Слишком похожи что бы сойтись...?

      Они не говорили о том утре. Даже не вспоминали. Эмма хотела разобраться, но импульсивность осталась в шкатулке под мостом. Теперь её больше интересовало, почему она так поступила. Почему прижималась во сне, звала обедать, волновалась о здоровье и молча позволила себя поцеловать, так же молча уходя.       «Завтра я могу пожалеть об этом.»       — Похоже, и правда пожалела.       Дни шли, Генрих прятался, Реджина штудировала книги, а шерифы просто ждали и патрулировали. Родители не спросили об их утре, только поинтересовались, почему она ушла так рано. Пришлось соврать. Опять.       Не будь она лишена эмоций, уже побежала бы напрямую всё выяснять у королевы, но сейчас на мозг ничего не давило. Можно было и не делать глупости, а поступить осторожнее. Относительно.       В квартире Снежки, как обычно, светило солнце. Полдень только вступал в свои права, заливая мир приятным светом. Стеклянная чашка с кофе блестела, пытаясь обмануть своим теплом. На дворе далеко не лето. Тонкие пальцы лениво мешали сахар по кругу. Крупинки сахара и не думали растворяться. Стоило всё-таки поставить чайник, чтобы закипятить воду.       — Мам!       — Она вышла. Что-то хотела? — Дэвид выглянул из гардеробной в форме шерифа. Сейчас им пора меняться в патруле.       — Так… Спросить… — пришлось опять приврать. — В Зачарованном лесу цветы дарить не принято?       — Почему же? Там они просто плохо растут. Твоей матери нравились полевые цветы. Подарить кому хочешь?       — Да нет… Стало любопытно. Руби прям светится, а цветы и не думала дарить.       — Она как-то говорила, что цветы ей нюх забивают. Может, поэтому?       — Хм… То есть цветы дарить не принято, потому что их нет?       — Можно и так сказать. На нашу свадьбу мне ТАК пришлось побегать в поисках роз, но твоя мама была довольна. — Дэвид ухмыльнулся, затягивая шнурки на ботинках. Всё это время он обувался. — Цветы — знак внимания, а внимание — это главное. Девушки любят внимание.       Он всё понял или догадался. По тону было понятно, что он знает, зачем Эмме эта информация. Впервые за жизнь она почувствовала себя неловким ребёнком, пытающимся скрыть от родителя первую любовь. Родитель же, видя девушку насквозь, завуалированно дал совет. Простой, но очень нужный. Неожиданно преисполнившись благодарности, блондинка подошла к отцу и обняла его.       — С чего такие нежности? — за широкими плечами было неожиданно спокойно.       — Будь осторожен. Не нравится мне, что герцога так долго не видно.       — Не волнуйся, лично на нас у него нет зуба, а Реджине он сделать ничего не сможет. — Отстранившись, он накинул куртку. — Ещё чуть-чуть, и мы его поймаем.       — Надеюсь.       Оставшись одна в гостиной, Эмма допила кофе и, смахнув ключи с тумбочки, поехала в сторону центра города. Цветочник не спрашивал ничего, но, почувствовав настроение неопределённости, посоветовал пионы. Пышный, небольшой, мягко розовый с белым букет идеально подходил для напоминания о себе. Элегантной женщине — элегантные букеты. Мысленно посчитав часы, девушка поехала к дому мэра. Ожидаемо там никого не было.       Корзинка с цветами ждала хозяйку до самого вечера. Записки не было, но и гадать не пришлось. Весь вечер Реджина косилась на букет: режа овощи, запекая мясо, накрывая на стол. Генри пришёл в шесть и хлопнул дверью.       — Мам! Я был у бабушки, она передала печенье и какую-то траву.       — Это приправа, милый. Помой руки и будем есть.       Мальчишка пошебуршил в прихожей, побулькал водой и быстро зашёл на кухню, вытираясь полотенцем.       — Сколько я могу просить тебя не таскать сюда полотенце?       — Прости, мам!       Развернувшись на месте, Генри унёс полотенце обратно.       — Что за букет?       — Не знаю. Сегодня на пороге стоял.       — Круто! Значит, ты кому-то нравишься! — Ребёнок метеором пролетел к столу, накидываясь на еду. — Интересно, кто это?       — Записки не было. Мы не узнаем. — Реджина улыбнулась, явно довольная подарком.       — Цели отправитель добился.       — Какой это?       — Ты же довольна? Значит, добился! — Непосредственность мальчишки проникла в голову матери.       — Пожалуй, ты прав. Давай уже поедим. Тебе ещё уроки делать.       — Мам! Ещё даже не семь!       Ужин пролетел слишком быстро. Генри выпросил час на просмотр телевизора. Ему нравилось какое-то шоу, Эмме тоже. Иногда они сидели в гостиной вместе, реже смотрели у Снежки. Убедившись, что сын полностью погрузился в просмотр, Реджина подошла к букету, стоявшему на столе. Припомнив заклинание, наложила чары неувядания на цветы, поправила форму слегка развалившегося букета. Губы сами приподнялись в улыбке. Приятный жест. Она даже забыла, какая суперспособность у её сына.       — Ты же знаешь, кто это? Почему не говоришь?       — Генри… Я говорила тебе не подкрадываться.       — Я не прятался, ты просто меня не слышала. Так от кого они?       — С чего тебя так это заинтересовало?       — Ты выглядишь счастливой. Я волновался. Думал, тебе не положен счастливый конец. Много читал, только пока не смог придумать, как его сделать.       — Милый… — Реджина наклонилась, приобнимая сына. — Я рада, что ты беспокоишься обо мне.       — Так ты расскажешь мне?       — Милый, я пока не знаю, что рассказывать. Сама не понимаю, что происходит.       — Если так… Только не отталкивай этого человека, хорошо?       — Не буду, милый.       Разговор с сыном всколыхнул воду в сознании. Совершенно правильное решение отстраниться от блондинки начало казаться слабостью. Вопреки ожиданиям, она не пришла за объяснениями ни в тот же день, ни на следующий, но пришла спросить про поиски герцога, принимая её условия. Теперь это…       Реджине не хотелось фантазировать, но пионы, молчаливое ожидание и то утро аккуратно ковыряли крепостную стену, отделявшую безрассудную Реджину от мира печальных разочарований. Первый прыжок через неё дался очень сложно и закончился полностью разбитым сердцем. Разбегаться ещё раз было очень страшно, но… Может, это и не нужно?       Эмма не оставит её уже никогда, они семья. Стоят ли эмоции того, что у них уже было? Того доверия, взращённого буйными приключениями?       *«Она сломала мне жизнь, до этого я — ей. И не раз. Она ещё не знает про Грэма, и надеюсь, никогда не узнает. Ты герой, но где твой счастливый конец? Если мне не положен, не слишком ли это опасно? Герои всегда побеждают. Злодеи всегда проигрывают. Этот мир всё перемешал. Посмотрим, насколько ты настойчива. Я королева, меня добиваются.»*       Цветы остались радовать глаз на кухне, почти вечные.       На следующее утро Реджина решила разобраться с бюрократической рутиной. Официально она всё ещё мэр, нужно держать планку. На столе в кабинете её встретил второй букет, уже с запиской.       "Генри сказал, тебе понравился букет. Кажется, он догадывается о моих намерениях, но пока молчит. Надеюсь, тебе понравятся фиалки."       — Верность и преданность? — Её Величество не смогла не улыбнуться аккуратности небольшого букета. Лёгкий запах разбавлял строгость кабинета, унося хозяйку в дебри приятных ожиданий. Охваченная волнительной нежностью, она развернула кресло к окну, замечая приятный рыжий свет Сторибрукской осени. Поддавшись мимолётному импульсу, она выдернула особенно приглянувшийся цветок и повертела его в руках.       Здание мэрии содрогнулось. Затем ещё раз. Послышался грохот падающих камней и бетонных плит. Потом — ритмичный грохот чего-то очень большого. Звуки остановились где-то сверху.       — Реджина! — ужасный басистый рёв прокатился по городу.       Багровый туман мгновенно перенёс её на площадь. На часовой башне красовалась гигантская разъярённая дракониха. Обхватывая лапами черепицу крыши, она высматривала кого-то. Вход в библиотеку и подземелье под ней был разрушен, а асфальт под ногами уже почернел. Зверь пылал огнём направо и налево, совсем не заботясь о тех, кто был внизу.       Наученная жизнью бабушка стояла наготове с верным арбалетом за стеной своего кафе, наблюдая, пока внучка искала огнетушитель. Жители ближайших домов быстро растекались подальше от эпицентра.       — Чёртова ящерица. — Припомнив заклинание для усиления голоса, королева крикнула: — Что тебе от меня нужно?       Голова чудовища опустилась, разглядывая человека внизу.       — Явилась. Говори, где моя дочь, или я сожгу этот город до тла!       — Какая дочь? Малифисента, прошу, успокойся!       Дракониха в порыве ярости пальнула огнём в небо, сотрясая город снова.       — Ты ещё смеешь мне врать! Твоё поганое проклятье перенесло меня в этот мир, в сырое душное подземелье, только для того, чтобы меня убили жалкие герои! Яйцо! Я разродилась в день проклятья! Где моя дочь?!       — Я не знала об этом! Давай поговорим?       — На этот раз тебе меня не провести!       Сбоку послышались хлопки пистолетных выстрелов. Эмма высадила обойму и побежала к Реджине, звеня одним из отцовских мечей.       — Кто посмел?!       Дракониха не стала мелочиться. Набрав запал, она начала поливать площадь огнём, стараясь спалить всех, кто оказался на ней.       — Эмма! — Упругая струя огня методично выцеливала блондинку, которая чудом увернулась и бежала к бывшей ведьме, лихорадочно вспоминая, как защититься. — Ставь барьер!       Команда от наставницы прошла через мозг, задевая нужные извилины. Одного взгляда на поднимающийся барьер Реджины хватило, чтобы сообразить, как поставить свой. В шаге друг от друга женщины подняли руки, создавая метафорические щиты магии, которые отводили струю огня в стороны. Асфальт под ногами начал плавиться, а ярость пламени только усиливалась.       — Мы так долго не протянем!       — Она тоже. Залп драконьего пламени не бесконечен. Какой чёрт тебя дёрнул в неё стрелять? — Рёв пламени заставлял женщин перекрикиваться.       — Ну, извини, гранатомёта не было! О какой дочери она говорит?       — Понятия не имею! У драконов всё сложно с отношениями!       — Ты точно ничего с ней не сделала?       — Что за подозрения?! Она моя подруга! Я никогда не убивала детей злобных драконих! Откуда мне было знать, что у неё вообще есть дети?       Из тёмной дымки материализовался Румпель. Оглядев огненную струю и её владелицу, он громко цокнул тростью, привлекая внимание драконихи.       — Ты слишком импульсивна, дорогуша. Этот ваш драконий недуг.       Разобрав, кто к ней обращается, ведьма перестала пытаться спалить свою старую подругу.       — Будь добра, не разноси город просто так. Мы всегда сможем договориться.       — Твои предложения всегда боком выходят, Тёмный. Ты знаешь, где моя дочь? — Огромная драконья морда опустилась до третьего этажа часовой башни, жёлтый глаз поблескивал золотом на фоне обугленной конструкции.       — Не совсем, но я могу помочь. Видишь ли, я женился, и теперь приходится заботиться об окружающих. Бэль не выносит чужих страданий. К сожалению.       — Слезай с башни, ящерица! Я не знаю, что с твоей дочерью, но так мы никогда не узнаем! Немедленно прекрати разносить мой город!       Дракониха приподняла голову и издала жуткий рёв.       — Не тебе мне указывать, Реджина!       Похоже, драконья форма мешала легендарной ведьме. Тело ящерицы покрылось дымкой, которая быстро переместилась к королеве. Мгновение — и высокая, худощавая женщина в элегантном костюме уже пытается задушить старую подругу. Реджина, видимо ожидавшая такого хода, успела схватить её за руку.       — Может, успокоишься?! Только воскресла, а уже орёшь.       — Я двадцать восемь лет на цепи сидела. Могу позволить себе немного нервов.       — Твои нервы мне боком выходят. — Выдохнув, Реджина позволила себе искренность. — Я не знаю ничего про твоего ребёнка, но помогу найти. Мы же были подругами.       Дракониха, пропустив через себя непривычную искренность, успокоилась. Расслабившись, она выпрямилась. Её жёлтые зрачки ещё поблескивали, но благородство, похоже, победило.       — Ты клянёшься помочь мне?       — Сделаю, что смогу. ула меч в ножны, протягивая руку ведьме в знак приветствия.       — Добро пожаловать в Сторибрук.       Дракониха скептически окинула её взглядом, не спеша здороваться.       — Ты ещё кто? — Раньше всех пояснила королева.       — Это Эмма, мать моего сына. — Теперь скептически посмотрели уже на неё. — Это сложная история. Поехали ко мне, я всё расскажу.       — Тёмное проклятье действительно непредсказуемо. Не стоило тебе идти у него на поводу. — На обвинение тут же триггернулся Тёмный.       — Я всегда был умнее вас , дорогуши. — Махнув рукой, он вернул разрушенную библиотеку к прежнему виду. — Раз вы пришли к согласию, мне тут делать больше нечего.       Как обычно эффектно, Румпель растворился в дыму.       — Показушник. Где твой замок? Чудной здесь, однако, мир. Совсем лошадей не видно.       — Тут повозки сами ездят, я отвезу тебя. — Эмме не нравились свободные передвижения драконихи.       — Постойте здесь, я подгоню пикап.       — Ты не на своей развалюхе?       — Я сегодня патрулирую.       — Хорошо, мы подождём.       Стоило ей скрыться за поворотом, как Малифисента подметила:       — Интересная девчушка, силы не занимать. Мало кто моё пламя способен выдержать. Всё тут чудное, впервые вижу у тебя в руках цветок не у чьей-то могилки.       Неожиданно для себя самой королева обнаружила цветок между большим и указательным пальцем. Он даже не потрепался.       — Это ты верно подметила. — Почти безразлично, она просунула фиалку в карман.       — Размякла совсем. Вздумаешь обвести меня вокруг пальца — первой испепелю эту девицу.       — Другого от тебя и не жду.