Слишком похожи что бы сойтись...?

      Вечерние прогулки с Руби результатов не принесли. Хитрый герцог как сквозь землю провалился. Телефон не отследить, на камерах нигде не засветился, а для магии не хватало личной вещи. Он заблаговременно вынес все свои вещи из дома, а большое кострище за домом намекало, что там осталась большая их часть.       Дэвид вернулся вечером с историей. У фей каким-то образом исчез целый мешок волшебной пыльцы. Добрая Фея, по долгу службы, естественно, уже хотела всех околдовать или посадить на дыбу, чтобы выяснить, где пыльца. К счастью для гномов, кто-то вспомнил, как один «странный гном» нёс мешок на склад. Там его никто не припомнил. Описание полностью совпадало с внешностью пропавшего рыцаря.       Матери-настоятельнице пришлось забыть все прошлые обиды и терпеть. Её Королевское Высочество не упустила шанса поглумиться над «святошами», но всё же дала двух гвардейцев для охраны «собственности города». Ей очень нравилось новое применение волшебной пыли. Эта «светящаяся гадость» стала чем-то вроде универсального средства уборки. «Где ей было самое место изначально». Даже Снежка купила пару флаконов, чтобы убирать за малышом.       Для чего могла понадобиться волшебная пыль, не знал даже Голд. Всё это было странно, даже по меркам Зачарованного леса. Оставалось только наблюдать. Маг, ведьма и Добрая Фея, посовещавшись в офисе шерифа, прикинули, что, чтобы он ни готовил, понадобится минимум неделя и, возможно, ещё какие-нибудь ингредиенты. Эмма попросила бабушку распространить новости, и к обеду уже все были в курсе возвращения малоприятного рыцаря. Особенно культурные даже плевались, услышав его имя.       К концу дня Эмма уже жалела о своём решении оповестить весь город. Жители боялись многого, но к Голду или ведьмам относились как к стихийному бедствию. Бывают дожди и наводнения, а бывает — Злая Королева ищет Белоснежку. Но тут… Генрих был человеком. Очень опасным, хитрым, безжалостным, но всё-таки человеком. Атмосфера в городе изменилась. Из типичной ленивой доброжелательности захолустья она обратилась в напряжённое, тревожное ожидание. Люди были готовы ко всему. Помповое ружьё из офиса переехало на заднее сиденье машины. Шериф Свон знала, что в городе зарегистрировано сто пистолетов, двести дробовиков и ещё сто пятьдесят единиц огнестрельного оружия. Не говоря уже о мечах, луках и ножах всех мастей. Казалось, у каждого в этом городе есть счёты с разбойником. Половина жителей точно надеялась свести их в этот раз.       В квартире Снежки всё было совсем наоборот.       — Мам… Может, стоит отменить твой девичник? До поимки герцога? Я не хочу посреди вечеринки ехать опознавать его труп или ещё что похуже.       — Нет. Я не собираюсь ничего отменять, даже если на город нападёт дракон. Я заслужила этот вечер. Элла с Бэль тоже. Ничего, Дэвид обо всём позаботится, а ты сможешь пить. — Она нервно складывала детские вещи в стопки.              Пауза чуть затянулась. Блондинка пыталась придумать, как убедить мать, но Дэвид, похоже, решил не давать ей шанса.       — Я выйду на смену в эту ночь. Думаю, будет даже лучше, если все будут под одной крышей. Поверь мне… — Он в очередной раз улыбнулся, подходя к жене. — Тебе её не переубедить.       — Спасибо, милый. — Поцеловав мужа, Снежка подхватила стопку белья и чинно пошла в гардеробную.       — Не мог мне подыграть?       — Тут не помогла бы даже Фея-крёстная.       — Чёрт с вами.       — Вот и отлично. — Снежка высунулась из гардеробной. — Не вздумай сбежать на патрулирование! То отчёт неделю безвылазно пишешь, то у Реджины ужинаешь, ещё и объявился этот разбойник! Дай мне побыть с моей дочерью хотя бы этот вечер.       — Там помимо меня ещё куча народу!       — Вот именно! Раз в жизни побудешь не в компании бывших и действующих злодеев.       — Мам, ты перегибаешь.       — Ничего подобного! И Реджину я тоже пригласила.       — Она согласилась?       — Не без сопротивления, но согласилась. Я ещё волнуюсь за неё. С отъезда Робина прошло так мало времени, — про Руби, разболтавшую свои домыслы, принцесса предпочла не сообщать. Не надо быть оборотнем, чтобы почувствовать, как от любимой дочери несёт знакомыми духами. Невольно начнёшь подозревать мачеху в чём-то. Белоснежка ещё не решила в чём.       Сопротивляться дальше смысла не было. Специально громко вздохнув, Эмма пошла в прачечную забирать одну из своих парадных рубашек. Котелок продолжал беспокоиться. Несмотря на уверения всех, кто владел магией, всё равно казалось, что злодей придумал что-то куда более пакостное, чем воскрешение Злой Ведьмы. Мужчина был проклят, и проклят очень основательно. Точно никто не знал, как это случилось, но до проклятия люди в один голос вспоминали, что он был приятным парнем. Ездил на пиры, устраивал приёмы и искал богатую жену. У его герцогства не первый век были проблемы с доходами.       Уже у дверей прачечной зазвонил телефон.       — Генри? — девушка потянула крышку раскладушки наверх. — Алло?       — Мам! Я нашёл, кто проклял Генриха!       — Откуда ты вообще знаешь о его проклятии?       — Руби сказала. Послушай! В книге сказок написано, что его прокляли синие блуждающие огни. Приходи в кафе, маме я уже сказал. Она идёт сюда.       — Генри… — возмутиться беспардонностью собственного сына она не успела. Трубка звякнула, замолкая. — Везде свой нос засунет… Ещё и Реджину позвал.       Кафе «У бабушки», против воли его владелицы, оставалось типичной, пусть и очень хорошей, забегаловкой. Псевдокожаные диваны, хромированные ножки столов и стульев, широкая стойка и пошловатая официантка. Волчица себе не изменяла, даже влюбившись по уши. Распри с бабулей кончились вместе с проклятием. Теперь она просто посмеивалась над нерадивой, но всё же очень самостоятельной внучкой. Теплота отношений, присущая обоим волчицам, отражалась на их заведении, оседая чем-то незримо приятным. Эта домашность была бальзамом на чуть раненых сердцах.       Пустое место в груди не могло организовать волну тихого счастья, обычно накрывавшую блондинку при виде счастья сына, но настроение всё равно улучшилось. Сидя в третьем ряду столиков, Её Величество и маленький принц разглядывали иллюстрации в книге. Заслышав стук дверных колокольчиков, они вдвоём подняли головы, непроизвольно чуть улыбаясь.       — Мам! Иди сюда!       Стоило присесть, как из воздуха материализовалась Руби с чашкой горячего шоколада с корицей. Такая же стояла напротив, рядом с чёрным кофе.       — Её Величество заказала. Наслаждайся, — шутканув, волчица скрылась.       — Вот же вертихвостка. Это Генри предложил.       — Ты же любишь. — Эмма ещё не отошла от разговора с матерью, так что предпочла просто глотнуть из кружки. — Вот, я маме уже показал.       На картинке широкоплечий рыцарь стоял на коленях перед блуждающими огоньками, что-то прося. Лес был совсем древним, намного темнее Сторибрукского. Художник наблюдал из-за спины мужчины, отмечая его отчаяние мечом, который валялся рядом, измазанный в грязи. Любопытно, что его история была, похоже, в самом начале книги сказок. Реджина, как самая следующая в магии, предположила:       — Тут написано, что его обманули злые духи. На севере его герцогства действительно живут крайне злобные твари, но я не припомню никого с любовью к обману. Они больше про убийства. Это вполне могла быть какая-нибудь ведьма, но ума не приложу, кому он мог сдаться. Таких, как он, тогда было, как нищих в базарный день.       — Думаешь, ему нужна ведьма, чтобы снять проклятие? Такая как Зелина?       — Может, не она сама, а её знания. Проблема его проклятия в том, что оно добровольное. Сначала оно даёт огромную силу, острый ум и расчётливость, но потом забирает постепенно все чувства. Сначала эмоции, потом вкус, слух, осязание, обаяние, а в конце и зрение. Думаю, он где-то посередине. Потерял вкус и запаниковал.       — От такого на любую дурь пойдёшь. А волшебная пыль может приостановить действие проклятия?       — Может, только феи скорее удавятся, чем дадут кому-то так много пыли, — тут Реджина приподняла голову, чуть улыбаясь в понимании. — А мысль дельная! Вот зачем он обнёс святош. Боится, что не успеет выполнить свой план. — Тут Эмма подхватила мысль, унося её в беспокоящее русло.       — Ему нужно время. Значит, сегодня-завтра ничего не случится. Отлично.       — Боишься за праздник Снежки? — Генри первым задал вопрос, хотя он возник одновременно у них обоих.       — Она собирается провести его во что бы то ни стало. Отговаривать бесполезно.       …       Семейство Прекрасных жило в своей странной реальности, которая плохо состыковывалась с миром в головах окружающих. Особенно этот контраст поразил Эмму этим вечером. Садясь в машину после дня патрулирования, она ехала по депрессивному, готовому на всё городу, залитому струями плотного дождя. «Жук» своей весёлой расцветкой только подчёркивал тёмные тона тяжёлых туч и холод осенних дождей.       Солнце, скрытое за тучами, рассеивало всё своё тепло по атмосфере, так что до земли почти ничего не доходило. Бледный и блеклый мир навевал мысли о тлене и безнадёге. Даже вечно весёлые подростки угрюмо скрючивались, быстро семеня домой с вечерних занятий. Тротуар под их ногами пытался утонуть в тонкой плёнке текущей воды.       Поворот за поворотом промозглая сырость пробиралась сквозь синюю кожанку, медленно растекаясь по плечам. Древняя печь не смогла нагнать тепло, а тонкие стенки салона не могли его сохранить. Пальцы деревенели, а тонкие ботинки отдавали последнее тепло порциями. Воздух сковывал всё больше, вытягивая тепло тела, пытаясь растворить ненавистное тепло людей. Припарковавшись, блондинка выскочила из машины, быстро ныряя в подъезд.       Соединившийся с теплом запах чего-то пряного и пьяного обволок девушку, пока она поднималась наверх. Вечеринка должна была начаться через пару часов, но, похоже, в квартире уже готовились. Привычным жестом открыв дверь, Эмма попала в другой мир.       Комнату заливал тёплый свет от верхней люстры, обеденный стол ломился от чашек и заготовок, а Снежка с Эллой стояли за ним, весело щебеча о своих родительских трудностях. Как будто не было дождя и холода осени штата Мэн. Только тепло и уют родительской квартиры и мягкий свет.       — Дети такие непредсказуемые. Александра любит уползти в угол и дёргать там выступающий кирпич от трубы камина. Он, конечно, не выпадет, но всё равно боязно, — Элла ловко крошила огурцы в какой-то салат.       — Чего только дети не выдумают. Эмма, будь добра, принеси нам ещё зелени. Похоже, мы просчитались.       За спинами принцесс совсем не было видно холодильника и плиты, хотя блондинка понимала, что там кто-то есть. Реджина не заставила себя ждать. Выныривая из-за спин, она несла большой чан с чем-то булькающим. Чтобы не запачкать брюки и белую строгую рубашку, на неё был накинут цветастый передник Мэри-Маргарет.       Шикарные волосы, стянутые резинкой, внезапно скинули с её лица лет десять. Молодая, обманчиво хрупкая женщина с мастерством бывалой хозяйки разливала пряную жидкость по небольшим кувшинам, которых было подозрительно много. Эмма даже опешила от контраста, невольно скользя взглядом по тонкой шее. Позабыв напускную строгость и язвительность, её Величество улыбнулась, вспоминая своего сына.       — Когда у Генри резались зубы, он наотрез отказывался грызть игрушки и резиновые грызушки. Только старую черствую морковку. До сих пор не поняла, почему именно она, — заметив ступор блондинки, женщина приняла его за замешательство, тихо перенося зелень на стол рядом с собой. — Можешь забрать. — Серые глаза как-то странно блестели.       Что-то для себя решив, Эмма взяла пучок «травы», разворачиваясь к столу.       — Вы не рано начали? На полвосьмого договаривались.       — Начать готовиться никогда не рано, тем более что пунш Реджины ещё нужно охладить.       — Так это пунш? Я уже думала, глинтвейн.       Зелень попала в профессиональные руки, а блондинка присела на стул рядом с кухонным островом.       — Глинтвейн будет чуть позже. — Её Величество, похоже, была единственным человеком, способным привлекать нотками удовлетворённого самодовольства в голосе. Как кошка, безгранично уверенная в себе. Даже захотелось прикоснуться к тонкой талии в переднике.       Неожиданно у руке звякнул стакан с пуншем, заботливо налитый Реджиной.       — Выпей. Промёрзла, как ледорубы у замковых стен.       — Погода полный отстой.       Напиток обжёг нёбо, проваливаясь в желудок. Моментально тепло начало расходиться по телу, разгоняя кровь. Богомерзкая промозглость, уже почти захватившая тело, отступила, перекатываясь на кончики пальцев. Рядом продолжали разливать пунш.       — Тем лучше, что наша встреча сегодня. В такие дни самые душевные посиделки. — Оптимизм хозяйки квартиры не согнул бы даже гидравлический пресс.       Дверь снова отворилась, и на пороге появились Бэль и Дороти. Библиотекарша держала в руках какой-то пакет. Девушка из Канзаса оказалась высокой, стройной южанкой. Чёрные брови, тёмные глаза, чуть выгоревшие каштановые волосы с оттенком рыжины. Кудри больше ласкали плечи, чем лежали на них.       Эмма даже частично поняла Руби — было в ней что-то притягательное. Даже цитата из какой-то книги вспомнилась: «Глаза тёмные, да страстные». Девушка, похоже, уже адаптировалась: на ней был полный ковбойский набор — кожаные сапоги, джинсы и клетчатая рубашка, похоже, с Amazon. Свободный крой подчёркивал её статную фигуру.       Все героини перезнакомились с девушкой, накидали друг другу комплиментов и расселись за столом, помогая друг другу делать нарезки. В большом пакете оказалась целая куча разной выпечки: три вида печенья, булочки, кексы, бисквитные пирожные. Всё пошло в тарелки.       — Мам, а зачем так много выпечки? Я думала, мы пьянку устраиваем.       — Скажешь тоже! У нас небольшой девичник, почти приём. Начнём с чая, как приличные люди. Руби должна ещё парного молока принести.       — Так вот где её носит? — больше молчавшая в шумной компании Дороти почувствовала, что может поддержать разговор.       — Она на ферму Рисонов собиралась, к вечерней дойке. Должна к семи прийти. — В глазах Белоснежки появилось знакомое выражение добродушного понимания.       — А вы… часто перезваниваетесь? — Тут уже все заметили подтекст вопроса. Брюнетка тоже, так что села чуть ровнее, отвечая прямо:       — Да. Руби любит разговаривать.       В голове хозяйки дома поставилась галочка в графе: «Ещё не определились, хотя всё понятно». Даже Эмма, куда менее проницательная в вопросах отношений, отметила, как тщательно Дороти выбирает слова.       Неловкую паузу мастерски разрешила Реджина, подходя к столу с двумя стаканами сидра.       — Вы как хотите, а я начну с сидра. Не мне изображать добродетель. Составишь мне компанию? — блестящий, наполовину полный стакан так маняще сверкал в её руках, что Эмма не смогла отказать, даже если бы там был яд.       — Конечно. Не оставлять же тебя одну. — В знак скрепления отношений они чокнулись боками стаканов.       Обе женщины стояли сбоку от обеденного стола, за которым сидели остальные. Бэль громко прыснула сдавленным смехом, не удержавшись от комментария:       — Прав был Румпель.       Реджина сразу напряглась.       — Ты это о чём?       — Он сказал: «Если эти двое споются, тут никакая магия уже не поможет».       Секунды молчания вполне хватило Снежке для далеко идущего вывода.       — Тёмный действительно прав. Странно получилось, что моя мачеха подруга моей дочери. Как только вы помирились, любые проблемы стали не страшны. Вы же живёте, как никто другой, полностью принимая всё, что вам дают. Пусть с личной жизнью не задалось, но времени ещё полно... Признаться, я позвала вас обеих не без умысла. Обстоятельства у всех сейчас неприятные — даже Добрая Фея в ярости, — но надеюсь, вы сможете развеяться и отвлечься от своих переживаний. Что-то меня опять не в ту степь понесло...       Руби обладала не только выдающимся нюхом, но и отличным слухом. Уже открывая дверь, она крикнула:       — У нас тут тусовка или вечер монашек? Почему у вас у всех такие серьёзные лица?       Слишком огромный бумажный пакет мешал девушке. Пока все опомнились, к ней уже подскочила Дороти, принимая ношу и позволяя закрыть дверь. Взглянув в пакет, она возмутилась его содержимым:       — Серьёзно, волчица? Тут только вино! Где молоко?       Реджина не упустила небольшую паузу, вставив реплику:       — А вечер обещает быть томным.       — Не бойся, Канзас, на дне лежит.       Мгновенно все вышли из ступора. Последний гость прибыл на вечеринку. Поднялся небольшой гул голосов. Дамы комментировали вино, закуски, погоду, новости, просто смеялись, таская продукты на столик в гостиной, где и предполагалось провести большую часть вечера.       Воспользовавшись суматохой, Эмма выскользнула к себе переодеться. В форме шерифа было совсем неуютно находиться в тёплой компании. Домашние джинсы с её любимой чёрной майкой подходили куда больше. Похоже, выждав нужное время, в комнату постучалась Реджина.       — Позволишь войти?       — Да, заходи.       — Ты промёрзла. Выпей отвар.       В полутьме одинокой лампы жидкость казалась странной, но подозрений не вызывала. Все отвары, которые делали жители Зачарованного Леса, были удивительными гадостями, но, правда, помогали. Бледно-зелёный цвет и что-то чёрное на дне вполне могли быть остатками какой-то травы.       — С чего вдруг такая забота?       — У Генри спектакль скоро. Я не собираюсь страдать там одна.       — За что ты так ненавидишь представления? — Лицо Её Величества чуть омрачилось.       — Скажем так, эти отбросы в своё время мне знатно кровь попили.       — Писали про тебя оскорбительные стишки?       — Не без этого. В основном подбивали народ на бунты.       — Все поплатились?       — Почти. Парочка успела сбежать к твоей матери. Ты будешь пить?       — Да. Сейчас… — глотнуть всё залпом оказалось очень плохой идеей. Эта жидкость явно не была отваром. Язык, до того как потерять способность что-либо воспринимать, уловил вкус спирта, абсента и перца. В пропорции 1/1/2. Горло жгло как пламенем, на глаза навернулись слёзы, а желудок бунтовал, пытаясь растолкать адскую смесь по организму.       — Какого?.. — вздох только усилил жжение. — Что это?       — Перцовая настойка на абсенте. — Если бы она могла видеть её ехидное лицо, то возмущалась бы ещё больше.       — Зачем? — идея наглотаться воды из сторибрукской лужи вдруг казалась слишком привлекательной. От желудка жжение распространялось кругами, заставляя тело пылать. Эмма опёрлась рукой на невысокую тумбочку, пытаясь хоть как-то отдышаться.       — Твоя мать попросила.       Поражённая такого рода информацией, Эмма интуитивно начала выплёскивать магию наружу, сплетая вокруг себя прозрачный барьер из воздуха. Наметанный взгляд Реджины сразу заметил колебания. Её Величество протянула руку, но наткнулась на препятствие.       — Эмма? Что ты делаешь?       — Пытаюсь не откинуться от этой гадости! — воздух всё более твердел, пока не кристаллизовался во что-то плотное и прозрачное.       — Вот уж не подумала бы… — этот защитный барьер не был похож ни на что. С виду хрупкий, но сокрушимый ли? Свет от лампы преломлялся на нём, как на хрустале, отбрасывая миллионы бликов на стены. Кристаллы не касались кожи, находясь в трёх сантиметрах от неё и повторяя форму тела.       Первый удар настойки прошёл, и глаза наконец перестало заливать слезами.       — Предупреждать надо! — вопросительное удивление, сквозившее в женщине напротив, только подливало масла в огонь. — Почему ты так смотришь?       — Ты не видишь?       — Не вижу чего?       Вместо ответа Реджина протянула руку к её запястью, но не смогла прикоснуться к коже. Проследив за её движением, Эмма заметила блики от кристаллического щита. С её стороны он был полностью прозрачен, только руки отсвечивали. Мгновенно успокоившись, позабыв про всё ещё жгучее горло, девушка стала разглядывать руку.       — Я не могу до тебя дотронуться.       — Да… блеск как от старых фужеров. Ты не знаешь, что это?       — Похоже на какую-то вариацию защитных чар… — ведьма внимательно осматривала барьер, обходя его по кругу. — Возможно, Румпель смог бы определить. Убрать можешь?       — Как?       — Что за вопросы? Не я чары накладывала.       — Мне-то откуда знать?       — Господи. Что я тебе твержу последние две недели?       — У нас урок? — возмущение быстро угасло под холодным, внимательным взглядом. — Что магия идёт от эмоций. Чем сильнее эмоция, тем лучше магия на неё откликнется.       — Вот именно. Не двигайся.       Из воздуха появился бордовый туман, превращаясь в бейсбольную биту. Не дав Эмме опомниться, Реджина со всей силы замахнулась и зарядила хоум-ран прямо по почкам. Тело уже приготовилось отлететь, но боли не последовало. Бита столкнулась с кристаллами, и по воздуху пронёсся характерный звон хрусталя. Щит поглотил всю силу удара, не отдав даже инерцию.       — Любопытно.       — Реджина, какого хрена?       — Думала, разобьётся. Попробуй успокоиться.       — Я бессердечная, забыла? Мне всегда спокойно.       — Хватит тупить. Хочешь блестеть до конца своих дней?       — Ладно. Сейчас… — глаза закрылись, а руки поднялись в успокаивающем жесте.       «Сосредоточься… Горло жжёт до сих пор. Вспотела, как мышь. Ладно… Магия, дотянись до магии…» Все чувства вопили о несправедливости. Кожа горела изнутри. Крохотный огонёк ярости забутылил остатки спокойствия. «Это всё из-за неё. Мама туда же… Что за средневековые приколы? Печень не отвалится от такого? Сосредоточься…»       На пустом месте что-то ёкнуло. «Вот оно…» Мысленно потянувшись к источнику волнений, она почти схватила сгусток собственной магии.       — Не получается?       Магия моментально рассеялась в пространстве. Эмма громко и возмущённо выдохнула.       — Почти получилось.       — Я не виновата, что ты сама с собой справиться не можешь.       — Да дело не в этом… Я удивилась собственной беспомощности. Надо перебить эту эмоцию, и щит сам спадёт.       — И что ты предлагаешь?       — Не знаю… Объятия?       — Что? С кем?       — С тобой. Тут ещё кто-то есть?       — С чего ты взяла, что это поможет?       — А бить меня, значит, было хорошей идеей?       — Естественно… Ладно, твоя взяла.       Сбитая с толку блондинка уставилась на женщину, чуть сдвинув брови.       — Что стоим? Я не тут диско-шар изображаю.       Незримая нить, связывающая тело и сердце, неожиданно потяжелела, наполняя пустое пространство жгучей потребностью в прикосновении. Презрев расстояния, сердце загорелось теплом благодатной привязанности. Сделав шаг, Эмма притянула её Величество за талию, второй рукой обхватывая за плечи. Хрустальный барьер зазвенел, но не сдался. Ошарашенная грубоватостью Реджина медленно протянула руки, смыкая их на спине.       Услышав звон, она попыталась сильнее сжать объятия. Послышался хруст бьющегося стекла. Барьер спал, позволяя Эмме полностью прижаться к стройному телу. Неожиданный жар и солоноватый запах кожи растеклись по ним обоим. Желание раствориться в тепле объятий неожиданно захватило девушек, растекаясь теплом умиротворения. Так прошла слишком быстрая минута.       Бывшая ведьма первой отстранилась, опуская голову, чтобы не встретиться глазами.       — Не думала, что это поможет… Пойдём к остальным? — не дожидаясь ответа, она развернулась к двери в гостиную, быстро скрываясь за ней.       Вместе с хлопком двери снова засохла нить от сердца. Моментально чувства утихли. Эмма присела на кровать, задаваясь очевидным вопросом:       — Что это, чёрт возьми, было?       За дверью думали: «Как я позволила этому случиться?»