Истина, сказанная в море лжи. Часть 1

Нынешние мечты раскрываются,

Фарланд шепчет нерассказанные истории,

Плащаница сожжена, истории смелые.

***

      Рее приснилось, как Рэйчел бросает дротики в ее фотографию.       Она стояла в своей комнате, а точнее на верхнем этаже особняка ее семьи, который представляет собой отреставрированный дом из коричневого камня в Бруклине. Ее «комната» — это огромный лофт с промышленным освещением и окнами от пола до потолка. Она примерно в два раза больше квартиры Салли.       Из ее покрытой краской док-станции Bose ревел какой-то альтернативный рок. Единственное правило Рэйчел относительно музыки заключалось в том, что на ее iPod не должно быть двух песен, которые звучали бы одинаково, и все они должны были быть странными.       На ней было кимоно, а волосы были вьющимися, как будто она спала. Ее кровать была в беспорядке. Простыни висели на куче мольбертов. Грязная одежда и старые обертки от энергетических батончиков были разбросаны по полу, но когда у вас такая большая комната, беспорядок не выглядит таким уж плохим. Из окон вы могли видеть весь ночной горизонт Манхэттена.       Картина, на которую она нападала, была картиной Реи, стоящей над гигантом Антеем. Рейчел нарисовала ее пару месяцев назад.       —Полубоги, — пробормотала Рейчел, бросая очередной дротик в холст. —И их дурацкие поиски.       Рея закатила глаза и добавила:       —Смертные и их непонимание.       Большинство дротиков отскочили, но несколько застряли. Один повис на подбородке, как козлиная бородка.       Кто-то постучал в дверь ее спальни.       —Рэйчел! — закричал мужчина. —Что ты делаешь? Выключи это...       Рейчел схватила пульт и выключила музыку.       —Войдите!       Ее отец вошел, хмурясь и моргая от света. У него были волосы цвета ржавчины, немного темнее, чем у Рейчел. Они были примяты с одной стороны, как будто он проиграл битву с подушкой. На кармане его синей шелковой пижамы была монограмма «WD».       —Уильям Эдвард Дэр, — пробормотала Риа. —Дик-сон.       Этот мужик был настоящим придурком, причем огромным.       —Что происходит? — потребовал он. —Сейчас три часа ночи.       —Не могла уснуть, — сказала Рэйчел.       На картине дротик упал с лица Реи. Рейчел спрятала остальное за спиной, но мистер Дэр заметил.       —Так… я так понимаю, твой друг не приедет в Сент-Томас?— Так мистер Дэр называл Рею. Никогда не называл ее по имени.       Рейчел нахмурила брови.       —Я не знаю.       —Мы уезжаем утром, — сказал ее отец. —Если она еще не решила...       —Она не придет, — жалобно сказала Рейчел. —Счастлива?       Мистер Дэр заложил руки за спину. Он мерил шагами комнату с суровым выражением лица.       —Тебе все еще снятся плохие сны? — спросил он. —Головные боли?       Рейчел бросила свои дротики на пол.       —Я никогда не должна была говорить тебе об этом.       —Я твой отец, — сказал он. Я беспокоюсь о тебе.       —Беспокоишся о репутации семьи, — пробормотала Рейчел.       Ее отец не отреагировал — может быть, потому, что уже слышал этот комментарий раньше, а может быть, потому, что это была правда.       —Мы могли бы позвонить доктору Аркрайту, — предложил он. —Он помог вам пережить смерть вашего хомяка.       —Мне тогда было шесть, — сказала она. —И нет, папа, мне не нужен психотерапевт. Я просто…       Она беспомощно покачала головой.       Ее отец остановился перед окнами. Он смотрел на горизонт Нью-Йорка так, словно он был его владельцем, что было неправдой. Он владел лишь его частью.       —Тебе будет полезно уехать отсюда, — решил он. — На тебя оказали нездоровое влияние.       —Я не пойду в Clarion Ladies Academy, — сказала Рейчел. —И мои друзья — не твое дело.       Мистер Дэр улыбнулся, но это была не теплая улыбка. Это было больше похоже на:       —Когда-нибудь ты поймешь, как глупо ты звучишь.       —Постарайся поспать, — настоятельно просил он. —Завтра к вечеру мы будем на пляже. Будет весело.       —Весело, — повторила Рейчел. —Очень весело.       Ее отец вышел из комнаты, оставив за собой дверь открытой.       Рейчел уставилась на портрет Реи. Затем она подошла к мольберту рядом с ним, который был накрыт простыней.       —Я надеюсь, что это сны, — сказала она.       Она открыла мольберт. На нем был наспех набросанный рисунок углем, но Рейчел была хорошей художницей.       На фотографии был изображен Лука в детстве. Ему было около девяти лет, с широкой улыбкой и без шрама на лице. На фотографии он был запечатлен как раз перед тем, как узнал, что он полукровка, и сбежал из дома.       Рейчел уставилась на портрет. Затем она открыла следующий мольберт. Эта картина была еще более тревожной. На ней было изображено Эмпайр-стейт-билдинг с молниями вокруг него. Вдалеке надвигалась темная буря, а из облаков выходила огромная рука. У подножия здания собралась толпа... но это была не обычная толпа туристов и пешеходов. Там были копья, дротики и знамена — атрибуты армии.       —Рея... — пробормотала Рейчел, словно зная, что девочка слушает, —что происходит?       Сон угас, уступив место другой.       —А?— Рея огляделась.       Это было похоже… на Древнюю Грецию?       —Я не позволю воевать с Персией! Это непростительно! — сказал старец.       —Сейчас настало время «Фестиваля Карнея»! Если мы ввяжемся в войну, нас постигнет божественное наказание Владыки Аполлона!!       —…Что ты сказал? — Рея подняла бровь.       Она знала, о чем идет речь, она уже давно не видела во снах Рагнарёк, так что это значит, что битва уже началась.       Фестиваль Карнея, если говорить простыми словами, — это фестиваль или церемония, прославляющая славу Аполлона, и во время этого фестиваля любые военные действия строго запрещены, что ставит народ Спарты в весьма критическое положение, поскольку в настоящее время они находятся на грани войны.       —Однако! Мы должны остановить вторжение персидской армии на Пелопоннесский полуостров!! Если мы не перехватим их сейчас, мы не сможем им противостоять! — сказал мужчина. —Если это произойдет, что станет с нашим народом? С народом Спарты! Что они сделают с нами…!! В худшем случае вся Греция может превратиться в выжженную землю!       —И? — сказал Старейшина, заложив руки за спину. —Ты хочешь сказать, что хочешь сломать оракула, которого мы, спартанцы… защищали веками?       Мужчина выглядел шокированным.       —А?       —Ты действительно ничего не понимаешь, да? — насмешливо спросил старик из толпы.       —Чем ты так обеспокоен? — сказал другой. —Ты, молодой, понятия не имеешь и высказываешь бессмысленные мнения.       —Не беспокойся об этом.— Другой старейшина положил руку на плечо мужчины. —Фестиваль Карнеи начнется всего через несколько дней, если нам придется сражаться, то он может подождать до этого.       —Но есть вероятность, что к тому времени будет уже слишком поздно…       Первый взгляд Старейшины.       —Мы — Спарта, сильнейшее военное государство! Вы, молодые, ничего не смыслящие в войне, не поймете… промедление всего в несколько дней не приведет нас к поражению, это немыслимо!       —А... ну... но...— Мужчина запнулся.       —Мне нужно повторять это снова и снова? Это…— Старейшина широко улыбнулся. —Правило Оракула!       И на этом сон закончился.

***

      На следующее утро Рея спокойно позавтракала. После завтрака Аннабет и Рея спустились вниз, чтобы осмотреть каюты. На самом деле, настала очередь Аннабет осматривать каюты. Утренней обязанностью Реи было разбирать отчеты для Хирона, и Рее было бы чертовски неприятно часами сидеть на стуле с бумажной работой. Спасибо, конечно, но нет, поэтому Аннабет и Рея согласились сделать все вместе.       Они начали с домика Посейдона, который по сути представлял собой просто Рею.       —Это что, светящиеся растения? —Аннабет приподняла бровь, увидев очень морской декор. —А камни?       —В море вы найдете странные, но прекрасные вещи.       Аннабет повернулась, чтобы посмотреть на нее, когда заметила рамку с монетами.       —…Коллекция монет?       —Золотая монета, эти штуки стоят миллиарды.— Рея выглядела гордой. —Почему, как ты думаешь, бюджет лагеря взлетел до небес в прошлом месяце? В море много потерянного золота, так что я могу его найти, обменять и отдать деньги Хирону.       —Ладно, — Аннабет заглянула под кровать Реи.       —Правда? — невозмутимо спросила Рея.       —Просто убедиться, — пожала плечами Аннабет.       —Я не мальчик! — надулась Рея. —За кого ты меня принимаешь? Я не противная! Большое спасибо!       Аннабет фыркнула и написала пять из пяти.

***

      Рея начала просматривать стопку отчетов Хирона, пока они шли. Там были сообщения от полубогов, духов природы и сатиров со всей страны, описывающие последнюю активность монстров. Они были довольно удручающими.       Повсюду бушевали мелкие баталии. Набор в лагерь был сведен к нулю. У сатиров возникли проблемы с поиском новых полубогов и доставкой их в Холм полукровок, потому что по стране бродило слишком много монстров.       О Талии, которая возглавляла Охотников Артемиды вместе с Зоей (старая охотница решила стать правой рукой Талии, другими словами, третьей по званию), ничего не было слышно уже несколько месяцев, и если Артемида и знала, что с ними случилось, она не делилась информацией.       Они посетили домик Афродиты, который, конечно, получил пять из пяти. Кровати были идеально заправлены. Одежда в шкафчиках у всех была подобрана по цвету. На подоконниках цвели свежие цветы.       —Как всегда, отличная работа, Силена, — сказала Аннабет. Силена равнодушно кивнула. Стена за ее кроватью была украшена фотографиями Бекендорфа. Она сидела на своей койке с коробкой конфет на коленях.       —Хочешь конфету? — спросила Силена. —Их прислал мой отец. Он думал, он думал, что они меня поднимут.       И Рея, и Аннабет прошли. Аннабет пообещала увидеть Силену позже, и они продолжили путь. Когда они пересекали общую зону, между домиками Ареса и Аполлона началась драка. Несколько жителей лагеря Аполлона, вооруженные зажигательными бомбами, пролетели над домиком Ареса на колеснице, запряженной двумя пегасами.       Вскоре крыша домика Ареса загорелась, и наяды с озера каноэ бросились туда, чтобы полить ее водой.       Затем обитатели лагеря Ареса произнесли проклятие, и все стрелы детей Аполлона превратились в резину. Дети Аполлона продолжали стрелять в детей Ареса, но стрелы отскакивали.       Мимо пробежали два лучника, преследуемые разгневанным ребенком Аресом, который кричал стихами: «Прокляни меня, а? Я заставлю тебя заплатить! / Я не хочу рифмовать весь день!»       Рея расхохоталась.       Аннабет вздохнула.       —Только не это. В прошлый раз, когда Аполлон проклял хижину, потребовалась неделя, чтобы рифмованные куплеты выветрились.       —Помнишь, как они прокляли меня, заставив рифмовать? — Рея вспомнила это приятное воспоминание.       В книгах Аннабет это не было приятным воспоминанием.       Рея уже достаточно нарифмовала (в основном пророчества, но это неважно) , а домик Аполлона воплотил в реальность ее худший кошмар, не говоря уже о том, что Рея ругается как моряк или, точнее, как будто от этого зависит ее жизнь, и заставил домик Аполлона пожалеть, что вообще прокляла ее, а весь лагерь неделями снился кошмар о том, как Рея рифмует оскорбления и ругательства.       Аннабет сделала запись в своем инспекционном листе, поставив обеим каютам оценку один из пяти.       Рея положила подбородок на голову Аннабет, пока девушка продолжала писать. Было приятно быть высокой.       —Они дерутся из-за этой летающей колесницы, — сказала Аннабет, указывая на колесницу. —Они захватили ее во время набега в Филадельфии на прошлой неделе. Некоторые из полубогов Луки были там с этой летающей колесницей. Домик Аполлона захватил ее во время битвы, но дом Ареса возглавил набег. Так что с тех пор они дерутся за то, кому она достанется.       Они пригнулись, когда колесница Майкла Ю врезалась в кемпера Ареса. Тот попытался ударить его ножом и обругать рифмованными куплетами. Он был довольно креативен в рифмовке этих ругательств.       —Я говорю, что тот, кто возглавил рейд, имеет право претендовать на приз, — сказала Рея. —Кемперы Ареса дали им время и защитили их, чтобы сбить эту штуку, они несли лагернеков Аполлона, так что лично я думаю, что это их дело. — Затем она пробормотала. —Точно так же, как мой Чжунли не хочет наносить критический удар, пока я не усилю его Беннеттом и Моной, это та же самая ситуация, он нанес последний удар? Да, но он не сделал всю работу сам.— Щелчок пальцами.       —Они это переживут, — сказала Аннабет, проигнорировав бормотание Реи. —Кларисса придет в себя.       Рея просмотрела больше отчетов, и они осмотрели еще несколько домиков. Деметра получила четыре. Гефест получил три и, вероятно, должен был получить меньше, но с уходом Бекендорфа и всем остальным, они сделали им скидку. Гермес получил два, что было неудивительно. Всех отдыхающих, которые не знали о своем божественном происхождении, запихнули в домик Гермеса, и поскольку боги были немного забывчивы, этот домик всегда был переполнен.       Насколько сложно его расширить???       Наконец они добрались до каюты Афины, которая была, как обычно, упорядоченной и чистой. Книги были расставлены по полкам. Доспехи были начищены. Карты сражений и чертежи украшали стены. Только койка Аннабет была в беспорядке. Она была покрыта бумагами, а ее серебристый ноутбук все еще работал.       —Влакас, — пробормотала Аннабет, по сути, назвав себя идиоткой по-гречески.       Ее заместитель, Малкольм, подавил улыбку.       —Да, гм... мы все остальное почистили. Не знал, безопасно ли перемещать твои заметки.       Это, наверное, было умно. У Аннабет был бронзовый нож, который она приберегала только для монстров и людей, которые лезли в ее вещи.       Малкольм ухмыльнулся Рее.       —Мы подождем снаружи, пока ты закончишь осмотр.— Жители лагеря Афины вышли из двери, пока Аннабет убирала свою койку.       Рея продолжала просматривать отчеты и делать заметки, зажимая самые важные из них между пальцами, а срочные — между другими пальцами, и продолжала идти дальше. Через некоторое время Аннабет закрыла свой ноутбук.       —Есть ли какая-нибудь полезная информация? — спросила Рея.       —Слишком много, — сказала она. —У Дедала было так много идей, что я могла бы потратить пятьдесят лет, просто пытаясь во всем этом разобраться.       —Хм, присматривай за теми, кто может помочь во время войны, — сказала Рея, прежде чем взяться за еще один отчет.       Аннабет на мгновение остановилась, прежде чем вернуться и перебрать свои бумаги, в основном чертежи зданий и кучу рукописных заметок.       —Знаешь…— Она заправила волосы за ухо, как она это делает, когда нервничает. —Вся эта история с Бекендорфом и Силеной… Я имею в виду, я знаю, что Бекендорф не умер, но… Это все равно заставляет тебя задуматься. О том… что важно. О том, что теряешь важных людей.       Рея посмотрела на нее.       —Как дела в семье?       —Мой отец хотел отвезти меня в Грецию этим летом, — сказала она задумчиво. —Я всегда хотела увидеть...       —Парфенон, — сказала Рея.       Она выдавила улыбку.       —Да.       —Будет еще другое лето. Тебе не о чем беспокоиться, — сказала Рея.       Наступила тишина, и Аннабет вернулась к своему свитку осмотра.       —Три из пяти, — пробормотала она, — за неряшливую старосту. Пошли. Давайте закончим ваши отчеты и вернемся к Хирону.       По дороге в Большой Дом Рея прочитала последний отчет, написанный от руки на кленовом листе сатиром из Канады.       —Дорогой Гроувер, на леса за пределами Торонто напал гигантский злой барсук. Попыталась сделать, как ты предложил, и призвать силу Пана. Никакого эффекта. Уничтожено много деревьев наяд. Отступаем в Оттаву. Пожалуйста, дайте совет. Где ты? — Глисон Хедж, защитник, — громко прочитала Рея.       Сатир, использующий летучую мышь, который был или будет с Джейсоном, Пайпер и Лео. Рея подумала.       Аннабет поморщилась.       —Ты ничего не слышал от Гроувера? Даже с твоей эмпатической связью?       —Связь есть, но… как бы это объяснить? — нахмурилась Рея. —Как будто… она как-то дремлет.— Она остановила девочку у площадки для тетербола. —Мне приснилась Рэйчел, не обращая внимания на то, что она бросала дротики в мой портрет, я также видела, что у нее есть рисунок Луки, когда он был ребенком, у нее также была картина Кроноса, идущего на Олимп, пока боги заняты Тифоном.       Аннабет некоторое время молчала. Затем она свернула свой инспекционный свиток и невозмутимо посмотрела на черноволосую девушку.       —Что ты хочешь, чтобы я сказал?       Рея посмотрела на нее сверху вниз.       —Гипотетически говоря, если бы ты была Кроносом, планирующим эту войну, что бы ты сделала дальше?       —Я бы использовал Тифона как отвлекающий маневр. Затем я бы нанес прямой удар по Олимпу, пока боги были на Западе.       Точно как на фотографии Рейчел.       —Рея, — вздохнула Аннабет. —Рейчел — всего лишь смертная.       —Нет, нет, она не просто смертная, — сказала Рея. — Ей предстоит выполнить важную роль.       —Что ты имеешь в виду?— Она была в замешательстве.       Рея улыбнулась и ничего не сказала.

***

Благословение провидца, судьба раскрывается, Душа прорицателя освобождена, истории пересказаны. Пророчество, нашептываемое в отголосках прошлого, Тень, некогда изгнанная, наконец-то принята. Проклятие разрушено, его тиски навсегда снята, Конец битвы, рождение новой зари.

***

      В тот день они собрались у костра, чтобы сжечь погребальный саван Бекендорфа и попрощаться. Даже домики Ареса и Аполлона объявили временное перемирие, чтобы присутствовать.       Саван Бекендорфа был сделан из металлических звеньев, как кольчуга. Металл расплавился в огне и превратился в золотистый дым, который поднялся в небо. Пламя костра всегда отражало настроение участников лагеря, и сегодня оно горело черным.       Большинство остальных участников лагеря разошлись по своим дневным делам. Силена сидела рядом и плакала, а Кларисса и ее парень Крис Родригес пытались ее утешить.       —Ты не собираешься… успокоить ее? — спросил Аидоней.       —Нет, черт возьми. Он усмехнулся.       —Хмм, как это подло с твоей стороны~        —Она та, кто позволила своему парню пойти на эту миссию, зная, что он может умереть, я имею в виду, дорогая, мы по разные стороны баррикад, что ты думаешь произойдет? Смело с ее стороны предполагать, что Лука вообще сдержит то обещание, которое он дал в первую очередь, он никогда этого не делает, как и Кронос.— Рея пожала плечами, формируя немного воды в своей руке.       Она начала менять его форму, пока не остановилась на Манхэттене. Если вы немного прищурите глаза, то сможете увидеть фигуры водяных людей, лежащих на водяной земле. Рея быстро развеяла его и превратила воду в стекло, похожее на скульптуру Пегаса.

***

      Бекендорф, казалось, смотрел на фотографию в своей руке целую вечность, прежде чем повернулся и посмотрел на воду в пещере.       Последнее, что он помнил, прежде чем оказался здесь, это как Рея просила у него прощения, прежде чем она сбила его с ног, а затем он очнулся в этой пещере, окруженный наядами, которые говорили ему, что он не может уйти, потому что их госпожа — он на 100% уверен, что это Рея — сказала им, что они должны держать его здесь и не отпускать.       Он усмехнулся, как, черт возьми, он вообще сможет сбежать? Вода слишком глубокая, недостаток кислорода убьет его раньше, чем давление, наяды были слишком счастливы, говоря ему это, и не было никакого способа, которым он мог бы сбежать сверху, у него нет инструментов.       В каком-то смысле он был благодарен, что наяды кормят его, и он также рад, что миссия увенчалась успехом.       Он просто хотел, чтобы Рея сама пришла сюда и объяснила, о чем, черт возьми, она вообще думает!