Ещё раз, сначала

      Они добрались в Юньмэн к заходу солнца. Глава ордена Не вместе со своими адептами отделился на полпути и отправился в Нечистую Юдоль. Его помощь больше была не нужна. Усянь стояла на Саньду перед сестрой и не могла поверить, что жуткая война с орденом Вэнь закончилась не начавшись.       Их встречала лично мадам Юй. Она стояла перед распахнутыми воротами и смотрела в небо, скрестив руки на груди. Женщина была откровенно не в духе, и адепты у дверей были зеленоватого цвета от волнения.       — Объявились, наконец.       Цзян Чень спряталась за спину Усянь, дёрнув Сиченя следом. Тот попытался склониться в приветствии и взять вину на себя, но она сильнее сжала его пальцы. Повисла напряжённая тишина.       — Сбежали посреди ночи, втянули в это А-Цзюэ, а теперь решили вернуться. И это — будущая Глава ордена и её первая помощница, — мадам Юй хлестала сестёр словами, обходясь даже без Цзыдяня. Сичень мягко сжал дрожащие пальцы младшей Цзян и поднёс к губам.       — Шимэй похитил Сжигающий ядра, и мы чудом сумели её спасти, — голос Вэй Инь заледенел.       — Для чего я отдала тебе Цзыдянь? — тёмно-фиолетовые глаза сощурились, с разочарованием осмотрев Ваньинь с ног до головы. Та закаменела.       Усянь заслонила сестру широким рукавом. Она расправила плечи, когда рядом бесшумно спрыгнул с меча Ванцзи. Он стал рядом и коротко пересёкся с ней взглядом.       — Вашу дочь едва не убили этой ночью, но вам это не интересно.       — Как ты смеешь, наглая девчонка!       Глаза Усянь стали алыми, губы искривила усмешка. Ванцзи кинул встревоженный взгляд на брата и его невесту, но тот лишь качнул головой. Ваньинь молча смотрела себе под ноги. Она одной рукой держала сестру за край рукава, а другой — запястье Сиченя.       — Я теперь не девчонка. Моя фамилия Вэнь.       Воцарилась оглушительная тишина. Адепты у дверей уставились на Усянь, словно так сказала что стала небожителем. Женщина перед ними кривила губы и задыхалась, словно вокруг кончился кислород. До Вэй Инь вдруг дошло:       — Вы знали.       — Ты похожа на неё как две капли воды. Конечно, я знала! — женщина вспылила. Теперь она смотрела на неё почти с ненавистью.       Усянь удержала второго нефрита за локоть от необдуманных действий и спросила:       — Где её вещи?       Мадам Юй истерично засмеялась, но резко оборвала себя. Тёмно-фиолетовые глаза метнулись в сторону главных покоев, и в них зажглась недобрая искра. Она круто развернулась, взмахнув полами одежд, и зашагала прочь. Усянь, сжав зубы, пошла следом. Ванцзи переплёл их пальцы, шагая рядом.       Они прошли двор и все покои, оказавшись в давно заброшенном крыле. Усянь озиралась, с удивлением замечая, что не была здесь ни разу за обе жизни. Но раздражённая мадам Юй шла дальше. В ветхом доме оказался подвал. Крутые узкие ступени вели вниз, в непроглядную темноту.       — Внизу, — бросила мадам Юй и, развернувшись, вылетела вон.       Пока Усянь смотрела ей вслед, Ванцзи зажёг талисман. Он первым шагнул на старую лестницу. Они спускались около минуты по узкому сырому ходу, ведущему глубоко под озеро. Но, наконец, покрытые мхом ступени кончились. Небольшая комнатка осветилась талисманом в пальцах второго нефрита, и у Вэй Инь потемнело в глазах. Перед ними на постели лежало тело.       Сердце пропустило удар, и она отшатнулась. Воздух кончился в груди. Усянь забыла как дышать. Она открывала рот и цеплялась пальцами за свой воротник, но это не спасало от внезапного удушья. Чужие пальцы схватили её за локоть, не дав осесть на пол, и в меридианы хлынула чистая ци.       — ..Инь! Вэй Инь!       В комнате-склепе под озером лежала её мать. На обычной постели, чинно сложив руки словно во сне. Её последнее пристанище облепили десятки талисманов: старых и совсем новых. Какие-то из них были нарисованы на скорую руку, а некоторые были почти ювелирной работой. Тело окружал купол светлой энергии, поэтому оно осталось нетленным. Длинные шёлковые волосы женщины слегка вились, а ресницы трепетали от движения циркулирующей ци. Казалось, что труп сейчас оживёт и откроет глаза.       — Я..я впо-рядке, — хрипло отозвалась Вэй Инь, наконец взяв себя в руки.       С чужой помощью она встала на ноги и качнулась. Все четырнадцать лет мама была здесь. Каждый раз, когда Усянь плакала, когда боялась и молила небожителей вернуть родителей хоть на миг. Каждый раз, когда она думала, что жизнь кончена и что мать где-то в загробном мире ужасается её поступкам. Когда эта жизнь в самом деле кончилась, чёрт побери!!       Ванцзи сжал её в объятиях, выбивая оставшийся воздух из груди. Усянь с силой вцепилась в его плечи, заходясь в беззвучной истерике. Её мама даже не смогла упокоиться с миром! Она сгорела в день падения Пристани лотоса. Отец остался в неотмеченной могиле в неизвестном лесу, а мама не смогла встретиться с ним даже после смерти!       Слёзы брызнули из глаз, и она закричала.

***

      Цзян Чень вздрогнула, когда двери снова распахнулись. К ним вышла абсолютно белая Усянь. Следом появился привычно невозмутимый Ванцзи с телом на руках. Увидев лицо мёртвой женщины, Ваньинь схватилась за сердце, а потом вцепилась в руку сестры.       — Как ..ты..это..что..как это ..возможно..       Пепельные губы Усянь были крепко сжаты, а взгляд застыл. Она ничего не видела: слишком сильно было предательство от человека, который однажды стал для неё всем.       — Как ..— слова замерли на языке, превратившись в другие: — Как ты?       Ванцзи стал ближе к ошарашенному брату, чтобы лишний раз не попадаться Усянь на глаза со своей ношей.       — Что вы наделали, — вдруг раздался голос позади них.       Сёстры обернулись. Цзян Фэнмянь стоял в нескольких шагах. Он только вернулся и смотрел за их спины: на тело. Ваньинь вдруг заметила, что по лицу сестры катятся слёзы. Она схватила её за руку. Усянь впечаталась в неё и молча обняла за пояс, устало положив голову на плечо. В голосе Цзян Чень прорезалась сталь:       — Что ты наделал, отец.       Она встретила его рассерженный взгляд, ни капли не сомневаясь в своём решении. Ваньинь крепче прижала к себе разбитую сестру и произнесла:       — Я больше не желаю носить фамилию Цзян. Отныне моя семья — сёстры и будущий муж.       Колокольчик чистоты духа звякнул, и держащая его нить лопнула. Ваньинь негнущимися пальцами сняла Цзыдянь и уронила рядом с ним. В груди разрастался бездонный омут, но это было правильно:       — Желаю вам процветания, Глава ордена.       — А-Чень! — Фэнмянь был зол и одновременно растерян.       Саньду вылетел из ножен, и она встала на меч. В глазах стояли слёзы, но впервые в жизни Ваньинь была уверена, что поступила правильно. Она сжала руки на спине молчащей шицзэ, и меч взмыл в воздух. Следом взлетели братья Лань, не сказав потерянному Главе Цзян ни слова.       Дорога заняла остаток дня. Родные с детства озёра и дороги навсегда остались позади. Сердце сжималось от боли. За весь путь Усянь не произнесла ни слова, старательно не смотря на тело в руках Ванцзи. Ваньинь тоже молчала.       Их пропустили через главные ворота, и вновь попавшийся в коридоре Вэнь Чао сразу скрылся с глаз. Глава ордена Вэнь всё ещё разбирал сотни бумаг на своём троне, когда они ввалились в зал. Он поднял глаза и замер.       Вэнь Жохань, не смотря под ноги, слетел с лестницы. Под неотрывным взглядом Ванцзи осторожно положил свою ношу на ближайший стол и отошёл. Температура в зале резко подскочила. Глава Вэнь стоял у тела сестры и молчал. Воздух вокруг него закручивался быстрыми горячими вихрями. Стоять в нескольких десятках шагов стало почти невыносимо. Цзян Чень оттянула апатично смотрящую на это шимэй подальше.       Но взрыва не произошло. Вэнь Жохань просто вдруг упал на колени. Он враз постарел на десяток лет. Сильные руки, которым был подвластен огонь, бессильно дрожали, а плечи согнула неимоверная тяжесть. Он смотрел в мёртвое лицо младшей сестры и не мог его коснуться. Яростный огонь в рубиновых глазах погас. Если бы только он дал ей выбор много лет назад. Если бы только он знал.       — Спасибо, что вернули её.       Сёстры потрясённо молчали. В сгорбленном старике, молча глотающем слёзы у нетленного тела невозможно было узнать Главу ордена Вэнь.       — Если ты когда-нибудь захочешь увидеть её снова или вернуться в семью, я буду ждать, — голос Вэнь Жоханя звучал тихо и сломленно. — Двери в мой орден для тебя всегда открыты.       Усянь не нашлась с ответом, со смешанными чувствами смотря на мужчину. Некому было выслушать его сожаления и отчаянные просьбы простить, и оттого его горе было ещё страшнее. Она глянула на замершего Ванцзи и осторожно сказала:       — Когда-нибудь я вернусь.       Глава Вэнь кивнул, дав понять, что принимает её выбор, и сказал страже у дверей:       — Провести их до границ ордена как почётных гостей.       Недоумевающие притихшие адепты вновь гордо выпрямились, словно служили самому императору небес. Они склонились в уважительном поклоне и жестами предложили следовать за ними.       Они долго молчали. Каждый сочувствовал бездонному горю жестокого Главы Вэнь. Сичень первым решился прервать тишину, уже когда они покинули их земли.       — Я от лица ордена Лань прошу вас обеих посетить Гусу снова, — медовые глаза смотрели мягко и спокойно. — Думаю, стоит отпраздновать установившийся мир. К тому же, теперь лучшее время для свадьбы.       Ваньинь вспыхнула от неожиданности, мгновенно выныривая из печальных мыслей. Саньду дёрнулся, и сёстры едва удержались в воздухе. Усянь тоже вернулась в реальность, хватаясь за сестру в поисках равновесия.       — Братец Сичень, если моя шимэй будет несчастна, за тобой придут все мертвецы горы Илин со мной во главе! — весело пригрозила она.       — Обещаю вам, госпожа Вэй, я буду беречь вашу сестру и любить больше жизни.       Ванцзи делал вид, что не замечает смущающих нежностей прямо перед носом. Он выглядел бы привычно холодно и невозмутимо, если бы не стрелял глазами на Усянь. Та подмигивала в ответ и гримасничала, раскачивая меч.       — Тебе нужна безродная невеста, отрёкшаяся от своего имени? — тихо спросила Ваньинь, боясь посмотреть на Сиченя.       На миг опора ушла у сестёр из-под ног. Усянь завизжала, но её поставили на Бичень, и визг перешёл в полный радости ультразвук. Довольный младший Лань покраснел ушами, но позволил прижаться к своей груди и нести всякую чушь.       Ваньинь поймал Первый нефрит. Её ловко подхватили на руки, а Саньду вернули в ножны. Медовые глаза заглянули в душу.       — Лань Чень, Лань Ваньинь, — она залилась краской по самые уши, чувствуя как отпускает крепкий узел внутри. — Мне нужна ты. Кем бы ты не была, с кем бы не общалась. Я люблю тебя.