Слишком похожи что бы сойтись...?

      Реджине потребовалось пару секунд, чтобы вернуться к образу. Небольшое замешательство, естественно, заметила Снежка.       — Реджина, что-то случилось? Мы же хотели пошутить.       — Нет, всё нормально, — ведьма подняла голову, моментально запинывая все ненужные мысли на дно — то ли сердца, то ли печени. — Она глотнула всё залпом, отходит.       — Боже! Эмма... Впрочем, мы все через это проходили.       — Все? Что это значит? — чуть покрасневшее лицо отлично подчёркивало ещё слезящиеся глаза.       — Терпи, это традиция, — надменное высокомерие снова растворилось в приятном голосе.       — Мой прадедушка завёл: на совершеннолетие каждому наследнику дают перцовую настойку. Нужно выпить и не шарахнуться. Тогда сможешь просить, чего пожелаешь.       — Вот это "не вздрогнув"? Это невозможно.       Две монаршие особы переглянулись. «Она сомневается». Искра соперничества пролетела между ними. Дамы выпрямились, улыбаясь. Реджина первой поставила условие.       — Полный стакан.       — Без воды и закуски.       — Тебе не взять реванш за тот раз.       — Посмотрим!       Из ниоткуда подскочила Руби, явно знающая какие-то правила подобных споров. Все остальные тоже заметили движение и подошли к барной стойке.       — Так! Вам нужен распределитель. Абсент? Два к одному? До первых слёз?       — Да, Руби. Я отомщу ей за день моего совершеннолетия.       — А что было?       — Она налила мне чистый спирт.       — К столу! — повелительным жестом Реджина махнула рукой в сторону уже полных стаканов. Молодая мать и бывшая ведьма сверлили друг друга взглядом, морально готовясь к глотку. Почти театральным жестом дамы чокнулись, желая друг другу удачи. Не отрывая взгляда, они залпом выпили всю жидкость, разбив стаканы об пол. Позже Эмме объяснили, что это тоже традиция.       Зрители затаили дыхание, ожидая, чья безупречно ровная спина согнётся первой в приступе кашля. Секунды шли, лица краснели. Выражения их всё больше каменели в упрямстве.       — Ничья, я вижу обе слезы!       Голос Руби оборвал нить, державшую женщин как марионеток. Одновременно они согнулись, выдыхая воздух, который, казалось, можно было поджечь. Жуткий запах спирта и перца мгновенно облетел комнату. Болельщики выдохнули, улыбаясь.       — Кто-то хочет оспорить ничью?       Толпа одновременно выдохнула:       — Нет.       — Она победила, — Реджина первой смогла говорить. — Ещё секунда, и я бы сдалась.       — Сдалась?! Да я уже хотела отключиться! Победа твоя!       — Нет, это неправильно.       — В любом случае, вы показали чудеса выдержки. Выпейте.       Общий возглас «наконец-то» прервал их благородные разборки. Даже горя изнутри, они умудрялись быть изящными, глотая что-то белое из кружек.       Чуть позже Руби пояснила, что после таких испытаний нужно дать людям смесь молока с медом, чтобы очистить рецепторы и успокоить пострадавший желудок. Пока все поздравляли дуэлянток и шутили, Эмма краем глаза заметила, как Дороти подошла сзади к Руби, кладя ей руку на талию и что-то спрашивая. Волчица, похоже, вздрогнула, слегка откинувшись назад для ответа и прижимаясь в ответ. Ощущение дикой зависти ударило по пустому сердцу молотом. Метафорический звон потряс сознание резким осознанием:       «Рядом со мной есть человек, способный подарить мне всё желаемое. Она. Чего хочет она?»       Когда все оклемались, вечер пошёл по дружелюбной алкостезе. Настроение и компания располагали к беззаботности. Снежка прекрасно вела вечер, заводя песни, рассказывая полусплетни и танцуя. Небольшой проигрыватель играл фолк, напоминая людям об их теперь далёкой родине. Реджина тоже поддалась настроению толпы и расслабилась куда больше, чем обычно себе позволяла.       К часу ночи Элла с Бель засобирались домой, Снежка пошла их проводить, Руби с Дороти уже не стесняясь танцевали свой восьмой медляк под любимые песни волчицы, а Реджина прилегла на плечо Эммы, пытаясь отойти от возлияний и внезапного приступа слабости. Одним из открытий этого вечера стал факт: бессердечность помогает не напиваться. Сознание непрерывно мониторило каждый грамм спирта, попавший в организм, и не позволяло перейти грань разумного.       Неожиданно получилось, что блондинка оказалась самой трезвой. Руби полностью погружена в свой флирт с Дороти, а Реджина, похоже, сейчас честна и доверчива как никогда.       — Реджина, что ты думаешь, глядя на них?       — Им очень повезло. Любви хватит на целый флакон.       — Её можно выкачать?       — Это даже безболезненно.       — Хочешь потанцевать?       — С тобой?       — Да. Если ты… хочешь?       Она отпрянула, фокусируясь взглядом на Эмму. Такая нежная в этот момент.       — Нет. Я не в себе для танцев, — не дожидаясь реакции, она придвинулась поудобнее и снова прилегла на плечо. — Тот безумец оказался прав. С тех пор как ты обнимаешь меня, и правда стало легче.       — Рада, что могу помочь. Трудно было это признать?       — Сейчас нет, но завтра будет. Я могу пожалеть, что вообще пришла.       — Всё не настолько плохо.       — Тебе, глядя на них, не хочется удавиться?       — Один раз хотелось.       — Неужели я с Робином выглядела так же слащаво?       — Нет. Ты была счастливой. А я с Крюком? Как… выглядела?       — Как будто он хороший вариант, но тебе на него немного всё равно. Хорошо, что сбежал, — услышав свои же мысли от другого человека, Эмма полностью отпустила эту странную ситуацию. Они оба виноваты.       — Не сбежал. Уплыл после ссоры.       — Отлично. Одним проходимцем меньше, — она, похоже, засыпала.       Внезапный прилив нежности затуманил и Эммин мозг, так что она позволила себе сползти по подушке вниз, утягивая женщину за собой. Секунда, мягкое дыхание щекочет шею, а изящная рука мягко ложится на живот. Было слишком хорошо. Сон пришёл мгновенно.       Вернувшаяся Снежка застала слегка ошалевшую подругу за мягким поцелуем, а дочь мирно спящей в объятиях мачехи. Вопреки всем странным чувствам, она нашла в себе силы не рушить этот момент. У обеих парочек. Подождав минуту, она всё же кашлянула.       — Дамы! Думаю, вам стоит прогуляться? — девушки смутились, но объятий не убрали.       — Ты права, Снежка. Хочешь, я тебя провожу, Дороти?       — Мы живём в одном доме. Кто кого ещё провожать будет? — шутливо оттолкнула волчицу Дороти и быстро пошла к прихожей.       Поймав удачный момент, Снежка тихо шепнула подруге:       — Не упусти свой шанс!       — Постараюсь.       За ними быстро хлопнула дверь, пропуская в квартиру холод улицы. Снежка ещё долго наблюдала за дочерью и мачехой. Пар от шампанского уже почти выветрился, остатки глинтвейна давно остыли. Их запахи смешивались с тусклым светом парочки напольных ламп. Секунды шли. Наконец, решив что-то, она достала телефон.       — Дэвид?       — Да, дорогая.       — Как патруль?       — Всё тихо. Как ваш девичник прошёл?       — Все только разошлись. Я хотела спросить: как думаешь, Эмма может испытывать тягу к девушкам?       — Любовную? Почему нет? С чего ты решила спросить?       — Да так... Последнее время она странно себя ведёт.       — Боишься стать тёщей Реджины? Мы и так не знаем, как объяснять свои отношения, а тут такое...       — Прекрати смеяться над нашим положением. Почему ты вспомнил про Реджину?       — Я не стал тебе тогда говорить, но помимо Грега у Реджины ещё и была ручная горничная. Слухи разные ходили...       — Та худая блондинка?       — Вроде брюнетка. Милая, ты устала. Ложись спать. Утром поговорим?       — Хорошо. Будь осторожен, любимый.       — Конечно, любимая.       Гудки телефона-раскладушки наполняли комнату, раздражая сонь. Сама пошатываясь, Снежка накрыла их одеялом, включила обогреватель и, плюнув на уборку, пошла спать. Утром ещё забирать ребёнка.       Привычка подниматься с рассветом работала у всех бывших жителей сказочного леса. Стоило первому лучу солнца коснуться века Реджины, как сознание медленно пробудилось, по очереди интересуясь у тела, что и как с ним после пробуждения. Тело отрапортовало: тут тепло, мягко, пахнет чем-то сладким, и кто-то дышит рядом. Было очень уютно, тепло соблазняло уснуть ещё на часок. Особенно, когда рука под головой пошевелилась, позволяя чуть провалиться куда-то в глубину объятий.              Объятия оказались очень приятными, но топку сознания уже подожгли. Три плюс два сложилось: «Мы не дома и в чьих-то объятиях!"       Ленивое утреннее сознание забыло испугаться этому ужасающему факту. Пахло приятно, рука казалась знакомой…       Эмма… Я сплю на ней. Почему?       Эта мысль подтолкнула Реджину осмотреться. Резко раскрыв веки, она обнаружила бледную кожу шеи, тонкое плечо и барную стойку вдалеке. По ощущениям, было часов семь утра. Свет уже хорошо освещал комнату, но ещё не добрался до того неприятного ослепления, при котором невозможно спать. Никого вокруг не наблюдалось.       Её Высочество не облекла свои чувства в слова даже у себя в голове, но примерно они могли бы звучать так: "Надо тихо сваливать, пока окружающие не начали задавать вопросы."       Тихонько откинув одеяло, она убрала руку со своей талии и, движением, достойным бывшей гимнастки, перекатилась, не касаясь блондинки, на пол. Туфли заботливо стояли рядом с диваном. Выбрав свободный краешек, Реджина присела и начала натягивать туфли.       — Это побег?       — Тактическое отступление. Могла бы сделать вид, что не видишь меня.       Эмма подняла торс, желая увидеть собеседницу. Белая майка чуть сползла, обнажая предплечья.       — Может, хотя бы кофе выпьем? Мы же не дети?       — Я проснулась в доме твоей матери после попойки. Думаю, ты понимаешь, что я не собиралась оставаться.       — Что-то я не вижу трусов в твоём кармане.       Похоже, Её Высочество захотела поиграть. Поправив носки, она наклонилась к лицу Эммы, смотря прямо в глаза.       — Я королева. С трусами в кармане сбегают от меня.       Выражение лица напротив не поддавалось идентификации, так что мозг принял его за стыд.       — Только не говори мне, что Генри таскал тебе не только мои рубашки?       Глаза напротив потемнели и как будто углубились внутрь. Её не слышали. Неожиданно до обеих дошло, что между ними всего пара сантиметров. Реджина сглотнула. Невыносимое желание сократить расстояние до минимума повисло между ними.       Вздох. Неожиданно показалось, что что-то сломалось в обычно осторожной Эмме. Длинные пальцы прошлись по плечу в помятой рубашке, ожидая реакции. Дрожь, ступор, может быть, толчок? Нет. Она просто ждала.       — Позволь мне.       Тихий полу-вопрос, полу-утверждение растворился между ними, как и расстояние между губами. Этот поцелуй нёс в себе отпечаток похмелья, тепла, сонливости и мягкого света утра. Чуть мокрый, нежный, неопределённый. Не страсть, а сюр — остаток сна.       Всё закончилось так же быстро, как и началось. Реджина просто отстранилась, максимально аккуратно отталкивая Эмму. Удивлённые женщины ещё секунду смотрели друг на друга. После этого Реджина просто встала, забрала своё пальто и шарф, и тихо вышла, без стука прикрыв входную дверь.       От неё остался тонкий шлейф духов и тяжесть неопределённости, придавившая блондинку обратно к дивану.