Запах ванили и сигаретный дым

«Я срываюсь к тебе прямо с отеля, через час я буду в этой игре,

Но ты даже слушать не захотела. Почему мне так не по себе?

Я не хочу осознавать, в какую яму я себя зарываю,

Пока над нами снегопад, я продолжаю создавать в себе нерушимые изъяны,

Для того, чтоб оправдать (себя)…»

Цокот в колонках сейчас напоминал больше убаюкивающий шелест, из-за чего Лиза устало прикрыла глаза. Она сидит битый час на студии, а в голову ничего не приходит — нет идеи для рифм. Они с Сашей тринадцать карат были опустошены от своего бессилия перед лирическим выгоранием — то бит не тот, то рифма, то смысл. «Тебе не нужно стараться меня изменить, А мне тебя понять и простить…» — Фу, боже, — тянет разочарованно Лиза, когда пишет эти строчки в тетради и с отвращением быстро закрашивает их ручкой, скрывая следы преступления. Она устало трёт лицо, абсолютно наплевав на макияж глаз, который сейчас больше напоминал запекшейся смоки в плохом исполнении. Собственно, какое состояние — такой и внешний вид: серый спортивный топ плотными широкими лямками прилегал к груди, а широкие серые потёртые джинсы, которые на 70% состояли из дырок, сейчас, словно мешок, весели на исхудалом теле девушки — очередная изнуряющая работа в студии, очередные перекусы вместо полноценного приёма пищи и вот результат. Поэтому Лиза решает скрыть худобу, которую непривествовала, в тоще чёрного объёмного бомбера. Освобождая одно ухо от наушников, она ощущает резкую головную боль, которая заставляет нахмурится. Лиза сразу анализирует своё состояние ссылаясь на усталость, поэтому решает восполнить утерянный серотонин лёгким способом — просмотром социальных сетей. Лиза свайпает по экрану телефона сразу открывая сеть, которой пользовалась чаще всего — Telegram, на первой строчке она видит диалог с Сашей, ниже с Сережей Слемом, где продолжает висеть сообщение: «нужно закончить к концу недели, если проблема, забей на фит и пиши свое» Легче сказать. Лиза действительно встала на месте после того, как они с Сашей решили записать второй фит. Идея казалась хорошей, а результат многообещающим, ведь первый фит имел большой успех, но по-итогу оба были в неком творческом коматозе. Девушка тяжело вздохнула, понимая, что работу нужно закончить, не в её духе отступать, однако сейчас внутренний минимальный процент оптимизма не внушал доверие. Поэтому брови девушки сгущаются еще больше, и она проводит по экрану вверх натыкаясь, сначала на их личную переписку с Глебом, а потом его канал, где видит недавно выложенное сообщение: «Спасибо всем, кто пришел. Спасибо Тоннам. Спасибо за такую ебейшую атмосферу. До пятницы.» Лиза смотрит на время, понимая, что слова благодарности после очередного концерта он написал недавно. Глядя на время сейчас, и на отправленное ранее им сообщение, невольно предполагает, где сейчас может находиться парень, раз не писал ей. Лиза уже выработала закономерность — если после концерта Глеб не звонил или не писал, значит он там, где Лиза ни за что бы не появилась. Девушка не вольно задумалась над этим и внутри что-то заколола. Её не должно было это волновать, но чем больше она себе это говорила, тем больше вспоминала трип Викторова от которого у него осталось напоминание на кистях, что он разбил на днях, с волчьим взглядом рассматривая девушку. Он этого не помнит, этот трип остался между Юрой и Лизой и вторую это радовало, ведь не придётся углубляться в зависимость музыканта больше, чем она требует. Нет, это было не отвращение, не триггер — это не желание быть уничтоженной своими правильными, до тошноты, принципами и норадреналиновой зависимостью, что пропитала нервную систему Лизы. И всё могло бы быть проще, не проявись в её голове воспоминание о карих омутах Викторова и его широкой доброй, до одурения, улыбки. Девушка не хотела признавать, что музыкант уж слишком искренний и самое паршивое, что себя она чувствует мерзко, когда берёт под контроль собственные эмоции, ограждая теплоту чувств от Глеба. Делает ли она это специально? Да. Почему? Потому что ощущает, как его присутствие обволакивает её душу, словно, самый тёплый в мире плед, особенно, когда его горячие пальцы невзначай касаются её. И кажется этих воспоминаний достаточно, чтобы прикрыть глаза в блаженстве и поддаться чувствам хотя бы сейчас, как будто всё происходит наяву. Лиза вздрагивает, когда ощущает обжигающее прикосновение к своему плечу и понимает, что фантазия не может быть столь физически ощутимой, из-за чего резко открывает глаза и смотрит на гостя по левую руку от себя. — Ты преисполнилась или тебе плохо? — широкую улыбку, о которой думала Лиза, сейчас она видела перед собой. Глеб убирает руку от плеча девушки и её невольно пронизывает холод, но парень это не замечает, не смотря на то, что продолжает смотреть на Лизу безотрывно. Поэтому от его взгляда не ускользает то, как в карих глазах он читает немой вопрос, как тонкие брови слегка сводятся, образуя морщинку, как припухлый губы выдают еле заметную улыбку, а экран телефона в руках девушки сразу гаснет — она полностью переводит своё внимание на Глеба. — Нет, не плохо, — бегло отвечает девушка, наблюдая, как Глеб облокачивается на стол, слегка присаживаясь на него, — Что-то случилось? — А должно обязательно что-то случаться, чтобы я приехал к тебе? — Глеб пожимает плечами и чуть улыбается. Он проводит рукой по кудрявым волосам, которые уже потеряли часть завивки, из-за чего чёлка так и норовит попасть в глаза. К слову, они выражали усталость, но меньше, чем могла предположить девушка, то ли свет так падал, то ли синяки под глазами стали меньше, или же улыбка так скрадывала переутомление. — Я думала после концерта ты поедешь отдыхать, — Лиза повела одной бровью и подсознательно подтянула ноги к себе, обнимая колени — как будто пыталась закрыться от разговора. Парень сразу считал это и закусил нижнюю губ, спешно её облизав, он устало провёл ладонью по лицу, на тыльной стороне которой Лиза увидела следы запекшейся крови — опять снял повязку. — А ты меня не ждала, — отвечает парень. — По какой причине я тебе уже сказала, — Лиза бросает взгляд на исписанную тетрадь, а потом на время, где отмечает, что буквально 15 минут и наступит новый день. Её время не интересовало, она просто не хотела вдаваться в подробности зависимости Глеба. Забавно звучит, да? Учитывая все противоречивые поступки девушки. — Где Саня? — спрашивает Викторов, решив сменить тему, когда увидел на спинке кресла знакомую кожанку. — За кофе пошел, — ответила Лиза, прокручивая в руках пустой стакан из-под кофе. — И какой это по счету? — Глеб хмурит брови. — Но это не первый, и не тысячный раз, — напивает Лиза, а Глеб закатывает глаза, — Третий, по-моему. Картонный стакан с логотипом кофейни летит прямо в урну рядом с девушкой. Она устала выдыхает воздух через щеки, продолжая сверлить взглядом свою тетрадь. — Всё так плохо? — спрашивает Глеб, глядя на девушку. — Да, — раздраженно говорит Лиза, запуская пальцы в волосы и облокачиваясь на стол, — В голове одна банальщина, у Саши бит не ложится. Фу, бесит! Лиза отталкивается руками от края стола, из-за чего кресло на колёсиках откатывается на чуть меньше метра назад и разворачивает девушку на 90 градусов. — Хера себе, стрессоустойчивую Лизу довела лирика, — смеётся хрипло Викторов, — Или тебя Санёк заразил творческим кризисом? — Нехуй на меня всё скидывать, — уставший голос Саши звучит из-за приоткрытой двери. Он держит одной рукой стакан с кофе, а под мышкой свежекупленный энергетик, пока второй прикрывает рот во время зевка. — Это, ты, еблан, жаловался, что стрессуешь, — парирует Глеб, напоминая слова Ясюкевича, — «Бро, не рифмы, а говно, после фита одна херня в заметках.» В этот момент Лиза звонко смеётся, принимая из рук Саши кофе. — Ты мне так же утром говорил, — поясняет свою реакцию девушка, получая укоризненный взгляд от Саши, — Прости. Лиза поджимает губы и делает глоток свежего кофе, делая щенячий взгляд, полный сожаления, естественно, который больше напоминал шуточный. — Кофе очень вкусный. — Очень вкусный кофе, — кривляет Лизу тринадцать карат, из-за чего та ещё больше заливается смехом. — Ну, Са-аш, — тянет Лиза, по-дружески перехватывая парня за руку, когда он корчит из себя обиженного. Саша ловит этот момент и перехватывает руку девушки, аккуратно держа за ладонь. — Не свались, — с мягкой улыбкой говорит парень, когда подтягивает Лизу, сидящую в кресле, ближе к столу. На удивление пальцы Саши были мягкие, не было и следов от мазолей от постоянной игры на гитаре, даже как у бывшего фортепианщика не были сбиты подушечки, а само прикосновение было слишком гипнотизирующим, из-за чего Лиза не заметила, как зависла. Однако Саша, который почувствовал неоднозначное чувство в груди поспешил отпустить руку девушки и переключиться на собственный напиток, скрывая эмоции за жестяной банкой. Ясюкевич соврёт, если скажет, что не видит в этот момент взгляд Викторова — мрачнее неба перед длительным ливнем, глаза чёрные, словно бездна, а за счет падающей тени казались смоляными без капли просвета. Викторов сжал челюсти ещё до того, как Саша посмел прикоснуться к Лизе, после он просто искал в себе силы не взорваться от подступившей ревности, которая осталась не заметной для Лизы, что странно. Девушка в свою очередь делает очередной глоток кофе и прикрывая глаза с лёгкостью выдыхает: — Что может быть лучше. — Это, — Саша демонстрирует банку энергетика, — Или я. Лиза слегка улыбается, вскидывая в изумлении брови, но решает прокомментировать только напиток в руках Ясюкевича. — Это дрянь редкостная, лучше бы чая черного выпил, от него и то пользы больше. — Ок, предлагаешь вернуться к пиву или чему по-крепче? — В вашем случае к минералочке, — Лиза осматривает обоих парней. — Мы за здоровый образ жизни, — говорит Глеб и поджигает сигарету, выдыхая дым вверх, а Саша тем временем делает два больших глотка энергетика. — Ага, один от цирроза на пару с астмой откинется, у второго сердце шибанет, — тяжело выдыхая отвечает девушка. — А третья язву заработает, — Викторов усмехается, делая очередную затяжку. — Это клинически не доказано, — отвечает Лиза и встаёт со стула. — Будешь первооткрывателем, — Саша деликатно улыбается на слова Глеба и садится в соседнее кресло, наводя курсор мышки на последнюю записанную демку. — Глеб Остапович, а не больно ли вас интересует моё самочувствие, — с ехидной улыбкой говорит Лиза, ставя стакан с кофе рядом с Викторовым. — Нет, Елизавета… — Владимировна, — отвечает Лиза, читая немой вопрос в карих глазах. — Нет, Елизавета Владимировна, в меру дозволенного, а исходя из вашего интереса, мой просто меркнет, — парень делает глубокую затяжку и тушит сигарету в пепельнице, не отводя глаз от девушки. — Не помню, чтобы вы были против, — продолжает эту игру девушка, складывая руки на груди и вздернув подбородок вверх, — Или вас что-то не устраивает? Так поделитесь. — Вам нужно быть менее назойливой, — парирует Викторов и Лиза приоткрывает губы в недоумении. — Уж простите, что докучаю своей заботой, — голос Лизы в моменте стал холодным, из-за чего Саша предпочел не вмешиваться, а для Глеба это был, как красный сигнал светофора — проезд строго восприщен, но если очень хочется, то можно, и плевать на последствия, разберётся потом. Вот и сейчас он делает шаг в прямом и переносном смысле, ломая собственный мост из доверия, что успел построит. — Не стоит, просто ваша помощь нужна будет тогда, когда попросят. Взгляд Лизы по температуре ниже нуля, а чтобы закрепить это обжигающе холодное ощущение, связки опускаются на тональность ниже, выдыхая слова через плотно сжатые губы: — Просить будет уже поздно, — карие глаза девушки мечутся по стеклянному взгляду Викторова, который был таковым не только из-за её слов. Лиза поджимает губы и делает шаг назад, лишь одним взглядом демонстрируя призрение на пару с разочарованием, — Решил совместить приятное с полезным. Глеб проталкивает застоявшуюся слюну в горле, но сразу подступает новый ком, когда Лиза отрицательно машет головой от безнадежности. Она хочет ещё что-то сказать, Глеб видит, как девушка приоткрывает губы и сразу их смыкает, заставляя себя молчать. Саша, который сидит полу боком неодобрительно смотрит на Викторова, ловя смятение в глазах Лизы, которая берёт свой бомбер и спешно покидает комнату. — Я вернусь, — бросает напоследок девушка, обращаясь больше к Саше, который сразу после слов слышит, как громко закрывается дверь. — Блять, — ругается Глеб, вздымая глаза к потолку. — Нахуя ты приезжал, если ёбнул, — говорит Саша, понимая всю ситуацию. — Сань, ты хоть мозг не еби своей правильностью, — говорит Викторов, продолжает сверлить взглядом закрытую дверь. — Так с хуяли ты припёпрся? — Ясюкевич раздраженно задает риторический вопрос, — Знаешь, что её это бесит. — Не ёбни, я бы вообще не доехал, — отвечает Викторов подходя к двери. — Идти сейчас за ней не лучший вариант, — Саша понимает намерения друга, когда тот открывает двери. — Разберусь без сопливых, — Глеб, который закрывает дверь с обратной стороны, уже слова Саши не слышит: — Ну, да, блять, ебашь по полной, чтобы она тебя нахуй окончательно послала. Как бы не было прискорбно, но из них двоих только Саша прекрасно понимал, что Лиза не из тех, кто манипулируют путем избегания. Она уходит не для того, чтобы за ней бежали, чтобы стать нужной, она уходил, чтобы её предательское ноющее тёплое чувство вперемешку с горечью сожаления не сказали лишнего. Нет, как бы это эгоистично не звучало, но она берегла не ментальное здоровье Глеба, а своё, которое с каждым появлением парня в её жизни давало слабину. Лиза неслась по плохо освещённым коридорам центра, абсолютно не планируя возвращаться в ближайшие пару минут. Ещё когда Глеб пришёл, её интуиция защекотала под кожей, но стоило увидеть его улыбку, как чувства овладели девушкой, затмевая рассудок. Всё происходящее девушка поняла лишь тогда, когда Викторов не нашёл в себе сил не сказать пару едких слов, лишь когда почуяла уж больно знакомый запах дурмана, лишь когда увидела зрачки, что застилали пигмент. Все понятно, как Лиза и думала: «Приятное с полезными.», от собственной фразы девушке стало тошно, ведь она не знала к какому наречию себя отнести. Она ведь могла не обратить на это внимание, проглотить, как будто авантюра Викторова имела успех, но прошлое внутри кричало сделать шаг назад. И она сделала, но это была бы не Лиза, не сделай она парочку замечай, как в отместку, при чём, за собственную слабость. Что же ты на той неделе приехала гордо оказывая помощь? Что же ты две недели назад под трипами везла его домой, выслушивая от Серафима о своей неизбежной близости, что крепко сплела их души? Что же ты три недели назад пошла с ним на вписку, не найдя аргумента, хотя их было предостаточно? Что же ты шла ему навстречу ещё до приезда в Москву, понимая, что вот чуть-чуть и он найдёт своё личное место в твоей душе? Что же ты, Лиза, неужели чувство сожаления сейчас говорит в тебе? Не ты ли не хотела надевать розовые очки? Не ты ли так упорно сохраняла свою зону комфорта? Знаешь почему тебе больно? Кнопка «Ожидание», включает опцию «Разочарование». Предаваться желанию и видеть действительность — разные вещи, первое на много проще и Лиза сама не заметила, как сделала это. Она совсем забыла, почему закрылась от всех, почему спустя год так и не решилась на отношения, почему она создала непоколебимые пункты правил, которые не смеет нарушить. А ведь она не заметила, как Викторов не взирая на все правила, беспринципно и нагло обошёл их, принимая исход как должное. Делает ли он это специально? Нет, просто по-другому не может. Он отдаляется и сам приходит. Он бежит за той, что ему на встречу пойдёт только при одном условии, увы, его он исполнить не может, из-за чего нервные клетки изголодавшиеся от отсутствия искренней любви, как зависимые устремляются к источнику покоя. Как жаль, что Лиза это понимает, как жаль, что она делает всё с точность наоборот. Она не хотела быть его спасением, но с каждым разом убеждается, что всё ближе на пути к этому. Самый большой наркотик для людей с избегающим типом привязанности — полюбить человека, чьё внимание никогда не будет устремленно к тебе в полной мере. Отсутствие заинтересованности — спусковой крючок для людей с этим типом привязанности. Чем больше Лиза отталкивает, тем больше Глеб хочет к ней. Так думала девушка, ссылаясь на типичный психологический портрет и всё могло пройти гладко, не допусти девушка ошибку. Она слишком поздно поняла, что мнимая зависимость была скрыта под толщей опыта былых дней, где на самом дне скрывалась любовь, о которой Глеб ещё сам не подозревал, вынуждая свой убитых, высокой толерантностью мозг, действовать инстинктивно — идти туда, где хорошо и не важно, что потом он услышат сотни гневных слов, возможно даже получит пощечину. Он хочет быть рядом сейчас, именно в этот момент, когда худые плечи Лизы содрогаются от хриплого голоса позади нее. — Лиз, стой… — у девушки в тот же момент перехватывает дыхание, когда низкий тембр ударяется о пустые стены застеклённого этажа большого комплекса. Глеб, который шёл за девушкой, был готов перейти на бег, но Лиза, в которой бурлила смесь от неоднозначных чувств, резко разворачивается и устремляет гневный взгляд прямо на музыканта. — Как ты это делаешь? Это твоя суперспособность? — задаёт риторические вопросы девушка, — Как можно испортить вечер за пару минут? — Лиз… — Я тоже хороша, на ерунду вспылила, не отрицаю, — продолжает девушка, — Но что тебе не ясно было, когда я тебе прямым текстом сказала: «Не подходи ко мне под трипами.»? — Это просто «план», — отвечает как ни в чём не бывало парень. — Видимо очень качественный, раз тебя так накрыло! — Я же адекватный, — продолжает Глеб и делает пару шагов к девушке, — Мы отыграли концерт с пацанами, заёбанные были, Фима притащил лёгкий подгон… — Даже слышать этого не хочу… — Но я хотел поехать к тебе, а потом… — Глеб, хватит, я не хочу слышать эти оправдания. Ещё будет перед кем, просто дай мне побыть одной. Почему тебе не понятно, что чем ближе ты сейчас, тем больше усугубляешь ситуацию? — Потому что есть вероятность, что ты не подпустишь к себе окончательно, — Глеб откровенно говорит о своих опасениях, но Лиза спешит их проигнорировать: — О, да, это же самое важно! — вскидывает руки девушка, — Викторов, ты перебрал. — Почему, когда я говорю о действительно важных вещах, ты сразу сбрасываешь на приходы?! — Глеб под конец срывается на крик, делая ещё один шаг к девушке, у которой по коже бегут мурашки. — Потому что нельзя рассуждать о правильных вещах не на трезвую голову, — в словах девушки Глеб чувствует недосказанность, поэтому не отступает, а с нахрапом идёт до конца. — Это единственная причина? — Лиза делает тяжёлый выдох, не планируя продолжать разговор, но её буквально заставляют остановиться, — Почему ты не хочешь признать, что важна мне? Лиза замирает на месте, когда видит в глазах Глеба печаль. Парень неловко чешет затылок и подходит ближе, засовывая руки в карманы — словно провинившийся мальчишка, который искренне сожалеет о содеянном. — Да, я не пример для подражания, и я не так искусно это демонстрирую, я осознаю всё лишь тогда, когда лажаю, — парень пожимает плечами, — Типа, когда всё, пиздец, но от этого страшно… А потом ты бежишь всё исправлять, пока тебя не послали окончательно. В такие моменты надеешься, что у тебя ещё есть тот редкий шанс, когда тебе улыбнуться, а не пропишут пощечину. — О, да, ты на неё напрашиваешься, — выдаёт девушку с дрожью в голосе. Очередная попытка не воспринимать слова Викторова, не увенчалась успехом и он это чувствует. — Вот ты не можешь без этого, да? — Глеб растягивает слова и говорит практически шепотом, сокращая расстояние до максимально дозволенного — расстояние в полшага. — Ты говорил, что всё имеет свой лимит, так вот, Викторов, ты уже не просто его исчерпал, ты в дефиците, — стоит на своём девушка. Лиза наставила на Глеба указательный палец, из-за чего второй не смог не улыбнуться, не открыто, лишь уголками губ. Он смотрел на девушку, как на ребёнка, что вдруг решил попробовать вести себя как взрослый. В этот момент он безумно хотел перехватить её руку и поцеловать, почувствовать, на столько же эти губы горькие, как слова, что из них исходят, или же это просто неприглядная обёртка, которую стоит снять и сладость тот же сведёт с ума. Однако, Глеб не позволяет себе это узнать, но убеждается в том, что не смотря на слова Лизы, он всё-таки любит это неоднозначное качество в девушке. Поддавшись соблазну, он перехватывает Лизу за запястье и рывком подтягивает к себе. Девушка в туже секунду сжимается, её кисти напрягаются, благодаря чему Глеб чувствует все её связки, а перед собой видит, как грудная клетка Лизы начинает вздыматься чаще, её карие глаза хаотично бегают по татуированному лицу, которое сейчас выражало максимальное спокойствие. Глеб знал, что делает, а вот Лиза нет. Страха, что он может причинить вред не было, это был страх неизвестности и общего непонимания, ведь парень себе раньше подобное не позволял. — Ты такая хрупкая, легко можно сломать. Глеб сминает ладонь Лизы, рассматривая тонкие фаланги пальцев и длинный тёмный маникюр, который добавлял готичности её бледным рукам. Они опять холодные, такие приятные, что хочется остудить своё разгорячённое тело от разгорающийся чувств. И Лиза пропускает удар в сердце в тот момент, когда обжигающее дыхание Глеба будоражит её пальцы. Девушка покрывается вся мурашками и понимает, что это просто дыхание, но ей достаточно, чтобы оцепенеть. И дело было не только в нём, а в дурманящем древесном запахе со семью из табака и чего-то сладкого? Энергетик? Нет, наверное кальян, ведь Викторов не привык баловаться таким — он возьмет что по крепче. Однако сейчас Лиза запаха алкоголя не чувствует, да и «план» сейчас тоже растворился на фоне переполняющих чувств. Лиза не могла долго понять, что именно пугало её сейчас, пока Глеб не потёрся мягкой щетиной щеки о тыльную сторону руки девушки, блаженно прикрывая глаза от контраста температур. В этот момент, маленькая хрупкая девушка вышла из стен, что сама воздвигла, растаяв от нежности и теплоты. Осознание этого вводит Лизу ещё в больший шок и наступает фаза отрицания, которая включает кнопку «бей или беги» и девушка выбирает второе. — Глеб, хватит, — тихо говорит девушка, вытягивая свою ладонь, которую парень не спешит отпускать. — Ответь на вопрос и отпущу, — шепчет парень и сразу читает в глазах девушки возмущение, — Ты же не в карты на раздевание проиграла, хотя я бы сыграл… За эти слова парень сразу получает легкий удар по плечу, который вызывает у него хриплый смех. — Ладно-ладно, не бесись. — Викторов, тебе напомнить о моём терпении? — Ты как-то сказала, что мне в этом не побить рекорды, — с усмешкой говорит Глеб и пользуясь случаем вновь подтягивает Лизу ближе, опаляя кончик её вздернутого носа, — Всё ещё так считаешь? — Начинаю сомневаться, — переходя на шепот отвечает Лиза, — Как и в том, что мне всё ещё стоит находится здесь. Какой вопрос? — Так сразу? Или ты готова дать любой ответ, главное чтобы сбежать от меня? — Я уже говорила, что делаю это из правильных ментальных соображений. У меня нет цели таким образом заставить тебя намеренно преследовать меня. Дело не в этом… — Любить или быть любимой? — в хаосе собственных оправданий Лиза не замечает, как замирает на месте, хмуря брови от заданного вопроса. — В смысле? — В прямом. Ты выбираешь любить или быть любимой? — повторяет вопрос Глеб и наслаждается пеленой растерянности на лице девушки. И дело не том, что ему нравится провоцировать это чувство. Уж если и говорить о провокации, то она стоит прямо перед ним, заставляя выискивать способы, чтобы хотя бы в такой обстановке суметь любоваться ею. Сейчас Глеб видит усталость на лице девушки, как её скулы отдают тенью на лице, как тени накрашенные утром сейчас дымкой обрамляли глаза, делая взгляд более томным, как с припухлых губ давно стёрся блеск, оставляя еле заметный контур, как Лиза нервно облизывать их и отводит взгляд в сторону, когда парень откровенно рассматривает её. Глебу не стыдно, даже ни капли. Разве что только перед собой, что уже в тот вечер не довёл всё до конца. — Быть любимой, — отвечает девушка, гордо вздернув подбородок. — Врёшь же, — Викторов говорит это легко, а Лиза от возмущения хмурит брови. — Я напомню, что сама ушла от мужа. — А меня Дашка сама бросала, а потом сходились хуеву тучу раз, — парирует Глеб. — А кто первый шёл навстречу, напомни, — Лиза скептически изгибает бровь, получая за свои слова пронзительный взгляд. — Вот потому, что она выбирала быть любимой, — отвечает Глеб, — Хотя это самый мизерный аспект, но имеет право быть. — Любовь победит всё? — девушка произносит банальную фразу с отвращением, абсолютно в это не веря. — Именно, поэтому я всегда выбираю любить. Это же круто, ты готов отдавать всего себя, меняться, даже в том, что раньше хер бы изменил. Понимаешь? — Глеб широко улыбается, не сводя глаз с Лизы, которая на доли секунды была готова поверить этой точке зрения, как её невольно посетила другая: — Понимаю, — Лиза аккуратно вытягивает руку из хватки Глеба и делает шаг назад, — В таком случае я пойму, когда ты действительно полюбишь. Если бы не двусмысленность слов, к которой привык Глеб, он решил, что сегодняшний диалог помог бы быть на шаг ближе к девушке, однако Лиза обнулила все его старания одной фразой, заставляя в момент изменится в лице. Искренняя боль в глазах Лизы и абсолютное молчание после, словно две лавины, окатили Глеба, спуская его у самое подножья заснеженной горы, по которой он взбирался. Все его действия были счетны, а слова Лизы правдивы, ведь «это не первый, и не тысячный раз…» «Люди пишут о любви, о ней совсем не зная. Нашли кучу причин влюбляться, а цена какая? В конце поднимают белый флаг, чтобы свершился самосуд. Любовь можно скопировать, только глаза не врут. Любить и быть любимым — разные понятия, Прости, любить взаимно вовсе не обязательно. Прости, что мои слова, как лёд, а глаза пламя, Оно не распалит нас, ведь я все причины обнуляла. Любить от скуки не хочу — это утопия, Прости, любовь к тебе самая большая фобия.»