Слишком похожи что бы сойтись...?

      Базы данных быстро выдали всю информацию. Генрих Штоквард числился младшим матросом на одном рыболовецком судне и жил у доков в съёмной квартире. Никаких преступлений за ним не числилось… в этом мире. С фотографии смотрел широкоплечий мужчина с холодным, даже колючим взглядом. Если бы не эти голубоватые глаза, его легко можно было спутать с одним из многочисленных сказочных принцев этого города. Логика зачарованного леса или магии — кто знает? — признавала принцами мужчин очень схожей внешности. Не встречаясь с ними каждый день, их легко можно было перепутать.       К досье было приложено видео с допросом по делу о краже собственности местной флотилии. Генрих вёл себя достойно, легко отбивая все нападки Грэма. Похоже, этот допрос был частью «Дня сурка», организованного Реджиной для проклятых. Грэм добросовестно вёл документацию. Характеристика на Штокварда была приложена к его досье.       Грэм характеризовал его как умного, расчётливого и беспринципного человека, за которым стоит присматривать. Особенно отмечалась его расчётливая жестокость. Несколько записей относились уже ко времени приезда Эммы. Шериф подозревал его в нескольких кражах и избиениях, но никогда не находил достаточно доказательств. В конце отмечалось, что он прекратил ходить к психологу.       «Похоже, Грэм хотел его прижать, но никак не мог застать за преступлением».       Уже прошло достаточно времени. Руби обещала быть к пяти вечера. Стоило заводить «Жук». Никому не объяснить, что у одинокого кочевника может быть только один железный друг — прощальный подарок первой любви. Кто-то скажет: сентиментальность, кто-то — практичность. Большинству не до старой машины, но для Эммы она была самой надёжной частью её жизни. Бессовестно жёлтый, безнадёжно устаревший, но слишком родной. Ей порой казалось, что он даёт одобрение каждому новому человеку в её жизни.       Крюку всегда было неудобно и тесно, а вот Снежка и Реджина всегда устраивались, как у себя дома, пусть последняя и любила крыть машину оскорблениями. Им явно было комфортно, как и Руби.       Волчица беззаботно болтала по телефону, не замечая ничего вокруг. Обычно люди ждут у дверей, но Руби беззаботно сидела на капоте, подогнув одну ногу в колене. Привычно высокие сапоги отлично смотрелись с зимней кожанкой и тёмными джинсами. Красный берет был на ней. Шум шагов девушка не заметила. По широкой улыбке и постоянным всплескам эмоций несложно было догадаться, кто на той стороне провода.       Кристально чистый разум в очередной раз подметил, как изменилась жизнь за последние два года. До того самого памятного дня приезда в Сторибрук у Эммы не было друзей и близких, только знакомые и работа, которая постоянно подкрепляла её мысли насчёт вероломности близких людей. Сирота-одиночка укреплялась в своём недоверии, наблюдая беглых мужей, наглых должников и просто мерзавцев, обчистивших своих же родственников и сбежавших. Каждый раз она надеялась, что глубина человеческой низости не настолько бездонна, но только один раз из пяти она хотя бы держалась на обычном уровне.       Первой в новом месте её приняла Снежка, а после — волчица. Руби поила блондинку вином, помогала сплетнями, просто слушала, требуя взамен только искренность и теплоту. Никогда никто из них не задумывался, почему они так хорошо понимали друг друга. Это просто было, и было прекрасно.       Бессердечность действовала на Эмму нетипично. Это она поняла из разговоров с Реджиной и Арчи. Все чувства, вызывающие дискомфорт, как будто оставались за стеной, а маленькие радости проникали без проблем. Вот и сейчас душу затопило приятное чувство радости за счастье близкого человека. Обострённый разум успел поймать мимолётность времени и эстетику момента начала новой любви. Невольно в памяти всплыла и её первая любовь. Недоверие, неловкость, удивление и бесконечно тянущееся влечение, умноженное на беззаботное счастье.       Пришлось кашлянуть, чтобы привлечь внимание. Руби слегка шарахнулась и повернулась, молчаливо показывая глазами, что ей нужна минутка. Получив в ответ понимающую улыбку, она быстро свернула разговор.       — Ты долго, Эмма.       — Не я тут на чужих капотах на телефоне вишу. Дороти обзавелась телефоном?       — Да. Бэль подарила, чтобы не приходилось писать друг другу записки и звонить в колокол для слуг. Архаизм какой-то.       — От Красной Шапочки такое слышать не меньший архаизм. Садись, поедем до склепа.       Девушки одновременно открыли двери, усаживаясь в низкий «Жук».       — Её Величество обчистили? Есть подозреваемые? — машина тронулась, Эмма вырулила на дорогу, попав прямо в небольшую яму.       — Аккуратней! У меня сегодня ещё свидание!       — Дороти пригласила?       — Не совсем… Я помогаю ей разобраться с документами. Так что там с Реджиной?       — Из склепа украли одно сердце, кулон Зелины и множество ингредиентов для воскрешения магических существ. На камере засветился какой-то Генрих, Реджина назвала его герцогом. Вроде Стенхерс.       — Рыцарь Каменное Сердце? Его-то как сюда занесло? — слишком высокая нотка негодования звучала необычно из уст волчицы.       — Реджина забрала его ещё первым проклятьем. Заставила его чистить рыбу в доках все двадцать восемь лет. Вы знакомы?       — Ещё как! Он два раза чуть не сжёг нашу деревню. Единственное, за что мне есть поблагодарить Реджину, это его разгром. Как он сбежал от неё, всё королевство гадало.       — Похоже, в Зачарованном Лесу он от души накуролесил, и здесь наследил по мелочи. От Грэма целое досье осталось.       Вдали показался лес и подъездная дорожка к кладбищу.       — Слушай, Эмма, почему у тебя вся машина пропахла Реджиной?       — Ты о чём?       — Здесь много запахов: твой, Генри, Дэвид, похоже, сегодня был здесь. Но откуда-то несёт духами Реджины.       — Не знаю. Сегодня мы на разных ехали. Настолько сильный запах?       — Погоди… — волчица принюхалась, постепенно начиная широко улыбаться. — Да ладно.       — Что!? Что-то не так? — привычная кокетливость вернулась на лицо Руби. Машина уже подъезжала к склепу.       — Всё норм. — она прикусила губу, решая, выкладывать свои мысли или нет. — Просто… Реджине, похоже, кто-то нравится? Робин что ли объявился?       — Погоди. Почему ты… — совершенно сбитая с толку Эмма остановилась у склепа, поворачиваясь всем корпусом к девушке.       — Ну… трудно объяснить… На твоих плечах есть след от прикосновения Реджины. Схожий запах был, когда они с Робином к бабушке приходили. Я запомнила, потому что удивилась.       Постепенно всё более сходящиеся брови блондинки заставили пояснить:       — Этот запах — он очень мягкий, трепетный. Совсем не вяжется с обычной Реджиной.       — Ты считаешь, что Реджина снова в кого-то влюбилась?       — Может, и нет. Рядом с Генри от вас чем-то похожим несёт.       — В смысле одинаково? — информация от волчицы окончательно сбила с толку.       — Да. Только не загоняйся. Это нормально, окей? От всех родителей исходит этот нежный флер.       Тут до сознания дошло.       — Ты реально всё время чувствуешь все эмоции людей? Как запахи?       — Я волчица. Хороший нюх — это мой дар. Ты сама ложь на раз-два щёлкаешь, что за удивление?       — Я не думала, что тебе настолько просто определить эмоции человека.       — Боже. Если боишься, ходи рядом с Прекрасными. Снежка с Дэвидом своими чувствами перебивают любые запахи.       — Нет… просто… не думала, что это так легко.       — Это легко с друзьями, — девушки вышли из машины. — Плохо, что здесь так сыро. След взять сложно.       Руби бодро прошагала до склепа. Минут десять она наворачивала круги по поляне. Молчание затягивалось, а лицо волчицы всё больше мрачнело. Казалось, что ещё секунда, и она перекинется.       — Слишком сыро. Не осталось никаких следов. Я чувствую только тебя и Реджину.       — Ну, попробовать стоило.       — Что странно. Здесь сильно несёт бетоном и чем-то каменным. Как горными троллями.       — Троллями? В городе нет троллей.       — Я знаю! Запах схож. Может, магия какая.       В воздухе растелился бордовый закрученный туман, перенося её Величество на траву. Спокойная как удав, уже решивший удавить свою жертву.       — Потому что этот проходимец проклят. Гвардейцы уже обыскали его дом и работу. Похоже, проклятье его вот-вот доконает, вот он и вылез. Он каменеет.       — Как Август? — одна Руби обратила внимание, что эти двое, не сговариваясь, подошли к машине и, опершись на неё копчиками, оказываясь плечом к плечу, продолжали переговариваться.       — Август нарушил условия, становясь обратно деревяшкой. Генрих выбрал проклятье сам, а теперь пытается бегать от судьбы. За магию всегда надо платить. Похоже, моя сестрица может помочь оттянуть неизбежное.       — Тогда надо искать, куда они могут спрятаться, — волчица принюхалась, обрабатывая новую информацию. Некоторые вещи лучше было делать ночью.       — Эмма! — женщины повернулись к ней. — Запах очень специфический, сегодня полная луна. Я пробегусь по лесу, поищу след. Подстрахуешь меня?       — Как?       — Просто походи со мной. С Стенхерса станется понаставить капканов.       — Капканы? — тут фыркнула Реджина.       — Ха! Он и минами обложиться мог.       Сказочные героини обменялись понимающими взглядами, вводя в небольшой ступор блондинку. Скорей всего, это был первый раз, когда они полностью с друг другом согласились.       — Минами!? Вы о чём? — после молчаливых перекладок право говорить осталось за её Высочеством.       — Этот проходимец крайне умен. Он будет использовать всё, что возможно, в своих целях.       — Какой неприятный тип. Тогда договорились?       …       Вечером Дэвид поделился информацией от коллег. Никто не знал никаких подробностей. В доме его тоже уже неделю не видели. Они уже собирались домой, как зазвонил телефон. Генри столкнулся с какой-то трудной задачкой и просил помочь. На вопрос, почему он не пошёл к Реджине, раз ночует у неё, мальчишка ответил, что мама не хочет связываться с «низкими ремеслами». Очень захотелось узнать, что это за «низкие» ремесла. Последнее время пацан вёл себя подозрительно.       Дэвид, слышавший весь разговор, как обычно усмехнулся, явно припоминая что-то. Рассказывать он ничего не стал, но попросил дочь поторопиться. Заинтригованная Эмма села в «Жук», разворачиваясь к дому мэра. Неожиданно, после звонка в дверь, открыла сама хозяйка.       — Ты быстро… — окинув девушку обычным оценивающим взглядом, она фыркнула. — Заканчивайте с этим безобразием побыстрее.       — Генри не объяснил мне, что нужно. Почему безобразие? — белая прихожая в классическом стиле как-то по-особенному глушила все звуки, придавая любым разговорам налёт интимности.       — Я королева, притворству не обучена. Спектаклями займетесь без меня.       — Спектакли? — тут в коридор вбежал радостный Генри в костюме… Осла? Осла из Шрека?       — Да! Мне дали роль осла!       — Генри… — даже лишённая всех сильных эмоций блондинка удивилась. — Почему осёл?       — Я сам попросил! — парнишка буквально сиял от счастья.       Её Высочество тоже не могла выносить эти всплески счастья.       — Видишь? — она обвела рукой сына. — Это выше моих сил. Я не буду читать реплики Шрека. Актёрство — низшее из искусств. Занимайтесь этим подальше от меня.       — Ты не придёшь на спектакль?       Уставшая от беготни Реджина на мгновение забыла о тяжести переживаний, наклоняясь к теперь уже длинному подростку. Взгляд мгновенно потеплел.       — Что за глупости!? Конечно, приду! Но тренировки видеть не желаю. Я тебе здесь не помощник.       Парнишка приобнял мать и в очередной раз широко улыбнулся.       — Не хочешь помогать — посиди с нами? Будешь критиком?       Обычно захлёстнутая эмоциями, Эмма была слишком занята их разгребанием, чтобы замечать изменения в настроениях окружающих, но сейчас отчётливо поняла, что Генри просто хочет побыть вместе со своими мамами. Под мостом дернулось золотистое сердце, чуть ускоряя удары.       — Ладно тебе, Реджина? Ты же королева, натура утончённая? Посиди с нами.       Мать и сын ожидали увидеть уже привычное раздражённое презрение, но вместо этого женщина чуть растерялась, переводя взгляд с одного на другую.       — Если вы настаиваете… — тут она пришла в себя. — Но мне нужен сидр. Я не собираюсь терпеть это просто так.       Стараясь не замечать победных улыбок, она ушла на кухню, где тут же загремела посудой.       — Эмма, ты будешь?       — Только немного. Мне ещё Руби помогать.       — Сегодня же полнолуние. Красная Шапочка не в духе?       — Нет. Нам надо лес обшарить. Ищем одного проклятого.       — О, круто! Можно с вами?       Тут из кухни вернулась хозяйка дома. В руках у неё блестела хрустальная бутылка её самогонного сидра и пара стаканов.       — Не смей даже думать об этом.       — Окей, я понял, — парнишка приподнял руки, помахивая поролоновыми копытами. Голова осла всё это время болталась, как капюшон.       Вечер репетиций прошёл так же душевно, как и в Нью-Йорке, когда их было только двое. Море смеха, разговоров ни о чём и доброты. Эмма пыталась голосом изобразить Шрека, а Генри просто выучить свои реплики. Рассевшись на ковре перед камином, заботливо разожжённым хозяйкой дома, они больше смеялись, чем репетировали. На соседнем кресле Реджина покоролевски пила сидр, иногда подкалывая обоих.       Так пролетели три часа, стрелки подбирались к одиннадцати. На удивление, Генри сам попросился спать, вспоминая, что обещал пораньше зайти к бабушке. Пожелав удачи, он просто ушёл.       Оставшись одни, женщины перебрались на диван вместе с бутылкой. Камин приятно щёлкал, пожирая дрова. Реджина предпочитала точечный свет, так что два светильника позволяли читать текст, но не перебивали свет от камина.       — Как-то это подозрительно. Не сбежал бы за мной.       — Не думаю. Последнее время он действительно стал дисциплинированнее.       — Хорошо. Похоже, Генри тоже соскучился по таким вечерам.       — В Нью-Йорке вы часто такое устраивали?       — Раз в месяц, может, чаще. Что его чёрт понёс в этот спектакль?       — Не знаю. Сама удивилась. Раньше он не проявлял интереса к этим «паразитам». Впрочем, для колледжа полезно. В Брауне всё считают.       — Браун? Всё время забываю, что вы с Голдом золото щелчком пальцев делать можете.       — Я должна обеспечить достойное будущее своему сыну. У тебя денег и на местный колледж не хватит.       — Эй, я, конечно, не королева Зачарованного леса, но сбережения имею.       — Хоть сто тысяч есть у тебя?       — Почти, — блондинка отхлебнула из стакана, пытаясь избежать дальнейших вопросов. — Недавно на ремонт «Жука» потратилась.       — Давно пора выкинуть эту развалюху. Впрочем, не мне решать. Я порой завидую вам. Он так легко открылся тебе, а мне не один год понадобился.       — Да брось, Реджина. Он всегда тебя любил. Когда Кора подставила тебя, он сутки даже не ел, переживал. Я себе места найти не могла.       — Не вспоминай мою мать. Мне таких трудов стоит не превратиться в неё.       — Вы совсем не похожи.              От удивления её Величество даже отпрянула, сбитая спокойной уверенностью в голосе.       — Не знаю, какой её знала ты, но для меня она навечно останется хладнокровнейшей змеёй. Ты, наоборот, кипишь всё время.       — Благодарю, — польщённая теплотой в голосе, Реджина ещё больше провалилась в доверительный уют их разговора. — Когда ты рассказала мне про тактильный голод, я поняла, что он у меня действительно есть. Видимо, Робин на прощание оставил. Раз в жизни решила поверить в чудо. Похоже, злодеям не добиться счастливого конца.       Печаль в её голосе была всеобъемлющей.       — Не верю я в это. Ты изменилась, Реджина. Дэвид как-то сказал, что старые законы больше на вас не действуют. Думаю, он был прав.       — Вы со Снежкой так убедительны, — вздохнув, её Величество отпила из стакана, улыбнувшись своей нежной, но печальной улыбкой.       Несколько секунд она вертела стакан на кончиках пальцев. Свет камина подчёркивал изящность рук, плавность черт и осанку. Подзабытая манерность всё ещё прослеживалась в её движениях. Женщина, достойная картины. Скорее всего, она у неё даже была.       Впервые за жизнь Эмма поймала себя на восхищении красотой другой женщины. Похоже, она подвисла слишком заметно.       — Эмма?       — Я… — застигнутая врасплох за разглядыванием, блондинка не смогла придумать ничего лучше, чем смутить ещё и собеседницу. — Если тебе нужно кого-то обнимать, это могу быть я.              - Благодарю за заботу, но нет.       — Да брось, Реджина. Я торчу у тебя три раза в неделю. Ничего страшного, если я буду тебя обнимать на выходе, — обострённая рациональность подзабыла про свой личный тактильный голод.       Рядом завибрировал телефон. Руби закончила своё свидание. Видя неуверенность в тёмных глазах, Эмма сделала контрольный ход, не оставляя ей выбора:       — Вот сейчас и попробуем?       Молчаливо дойдя до прихожей, женщины неловко остановились у двери. Пока синяя кожаная куртка возвращалась на плечи хозяйки, её Величество уже успела пожалеть. Узкие плечи блондинки, повернувшейся спиной, отлично смотрелись в блестящей коже. Взгляд успел побродить по тонкой талии в белой майке, поясу со значком шерифа и остановился на высоких замшевых ботинках.       Часть души давно хотела обновить гардероб чем-нибудь неофициальным. Она даже заказала себе бомбер и несколько футболок поло. Осталось только дождаться посылки от курьерской службы.       Эмма приняла её молчание и уход в себя за нервную скованность, поэтому быстро сделала два шага, притягивая женщину за плечи. После секундного замешательства сильные, загорелые руки аккуратно легли на талию.       Они обе не ожидали, что окажутся застигнуты врасплох внезапным единением. На одну, очень длинную, минуту из голов выветрилось буквально всё. Остался только мягкий туман привязанности. Слишком тёплый и обволакивающий, чтобы чувствовать какой-то дискомфорт.       Любовь для них обеих всегда была вспышкой чувств, чем-то проходящим. Побитые жизнью, они предпочитали не строить воздушных замков и долгосрочных планов. Так было легче не разочаровываться.       Но в эту секунду стало кристально ясно: они будут рядом до самой смерти. Не год и не два. Даже если Генри вырастет и уйдёт в большой мир, они останутся связаны общим прошлым, сыном и частью жизни, которую уже подарили друг другу. Это значило быть семьёй.       Мобильник в кармане куртки завибрировал ещё раз. Отстранившись на шаг, Реджина поправила узкий шарф.       — Будь аккуратней. Этот проходимец слишком хитёр.       — До завтра, Реджина.