушаться. Тойя выскальзывает из рук младшего, становясь перед взрослым альфой. — Что ты здесь делаешь? Почему я должен тебе верить? Кейго хмурит брови, протягивая к нему ладони. Шото поднимает между ними руку в защищающем жесте. — А разве у тебя есть выбор, Тодороки-сан? Хочешь остаться здесь один? Я желаю тебе лишь добра, — игнорируя Шото, он неотрывно смотрит на Тойю. Как будто один только взгляд может рассеять его ужас, убедить в правильности. И всё же, голова у него действительно разрывается. И, если они не уедут отсюда с Таками, то самостоятельно не выйдут. Тойя опускает руку младшего, неспеша обходит машину и открывает переднюю дверцу. — Тойя-нии,— растерянный вид Шото пробивает его, но не находит отзыва. Тойя устал. Смертельно устал. — Садись. Ни слова против. К его счастью, брат слушается, огрызаясь на размытые слова Таками. Он не до конца уверен, правильно ли сделал. Но салон автомобиля веет теплом, а из динамика льётся тихая музыка, заглушающая мысли. Дрожь в теле не уходит — дело не в холоде. Кейго отбирает у него сумку, оставляя её сзади, и наконец выезжает с парковки. — Тойя, Тойя... Как же так? Омеги в такое время должны дома сидеть и спать,— обманчивый тон свозит волнением. Альфа не отводит взгляда от дороги, но протягивает руку, проверяя лоб и ладони. — Смелый мой, а глупый. Тодороки успокаивается внутри лишь когда грязные дома сменяются ровной широкой дорогой с житловыми зданиями. — Тойя-нии, не спи... — Оставь его,— Таками прерывает его тихим строгим тоном, который иррационально усыплял Тойю ещё сильнее усталости. Мягкое чувство безопасности окутывало его одеялом, позволяя расслабиться. — Дай ему отдохнуть, пока едем, и помалкивай. Телефонный звонок прерывает музыку, и Кейго поспешно поднимает его, не отвлекаясь от пути. — Где тебя носит, птичье отродье? — Меня не будет на встрече. Появились дела важнее маленького Тодороки. С того конца раздается тяжёлый вздох. — Ладно, этот паршивец и так пропал. — Пропал?— наигранное удивление выдаёт в отражении Шото недовольство.— Так быстро? Ты ещё полчаса назад звонил мне. Неужели младший из семейства переплюнул отца? — Тц, если бы. Вызвали какого-то препода из его колледжа, а по итогу едва не сгорели от гремучей смеси Молотова. Таками тихо присвистывает, секундно поглядывая на тихо задремавшую омегу. Волна дрожи проходит по коже восхищением. — Очень интересно. — Как узнаю что-то, перезвоню. — Без проблем. Выдох получается у него достаточно нервным, и наученный младший Тодороки сразу реагирует на это. — Откуда ты знаком с моим братом? Почему ты водишься с ним? — Мне больше интересно, почему он твой брат.

***

Тойя приходит в себя уже дома. Взволнованный Юта сидит с ним у дивана, на котором он проснулся. Запах свежескошеной травы рассеивает мысли, внушает спокойствие. Тойя хмурится в попытках посчитать время — за окном расцветало бледное утро выходного. Он даже не знает, как Шото. Юта порывается с места, замечая его нервное пробуждение. Удерживает за ноги, лишая возможности подняться. — Тодороки-сан, не спешите, вы дома... — А Шото? С нами ехал Шото? Подросток кивает, окончательно убивая его волнение. — В порядке он, отдыхает. Тойя зарывается ладонью в чужую копну каштановых кудрей, выдыхая наполненный запахом воздух. — Принеси мне блокаторы. Альфа убегает в спальню, едва не задевая проем двери. Он тоже не спал. Тойе требуется время, чтобы заметить посторонний шум из кухни. Он проходит к комнате, встречая по пути смесь дуба и мандарина. Ох, да черт. — Доброе утро. Обе фигуры оборачиваются на него, сохраняя спокойствие. Шото в открытую сонный, помятый, в чистой домашней одежде Юты. Прежний костюм на Таками говорил, что он оставался гостем с ночи. Старший альфа улыбается, пока Шото потирает шею. Тойю не обманывает только запах — окружающий их фигуры густым удушающим сиропом. — Я многое пропустил?— он садится между ними, ощущая подступающий жар и слабость. Непонятно, что влияет на него в первую очередь — то ли усталость, то ли окружающий воздух. — Мы поболтали с Шото по душам. Проблем оказалось достаточно, но все они решаемы. — Замечательно. А теперь поболтайте со мной. Шото,— он оборачивается к младшему, стараясь сохранить спокойный вид. Пугать и без того взволнованного ребёнка не хотелось. Но и дальше ходить вокруг да около надоедало.— Что ты забыл посреди сборища... таких сомнительных людей? Голос в стороне едва хмыкает. Короткое напоминание о том, что Таками тоже затесался в ночном путешествии, хочет добить Тойю окончательно. Шото думает долгую минуту, прежде чем ответить. — Отец меня послал. Таками на такое заявление тут же хмурится. Ему ребёнок говорил что-то совершенно иное. — По какой причине?— и всё же Тойя жалеет, что этого старика не убило где-то за городом. Потому что это натуральный бред. Он продолжает смотреть на Шото и не может представить его самостоятельным альфой, разгуливающим по забытым районам. Честное слово, он готовить бутерброд себе не умел. — Я не буду говорить при нем,— младший показательно скрещивает руки в жесте отца и выглядит при этом совершенно убитым. Кейго вздыхает, как человек, слушающий надоедливого попугая по третьему кругу. К счастью Тойи, прибегает взъерошенный Юта — подает ему таблетки и стакан с водой. И пусть весь чёртов мир подождёт, пока действие лекарств не появится, и смешанный запах не перестанет душить его. Голова заметно проясняется, и вести разговор дальше получается легче. — Шото-кун, этот человек нам помог,— в очередной раз, хочется добавить, но Тойя сдерживается; больно много чести для альфы в стороне. Он пробует коснуться плеча Шото в успокаивающем жесте, но тот, будто одичавший, отстраняется. Не верит ему. — Помог? Да он чуть ли не первый приехал за мной!— перепуганный взгляд серо-голубых глаз переворачивает внутренности. Тойя обращает взгляд на старшего альфу и искренне просит небеса вернуть ему его скучную жизнь. — Таками-сан, скажи... С чего вдруг моего брата поймали какие-то люди и чего хотели? Кейго долго думает, прежде чем ответить. Вновь выглядит, как беззаботный молодой альфа, высматривающий в потолке утренних зайчиков. Будь ситуация иначе, Тойя даже засмотрелся бы. Черт, засмотрелся бы, и вправду. — Не могу знать до конца,— альфа ведёт плечами, возвращая к нему взгляд.— Но знаю кое-какую историю. Шото Тодороки— сын всем известного Энджи, который успел насолить почти в каждом закоулке страны. Из-за этого "героя" столько преступников поймано, сколько звёзд на небе. А тут взявшийся сын, который, судя по всему, по его стопам пошёл. Чем не удача — разобраться с ним? Юта, оставшийся слушать их из дверного проёма, откровенно чётко матерится. Тойя его искренне понимает и даже жаловаться не будет — он хочет закрыть лицо руками и спрятаться от всего этого кошмара. Откуда, где и как началась вся эта цепочка событий, он не знает, но хочет вернуться в прошлое и что-то поменять. Тело ноет от усталости, но голова остаётся светлой. Её сдавливают невидимые клешни, которые с треском ломаются невидимой волей. Разберётся. Он со всем разберётся. — Хорошо, я понял...— Тойя поднимается из-за стола и вовремя останавливает Таками, когда он хочет повторить за ним. Что-что, а иллюзия вершинства немного придавала ему сил. — Тойя-кун,— голос альфы ровно ложится на слух, но скрывает за собой что-то ещё. Что-то острое, ломанно-битое. Отдалённо знакомое.— Признаю, я хотел посмотреть на юного Тодороки. Да, мне было интересно... Но я обещаю тебе, что впредь стану присматривать за ним. Честное слово, не мужчина, а сказка. А сказки ему не очень нравились. — Таками-сан, я не требую никакой защиты. Шото собирает вещи и уезжает обратно домой. Чтоб до выпуска из академии ни шагу в криминальные дела! Кейго всё-таки поднимается с места, неотрывно смотрит на него, и одна единственная мысль неожиданно цепляет Тойю за загривок, подобно рыболовному крючку. Он тоже Тодороки. Тоже сын этого проклятого идиота. От сложившейся наполовину картины то ли легко, то ли тяжко — он хотя бы понимает, по какому поводу Таками так упорно кружился рядом. Но сердце всё равно сдавливает в боли. Тягучей, странной боли. — Послушай меня, Тойя-кун. Ты ведь не думаешь, что твоё слово действительно услышат? Вернётся Шото домой, а потом что? Ну, отправит его больной папаша в другой-то город, невелика беда! Тодороки косится на младшего, и весь мир останавливается. После слов о возвращении домой он весь замер, смертно побелел. Детство и юность вспыхивают в памяти обжигающим ударом, вгоняя в жар. Куда его деть? Что он может сделать? Он ведь обязан его защищать... Альфа берет его за руку неожиданно аккуратно, прерывает панический бег мыслей и дрожь. Тойя прислушивается к чувствам, клекотящим в груди, но всё они безформенные, тлеющие чем-то новым. — Поэтому я и прошу: позволь тебе помочь. Я знаю, ты сильный омега, справился бы. Но ты не один сейчас. Ты очень важен мне. Дороже всех сокровищ на свете, веришь? Тодороки неспешно кивает, но руки всё равно отбирает. Таками не спорит, ожидает ответа, пока Тойя снова оборачивается к младшему. — Шо-чан,— альфа оживает, поднимая на него горящие удивительные глаза, и он окончательно сдается.— Будешь жить со мной некоторое время? Пока я не разберусь с отцом и всем этим кошмаром. Шото молча кивает головой, откровенно дерганный. Тойя зарывается пальцами в спутанные волосы, успокаивая детские чувства на самую жалкую малость. — Тебе не помешает сон. Юта тебя проведёт в мою комнату. А как отдохнешь, заедем за вещами. Шото его слушается, хоть всё ещё недоверчиво косится на Таками, но уходит, утаскивая за собой Ито. — Ты можешь позвонить мне, когда вы соберётесь. Я помогу с переездом. — Не стоит, прошу,— и всё же он прячется. На самую малую секунду, потирает лицо, желая увидеть долгожданную темноту. Чужие касания вспыхивают в волосах, убирая пряди в стороны. — Почему так?— Кейго улыбается совсем беззаботно, отдельный солнечный луч, возомнивший себя человеком. — Я и так слишком много тебе должен. Честное слово, это целый несостоявшийся кошмар. Альфа тихо смеётся его словам. — Всё глупости. Я рад стараться ради такого омеги. Предательски румянец всё-таки проскальзывает в нем, но Тойя убеждает себя, что, если сохранять серьёзный вид, это можно будет списать на усталость или стыд. Они проходят в коридор, договариваясь о приблизительном времени. Таками снова думает потерять свое пальто, но Тойя уверенно протягивает его в чужие руки, вызывая очередную улыбку. Кейго перехватывает одежду через локоть, снова согревая его ладонь касанием. — Я даю слово, Тойя-кун, с тобой и твоим братом всё будет в порядке. — Охотно верю,— жар опускается дрожью по рукам, и это первый раз, когда Тойя уверен, что дело не в запахе. Ему нравится это чувство. Чувство безопасности. Но довериться ему всё ещё не стоило. Тойя проводит альфу на улицу — бледное небо окрасилось в призрачный голубой, тротуары пустовали. — И всё же, я не могу оставить это так!— он окликает Таками, когда тот уже подходит к машине, весь в миг спокойный и самую малость взволнованный. — Что, Тойя-кун? — Я слишком много принял от тебя. Сначала Юта, теперь Шото, все те подарки и.. сюрпризы,— за тёплый свитер он всё ещё хочет ему выписать, но слова идут совершенно не те.— Мне непривычно получать так много и совершенно за ничего. Мне не просто неуютно, мне ужасно плохо от такого расклада. Так что, будь так добр в очередной раз, скажи. Чем я могу тебя отблагодарить? Хотя бы что-то? Кейго снова замирает, задумчиво отводя взгляд в облака. Теперь не серьёзный — в открытую мечтает, летает среди мыслей с полуулыбкой. Тойе кажется запах свежих сладких мандаринов, и на этот раз это чистая иллюзия, описывающая фигуру со светлыми спутанными вихрями. — Неделя свиданий,— альфа переводит на него глаза и снова выбивает из колеи. — Прости? — Прощаю,— Кейго усмехается и открывает дверцу машины.— Неделя свиданий, без права на отказ. Тойя прокручивает услышанное в голове и неловко улыбается. Изнутри ему хочется загореться от переполняющего смущения. — Договорились. — Ты лучший,— Таками наконец исчезает в салоне и, напоследок пустив короткий прощальный сигнал, уезжает со двора. Тодороки возвращается в тёплую квартиру почти что на ватных ногах. Из одной авантюры в другую.