Ты покоришься мне?

      Оттолкнув руки Эпистата, Эва, что не могла более контролировать свои эмоции отправилась к себе.       — Не иди за мной! — резко обернувшись, вспылила Эвтида, едва увидев, что Амен последовал за ней, — Не желаю ни видеть, ни слышать!       — Эва, послушай, — постарался Амен что-то сказать, однако девушка не позволила.       — Когда ты не захотел меня видеть, я исчезла из твоей жизни. Несмотря на страх одиночества, отсутствие знакомых и близких, я подавив страх отправилась в неизвестность нося под сердцем двух детей, а ты сейчас не можешь просто дать мне побыть одной?       Амен видел, Эва была в отчаянии. Истерика накатывала волнами и она не могла себя сдерживать.       — Расскажи мне, — ухватившись за её кисти, проговорил Эпистат, — Поведай, что на душе. Опиши через что тебе пришлось пройти, поверь станет легче.       Он знал, что все эти обиды и боль Эвтида хранила в душе и эти чувства с годами сводили её с ума, сейчас же видя его, она вновь погружалась в эти воспоминания. Амен верил, что если она выговорится, то ей будет легче.       — Так хочешь знать? — горько усмехнулась она, — Хорошо, Эпистат!       Продолжая сжимать её кисти, Амен с неверием смотрел в очи красавицы, что были полны огня. Неужели согласилась?       — Только я не расскажу, а покажу! — тяжело дыша добавила она.       Эвтида хотела чтобы Амен своими глазами увидел через что ей пришлось пройти. Зачем? Она и сама толком не знала. Просто желала чтобы он знал!       Слабо кивнув, Эпистат разжал руки трясущейся девушки и молча последовал за ней в одну из комнат. Дети благо спали и не стали свидетелями слез матери.       — Присядь, Эпистат, — сквозь стучащие из-за нервов зубы, произнесла Эва, и стала с вызовом смотреть на Амена, тот же в свою очередь продолжая хранить молчание закрыл за собой дверь и уселся на кровать рядом с Эвтидой.       Когда девушка заявила, что она покажет, Амен прекрасно понял о чем она. Эва собиралась пробраться в его голову с помощью тёмной магии и заставить его узреть прошлое.       — Покажи, — коротко проговорил Амен, смотря на девушку, судьбу которой он сам и погубил.       Маска и плащ Эвтиде более не нужны. Ее энергии было столь много, что она без особой нежности положив руки на голову Амена, сжала в области висков и приподняв его голову заставила посмотреть в свои глаза. Первые несколько секунд Эпистат видел перед собой лишь изумрудные очи Эвтиды, которое со временем стали расплываться. Комната погрузилась во мрак, дышать стало невозможно, однако Амен держался, знал, что это часть ритуала. Не прошло и пяти минут, как тьма стала рассеиваться и перед взором мужчины появилась Эвтида…       Вначале он видел, как она с небольшим животом бродила по пустым улочкам, потом купив небольшой дом пыталась там навести уют. Смотрел на то, как печальная девушка, руки которой были все мозолях от работы, поздним вечером придя домой сидела на небольшой кровати и поглаживая свой живот тихо всхлипывала.       Сердце Эпистата сжалось от этой картины. Захотелось подойти, обнять хрупкую Эву, утешить, сказать, что он рядом, что все будет хорошо. Да только это все было ложью. Его не было рядом…       Стиснув зубы, Амен наблюдал за тем, как мерзкий купец едва увидев, что у Эвтиды отошли воды велел ей убираться. Видел как несчастная глотая слёзы, ползла к себе домой, мечтая умереть во время родов. Эпистату хотелось ворваться к купцу, схватить его за шкирку и заставить его ответить за содеянное, однако больше всего мужчина желал забрать боль Эвы себе. Смотря на то, как она вся в крови лежала на полу и несколько часов кричала от ужасающей боли, душа Амена рвалась на куски. С каждым увиденным воспоминанием Эпистат ненавидел себя все больше и больше, хотя казалось он достиг максимального уровня.       Лёгкая улыбка тронула его лицо, когда он увидел как появились на свет малыши. Правда улыбка через мгновение сменилось раскаянием, ведь он не застал этот дивный миг. Не держал их на руках, когда они появились на свет. Не прижал к груди, не дал им тепла и отцовской защиты. Амен с болью наблюдал как росли дети. Видел как Мия и Джахи сделали свои первые шаги, сказали первое слово. Слёзы застыли на глазах Эпистата, когда наблюдал за тем, как Эва отдав свой кусок крохам, сама ложилась спать голодной и мучалась ночами от болей в желудке.       Это все его вина… Обрывки прошлого неожиданно пропали и Амен вновь увидел перед собой заплаканное лицо Эвтиды.       — Дальше нас нашел и пригрел Кеб, — тихо прошептала она.       Несколько секунд Эпистат молчал. Не знал, что сказать. Ярость охватывала его сознание, сожаление же с совестью давили заставляя его дрожать.       — Не существует таких слов, чтобы я мог выразить своё сожаление, Эва, — наконец проговорил он. Амен был тогда зол на Эвтиду. Посчитал, что она по велению Сета была с ним, ведь столько раз ловил на лжи, если бы узнал, что она под сердцем носит его детей, то все было бы иначе. Он не отпустил. Подавив эмоции разобрался бы во всем, а не рубил бы с плеча. Жаль время нельзя вернуть назад.       — Мне не нужно твоё сожаление, Амен, — впервые за столько лет обратилась она к нему по имени, — Что было, то, прошло. Просто просьба, не старайся вернуть то, что утрачено.       Открыв было рот, Эпистат хотел ответить, однако Эва не позволила, дополнив:       — Знаю, что в Гермополь вернулся не просто так, — увидев удивление на лице Эпистата, Эва поспешила объясниться, — Не только Тизиан меня видел, но и я его. После же этой встречи случился твой неожиданный приезд в город, которого ты избегал столько лет.       — Раз знаешь, что из-за тебя прибыл, то должна понимать, что говоря о том, что хочу вернуть семью, я имел в виду не только детей, но и тебя.       Горькая усмешка озарила лицо покинутой Эвтиды.       — Тебе все так легко, Эпистат? Захотел прогнал, потом передумал решил вернуть? Мои чувства и жизнь игра для тебя?       — Эва…       — Ты бросил меня, Амен, я это приняла, разорвала свою грудную клетку и вырвала сердце вместе с чувствами к тебе, теперь же твоя очередь. Прими, что потерял меня навсегда…

***

      Всю ночь Эпистат так и не сомкнул глаз. Все время всплывали картинки прошлого Эвы и с каждым разом гнев все больше просачивался под кожу. Хотелось рвать и метать, да только понимал, что от этого ничего не изменится. Самое ужасное, что Амен знал — со временем с большим трудом он сможет завоевать расположение детей, а вот Эвы…       Он действительно приехал в Гермополь ради нее. Думал поговорить с ней, даже не подозревая через что прошла его непокорная. Сейчас же осознавал, что боль её чересчур сильна. И что вернуть её почти что невозможно, однако он не сдастся. Амен поклялся себе, что заслужит прощение Эвы чего бы это ему не стоило!       И начнёт он…       Едва первые лучи солнца коснулись земли, как Эпистат ушёл по делам, быстро их завершив, Амен направился на базар, прекрасно зная, что тот самый мерзкий купец находится там дабы найти новых деловых партнёров и продать привезённые товары.       Не успел он оказаться на базаре, как увидел переполох. Женщины кричали что-то, негодовали, мужчины же что-то обсуждая наблюдали за тем, как тот самый купец схватив мальчика за шкирку, пытался ухватиться за его руку и отрезать кисть.       — Будешь знать, как себя вести, щенок! — нагло проговорил купец, когда его люди схватили малыша, одну его руку скрутили, другую же выставили вперёд, дабы купец отрезал её. Маленький же мальчик не сдавался и продолжал давать отпор, желая вырваться.       На весь этот шум явился Эпистат и тут же замер признав в ребёнке…       Джахи…       Верно, маленький малыш, который также обладал силами черномага в один из дней, пока Эва спала, проник в её голову и увидел все, в том числе как с ней обошёлся купец. Тогда он был слишком слаб чтобы мстить, потому принялся тренироваться с Кебом, после он долго не мог найти купца, ведь тот отправился по своим делам в другое государство и вот теперь едва узнав, что он в городе, Джахи заявив матери, что идёт гулять явился на базар, где испортил весь товар, а затем и вовсе напал на купца.       — Убрал руки! — грозный голос Эпистата заставил всех вздрогнуть.       Остановив кинжал в миллиметре от кисти Джахи, купец уставился на Амена и признав в нем Верховного Эпистата, тут же попытался призвать к справедливости.       — Этот щенок напал на меня, господин! И испортил мой товар, потому я взываю к правосудию!       — Правосудию? — оскалился Амен, от голоса которого купца почему-то бросило в дрожь. Не успел он ничего ответить, как Амен ещё раз приказал, — Я сказал: убрал руки от моего сына!       — Сына?       — Сына?       — Сына?       Люди тут же ахнув, начали перешёптываться, не зная, что у господина есть семья, думали холост он. Не меньше них был удивлён и Джахи, сердце малыша забилось быстрее, на глазах же выступили слезы. За него заступились! Назвали сыном!       — Я не ясно выразился? — начал идти Эпистат в сторону купца.       Не зная, что будет дальше, купец велел своим людям отпустить Джахи, пока с глазами полными удивления смотрел, как Амен продолжает надвигаться на него.       — Я сам явился сюда за твоей душой, — зло проговорил Эпистат, — Пора ответить за содеянное.       — Но, что я сделал, господин? — голос его начал дрожать.       — Узнаешь, я тебе обещаю! — с этими словами, Амен посмотрел на охотников, что следовали за ним и приказал схватить наглеца.       Пока брыкающегося купца тащили, Амен подойдя к сыну, нагнулся и стал осматривать его на наличие ран.       — Нигде не болит? — обеспокоено спросил он, на что поражённый Джахи отрицательно покачал головой, — Хорошо, — прижав удивлённого малыша к себе проговорил Амен, после чего прошептал ему в ухо, — Горжусь тобой, сын. Ты опередил меня и хотел наказать обидчика мамы.       — Я не смог, — расстроенно ответил он, на удивление не отстранившись от Эпистата.       — Не беспокойся, я отомщу купцу как следует, — улыбнулся Амен смотря в очи сына, — Ты же иди домой, побудь с мамой.       Слабо улыбнувшись, Джахи проговорил:       — Спасибо.       И слегка прикусил язык, поняв, что чуть не добавил «отец»…