Бабуллинг

«По крайней мере, блины в Отто все не поместились», — думает Август, наворачивая порядком уже чуть теплое, но все еще вкусное печево. Впрочем, насколько бы он не любил изысканные блюда, полные интересных вкусовых ощущений, вкус сейчас для него был вторичен, главной потребностью было утолить голод. Если бы ему сейчас сказали, что на завтрак ничего не осталось, нужно ждать обеда, он бы лично рванул в город за едой. Дима тоже голоден, поэтому за завтраком они не разговаривают и стопку блинов сметают минут за пять. И, честно говоря, сейчас он бы не отказался вернуться в постель и поспать еще пару часов, но в Диму словно батарейку с утра вставили — успел коротко поцеловать в уголок рта, сорваться с места в поисках Серафимы Ивановны.  — Кто выиграл, босс? — появившийся в дверях Отто мог бы вызвать у него приступ смеха — похоже, он и правда был в одежде Диминого дедушки. Старые спортивные штаны плотно обтягивали мускулистые бедра, но по длине едва выходили за колено. Хорошо, хоть майку Отто додумался оставить свою — судя по длине штанов, дедушкины футболки смотрелись бы на нем, как кроп-топ.  А вот вопрос Августу не нравится, потому что это совершенно не его дело. И раньше телохранитель не позволил бы себе такой фамильярности, но с появлением Димы в Августовской жизни изменилось все. Изменился не только он сам, но незаметно сдвинулись акценты и дистанции во всем его окружении. Его команда и прислуга Диму обожали. Он всегда был безукоризненно вежлив, великодушно прощал какие-то оплошности и часто выступал медиатором между Августом ван дер Хольтом и всеми остальными. А с Отто у них обоих были самые кратчайшие дистанции. Многое из их отношений происходило на его глазах С Димой они все расслабились. Он создавал вокруг себя комфорт и уют, раздвигал рамки. Отто не посмел бы задать такой вопрос раньше. Август ван дер Хольт раньше бы за него врезал. Кулак чешется и сейчас, но теперь в первую очередь он думает, что Дима может расстроиться. Да и как-то… мелко, что ли? В любом случае, как это по-русски? Сейчас игра не стоит свеч.  — Оба, — Август поднимает внимательный взгляд. Но, если по лицу скользнет хоть тень усмешки…  — Я рад.  На его счастье Отто остается совершенно невозмутим и спокоен, огонек каких-то эмоций появляется только тогда, когда он замечает одежду Августа.  — Что-то с Вашим костюмом, босс? Привезти Вам новый?  — Примерно то же, что с твоей одеждой, — Август усмехается. — Будем мимикрировать под местное население.  И вновь ему кажется, что у Отто на языке вертится какая-то острота, но тот благоразумно уходит, смолчав, и Август делает за ним шаг в новый, незнакомый мир.  Посещение деревенского туалета Август ван дер Хольт переносит с присущим ему стоицизмом, а потом выливает три умывальника воды, пытаясь оттереть руки. Когда вода заканчивается, нужно наполнить рукомойник из стоящего рядом ведра с помощью ковшика. Ох уж эта, Russian glubinka. А потом еще нужно выносить ведро под раковиной — это pomoi.  Колодезная вода ему понравилась на вкус — чистая, без явных привкусов металла, ледяная настолько, что начинает ломить зубы, но эти доисторические попытки в подобие канализации… И электричество отключают в десять часов вечера. Немыслимо. Остается только надеяться, что он не пропитался этим запахом насквозь, потому что положить хотя бы один парфюм к вещам он не догадался.  Думал ли когда-то Август ван дер Хольт, что окажется в такой ситуации? Даже предположить такого не мог. Но когда в его объятия с разбегу влетает Дима — улыбающийся, юный, сияющий — он понимает с ужасающей ясностью: если Дима захочет, он жить сюда переедет. С ним он готов на все.  — Как насчет душа? Покажешь? — Август с удовольствием проводит несколько раз руками по мускулистой спине и целует своего парня в макушку. За эту дюжину минут Дима уже пропитался солнцем насквозь, и его волосы согреты не только теплом кожи, но и солнечным светом.  — Давай позже? Сейчас надо бежать, бабуля попросила. Идем!  Короткий поцелуй в уголок рта — и Дима срывается с места. В три шага минует дорожку и одним движением перемахивает через калитку. Август откровенно любуется им: этим тренированным телом, которое ночью плавилось и дрожало в его руках, этой пружинящей энергией, бьющей из него, как родник из земли. Лейтенант Дубин в последнее время настолько уставал на работе, что он давненько не видел его таким. Август тоже чувствовал себя отдохнувшим, но в целом накопленная усталость так и норовила прорваться ленью, а Диме словно аккумулятор поменяли.  Активничать ему точно не хочется, поэтому он спокойно выходит через калитку.  — У вас никто нормально не ходит или только ты?  — Бабуля вряд ли проделывает такие трюки, — Дима смеется, хватая его за руку и утаскивая вперед. — А мне с детства нравилось ее перелезать. Тогда приходилось именно лезть, сейчас проще.  Вечером не было времени рассмотреть деревню, куда они приехали. Август предполагал, что это будет отличаться от деревень Нидерландов, но не думал, что настолько… дома преимущественно деревянные и kto vo cho gorazd, почти нет каменных построек, покосившиеся заборчики. Для него все это было странно, но удивительным образом не выглядело плохо. Видно было, что люди любят свои участки, выращивают цветы, ухаживают за животными. В целом, в этом можно было разглядеть своеобразный уют и найти подобие комфорта. Это настроение витает в воздухе, и может быть, именно поэтому Дима здесь мгновенно пришел в себя — это очень отличается от привычного ритма их жизни.  — А куда мы идем?  Август на мгновение задерживается, рассматривая коров, пасущихся вдалеке, и переводит взгляд на Диму.  — За коровьими лепешками.  What!? Языкового барьера у них нет, но недопонимания случаются регулярно. Вот и сейчас он понятия не имеет, о чем речь.  — Коровьи лепешки?.. — медленно повторяет Август. — Стейки?  — Да нет! Экскременты. Дерьмо. Shit. Guano. Как там еще?  Август усмехается:  — ОК, допустим. И зачем оно нам?  — Бабушка попросила, — Дима на мгновение зависает, а потом тянет его в сторону еще интенсивнее. — Точно, вон тропинка! Забыл уже.  — Stop. — Август хмурится и упирается, сдавливая его пальцы. Какая-то несмешная шутка получается. — Зачем Серафиме Ивановне дерьмо?  — Для огорода. Она из него удобрение делает: разводит водой и поливает. Отлично все растет!  Август вглядывается в Димины глаза — абсолютно честный, прозрачный и чуть удивленный взгляд.  — Допустим. — Август улыбается. Все-таки не может такого быть. — И чем мы будем собирать korov’i lepeshki? Куда складывать? Дима достает из кармана джинсов сложенный пакет и встряхивает его, наполняя воздухом.  — Складывать сюда, а собирать… — он выразительно крутит рукой, демонстрируя инструмент для сбора.  — Нет. — Август отпускает Димину руку и отступает на шаг назад. — Нет, Дима. No fucking way! Я не буду заниматься этим. Твоей бабушке нужно гуано? Ok, in an hour there will be a whole car of the best quality cow shit here! Чье еще нужно? Страуса? Бегемота? Слона? Да хоть оцелота или коати из Мексики — в течение нескольких часов все будет здесь! Но идти собирать это руками… НЕТ.  Дима хмурится. Не злится, это было бы заметно, да и эмоции они стараются не сдерживать — лучше сразу разобраться с возможными проблемами, чем копить обиду. И обычно Август готов мир перевернуть, лишь бы Дима не хмурился, но сейчас — нет. В конце концов, он просит не так уж много — не собирать коровье дерьмо руками и не складывать в пакет.  — Авгу-уст… — начинает тянуть Дима и внезапно срывается на смех.  Понимание приходит мгновенно. В ту же секунду, как раздался смех, если не раньше. Дима частенько его подкалывает по мелочам, и Август относится к этому без восторга, но с пониманием — действительно, разница в их менталитетах огромна и вполне может служить поводом для шуток. Но иногда это задевает. Попробуй отколоть подобную шутку кто-то другой, кроме Димы, Август ван дер Хольт пришел бы в бешенство. Пару раз майор Гром пытался соваться к ним с приколами — проводку пришлось менять во всем участке. И от синяков на лице его спасло только присутствие Димы.  Но сейчас это неприятно царапнуло. Откуда он может знать правила в этих деревнях? Он в первый раз все это видит!  — Август… — мягко повторяет отсмеявшийся Дима, в мгновение ока оказывается рядом, закидывает руки на шею и вжимается всем телом. — Прости, я не удержался. Видел бы ты себя со стороны… Горячий шепот, обдающий ухо, успокаивает. Август знает, что Диминой целью не было обидеть его и посмеяться, и ссориться не хочется, поэтому он обхватывает руками мощную спину и сдавливает так, чтобы почувствовать привычную энергию между ними. Они нечасто ругаются, но, конечно, ссоры случаются, и Август их очень не любит. Но и отключить свои эмоции по щелчку не может, поэтому старается просто сосредоточиться на этом моменте.  — Август… — Дима трется носом о шею и коротко целует в линию челюсти.  — Ладно, я сам дурак. Я должен был догадаться, — Август вздыхает. До последнего же не верил, а в итоге повелся, и это ощущается проигрышем. А проигрывать Август ван дер Хольт ненавидит. — Это звучало слишком безумно.  Он прижимается губами к виску и вдыхает родной запах волос. Мелочи. Не стоит их внимания.  — На самом деле, так и было в детстве. Мы ходили на это поле вечерами. Не с пакетом и пустыми руками, конечно, — бабушка с ведром и лопаткой, а я разыскивал эти лепешки. Мне нравилось, кстати.  Август отстраняется и недоверчиво всматривается в Димино лицо.  — Правда-правда. — Дима улыбается.  — Это очень странно, — вздыхает Август. — Но учти, что сейчас у тебя есть другие возможности.  — Поинтересуюсь насчет оцелота, — фыркает Дима. — А теперь пойдем, а то опоздаем!  Август с удовольствием переплетает их пальцы:  — И куда мы идем? — он повторяет свой вопрос. — В магазин. У бабушки бытовая химия закончилась.