Записки бывшего октябрёнка

— Ох и влетит мне сегодня вечером… — Данька вздохнул, переворачиваясь на спину. Они с Санькой вволю накупались в речке и теперь грелись в лучах июльского солнца. — Это то есть как — влетит? — не понял Санька. — Ругать будут? А за что? — Если б — ругать, — Данька зарылся ладонями в тёплый песок и скосил глаза на загорающего рядом друга. — Нет, брат, сегодня меня розги ждут! Я, видишь ли, вчера молоко в холодильник убрать забыл. А оно возьми — и скисни. Батя утром его в кофе добавил — так скривился, словно лимон откусил. Ну и сказал, что вечером по всей строгости… — Страсти какие! — Санька покачал головой. — А меня вот никогда так не наказывали. Даже не шлёпали ни разу. Мой папа философ же, так он вместо этого мне нотации читает. Скучные — жуть! Про Сенеков всяких и прочих Кантов. Час говорить может! — Не, час — это перебор! — захлопал глазами Данька. — За час вон сколько всего сделать можно! И червей накопать, и на велике покататься, и клубникой объесться! А тут Сенеков слушать! Не, пусть уж лучше розгами! Он умолк и задумчиво уставился в белёсое летнее небо.

***

Познакомились ребята всего неделю назад. Данька как раз страдал от одиночества, поскольку остальные дети в деревне были намного младше, а с мелюзгой, как известно, играть интереса никакого. Поэтому он жутко обрадовался, когда вечером его позвал батя и сказал: — Завтра утром на станцию пойдёшь. К тёть Ире внук приезжает, твой ровесник. Встретишь, поможешь вещи донести. Ну и, глядишь, подружитесь. Поезд ещё неспешно катился по перегону, а Данька уже приплясывал на перроне от нетерпения. Саньку он заметил сразу — белобрысый мальчишка с огромным рюкзаком был единственным, кто вышел на их станции — и подбежал к нему, широко улыбаясь и тараторя: — Привет! Я Данька, тебя встречать пришёл. Давай помогу с рюкзаком. Санька благодарно кивнул, и они, взяв рюкзак каждый за свою лямку, двинулись в путь. По дороге Данька принялся с энтузиазмом рассказывать о деревне: — Смотри, вон там наш магазин. Продавщица тётя Люба всегда конфеты вразвес продаёт, можно на рубль целую горсть набрать! А вон там, видишь, река Карповка? В ней рыба клюёт отлично, особенно утром. У меня удочки есть, завтра сходим, если хочешь. — Было бы здорово, — улыбнулся Санька. — А купаться там можно? — Ещё как! — воскликнул Данька. — Там даже мостки есть, с них нырять классно. Вода тёплая, чистая. Проходя мимо старого дуба, Данька остановился: — Глянь, какое дерево огромное! Я прошлым летом хотел на нём домик построить, да батя не разрешил. Зато качели повесил, вон они! Санька с восхищением разглядывал могучий дуб и самодельные качели из толстой верёвки и куска доски. Ему ужасно захотелось тут же на них покататься, но новый знакомец не унимался. — Вон там, — Данька указал на холм вдалеке, — заброшенная ферма. Говорят, на ней привидения водятся. Вот бы сходить туда ночью! Санька слушал с интересом, иногда задавая вопросы. Данька был рад, что нашёл столь благодарного слушателя, и продолжал рассказывать обо всём, что попадалось на глаза. Подходя к дому Санькиной бабушки, он немного замедлил шаг: — Ну вот, мы почти пришли. Слушай, а ты надолго приехал? — На все каникулы, — весело ответил Санька. — Здорово! — Данька даже подпрыгнул от восторга. — Тогда у нас ещё куча времени, чтобы везде побывать. Завтра с утра на рыбалку, потом купаться, а потом я тебе покажу, где тут у нас самая вкусная черника растёт. Замётано? С этого момента ребята почти не расставались. В восемь утра, когда бабушка уходила на работу в сельскую библиотеку, Санька завтракал, натягивал одну из любимых ярких футболок и мчался к другу. Вместе они быстро выполняли оставленные Данькиными родителями задания и после весь день бродили по окрестностям, до посинения купались в речке, собирали грибы и ягоды, исследовали огромные дупла, знакомились с белками и ежами. Вечера друзья обычно коротали на тёть Ирином чердаке, играя в морской бой или настолку по мотивам фильма «Звёздные войны», которую Санька привёз с собой.

***

— Дань… А мне посмотреть можно? Данька помотал головой, прогоняя остатки дремоты и непонимающе уставился на приятеля. — Что посмотреть? — Ну это… Как тебя наказывать будут. Я ведь никогда такого не видел. Вид у Саньки был максимально сконфуженный. Ещё бы, не так-то просто просить о подобном. Вдруг Данька обидится, пальцем у виска покрутит и больше дружить не станет? Но интересно же! Да и что в этом такого, если разобраться? — На порку мою полюбоваться хочешь, значит? — медленно произнёс Данька и вдруг лукаво заулыбался. — Оно можно, конечно. А ты мне что взамен? — А что ты хочешь? — Санька оживился. — Ты скажи только! — А «Звёздные войны»! — выпалил Данька. — До следующего лета! А я тебе хоть все свои наказания покажу! Санька задумался. Игра была крутая, родители её из-за границы привезли, и папа потом самолично правила переводил, то и дело сверяясь со словарём. С другой стороны, дома лежала вторая, из той же серии, но уже про ледяную планету. — Ладно, замётано! — он протянул руку и Данька тут же её пожал, чтобы друг не успел передумать. — А где ты меня спрячешь? Вряд ли ведь твой папа меня на диван посадит, как в театре? — Вот уж точно! — Данька рассмеялся, представляя эту картину. — Я тебя в шкаф засуну. Там одна дощечка отодвигается и всю комнату видно. Я иногда туда забираюсь и шпионом себя представляю. То есть, не шпионом, а разведчиком! Ну, нашим, советским! — У, круто! — Санька обрадовался. — А когда пойдём? — Прям сейчас, — вздохнул Данька. — А то скоро батя вернётся, уже не прокрадёшься.

***

Обзор из шкафа и правда открывался отличный. Данька первым туда залез, потом притащил из кухни скамейку и поставил её так, чтобы ничто не мешало Саньке наслаждаться зрелищем. Усадив друга на стоящий там же чемодан, он осторожно прикрыл дверь и отправился в сад за розгами. Срезав несколько веток орешника, мальчик тщательно очистил их от почек и неровностей, налил в ведро воды и, поставив его рядом со скамьёй, сунул тда прутья. Успел вовремя — буквально через минуту грохнула дверь и в комнату вошёл его батя. Фёдор Иванович работал в колхозе трактористом, поэтому от него всегда пахло соляркой, луговыми травами и немного водкой. — Что, шалопут, изготовился уже? — буркнул он потупившемуся сыну. — Помнишь, за что бит будешь? Добро! Сымай портки и ложись, ща я тебя живо ума в задние ворота вложу! Затаив дыхание, Санька смотрел, как Данька без споров и возражений стягивает треники вместе с подсохшими уже плавками, как молча вытягивается на лавке, утыкается лбом в сложенные перед собой руки и замирает в ожидании первого удара; как дядя Фёдор вытаскивает из ведра длинный, очищенный от коры прут, как стряхивает с него капли воды и, примерившись, вытягивает им Даньку поперёк голой задницы. Первые пять ударов Данька кое-как выдержал молча, лишь шипел и вздрагивал всем телом. Очень уж хотелось ему перед городским приятелем храбрецом показаться. Но, как это часто бывает, одного желания оказалось недостаточно, и вскоре он уже взвизгивал вовсю, яростно крутил попой, пытаясь одновременно и подставить её пока ещё не получившим своё местом, и при этом не увернуться полностью — чревато добавкой. К пятнадцатому удару Данька не сдерживал слёз, а после двадцатого верещал в голос — рука у бати была тяжёлая. Наконец, выдав три десятка горячих, Федор Иванович отложил прут и вышел, бросив коротко: — Приберись и на горох! Данька полежал ещё с минуту, потом медленно поднялся, вытер рукавом слёзы и, не надевая штаны, потащил лавку обратно на кухню. Оттуда он вернулся с кульком сушёного гороха, высыпал его в угол рядом со шкафом, в котором сидел Санька и опустился на колени. — Ну как тебе? — спросил он шёпотом, всхлипнув пару раз. — Я вообще не такой плакса, просто… Батя сегодня не в духе. — Ага, папа зол, — так же тихо ответил Санька из шкафа. — Слушай, я бы ваще сразу убежал, а ты вон герой! Скажи, а на горохе тоже больно? Он же впивается, да? — Хочешь попробовать? — мрачно пошутил Данька. — Могу устроить. — Не, спасибо! — Санька нервно хихикнул. — Я тебе на слово поверю. Слушай, тут у тебя в шкафу комар какой-то надоедливый живёт, жужжит и жужжит! Зануда! — Надавай ему по заднице! — прыснул Данька. — Только тихо, батя конкурентов не потерпит! Этим вечером Данька засыпал абсолютно счастливым, хоть и на животе. Под его подушкой лежала черная картонная коробка с заветной игрой. — Ну, Дарт Вейдер, ну погоди… — прошептал он, прежде чем погрузиться в один из самых сладких снов в своей жизни. Ведь когда в двенадцать лет тебе снится взаправдашняя принцесса Лея…