Что-то в статистике.

Аластор просыпается на диване в безбожное пять или шесть утра с ненасытной потребностью пить и есть. А ещё ему очень хочется в туалет. Он слепо тянется к воде на столе, в спешке сбивая очки на пол. Он тихо ругается себе под нос и поднимает их с пола, а затем берет стакан с водой. Он быстро допивает его и снова падает на подушки дивана. От Аластора все еще пахнет джаз-клубом вчерашнего вечера, и он уверен, что на его лице остались следы от того, как диван давил на его бок всю ночь.  В квартире также странно тихо. По утрам, когда Аластор только просыпается, а Люцифер уже на кухне готовит обещанный кофе, он всегда делает что-то или поет песни. Люцифер, конечно, не тихий сосед. Он драматичен и театральн — полон неконтролируемых изменений громкости и гигантских жестов руками — и это делает опыт либо забавным, либо раздражающим.  Тишина удручает. Несмотря на то, что голова раскалывается, Аластор пытается встать. Его желудок переворачивается, а затем успокаивается, когда он шаркает из гостиной в комнату Люцифера. Аластор прищуривается и прижимает ухо к двери. Тихо. Он тянется к дверной ручке, больше всего нуждаясь в удовлетворении своего любопытства, и поворачивает ее.  Как он и предполагает, спальня пуста, если не считать беспорядка из вещей и личных вещей Люцифера. Аластор снова проверяет время. Сейчас уже больше шести. Он не беспокоится. Люцифер взрослый и ангел, но его поведение определенно странное.  Когда солнце начинает снова выглядывать из-за горизонта, лучи света льются в гостиную, Аластор обнаруживает мягкий свет, плывущий обратно внутрь, звезду, вырванную прямо из ночного неба. На короткое мгновение он выглядит как беспорядок из перьев и глаз, а затем снова превращается в знакомую бледную светловолосую фигуру.  Люцифер, не подозревая о зрителе, отряхивает свою одежду от воображаемой пыли и перьев. Он снимает свою шляпу — светящийся, золотой, шипастый круг, окружающий ее — и рассеивает ее в облаке магии.  Люцифер оборачивается и замечает пристально смотрящего Аластора и вздрагивает. — О, ты не спишь! Обычно ты ещё в кровати в это время. — Пить хотелось, — говорит Аластор, пытаясь понять, что именно произошло. — Что ты делал? — Ангельские обязанности, — говорит Люцифер, пожимая плечами, и идет на пристроенную кухню и ставит чайник с водой кипятиться. — Утренняя звезда в моем имени вполне буквальна. Как и Люцифер, если подумать. Утренняя звезда и носитель света. — Значит, ты ночью светишь луной, как звезда? — В каком-то смысле, — говорит Люцифер, быстро превращаясь в маленькую птичку, чтобы добраться до верхних полок. Банка с кофейной гущей падает, и Люцифер отступает как раз вовремя, чтобы поймать ее. — Тебе действительно нужно было все положить на верхние полки, не так ли? — Обычно готовлю я. От приседаний так низко у меня болит спина. Люцифер бормочет: — Ты просто возмутительно высокий! — Или ты просто ужасно маленького роста. Хотя так оно и есть. — Ты смешон, — саркастически ворчит он, открывая банку и зачерпывая несколько ложек в маленькое металлическое ситечко, поставленное на кофейник. — Делаешь уколы в человеческий рост. Как оригинально. Аластор подходит к их холодильнику, достает самую жирную вещь, которая у них есть (колбасу) с широкой улыбкой. — Это дешевый прием, но каким-то образом всегда эффективный. — Ты худший. — Ты всегда так говоришь, и все равно пытаешься забрать меня на небеса. Большинство бы уже сдались. — Что я могу сказать? Я идеалист. — Хм, я бы сказал — это наивно. Люцифер усмехается, медленно выливая горячую воду на кофейную гущу, и запах кофе быстро проникает в квартиру. — Я все еще держусь за надежду, Аластор, — он прекращает лить, позволяя ей впитаться в кофейную гущу и капать в кофе. — Там есть что-то хорошее. Я просто знаю это! Аластор тихонько напевает, разбивая несколько яиц рядом с сосисками в своей жареной тарелке. — Это будет твоей погибелью. Остальная часть завтрака готовится без лишних фанфар. Чашка ставится у его локтя, как обычно, и Аластор накрывает им завтрак, тарелка дымящейся еды между ними. Люцифер достает немного хлеба из шкафа, и они завтракают на целый час раньше обычного.  — У тебя сегодня работа, да? — спрашивает Люцифер, нарезая колбасу на более мелкие, удобные для укуса кусочки.  — Ты снова попытаешься поймать меня во время смены? — Ты просто так уклончив! Разве ты можешь винить меня за любопытство? Аластор прищуривается, глядя на Люцифера поверх своей чашки с кофе. — Да, потому что единственное, о чем ты действительно должен беспокоиться, это есть ли она у меня, чтобы я мог помочь оплатить наши счета. Люцифер вздыхает, закатывает глаза и говорит:  — Ладно. — Отлично! Тогда мне лучше тебя там не видеть.

***

Аластор задается вопросом, возможно ли вообще убить ангела, даже если он прекрасно знает, что он пытался и не смог этого сделать. Так он оказался в конце концов с вышеупомянутым ангелом, который каким-то образом является более близким другом его матери, чем ему.  — Твоя мама просила меня передать тебе, чтобы ты не забыл принести помидоры на воскресный ужин, — говорит Люцифер, проходя мимо Аластора по пути в свою комнату. — Она хочет приготовить твое любимое блюдо. Аластор моргает. — Почему ты вообще говоришь с моей матерью? — Я угощаю ее бесплатным кофе, когда она проходит мимо, и рассказываю ей о тебе, потому что ты иногда забываешь позвонить? — Ага. — Кстати, не забудь ей позвонить!

***

Люцифер сидит у окна, слегка подергивая ногами, потому что он немного низковат для стула, пока читает меню ресторана. Меню представляет собой очень традиционный набор бургеров и курицы, и, насколько известно Аластору, в основном это блюда, прожаренные во фритюре. Он останавливается перед столом, его улыбка натянута, а глаза горят убийственным огнём. А Люцифер тут же оживляется, увидев его. — Аластор! Я не знал, что ты здесь работаешь, — говорит Люцифер с улыбкой, которая, по сути, говорит ему, что он знает, что Аластор здесь работает. Аластор помнит, как этот же ангел загнал его в угол в этом же ресторане всего несколько недель назад. — Что тут вкусного? — Жареная курица хороша. Бургер — это классика. Лично для меня домашняя еда просто великолепна, тебе стоит попробовать её! — Но я проделал весь этот путь сюда! Я не хочу, чтобы эта поездка была напрасной. Улыбка Аластора с трудом держится на лице. — Ты живешь в квартале отсюда. — И все же я никогда сюда не захожу, — говорит Люцифер, а затем демонстративно открывает меню еще больше, медленно разглядывая его внимательным голубым глазом. — Как насчет… я возьму жареную курицу? — Я плюну на неё. — Тск. Тск. Где твои манеры, Ал? — На этот раз я действительно тебя убью. Люцифер ухмыляется и возвращает ему меню. — Большое спасибо, Аластор, — говорит он самым вежливым голосом, который Аластор когда-либо слышал от него. Если он прищурится, то наверняка увидит светящийся нимб в нескольких дюймах над головой Люцифера. У него есть смутное подозрение, что он не оказывает хорошего влияния на Люцифера, к лучшему или к худшему. Аластор берет меню с долготерпеливым вздохом и сообщает повару о заказе Люцифера. Он обслуживает другие столы, ожидая, пока кухня закончит, и краем глаза наблюдая за соседом по комнате.  Каким-то образом Люцифер постоянно движется, когда они дома: ёрзает на месте и постукивает пальцами по столу, и сейчас не исключение. Прямо сейчас Люцифер смотрит в окно, притопывая ногой в ритме неизвестной мелодии, играющей у него в голове, наблюдая за проезжающими машинами.  — Простите, молодой человек! Извините, — пытается помахать ему пожилая дама, вырывая Аластора из раздумий. Он неохотно отводит взгляд от Люцифера и сосредотачивается на своем клиенте — старой, раздражительной, со склонностью к мехам — и быстро наклеивает широкую улыбку. — Уф, наконец-то! Я уже пять минут пытаюсь привлечь ваше внимание!» Великолепно. Это Сьюзен.  — А, да. Прошу прощения за то, что отвлекся. Вам что-нибудь нужно?»  — Да, вообще-то. Если бы вы не тратили время на безделье, я бы просто попросила лишнюю ложку! Но теперь у меня пересохло во рту! Принесите мне воды! У Аластора начинает болеть голова. — Я сейчас вернусь с этим. Вам еще что-нибудь нужно? Сьюзен хмурится, глядя на свою еду. — Да, вообще-то. Эта курица не доварена, видите? Там кровь. — А, я думаю, это просто острый соус, который используется для... — Вы сомневаетесь в моей способности различать кровь и соус?! Аластор поднимает тарелку, немного грубовато, так как керамика издает сердитый, пронзительный звук, когда ее волочат по столу. — Ах, конечно, нет! Я заменю вам блюдо прямо сейчас… — Обслуживание в эти дни просто отвратительное, скажу я вам! Аластор игнорирует ее язвительное замечание и изо всех сил старается подавить желание убить кого-нибудь прямо здесь и сейчас. Вот сука . Он проходит мимо стола Люцифера по пути на кухню и чувствует тяжесть его взгляда на своих плечах с самым обеспокоенным и сочувствующим выражением. Вот почему он никогда не хотел, чтобы Люцифер находился рядом с этой дырой. Каждый раз, когда Люцифер смотрит на него, это действует ему на нервы, и это не то, что ему нужно во время работы.  Неудивительно, что повар тоже зол, но он хотя бы проходит мимо еды Люцифера. Аластор быстро наполняет стакан Сьюзен водой и отступает к столу Люцифера, прежде чем она даже думает открыть рот снова.  — Вот, держи, — говорит Аластор, ставя перед Люцифером еду. — Твоя курица. Повезло тебе. Я даже не плюнул в нее.  Люцифер закатывает глаза. — Как благородно. — Теперь, если тебе что-то понадобится, просто дай мне… — Ты в порядке?» — спрашивает Люцифер, переводя взгляд с него на Сьюзен, затем снова на него. — Я редко вижу тебя таким… разгневанным. — Это просто Сьюзен. Она приходит каждый день и всегда выкидывает что-то подобное. — Она не кажется очень... милой? Аластор усмехается. — Можно так и сказать. Она просто сука. Люцифер приподнимает бровь, услышав ругательство, но согласно кивает. — Да, это так. Ей что, больше заняться нечем? — Она старая и озлобленная брюзга. — Интересно, где ее ангел-хранитель? — Если бы мне пришлось угадывать, то я бы сказал, что с ним случилось тоже самое, что и с лисой, обвившейся вокруг ее шеи. Люцифер давится смехом, но пытается скрыть его неловким кашлем. — Это очень грубо, Аластор. — Я просто говорю, как я это вижу. К счастью, остальная часть трапезы Люцифера проходит без происшествий. Он доедает свою курицу и платит. Аластор удивлен, что он не решил вмешаться в свои рабочие проблемы или подойти к Сьюзен, несмотря на ее постоянные жалобы на ее поджаренную, пережаренную курицу. Люцифер просто улыбается и выскальзывает за дверь, чтобы заняться тем, чем, черт возьми, занимаются ангелы в свободное время. Аластор возвращается в свою квартиру в обычное время, но Люцифер все еще не вернулся. Квартира полностью темная, без жильцов. Обычно Люцифер проводит здесь свои выходные, бесконечно творя с помощью магии или инструментов. Он пожимает плечами, не обращая внимания. Очевидно, учитывая рабочий визит, Люцифер решил что-то изменить. Только к тому времени, как подали ужин, Люцифер снова появляется с широкой улыбкой на лице. — Аластор! Аластор! — он швыряет листок бумаги на обеденный стол, практически подпрыгивая на каблуках своих ботинок. — Прочти это. Аластор поднимает газету и понимает, что Люцифер не позволил инциденту на работе пройти так легко, как он думал. —..Прослушивания? — читает он, широко раскрыв глаза за очками. — Через несколько недель? Люцифер кивает, берет тарелку и накладывает себе еду. — Это прослушивание на местной радиостанции. Они ищут новые таланты.  — Когда я вообще интересовался радио? — Честно говоря, никогда. Я ехал домой, когда увидел это, но тебе стоит попробовать! — Почему ты думаешь, что я буду хорош? — Ну, как ты знаешь, ты от природы очень харизматичен и... — Люцифер замолкает, неловко отводя взгляд, в то время как его щеки мягко пылают. — Я думаю, у тебя приятный голос. Эта работа будет идеальной! — Наверное, — говорит Аластор, все еще не убежденный. — И это не имеет никакого отношения к тому, что произошло на моем рабочем месте ранее, не так ли? Румянец Люцифера, кажется, разгорается еще ярче, делая его бледную кожу радужной. — Ну да. Я имею в виду, если бы я знал, что тебе нравится твоя работа, я бы не предлагал ее! Ты ненавидишь свою работу. — Это ведь не имеет никакого отношения к твоим обязанностям ангела-хранителя, не так ли? — Нет! Просто потому, что я думаю, что ты можешь справиться с работой лучше, чем обслуживать эту сучку Сьюзан. Это вызывает у Аластора смех. — Тебе разрешено ругаться? Люцифер сияет. — Ну, меня еще не поразили, так что, полагаю, мне разрешено. — Ладно, хорошо. Я попробую.

***

Примерно через неделю Аластор появляется на работе Люцифера во время его выходного дня, на этот раз с широкой улыбкой. — Я бы хотел двойной эспрессо и одну из этих булочек. — Доброе утро, Аластор, — говорит Люцифер, смущенно нахмурившись. —Разве ты уже не завтракал сегодня утром? — Это на обед. Люцифер приподнимает бровь, глядя на бенье, выставленные на стойке. — Бенье обычно не подают на обед. — Просто сделай мой заказ, дорогой. С тобой совершенно невыносимо разговаривать! Если мне придется слушать твою болтовню еще хоть немного, мне придется самому отрезать тебе язык. — Как это отвратительно, и сейчас только девять утра, нужно ли напоминать тебе, — саркастически отвечает Люцифер, звоня в колокольчик о заказе Аластора. — Но это не лучше твоей угрозы кастрации. Улыбка Аластора становится шире. — После этого ты выглядел по-настоящему напуганным. Это было поучительно. Люцифер хмурится с отвращением. — Держись подальше от моих гениталий, Аластор. — Ты так говоришь, будто я хочу быть где-то рядом с ними. —Тогда перестань о них говорить! — Ты поднял эту тему! За плечом Аластора пожилая дама многозначительно кашляет. Глаза Люцифера расширяются, щеки покрываются золотой пыльцой. —‘Извините, мисс! Что бы вы хотели заказать? — говорит он, поспешно отталкивая Аластора и переключая свое внимание на следующего клиента.  Аластор ухмыляется, садясь в ожидании кофе и бенье. Сегодня у него нет работы. Обычно он хотел бы провести день с матерью в свои выходные. Он и так редко видит ее в течение недели, но его выходной выпал на день, когда она работала. Более того, все его другие увлечения (джаз-клуб, убийство) происходят ночью, так что его единственный выбор — это его растущий интерес к развлекательному времяпрепровождению, которое беспокоит Люцифера. Перед ним ставят кофе и посыпанный сахарной пудрой бенье. Аластор поднимает взгляд, и лицо Люцифера искажается. — Эта дама выгнала меня из зала из-за «неприемлемой лексики на рабочем месте». Я даже ничего плохого не сказал! Это была самая рабочая версия слова. — Я думаю, в следующий раз тебе не стоит говорить о частях своего тела. — Ты это начал! — кричит Люцифер, а Аластор ничего не делает, только самодовольно приподнимает бровь. — О, заткнись. Эта мисс просто сегодня раздражена, потому что ее муж снова изменил ей, в третий раз, со своей секретаршей. Можно было бы подумать, что после первого раза она уйдет, но нет. Аластор поднимает чашку кофе, размышляя. — Держу пари, муж богат. — Он забирает ее из машины, так что да. Он определенно богат. — Откуда ты вообще это знаешь? Я тоже работаю в сфере обслуживания, но никто не рассказывает мне историю своей жизни. Люцифер ухмыляется, указывая на свое лицо. — Эта штука хороша не только для больших чаевых. Аластор усмехается и отпивает кофе.