Ещё раз, сначала

      Они в молчании дошли до заброшенного храма на вершине Облачных Глубин. Увидев растерянность и отчаяние на лице сестры Ваньинь и думать забыла о своей помолвке. Мысли крутились вокруг её рассказа о прошлом. Цзян Чень была уверена, что шицзэ даже не задумывалась о том, почему младший Лань постоянно крутился рядом с ней в той жизни. Она хорошо знала Усянь: та видела только семью. Лань Ванцзи, который пытался стать её частью, но так и не сумел, стало откровенно жаль.       — Моя госпожа, — вдруг позвал её Сичень.       Ваньинь вынырнула из тяжёлых мыслей, чувствуя как по спине побежали мурашки. Горло сжало, и она хрипло переспросила:       — Как ты меня назвал?       Они стояли на продуваемой всеми ветрами небольшой площадке. На склонах росла дикая слива, за годы превратившаяся в непроходимую чащу. По небу плыли тяжёлые предгрозовые облака. Они почти цеплялись за купол небольшого открытого храма. В воздухе пахло дождём, и отчего-то было тяжело дышать.       — Моя госпожа, — повторил Первый Нефрит.       Медовые глаза смотрели прямо в душу. Цзян Чень не отрываясь смотрела в ответ. Ей казалось, стоит сделать хоть одно движение и произойдёт что-то непоправимое. Время застыло.       Первые тяжёлые капли упали на лицо неожиданно. Сичень, не отводя взгляда, за рукав затянул её под круглую крышу. Дождь обрушился с неба сплошной стеной. Он барабанил по крыше, шуршал ручейками по старым каменным плитам. Мир исчез. Остались лишь храм и несколько ступеней — вокруг бушевала стихия. Вдалеке кричали птицы.       Холодные капли разбивались вдребезги о потрескавшиеся перила и залетали внутрь. Ваньинь обняла себя руками и пропустила момент, когда её взяли за руку. К холодным пальцам коротко прижались чужие губы.       — Исполни одно желание — поцелуй меня, — попросил Сичень.       Цзян Чень посмотрела в темнеющий мёд в чужих глазах. Взгляд опустился ниже и замер на губах, изогнутых в спокойной улыбке. В теле растекалась томная нега, подобную которой Ваньинь никогда не испытывала. Она прикрыла глаза и подалась вперёд, встречая жадные губы на полпути. Цзян Чень дрогнула, но не стала выпутываться из горячих объятий. Неспешные ласки и шум дождя заглушали смущение. Они были отрезаны от всего мира на этом маленьком клочке земли, и всё остальное было неважно.

***

      — Ах, Чень-Чень, тебе очень повезло. Благородный муж..       — Замолкни.       — ..само воплощение благодетели, словно небожитель, сошедший к нам прямо с небес..       За это утро они успели два раза сцепиться в драке. Причем, Цзян Чень от души поваляла сестрицу в пыли, пока та смеялась на всю обитель словно демон в припадке. Весть о помолвке шимэй с Лань Сиченем, после тщательного обдумывания, привела её в восторг. Ещё бы, теперь можно безнаказанно задирать кипящую от смущения Цзян Чень и закидывать Сиченя похабными вопросами. Будущий Глава Лань, к его чести, лишь улыбался и вежливо отвечал. А пунцовая, взъерошенная как воробей после драки Ваньинь сразу взрывалась. Они носились по Облачным Глубинам с самого утра, но даже Лань Цижень не делал им замечаний. Старик лишь скорбно вздыхал и искал взглядом невозмутимого Первого Нефрита. Кажется, он уже сто раз успел пожалеть о своём решении относительно помолвки.       — Воспитанный. Холодный как спокойная река и горячий как .. — весело продолжала Вэй Инь.       — Вэй Усянь! — снова не выдержала Ваньинь.       Та расхохоталась и припустила вниз по дорожке. Они ураганом пролетели весь путь от Облачных глубин до Цайи, чудом не свернув себе шеи на крутом спуске с горы. Цзян Чень подловила нахалку на последнем повороте, хватая за одежды. Усянь с криком рванулась в сторону, и они кубарем скатились с последнего пролёта.       — Ах, шимэй, больно! — сдавленно заныла Усянь.       Цзян Чень поднялась на локтях и скатилась с неё, тяжело дыша. Сердце прыгало в груди после сумасшедшей беготни, а в ушах звенело. Спину приложило так, что болело даже в груди. Вэй Инь, судя по скривившемуся лицу, мучалась тем же. Поэтому они не сразу услышали шаги.       — Шимэй, — с улыбкой произнёс родной голос, и сёстры замерли.       Ваньинь подорвалась на ноги и стиснула охнувшую Яньли в объятиях.       — Сестра! — от избытка чувств она оторвала её от земли и закружила на дорожке. Нежно-розовые одежды летели за ними словно крылья. — Как ты здесь оказалась?       — Меня позвал отец, — ответила Яньли, когда её мягко поставили обратно. — А вы бежали за вином, я угадала?       — Почти, — улыбнулась в ответ Цзян Чень.       Она повернулась к Усянь, и улыбка сошла с лица. Совершенно белая Вэй Инь смотрела на Яньли. Её била крупная дрожь. Не на шутку встревоженная этим Яньли шагнула к ней, как вдруг Усянь бросилась ей в ноги.       — Прошу, прости меня. Прошу. Умоляю. Нет, не прощай! Я заслуживаю умереть сто тысяч раз!       Сёстры Цзян на миг замерли при виде этой страшной картины. И кинулись к Вэй Инь, которая успела разбить себе лоб.       — Ты что творишь? — Ваньинь на силу оторвала сестру от земли.       Та принялась вырываться, словно от этого зависела её жизнь. Цзян Чень пришлось полностью сосредоточиться на пыхтящей сестре. Получив локтём в лицо и пожертвовав порванным рукавом, она всё же скрутила её. С разбитой губы капала кровь, но Усянь больше не могла дотянуться до земли и снова попытаться размозжить себе череп.       — А-Сянь, что с тобой? — Яньли опустилась на колени перед ними, заглядывая в глаза.       На её лице не было ни кровинки из-за испуга. Тонкие нежно-розовые одежды испачкались в дорожной пыли. Она вытащила платок и осторожно промокнула свежую ссадину на лбу Вэй Инь.       — Это я во всём виновата, — вдруг тихо сказала Усянь.       Она обмякла в хватке Цзян Чень и заплакала. Молча, давясь слезами и опуская голову. Ваньинь растерялась, а Яньли бросилась ей на шею и горячо зашептала в ухо:       — А-Сянь, всё хорошо. Мы с тобой. Всё хорошо.

***

      Вэй Инь слишком поздно заметила, что в источнике кто-то есть. Она собиралась повернуть обратно, но её тихо окликнули:       — Вэй Инь.       Её пробило дрожью. Нога замерла на поросшей мхом ступени, не в силах двинуться дальше. В глазах снова закипали слёзы, и Усянь подняла взгляд вверх. На ночном небе мягко светилась луна. Её серебристый свет окрашивал мир в тысячу оттенков.       Она вдруг почувствовала себя невероятно уставшей. Усянь не просила новой жизни. Она ни о чём не думала в момент своей смерти. Даже боль, когда её разрывали на куски лютые мертвецы, принесла облегчение: всё наконец закончилось. Проснувшись вновь, Вэй Инь не могла подавить панику в груди. Она не знала, что делать. Не знала, как спасти своих родных. Она так устала.       Её плеча осторожно коснулись, и Вэй Инь не выдержала, заплакав. Фантомная боль в груди от вырванного золотого ядра. Отчаяние и непонимание, что и где она сделала неправильно в той жизни. Неподъемный груз вины за десятки смертей, который не давал вздохнуть по ночам. Она вцепилась в чужие плечи, рыдая в голос, сдаваясь. Это было слишком тяжело для неё.       Чужая грудь под щекой ровно поднималась и опускалась. Сильные руки бережно гладили по волосам и прижимали к себе, словно желая спрятать от всех бед. От этого в груди становилось ещё больнее. Она в отчаянии зажмурилась, вспомнив, сколько раз отталкивала эти руки в той жизни. Которые вновь и вновь тянулись к ней, словно Усянь была самым дорогим сокровищем на свете.       — Я рядом.       Она замерла. Вдруг в памяти всплыли другие слова. После смерти Яньли она не помнила себя. Тёмная энергия взяла верх, разрывая остатки души в клочья. Вэй Инь не различала реальность и вымысел, навсегда оставшись в Безночном городе вместе с сестрой. Тогда ей и почудились белые одежды. И собственный безжизненный голос:       "Прочь"       Вэй Инь оторвалась от Лань Чжаня, подняв на него заплаканные глаза. Он смотрел с заметной тревогой. И едва успел среагировать, когда Усянь резко сжала челюсти, прикусывая язык до огненных пятен перед глазами.       — Вэй Инь!!       Золотые глаза были последним, что она увидела перед обмороком.

***

      — Ей уже лучше, опасность миновала. Даже язык остался цел, — сказал отец, появляясь на пороге.       Ваньинь поднялась на ватных ногах и потёрла глаза. Рядом встал Лань Ванцзи. Он коротко поклонился Главе Цзян и ушёл. Эту ночь они вместе провели на крыльце перед домом лекаря, страшась ужасного исхода.       — Как она?       — Она твердит одно и то же, — горько ответил отец. Проходя мимо, он коротко сжал её плечо. — Отдохни, А-Чень. За ней присмотрит лекарь.       Цзян Чень в отчаянии закусила губу, смотря ему вслед. Широкие плечи отца словно согнула непосильная тяжесть, а из глаз ушло последнее тепло. Вчера они примчались почти сразу после того, как совершенно белый Лань Ванцзи принёс сестру сюда. У него тряслись руки, изо рта бесчувственной Вэй Инь текла кровь, а вокруг них суетился лекарь. Этот жуткий вечер Ваньинь не забудет никогда.       Сердце сжало от чувства вины. Это она недоглядела за Усянь. Отпустила после того, как обе сестры плакали у неё на плече. Отвлеклась и позволила уйти одной. Чудо, что рядом с Вэй Инь оказался второй Нефрит.       Цзян Чень выхватила Саньду из ножен и вскочила на меч. Нет смысла торчать под дверью в надежде, что сестре станет лучше.       — Хуайсан.       Младший Не вскрикнул, роняя свитки, которые нёс. Они со стуком рассыпались по дорожке.       — Сестрица Цзян, не пугай меня, — заныл Хуайсан.       — Как мне помочь Усянь? — прямо спросила Ваньинь. — Она винит себя во всём на свете.       Младший Не удивлённо вскинул брови. Потом скрылся за веером и пожевал губу. Его взгляд прошёлся по помятой бледной Цзян Чень. Он кивнул сам себе.       — А почему ты спрашиваешь у меня?       Ваньинь не выдержала. Она схватила его за плечи и затрясла, срываясь на крик:             — Потому что ты разбираешься в таком! Ты прочитал книг куда больше, чем я и знаешь, почему такое происходит!       — С-сес-стрица, я п-правда не знаю! — начал заикаться в её руках Хуайсан, трясясь как лист на ветру.       Цзян Чень отпустила его и вцепилась в свои волосы, сгибаясь пополам. Она выглядела настолько несчастной, что Не Хуайсан, придя в себя, со щелчком закрыл веер и присел рядом.       — Расскажи ей, что чувствуешь, — осторожно посоветовал он. — Скажи, что любишь её. Что она дорога тебе. Это может помочь.       Сейчас он выглядел старше своих лет. Губы исказила печальная улыбка, а глаза смотрели сквозь Ваньинь. Она выпрямилась.       — Спасибо. Если получится, я отплачу.       — Иди-иди, сестрица, — Хуайсан стал прежним, вновь прикрываясь веером.

***

      Она постучала, прежде чем зайти. Сердце сжалось от боли при виде сестры. Усянь лежала в постели, безучастно смотря в потолок. Серые круги под глазами делали её лицо старше на добрый десяток лет.       — Отец волнуется.       Ей не ответили. За окном шумели приглашённые ученики, готовясь к отбою. Кто-то разбил кувшин и забранился на расшалившихся гусей. Шум прорезал острый голос Лань Циженя.       — Сестра не знает, что ты сделала. Отец отправился с ней встречать орден Цзинь, и павлин наверняка опять задирал её.       Вэй Инь продолжала молчать, словно в комнате никого не было. Цзян Чень зло сжала кулаки и подошла к кровати. Усянь дёрнулась от пощёчины, но спустя миг покорно закрыла глаза.       — Почему ты так поступила? Зачем?! — закричала Ваньинь, вновь отвешивая ей пощёчину.       Вэй Инь не двигалась, позволяя сестре делать всё, что захочется. Несколько секунд в комнате стояла оглушительная тишина. Она распахнула глаза, когда вдруг на щёку что-то капнуло.       — Я так виновата перед тобой.       Ваньинь плакала. Беззвучно, смотря ей в ключицы и судорожно стискивая ворот одежд. Усянь растерянно смотрела в искажённое мукой родное лицо и не могла двинуться с места.       — У тебя же нет золотого ядра, верно? — Вэй Инь дрогнула. — Сейчас есть. А там не было. Думаешь, я такая дура и не догадаюсь, чем закончилась моя встреча с Вэнь Чжулю?       Злая улыбка исказила губы её шимэй. Фиолетовые глаза горели неистовым огнём. Она с силой вцепилась себе в волосы. Сейчас Ваньинь была похожа на помешанную.       — Почему ты такая идиотка, Усянь?! — снова закричала она. — Нельзя разбивать себя вдребезги ради другого! Нельзя!!       Цзян Чень захлебнулась слезами и слетела с её кровати, кидаясь вон. Она врезалась в встревоженного отца, стоявшего за дверью. Впервые в жизни не слушая ни слова, Ваньинь вырвалась из его объятий и бросилась прочь из дома.