Ты покоришься мне?

      Изрядно помучав купца, что так жестоко обошёлся с Эвой, Амен, который конечно же каждый раз отрывая ему ноготь говорил за что он расплачивается, возвратился домой. Подниматься в свои пустые покои ему не хотелось, потому Эпистат поспешил в сад.       Луна светила ярко, оттого в свечах нужды не было, прекрасно все видя, Амен обогнув тропинку оказался в нужном месте, да только дойти до беседки не смог, ибо увидел…       Маленькая Мия, которая будто находилась в своём мире, прикрыв глазки красиво танцевала. Если Джахи когда был печален начинал тренироваться, то вот Мия любила заглушать душевные терзания танцем. Двигалась красавица плавно и очень красиво, чем восхитила Амена. Стараясь не пугать малышку, Эпистат молча наблюдал за ней, пока перед глазами невольно появились обрывки прошлого, где некогда Эва также здесь в саду танцевала для него….       — Нравится, господин? — дразнилась она, плавно двигая бёдрами, попутно руками соблазнительно касаясь изгибов тела.       Прекрасно видя как горят очи Амена, Эва ухмыльнувшись, рухнула на колени и стала двигать плечами, отчего её упругая грудь начала двигаться окончательно сведя с ума Эпистата.       «Моя», — не мог он нарадоваться.       Не успела Эва опомниться, как Амен за считанные секунды оказался возле неё и ловким движением поставив её на ноги впился в уста страстным поцелуем…       — Папа? — от приятных воспоминаний его отвлёк нежный голосок.       — Извини если напугал, — улыбнулся он. Смущённо опустив глазки в пол, Мия, которая не любила танцевать на людях, с трепетом ожидала оценки отца. Хоть познакомились они совсем недавно, однако кроха безумно тянулась к Амену и ценила его мнение, оттого так сильно волновалась.       — Как тебе? — теребя платье, спросила она, вызвав ещё большую улыбку у Эпистата.       — Я видел многих танцовщиц, однако им до тебя очень далеко, моя Мия.       Тут же расплывшись в улыбке, девочка горделиво заявила, что это мама её научила.       Ни минуты не сомневался в этом, — с грустью подумал он, продолжая корить себя за поспешное решение выкинуть Эву из своего сердца и жизни.       Исфет. Он же всегда был расчётлив, думал разумом, а не сердцем, так почему же тогда поддался зову обиды?       — Ты почему в столь поздний час не спишь? Вновь убежала от мамы? — продолжая улыбаться, спросил Амен.       Не успела Мия ничего на это ответить, как по всему саду раздался обеспокоенный голос Эвтиды. Она звала её и надеялась, что крошка сама убежала гулять, и что её никто не похитил.       — Вот ты где, — беспокойство тут же сменилось недовольством.       Продолжая одной рукой держать Джахи, она протянула другую, желая, чтобы Мия взяла её.       — Извини, мама, — виновато проговорила она, медленно идя в сторону Эвы.       — Сколько раз я просила не убегать, особенно ночью?       Увидев как Мия поникла, Эпистат решил немного подбодрить и защитить её.       — Не ругай её, Эва, — мягко проговорил он, — Она лишь танцевала тут.       Едва услышав голос Амена, Эвтида, что и так была зла из-за переезда сюда, не выдержав, произнесла:       — Я сама решу, как разговаривать со своими детьми!       Оскорбило ли это Амена? Безусловно. Гнев тут же охватил его, правда мужчина вовремя взял себя в руки. Понимал ведь, что сам заслужил, оттого тяжело вздохнув, добавил:       — Забыл тебя оповестить, Эва, завтра состоится пиршество в доме, где я прилюдно объявлю о том, что у меня есть дети, тебя же представлю как…       — Что? — договорить Эвтида ему не дала.       Сердце девушки забилось чаще. Нет! Нет! Нет! Только не это… Раньше, когда никто не знал о том, что Мия и Джахи дети Эпистата они могли спокойно убежать и не бояться того, что за ними будет охота врагов Амена, а что сейчас? Даже если они убежат, помимо Эпистата их будут преследовать его недруги. Исфет! Нельзя этого допустить!       Нужно бежать сегодня! До рассвета!       — Ты огорчена? — увидев недовольство Эвы, спросил Амен, — Неужто думала, что я буду стесняться или прятать свою плоть и кровь?       От слов Эпистата Джахи и Мия невольно улыбнулись. Они, что так долго были без отца, не могли поверить, что их любят, хотят показать их всем известным людям, а то что гости будут именитыми они не сомневались, ведь их отец никто иной как сам Верховный Эпистат!       — Нет, — отстранено ответила Эва, после чего не дав Амену добавить, заявила, что детям пора спать…

***

      Как только они оказались в своих покоях, Эва заперев дверь, тут же принялась собираться, под удивлённым взглядом детей.       — Мама, что ты делаешь? — первым спросил Джахи.       — Собираюсь, — забирая немного своих денег и пряча их в рукав платья заявила Эва, — Вы же сами слышали, завтра о вас будет знать весь Египет и уж тогда нам точно не удастся сбежать, потому бежим сегодня!       От слов матери дети ахнув, переглянулись.       Они не хотели уходить…       — Мама, — встав с кровати и взяв Эву за руку, произнесла Мия, — Может не стоит этого делать?       Замерев, Эвтида с неверием посмотрела на детей. Что они только что сказали? Не хотят бежать? Желают навсегда остаться рядом с человеком, который их бросил? Который растоптал чувства их матери? Они ведь сами видели через что она прошла и после всего были на его стороне.       Больно…       — Мама, пойми, — попытался вклиниться в разговор Джахи, однако Эва не позволила.       — Я вас поняла! — с трудом сдерживая слезы, заявила Эвтида, — Вы хотите быть с ним. Ладно!       Заявив, девушка взяла со стола свои чернила и папирус, после чего вышла из покоев, желая успокоиться.       Сердце кровоточило, душа же рвалась. Она не хотела оставаться тут! Терпеть не могла Амена и видеть его не могла. Неужели ей придётся всю жизнь быть рядом с ним? Исфет!       Эвтида и сама не заметила, как ноги привели её в сад. В свое укромное место. Давным давно, когда они с Аменом были вместе, Эва когда обижалась на него, прибегала в этот сад и пряталась под гранатовым деревом. Присев на мягкую траву, Эвтида поставила чернила возле себя и всеми силами стараясь не плакать, раскрыла папирус и принялась рисовать. Это всегда её успокаивало. В последние годы Кеб учил её этому, потому она рисовала в разы лучше.       Едва вспомнив о добром юноше, Эвтида невольно печально улыбнулась и принялась изображать его…       Вначале она нарисовала выразительные глаза Кеба, что всегда с любовью на неё глядели, затем уста, которые улыбались ей часто, красивый нос и длинные тёмные волосы, что спадали ему на смуглые плечи. Улыбка тронула лицо Эвы, гнев же начал утихать, пока она не услышала голос…       — Дети обидели? Раз ты опять тут прячешься? — улыбнувшись, спросил Амен, направляясь в сторону Эвтиды.       Эпистат прекрасно помнил как после очередной ссоры приходил сюда и находя Эву под гранатовым деревом, начинал первым мириться. Ему было все равно кто был виноват в ссоре, он не хотел видеть свою женщину печальной.       Подняв голову и встретившись взглядом с Аменом, Эва вновь ощутила как ярость накатывает на неё. Хотелось убежать прочь, исчезнуть отсюда и больше никогда не видеться с Эпистатом.       — Я не в настроении, если это все, оставь меня одну, — общаться ей не хотелось и она в грубой форме об этом заявила, зная, что теперь уж точно ей ничего за это не будет. Амен не посмеет лишить детей матери, ведь сам рос без родителей и знает каково это.       Тяжело вздохнув, Эпистат который безмерно желал наладить отношения с Эвтидой, только хотел что-то сказать, как замер на месте, едва увидев кого нарисовала Эва…       В это время, девушка что продолжала сидеть на полу, поняв, что тишина затянулась подняла голову и увидев в каком виде был Амен, вначале опешила, а затем проследив за его взглядом поняла.       Он заревновал!       Она прекрасно помнила каким собственником был Эпистат, как он ревновал её ко всем мужчинам, что бросали на неё недобрый взгляд. В такие моменты Амен прижимал идущую рядом Эву к себе и демонстративно целовал, желая показать кому она принадлежит! Чтоб никто даже не смел думать о ней, ведь она женщина Эпистата.       — Ты любишь его? — наконец разрушил Амен давящую тишину       вопросом.       — Тебе есть до этого дело? — Эва знала, что ходит по острому краю, однако найдя слабое место Эпистата, ей неожиданно захотелось сделать ему больнее, возможно это было глупо и не рационально, однако обида в ней брала верх и она хотела ему хоть немного насолить и разозлить.       — Если я задаю вопрос, значит да, Эва, мне есть дело, — спокойно ответил Эпистат, однако Эвтида прекрасно знала что кроется за этим спокойствием…       Его тяжелое дыхание, сжатые кулаки и очи, что горели огнём, были красноречивее любых слов.       — Мои чувства, более тебя не касаются, Амен, — встав в полный рост, заявила Эва, — Или за любовь к Кебу ты меня на эшафот отправишь?       Любовь к Кебу, — ножом по сердцу Эпистата.       Не дожидаясь ответа Амена, Эва молча ушла не зная как сложится ее жизнь дальше…

***

      На протяжении всего дня Эвтида была сама не своя. Её терзали сомнения. С одной стороны видя как дети счастливы от мысли, что их официально объявят, Эва как мать была рада. Знала ведь каково им было, однако с другой стороны, как же её жизнь? Она и так посвятила её детям, не живя для себя, неужели так будет всегда? Она погубит свою жизнь и молодость живя рядом с Аменом? Нечестно…       Мия ликовала больше всех, часто обнимая маму и говоря ей спасибо за то, что она разрешила им остаться, девочка примеряла различные платья, которые ей утром принес Амен, Джахи же хоть и не наряжался и все время был рядом с матерью все равно в душе не мог не радоваться. Его назовут наследником! У него официально будет отец! Все как он и мечтал…       Дети были слишком маленькими чтобы понять боль Эвы, сейчас они ставили свои чувства превыше и это было нормально для их возраста. Жаль только они не понимали глубины своего отказа от побега.       Интересно, как Амен представит меня? Неужто своей женщиной? Ну уж нет, если осмелится, я наплевав на все, заявлю прилюдно, что это ложь. Пусть позорится!       Бросив на свое отражение последний взгляд, Эва которая даже не надела платье, что ей также подарил Эпистат, вышла в своём привычном, старом наряде и вместе с детьми направилась в просторный зал где и проходило торжество. Мыслями она была далеко, все ещё думала как ей выкрутиться и убежать отсюда с малышами…       Гости постепенно собирались и даже не знали зачем Эпистат их так скоропостижно всех собрал, хотя чего греха таить слух ходил, ведь ещё недавно на базаре Амен публично заявил, что Джахи его сын.       Я ведь могла быть хозяйкой вечера, если бы Амен не прогнал меня, — сердце сжалось.       — Мама? — попытался приободрить её Джахи, однако Эва не позволила, безбрачным голосом велев ему идти и развлекаться с сестрой.       Дети чувствовали грусть Эвтиды, однако не знали как наладить отношения родителей. В глубине души они оба мечтали, чтобы Амен и Эва снова были вместе и чтоб у них была полноценная семья. Оставаясь в стороне от всех, Эва безмолвно наблюдала за детьми, опасаясь других людей, боялась, что их кто-то обидит, все же впервые они на таком приёме. Сосредоточившись, Эвтида не видела ничего кроме своих крох и даже не заметила, как к ней подошла прислуга.       — Госпожа, — робко позвал он её, — Вас внизу, возле врат ожидают.       С удивлением посмотрев на юношу, Эва спросила кто её ожидает, ведь Эпистат сейчас был в зале и говорил с каким-то мужчиной.       — Охотник, госпожа, представился Кебом.       Глаза девушки расширились от удивления.       Что он здесь делал? Неужто Амен позвал? Нет. Тогда он бы вошел в зал, тогда что?       Слабо кивнув и заявив, что будет, Эвтида поспешила к выходу, не обратив внимание на то, что за ней пристально все это время наблюдал Эпистат…

***

      — Эва! — радости Кеба не было предела, едва он увидел девушку, как улыбка тот час озарила его лицо.       — Что ты здесь делаешь? — подойдя к Кебу, что стоял возле пальм спросила Эва.       Взяв ничего не понимающую Эвтиду за руку, Кеб которого стражники с лёгкостью пустили во двор дома Эпистата ведь знали его как охотника и друга Амена, поведал, что пришёл за ней.       — Как услышал о торжестве Эпистата, понял, что детей он прилюдно представит.       — Кеб, послушай, — Эва не хотела чтобы он встревал. Боялась за друга. Особенно после вчерашней ревности Амена.       — Неужто хочешь с ним остаться? После всего что он сделал? — не понимал охотник. — Эва, скажи честно, ты его любишь?       — Нет, — солгала она.       Услышав ответ девушки, Кеб затрепетал. Парень ошибочно подумал, что его чувства взаимны, оттого покрепче сжав руку любимой, произнес:       — Я не оставлю тебя, Эва, сделаю все, чтобы мы были вместе.       Высвободив руку, Эвтида, отошла от Кеба, осознав, что он неправильно её понял. Она знала, что ему нужно уходить пока цел, потому обогнув парня, встала возле пальм, дабы быть лицом к дому и чуть что увидеть как из него выходит Амен.       — Я хочу уйти, Кеб, но не сейчас. Я должна уговорить детей, найти безопасное место, ведь….       Договорить она не смогла, охваченный желанием Кеб, устав от ожидания сократил расстояние между ними и протянув Эву за талию к себе, накрыл её губы своими…       Первые несколько секунд Эва даже не поняла, что случилось, потом осознав, попыталась оттолкнуть парня, однако он не поддавался, углубляя поцелуй. Не успела Эвтида укусить Кеба за язык, как вдруг Амен возникший из ниоткуда, грубо схватив охотника за шкирку, оторвал от Эвы и прижал бедного спиной к пальме.       — Амен! Нет! — бросилась Эва, едва увидела, как Эпистат достал хопеш.       Он убьёт его! Убьёт!       — Прошу! Не надо!       Однако охваченный ревностью Амен не слушал. Задыхаясь от чувств, мужчина, что поддался эмоциям, взмахнул клинком и тут же остановил возле грудной клетки….       — Эва… — шёпотом проговорил он, когда Эвтида влезла между мужчинами и своим телом загородила Кеба.       — Не трогай его, молю! — с трудом держась на ногах просила она, — Хотя бы это сделай для меня.       Потребовалось время прежде чем Амен отошёл….       — Больше не появляйся в моем доме, — даже не посмотрев на бывшего друга, приказал Эпистат и взяв перепуганную Эву за руку хотел уйти обратно к себе, как вдруг Кеб заговорил:       — Я был о тебе лучшего мнения.       Что ты творишь? Дурной! — паника охватила Эву. Она не понимала, что нашло на него. Неужто не понятно, что сейчас Амена лучше не злить!       — Осмелел? — отпустив руку Эвы и посмотрев на охотника, спросил Амен.       — Пользуешься своим чином. Вначале бросаешь семью на произвол судьбы, зная, что тебе за это ничего не будет, а теперь как ни в чем не бывало лишаешь их свободы? Тебе плевать на чувства других. Все равно на то, что я растил их! Поднял на ноги! Что Эва не желает быть здесь. Где же твоя хваленная справедливость, Эпистат?       — Амен! — попыталась Эва успокоить его, однако мужчина не позволил, жестом показав ей не вмешиваться.       — Хочешь справедливости, Кеб? Хорошо, тогда я за прямое оскорбление второго человека в Египте, отправляю тебя в темницу, завтра же вечером на эшафот.       — Амен! Нет!       Не успела Эва ничего сделать, как Амен призвал своих стражников и те скрутив несчастного, поволокли его в сторону темницы дома.       — Он сам себе подписал смертный приговор, Эва, — увидев как на глазах девушки возникли слёзы, проговорил Амен, — Я ради тебя даровал ему жизнь и свободу, он же пренебрёг.       С этими словами, мужчина ушёл оставив Эвтиду одну…