Истина, сказанная в море лжи. Часть 1

Красота Амфитриты,

Завораживающий, как само море,

Я восхищаюсь её грацией.

***

      Рея остановилась на пляже в Санта-Монике. Она не стала ждать сигнала или чего-то еще, и не теряя времени, прыгнула прямо в воду.       Что-то потерлось о ее ногу. Рядом с ней скользила акула-мако длиной в пять футов. Акула тыкалась в нее носом, как щенок, привлекая внимание. Она схватила плавник обеими руками. Акула поплыла, увлекая ее за собой.       Акула унесла ее вниз, в темноту. Она оставила ее на самом краю океана, где песчаная отмель обрывалась в огромную пропасть. Это было похоже на то, как если бы вы стояли на краю Большого каньона в полночь, не имея возможности видеть многого, но зная, что пустота прямо под ногами.       Поверхность мерцала примерно в ста пятидесяти футах над головой.       —Рея Джексон.       —Да, я. Не хочу показаться грубой или что-то в этом роде, но можешь отдать мне три жемчужины? Я немного спешу, — быстро сказала Рея.       Рука коснулась ее щеки, и лицо женщины стало яснее.       И в этот момент Рея поняла, что его женщина — не та нереида в Миссисипи, аура была иной, более царственной.       Великолепно красивая женщина с черными волосами, заколотыми сзади сеткой из жемчуга и шелка, с глазами цвета мокко и доброй улыбкой.       —Интересно. — Богиня наклонила голову, улыбка все еще была на ее лице. —Посланник был прав.       Рея продолжала смотреть на нее.       —Ты…       —Амфитрита, — сказала она, откидывая набок прядь волос Реи.       Амфитрита взяла руку Реи в свою и вложила три жемчужины ей в ладонь, прежде чем сжать ладонь Реи в кулак.       —Счастливого пути, малышка, — сказала она, поцеловав ее в щеку и исчезнув.       Рея была слишком ошеломлена, чтобы говорить.

***

      Именно такой ее и нашли двое других, на ее лице все еще было выражение шока.       —Рея? Ты в порядке? Что случилось? — спросила Аннабет.       —Я думаю… я думаю, что украду Амфитриту у отца и оставлю ее себе. — Затем Рея рассмеялась, увидев ужас на лицах Аннабет и Гроувера. —Шучу! Шучу! Но я хочу время от времени ужинать с Амфитритой, она милая.       —Никогда не шутите об этом, — предупредил Гровер.       Рея закрыла дверцу машины, когда села в нее. Аннабет села на пассажирское сиденье рядом с ней.       —...Так что она дала мне эти жемчужины в качестве бесплатного побега, я знаю, что ты скажешь, еще до того, как ты это скажешь. Бесплатная еда только в мышеловке, и все такое, но поверь мне, они настоящие. — Она посмотрела на жемчужины. —Интересно, смогу ли я когда-нибудь создать что-то подобное.       Гроувер, сидевший сзади, встретился взглядом с Реей в зеркале заднего вида.       —Может быть? Пахнет морской магией.       —Хам! Чем больше ты знаешь! Ну, мы отправляемся в Подземный мир.

***

      —Мне удалось найти несколько нимф, которые могут отвезти мою машину в Лагерь Полукровок, так что мне не придется с ней прощаться! — улыбнулась Рея. —Значит, в Подземный мир!       Они стояли в тени бульвара Валенсия, глядя на золотые буквы, выгравированные на черном мраморе: DOA RECORDING STUDIOS.       Ниже, на стеклянных дверях, написано: НИКАКИХ АДВОКАТОВ. НИКАКИХ СВЯЗЕЙ. НЕТ ЖИЛЬЯ.       Была почти полночь, но вестибюль был ярко освещен и полон людей. За стойкой охраны сидел суровый охранник в солнцезащитных очках и с наушником.       —А что, если мы не выживем?—Аннабет закусила губу.       Рея невозмутимо ответила:       —Аннабет, мне стоило выбить все негативные мысли у тебя? — Она сказала, показывая Аннабет свою руку. —Мы справимся.       Аннабет кивнула.       —Да, прости Рея. Ты права, мы справимся. Все будет хорошо.       Она подтолкнула Гроувера.       —О, точно! — вмешался он. —Мы зашли так далеко. Мы найдем главную молнию и спасем твою маму. Никаких проблем.       Они вошли в вестибюль DOA.       Фоновая музыка тихо играл на скрытых динамиках. Ковер и стены были стально-серыми. Кактусы-карандаширосли по углам, словно руки скелетов. Мебель была из черной кожи, и все места были заняты. Люди сидели на диванах, стояли, смотрели в окна или ждали лифта.       Никто не двигался, не разговаривал и вообще ничего не делал, да и Рея не планировала разговаривать с душами.       Стол охранника представлял собой возвышение, поэтому им приходилось смотреть на него снизу вверх.       Он был высок и элегантен, с шоколадной кожей и обесцвеченными волосами, выбритыми в военном стиле. Он носил черепаховые очки и шелковый итальянский костюм, который соответствовал его волосам. Черная роза была приколота к его лацкану под серебряной именной биркой.       —Ваше имя…?— Рея нахмурилась. —Извините, сэр, можете ли вы мне сказать?       Он наклонился через стол, и его улыбка была сладкой и холодной, как у питона, который вот-вот тебя сожрет.       —Какая прелестная юная леди.— У него был странный акцент — может быть, британский, но также создавалось впечатление, что он изучал английский как второй язык. — Там написано Ха-ро-н. Произнесите это вместе со мной: Ха-рон.       —Господин Харон.       —Молодец.— Он откинулся назад. —Хорошо, что ты не перепутала меня с тем кентавром. Я ненавижу, когда меня путают с этим старым всадником. И теперь, чем я могу помочь вам, маленькие мертвецы?       —Ах да, мы не умерли! — сказала Рея с улыбкой, пока двое позади нее ударили себя по лицу. —Мы на поиске, и я пытаюсь очистить свое имя, понимаешь? Меня называют вором без доказательств, и мне нужна аудиенция.— Она положила перед ним мешочек с драхмами. —Это будет твоим, если ты позволишь нам пройти и увидеть Аида.— Она достала еще один мешочек      — А это будет твоим, когда мы прибудем на другую сторону реки Стикс.       Харон посмотрел на нее на мгновение. —Мне нравится твой образ мыслей.       —Ого, судя по твоей манере речи, Аид недостаточно хорошо тебе платит за такую ​​тяжелую работу, — сказала Рея.       —О, ты и представить не можешь. Как бы тебе понравилось нянчиться с этими духами целый день? Всегда "Пожалуйста, не дайте мне умереть" или "Пожалуйста, пропустите меня бесплатно". Мне не повышали зарплату три тысячи лет. Ты думаешь, такие костюмы стоят дёшево? — пожаловался Харон.       —Смерть — это свобода. Если бы я увидела Танатоса, я бы его поцеловала, — сказала Рея. Харон резко повернул голову в ее сторону.       —О, у тебя проблемы!       —Я упомяну о повышении зарплаты во время разговора с Аидом, — сказала Рея.       Он вздохнул.       —Так или иначе, лодка уже почти полная. Я могу добавить вас троих и закончить. Он встал, сгреб мешок с деньгами и сказал: —Пошли.       Они проталкивались сквозь толпу ожидающих духов, которые начали хватать их за одежду, как ветер, их голоса шептали что-то, чего Рея не могла разобрать. Харон оттолкнул их с дороги, ворча.       —Халявщики.       Он проводил троих в лифт, который уже был переполнен душами умерших, каждый из которых держал зеленый посадочный талон. Харон схватил двух духов, которые пытались с ними сесть, и втолкнул их обратно в вестибюль.       —Ладно. Теперь, пока меня нет, никому не приходит в голову никаких идей, — объявил он в зале ожидания. — А если кто-нибудь еще раз отключит мою радиостанцию ​​для поднятия настроения, я прослежу, чтобы вы были здесь еще тысячу лет. Понятно?       Он закрыл двери. Вставил ключ-карту в щель на панели лифта, и мы начали спускаться.       —Что происходит с духами, ожидающими в вестибюле? — спросила Аннабет.       —Ничего, — сказал Харон.       —Как долго?       —Навсегда, или пока я не почувствую себя щедрым.       —О, — сказала она. — Это... справедливо.       Харон поднял бровь.       —Разве смерть справедлива, юная мисс? Подожди, пока не придет твоя очередь. Хотя ждать тебе не долго, учитывая куда вы идете.       —Мы могли бы тебя удивить, — сказала Рея с ухмылкой.       —Ха! Посмотрим.       Все внезапно закружилось.       Они уже не спускались, а шли вперед. Воздух стал туманным. Духи вокруг них начали менять форму. Их современная одежда замерцала, превратившись в серые мантии с капюшонами. Пол лифта начал качаться.       Кремовый итальянский костюм Харона был заменен на длинный черный халат. Его черепаховые очки исчезли. Там, где должны были быть его глаза, были пустые глазницы — как у Ареса, только глаза Харона были совершенно темными, полными ночи, смерти и отчаяния.       Он увидел, что Рея смотрит, и спросил:       —Как тебе?       —Хм, это мне кое-что напоминает, — сказала Рея, улыбаясь ему.       Хотя она не могла ясно это разглядеть, поскольку плоть его лица становилась прозрачной, позволяя Рее видеть сквозь него весь череп, она могла сказать, что он был в восторге.       Пол продолжал качаться.       Гровер сказал:       —Кажется, у меня начинается морская болезнь.       Лифт уже не был лифтом. Они стояли в деревянной барже.       Харон гнал их через темную, маслянистую реку, полную костей, мертвой рыбы и других странных вещей: пластмассовых кукол, раздавленных гвоздик, размокших дипломов с позолоченными краями.       —Река Стикс, — пробормотала Аннабет. —Она такая...       —Загрязненная, — сказал Харон. —Тысячи лет вы, люди, выбрасываете туда все, что вам попадается — надежды, мечты, желания, которые никогда не сбывались. Безответственное обращение с отходами, если вы меня спросите.       —От человечества большего и не жди, они — мерзость, — громко прокомментировал Посейдонас.       Рея только улыбнулась.       Туман клубился над грязной водой. Над ними, почти теряясь во мраке, возвышался потолок сталактитов. Впереди, дальний берег мерцал зеленоватым светом, цветом яда. Аннабет схватила Рею за руку, ища утешения.       Откуда-то из зеленой мглы послышался звук, отражающийся от камней, — вой крупного животного.       —Старый Трехликий голоден, — сказал Харон. Его улыбка стала скелетообразной в зеленоватом свете. —Не повезло вам, божки.       Дно их лодки скользнуло на черный песок. Мертвецы начали выходить на берег. Женщина держала за руку маленькую девочку. Старик и старуха ковыляли рука об руку. Мальчик не старше их молча плелся в своем сером одеянии.       Харон сказал:       —Я бы пожелал тебе удачи, приятель, но здесь ее нет. И не забудь упомянуть о моей прибавке к зарплате.       —О, точно! Вот.— Рея протянула ему мешочек.       —Никогда не думал, что ты сдержишь свое обещание, — признался Харон.       —Я во многом похожа на Харона, но когда я говорю, что сделаю или дам что-то, я держу свое слово, — сказала Рея.       Он пересчитал золотые монеты в мешочке, затем взялся за шест. Он напевал что-то похожее на песню Барри Манилоу, переправляя пустую баржу обратно через реку.       Они последовали за духами по проторенной тропе.       Под одной огромной черной аркой, на которой было написано: «Отныне вы вхоите в Эреб», находилось три отдельных входа.       На каждом входе имелся проходной металлоискатель с камерами видеонаблюдения.       За ними располагались пункты взимания платы, где дежурили гули в черных мантиях, подобные Харону.       Вой голодного животного стал очень громким, и прямо перед собой Рея отчетливо увидела Цербера, но недостаточно, чтобы определить, какой он породы.       Мертвые выстроились в три ряда, два из которых были помечены как «ДЕЖУРНЫЙ ПЕРСОНАЛ» а один — как «МЕРТВЫЕ».       Линия мертвецов двигалась прямо вперед. Остальные две ползли.       —Быстрая очередь должна идти прямо к полям асфоделей, — сказала она. —Никаких сомнений. Они не хотят рисковать решением суда, потому что оно может быть не в их пользу. Они приблизились к воротам. Вой был таким громким, что сотрясал землю у их ног.       —А это Цербер! — громко сказала Рея. —Хм… Он ротвейлер.       —Что?— Гроувер на секунду растерялся, пока его зрение не прояснилось. —О…       Цербер — чистокровный ротвейлер, в два раза больше шерстистого мамонта и с тремя головами. Мертвецы шли прямо к нему, не боясь вообще. Две линии персонала разошлись по обе стороны от него. Выбравшие третью линию ходили прямо между его передними лапами и под его животом, причем они могли это делать, даже не приседая.       —Почему я вижу его все лучше…— Гроувер сглотнул.       —Я думаю...— Аннабет облизнула губы. —Боюсь, это потому, что мы приближаемся к смерти.       —Вы не могли видеть его с самого начала? — спросила Рея в замешательстве прежде чем до нее дошло. — А, точно... Теперь я вспомнила, почему...       К счастью, ее слова не вызвали интереса.       Средняя голова собаки вытянулась в их сторону. Она понюхала воздух и зарычала.       —Он чует живое, — заявила Рея.       —Но это ничего, — сказал Гроувер, дрожа рядом со мной. —Потому что у нас есть план.       —Ладно, — сказала Аннабет. Ее голос звучал совсем тихо. —План.       —Судя по вашим голосам, я могу сказать, что на самом деле никакого плана нет.       —Рея, это не заставляет меня чувствовать себя лучше. — Гроувер задрожал.       Они двинулись к монстру. Средняя голова зарычала на них, а затем залаяла так громко, что у них затрещали глаза.       —Что он говорит? — спросила Рея.       —Я не думаю, что у людей есть слово из четырех букв, которое как можно точнее передало суть.       —Блин, я правда хотела знать! Я ненавижу собак, но…, — сказала Рея, доставая баскетбольный мяч из сумки. —Видишь мяч? Ты хочешь мяч, ты ведь хочешь его, не так ли? Если хочешь, то садись!       Цербер выглядел таким же ошеломленным, как Аннабет и Гроувер.       Все три его головы были наклонены вбок. Шесть ноздрей были расширены.       —Сядь! — на этот раз сказала Рея более твердо.       Цербер облизнул три пары губ, переместился на корточки и сел, немедленно раздавив дюжину духов. Они издавали приглушенное шипение, рассеиваясь, словно воздух, выпущенный из шин.       —Какой хороший мальчик! — Рея бросила мяч Церберу.       Он поймал его в свой средний рот. Он был едва достаточно большим, чтобы он мог его прожевать, и другие головы начали щелкать посередине, пытаясь заполучить новую игрушку.       —Брось его, — сказала Рея таким же твердым голосом, как и прежде.       Головы Цербера перестали бороться и посмотрели на нее. Мяч был зажат между двумя его зубами, как крошечный кусочек жвачки. Он издал громкий, страшный вой, затем бросил мяч, теперь скользкий и перекушенный почти пополам, к ногам Реи.       —Хороший мальчик. — Рея подобрала мяч, предварительно избавившись от чудовищной слюны, покрывавшей его. —На спину, Цербер!       Цербер послушался и лег на спину брюхом кверху.       —Хороший мальчик! Ты очень хороший мальчик! Почесать животик?       Хвост Цербера начал бешено вилять, Рея смогла только почесать ему живот, но этого было достаточно, чтобы одна из его задних лап задергалась от восторга.       —О, ты хороший мальчик! Да, да, ты молодец! — проворковала Рея. —Но нам пора идти, можешь оставить мяч себе.       Цербер заскулил и… бросил на нее грустный щенячий взгляд.       —Ой, детка, мне так жаль, — попыталась сопротивляться Рея.       Цербер слегка лизнул ее и заскулил еще сильнее.       —Ты можешь поискать меня на поверхности, чтобы поиграть, если хочешь?— неуверенно сказала Рея.       Видимо, этого было достаточно, чтобы поднять ему настроение.       Гровер и Аннабет протолкнули ее через металлоискатель, который тут же закричал и замигал красными огнями.       —Несанкционированные вещи! Обнаружена магия!       Цербер начал лаять.       Они прорвались через третьи ворота, отчего завыло еще больше сирен, и устремились в Подземный мир.       Несколько минут спустя они, запыхавшись, прятались в гнилом стволе огромного черного дерева, пока мимо них проносились гули-охраники, крича о подмоге от Фурий.       Рея слышала вдалеке скорбные причитания Цербера.       —Я думал, ты ненавидишь собак, — сказал Гровер.       —Ну... Цербер, похоже, исключение, — сказала Рея. —Я очень надеюсь увидеть его снова.