Ещё раз, сначала

      Слуга постучал в дверь, и Яньли встрепенулась от мыслей. Она потёрла уставшие глаза и ответила:       — Да?       — Госпожа Цзинь зовёт вас для беседы в золотой павильон, госпожа.       — Я приду.       Яньли отложила гребень, которым расчёсывала волосы. Её мучила мигрень с тех пор, как пришло письмо из дома. Сестры сбежали из дома, а отец закрылся в своих покоях. Матушка рвала и метала: даже бумага была кое-где надорвана от резких движений пера.       Обе шимэй тоже прислали ей письма, не в пример длиннее и эмоциональнее. Слова скакали в разные стороны, повсюду были кляксы и высохшие пятна от пролитых на бумагу слёз. А-Чень повинилась, что отказалась от родового имени в присутствии свидетелей. А-Сянь скупо писала о новых родственниках и умоляла не бросать её, ведь она всё та же Усянь, которая любит сестёр до звёзд перед глазами. Ещё она тайком написала о дате свадьбы шимэй и о том, как Цижень заставил Сиченя стоять на коленях день и ночь. Вэй Инь не смогла объяснить, что же было не так с его лобной лентой, но было легко представить её улыбку при составлении письма.       Яньли как раз собирала вещи к прилёту сестёр. Она гостила в Башне золотого карпа всего пару дней, с тех пор как пришло известие о нападении на Пристань лотоса. Отец тогда приказал её телохранителям отвести Яньли к жениху и вместе с Главой Не кинулся за её шимэй. Госпожа Цзинь была очень добра и приютила расстроенную Яньли. Женщина угостила её чаем и дала выплакать у себя на груди скопившееся напряжение и страх за семью. Она хотела зайти к мадам Цзинь перед уходом, но та пригласила её первой. Видно, матушка написала и ей.       Яньли закончила с косами и, накинув поверх утреннего платья тёплую накидку, вышла. Снаружи её встретили двое мужчин в фиолетовых одеждах. Третий привычно не показывался никому на глаза, но она чувствовала его взгляд между лопаток.       — Госпожа, — они поклонились.       Оба были бодры, словно вовсе не спали. Она кинула взгляд поверх резных крыш: небо едва начало светлеть. Вдали только-только занимался рассвет и кричали птицы.       — Я иду в золотой павильон, пожалуйста, проводите меня, — Яньли улыбнулась суровым мужчинам, которых знала с детства.       Золотой павильон утопал в роскоши снаружи, но внутри было довольно уютно. Свечи освещали лишь часть зала, и неровный свет трепетал от утреннего сквозняка. С потолка свисали бархатные портьеры, создавая особую атмосферу. А от курильниц стелился сладкий, немного вязкий аромат. Но на подушках за столом оказалась не мадам Цзинь.       — Госпожа Цзян, — поприветствовал её Цзинь Гуаншань.       Она уважительно поклонилась в ответ, сумев не выдать своего удивления. Его присутствие сбило её с толку.       — Доброе утро, Глава ордена Цзинь. Прошу прощения, я ошиблась павильоном. Позвольте откланяться.       Мужчина усмехнулся, отставляя изысканную чашку. Яньли проследила за ней глазами, мучимая дурным предчувствием. Не смотря на ранее время, в ней было вино.       — Почему вы решили, что ошиблись?       — Меня звала госпожа Цзинь. Я уезжаю сегодня.       — Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Проходи, присаживайся.       Она смяла край рукава, опуская взгляд. От приторной сладости, разлитой в воздухе, слегка кружилась голова после бессонной ночи. Яньли не хотела беседовать с Главой ордена Цзинь. У неё были дела, она хотела попрощаться с мадам Цзинь и, если повезёт, краем глаза увидеть своего жениха. Полная тревог ночь перетекла в беспокойное утро, но, видимо, это только начало.       — Меня ждут .. — она попробовала вежливо отказаться.       — Ты меня боишься?       Яньли незаметно вздохнула. Она подобрала край одежд и села напротив мужчины.

***

      Цзинь Цзысюань летел в Башню Кои на всех парах. С волос всё ещё стекала тина и водоросли после унизительного падения в воду. Он мысленно жарко пообещал Вэй Усянь и её шимэй жестокую месть при следующей встрече. Эти двое всё же научили его плавать, правда, в горной реке Гусу и вперёд головой. Они вернулись почти ночью непонятно откуда с вестями, что войны не будет. Старик Лань схватился за сердце, услышав полную историю. Он наказал обоих племянников и ещё долго разорялся на главной площади, забыв о запрете на крики в Облачных глубинах. Две выскочки из Юньмэна не вняли его нравоучениям, и спустя всего час подловили Цзысюаня одного. После унизительного допроса о чувствах к Яньли и угроз его позорно скинули в ледяную воду.       Цзысюань кипел от злости, мечтая как отдаст долг горе-учителям сторицей. В распалённый ум приходило знаменитое болото неподалёку от охотничьих угодий его ордена. Оставалось лишь придумать, как заманить туда будущих шимэй.       Он лихо приземлился перед цветочными покоями, спрыгивая с меча. Хамоватых телохранителей Яньли не было видно. А собственные слуги с криками бросились от него прочь. Цзысюань поймал одного за шиворот и спросил:       — Где госпожа Цзян?       Тот затрясся как кролик перед тигром. Молодой господин всегда был суров к слугам и адептам ордена. Но сейчас его мокрые одежды были в грязи, на бледном лице остались потёки глины. В волосах запутались нити водорослей, а глаза горели огнём. Он был похож на водного мертвеца, вернувшегося с того света за их грешными душами.       — Е-её позвала го-оспожа Цзинь в золотой павильо-он. Молю, пощад-дите!       Цзысюань отпустил слугу и удивленно смотрел, как тот улепётывает будто от этого зависит его жизнь. Он пожал плечами, стащил с липких волос ещё пару комьев мерзкой тины и поспешил к павильону. Рассказ Усянь о будущем многое переменил в нём. Сомнения уступили место твёрдой решимости. Не смотря на внешнее высокомерное поведение, он давно осознал свои чувства к самой старшей деве Цзян. Его будущая невеста была столь добра и невинна, что сердце замирало в груди от одного её присутствия. Она была прекраснее всех дев в этом мире и к внешней красоте это относилось лишь отчасти. Мягкий взгляд девушки заставлял его отчаянно краснеть и бахвалиться. А нежно-розовые летящие одежды и тихий смех не раз снились бедному парню по ночам, после чего он долго не мог успокоиться. Матушка обрадуется, когда он попросит Яньли выйти за него. Ведь его сердце больше не могло молча восхищаться этой тихой девушкой. Весь заклинательский мир должен узнать о ней.       Он кивнул мужчинам в фиолетовом и вошёл без стука. Быстрым шагом он преодолел зал с портьерами, уже слыша голоса. Было неожиданно тяжело дышать из-за сладких благовоний, и Цзинь Цзысюань удивился. Матушка никогда не любила благовония, особенно такие дурманящие ароматы. Он отодвинул последнюю ткань, и его глазам предстала ужасная картина.       — ..ы думаешь об этом? Решайся, — мягко сказал отец, сидевший рядом с Яньли. Он не отрывал от неё жадного взгляда.       Девушка часто дышала и сжимала край одежд. Её маленькое тонкое тело было прикрыто лишь утренними одеждами и почти сползшим с плеч тёплым плащом. Клановая причёска, сделанная явно на скорую руку, почти распустилась. Яньли тяжело облизывала пересохшие губы и щурилась, будто ничего не видела перед собой.       — Я ..мне.. плохо..пожалуйста.. мне..       Ответом ей был звон вытаскиваемого меча и короткий вскрик: в отличие от неё, Цзысюань видел руку отца на её колене. Он твёрдо встретил удивлённый взгляд золотых глаз и тяжесть оседающего тела.       Цзысюань опустился на колено перед девушкой, судорожно осматривая её. Она мутным взглядом смотрела перед собой, не понимая что происходит вокруг. Одежды были целы, лицо не тронуто — он успел. По телу прокатилась волна облегчения.       — Госпожа Цзян, нам нужно выйти наружу. Здесь всё пропиталось дурманом, — сказал Цзысюань.       Она мотнула головой, потом кивнула. Попыталась встать на ноги и упала в обморок. Цзысюань подхватил её на руки. Он пинком открыл двери, вынося деву Цзян на чистый воздух. Его окружили трое её телохранителей. Девушку мгновенно отобрали и уложили на три мужских плаща. Один из телохранителей скользнул внутрь и через миг вернулся.       — Ты убил своего отца, — тихий голос пробирал до мурашек.       — Это ..чудовище мне больше не отец, — выдавил Цзысюань, коротко глянув в зал. Он негромко позвал. — Цзинь Феюй.       Перед ними из ниоткуда возник начальник дворцовой стражи. Он быстро оценил ситуацию и присвистнул.       — Что с Главой ордена? — спросил Феюй у подопечного.       — Теперь я Глава ордена. Отправь за её сестрами и узнай, где госпожа Цзинь.       Начальник стражи исчез, а Цзысюаня запоздало накрыл страх. В груди сжало. Он мог не успеть. В голове застучало от ярости на убитого отца: как он посмел прикоснуться к ней! К этому хрупкому чистому цветку, который можно переломить движением пальцев!       К ним уже бежали адепты и слуги. Среди десятка голосов слышался перепуганный голос мамы. Цзысюань плотнее запахнул меховой плащ на девичьих плечах.

***

      Когда Яньли пришла в себя, сёстры уже были в её комнате. Усянь первая кинулась ей на шею, мгновенно заливая слезами плечо.       — Шицзэ! Ты впорядке? Он успел тебя тронуть? — она заглянула ей в глаза, ища там страх и отчаяние, но не нашла. И сверкнула алыми глазами: — Я подниму его и заставлю плясать для бедняков. Нет, я разорву его на куски и ..       Ваньинь оттолкнула сестру и заняла её место. Сильные мозолистые руки прижали её к себе и бережно погладили по волосам.       — Хочешь, мы уедем отсюда прямо сейчас? Хочешь в Юньмэн? Или с нами в Гусу? — такие же фиолетовые глаза как и у неё заглянули в лицо с нескрываемой тревогой.       Яньли обняла обеих шимэй и устало прислонилась лбом. Пережитые страх и отвращение неприятным комом осели внутри. Она не ожидала такого от Главы ордена Цзинь, хоть и была наслышана о его бесконечных похождениях. Но до сегодняшнего дня не верила, что такое могло случиться и с ней. Слёзы молча катились по лицу, но постепенно ей становилось легче. А-Сюань оказался рядом и спас её. Страх отпускал, давая вдохнуть полной грудью. Спустя несколько минут она улыбнулась и подняла голову.       — Не нужно, А-Сянь, — она вытерла слёзы серой от переживаний Вэй Инь. — Думаю, мадам Цзинь уже всё сделала за тебя.       Она легко взъерошила чёлку Ваньинь, отмечая, что теперь её причёску держит белоснежная лента с вышивкой плывущих облаков.       — Конечно, я хочу с вами, А-Чень. Я обязана быть рядом в прекрасный день твоей свадьбы.       Шимэй предсказуемо залилась румянцем и, не глядя, ткнула смеющуюся Усянь под рёбра.       — Это ты рассказала, предательница!       — Ты отобрала у братца Сиченя вторую ленту, все итак уже в курсе! Ещё бы бантиком её завязала!       — Да я тебе ноги переломаю!       Усянь с криком кинулась прочь. Ваньинь плавным движением перемахнула через кровать и с руганью погнала её по комнате. Яньли наблюдала за ними и чувствовала, как на сердце наконец становится легко.

***

      Он не знал, о чём говорили сёстры Цзян целых два часа. Когда они вышли, у всех троих были красные от выплаканных слёз глаза. Но облегчение и шальное веселье сквозили в каждом жесте.       — Всё же тебе повезло с будущим мужем, А-Ли, — Ваньинь с силой хлопнула по плечу Цзысюаня.       Она положила руку ему на затылок и резко притянула к себе. Они стукнулись лбами, и совершенно растерянный Цзысюань услышал "спасибо". Его отпустили и через миг сжали уже другие руки, не в пример сильнее. Он сглотнул. Было сложно остаться невозмутимым, когда отчётливо пахнущая могильной сыростью Усянь почти добро улыбнулась ему.       — Береги её.       Ощутив свободу, Цзысюань поспешил отойти к Яньли. Та мягко пригладила его стоящую дыбом чёлку и смущённо опустила глаза. Она была самой тёплой и доброй из сестёр, и теперь он был абсолютно уверен в своём выборе. Будущая Госпожа Цзинь такой и должна быть. А что до непредсказуемых сестёр, которые не прочь извалять его в ближайшей грязной луже ...чтож, у него и самого родственники не сахар. Он это переживёт.       Цзысюань откашлялся, вновь обращая на себя внимание:       — Как законный наследник вскоре я объявлю церемонию наречения Главы ордена. Так же в этот день состоится моя свадьба с госпожой Цзян.       Яньли с надеждой встретилась с ним глазами и вдруг просияла. Мягкие губы тронула совершенно счастливая улыбка, и Цзысюань был готов растаять от этой прекрасной картины прямо здесь.       — А до тех пор она поживёт с нами в Гусу, — влезла Усянь, нагло прерывая их сокровенный момент. — Надо же помочь с подготовкой свадьбы А-Чень.       Ваньинь отвесила ей подзатыльник и дала руку, поднимая на свой меч. Она сдержала довольную ухмылку и одобрительно кивнула Цзысюаню.       — Спасибо за сегодня, А-Сюань, — робко сказала Яньли, и Цзысюань вспыхнул. — Я буду ждать.       Её взял к себе один из телохранителей. Все вместе они поднялись в воздух, и парень ещё долго смотрел им вслед, не в силах сдержать глупую улыбку.