Гинезис

Очень яркий свет. Впрочем, его источник не что-то конкретное, а как будто вся поверхность того, куда Гина устремила свои едва раскрытые глаза. Муть. Ничего не понять. Глаза больно колет. Гина хочет промять их и помассировать яблоки, поднимает правую руку и хватает себя ей за лицо. И тут-то её и прошибает. Какой. Ещё. Белый. Свет. Гораздо естественнее было бы увидеть тот самый кромешный мрак! Неужели... Это всё? Никто всё-таки не пришёл. И теперь, пока труп девушки ещё не остыл, а кожа не усохла, её душу ждёт путешествие от мира материального к тонкому. Карусель подобных мыслей завертелась в гудящей голове Гины. И всё же что-то тут было не так. Белый свет понемногу принимал очертания, и чем больше, тем сильнее Гина разуверивалась в собственных теориях. Что-то в этой белёсой материи казалось ей ужасно знакомым, совсем уж мирским и точно не раз виданным. Гина решила вытянуть теперь уже левую руку и проверить, сможет ли дотянуться куда-нибудь. Правая. "Точно. Как я подняла правую!?" Гина подвигала плечом. Ничего. Ни единого намёка на страшную рану, что она получила в смертельном бою. Воспоминания постепенно возвращались, и теперь теория о чистилище вновь казалась куда более разумной, чем прочие. Ведь даже если это что-то иное, почему рана залечена без всяких следов? "Может, кома? Я была в коме много лет... Или как?" Грудь вздымалась куда ощутимее, чем даже десять секунд назад. И тогда Гина кожей ощутила ещё кое-что. Одежда. Ощущение совсем иное, нежели от прожжёной потом и кровью дьявлотканой майки. Абсолютно другое. Не чешется. Нежное. И тысячи мелких шовчиков приятно касаются живота и бёдер. Гина повернула голову вправо, дабы оглядеться и встать наконец-таки. На светлом фоне мелькнуло нечто тёмно-коричневое. Дыхание участилось, как в бою. Гина навелась глазами на то самое место, где только-только заметила подсказку. "Либо это Ангел-проводник, либо..." — Р-ЭАА! — почти выплюнула из себя Гина, речевой аппарат которой явно не поспевал за ходом мыслей. Коричневое нечто резко шелохнулось, став куда больше, но не менее от того размытым. "Всё-таки!? Всё-таки!?" Это ощущалось совсем уж странно. По коже Гины пробежали колкие мурашки, в черепе зазвенел неясный, истерически настойчивый возглас, свидетельствующий о том, что тёмное пятно пыталось с ней взаимодействовать. Однако разобрать даже буквы неоклемавшемуся мозгу девушки оказалось совершенно не под силу. Может, это какой-то человеческий язык, а может над ней просто насмехаются. Может, это те самые чудовища, и сейчас они забрали поверженную сородичем Гину в качестве трофея. Может, новая приятная одёжка — чешуя? Сходится... И тогда, может, они везут её к себе в логовище, на свою дрянную планету, где преподнесут местному супермонстру-императору, и Гина станет частью его вынужденного гарема из тысяч девиц. Или того хуже — инкубатором, что будет вынужден десятилетиями производить всё новых и новых существ, регулярно подвергаясь насилию от уже окрепших, не имея возможности даже для самоубийства прикусыванием языка, ведь рот без перерыва будет занят... Бррр. Гина решила отогнать такие сходу печальные мысли и попробовать рассудить здраво. В конце концов, для кого, как не для воина, важна концентрация и упорядоченность мыслей? Но гадкие образы всё не отступали. Гина с силой вжала веки в череп, стремясь наконец выйти из положения слепого котёнка и узнать, что за странное коричневое пятно маячило перед её взором с самого осознания пробуждения. — Эй. — Услышала она вдруг отчётливо. "Эй"? Такое бодрое и настойчивое. Совсем не "эй", которым окликают убегающего и не "эй", которым ищут пропавшего. Это "эй" не похоже на случайный звук, как бы изданный вне всякого понимания. Это абсолютно намеренный, холодный "эй". Почти в тоне просьбы, мол, эй, не могла бы ты ответить? Гину тут же пробило понимание. Это не Рена. Кто? Однозначно тоже женский, но значительно более глубокий голос только что поразил её слух. Напрасная трата сил. Неужели каждый встречный обязан быть знакомцем? Что толку перебирать в голове всех встреченных в жизни людей, когда тот, что сидит (или стоит?) справа над ней может оказаться совершенно любым другим человеком, что знать не знает Гину. Но всё же... Это не казалось ей столь бессмысленным. — Эй, тебе лучше?.. Как себя чувствуешь?.. Голова не болит? — Л-лу... ше.. Че... — "Лучше, чем что" хотела слегка язвительно ответить Гина, но голос справа принял это за нечто иное, кажется... — Лучше? Вот и славно! Как ток по коже. Гина забыла, как дышать. "Вот и славно"? Глаза ещё больше помутнились от непроизвольного выброса слёз. — Ух? Эй, что с тобой?.. Всё хорошо! Тебе ничего не угрожает? Даже хочешь, дам тебе твою катану? Я её сразу... У-узнала, вот. Гина, ты... Что ты..? Внезапное напряжение, должно быть, всех мышц в небольшом теле Гины сопровождалось тяжёлым дыханием на грани гипервентиляции. Сидевшая рядом смуглая брюнетка озадаченно глядела на её безуспешные попытки выйти на контакт сквозь нечто похожее на икоту. — Тише-тише! Ты не должна так напрягаться!.. Это... Это вредно сейчас. Ты же сильно изранена, не помнишь? Кто тебя так? Девушка почти наверняка желала растормошить Гину диалогом, нарочито специально подбирая предложения, что могут привести к вопросам. Но сама Гина всё ещё пребывала в загадочном состоянии не то полного шока, не то той степени облегчения, когда тело перестаёт вести себя хоть сколько-нибудь осмысленно. Этот голос и эта манера выражаться... Невозможно. Это не может быть она. — СЕРЕНА! — На выдохе вытолкнула Гина из груди. Да, не Рена. Но... — Да-да, это я. Не кричи, пожалуйста. Если тебе нужно время, я не стану мешать. Мне нужно так много тебе рассказать! Но только чтобы ты в обморок не упала. Зрение Гины наконец-то прояснилось. Как будто грязный окуляр удосужились протереть. И теперь она видела — чётко видела — свою по большей части одностороннюю собеседницу. И то, что только по предположению было смуглой брюнеткой, действительно ей оказалось. Стройная, но распухшая из-за многослойной одежды фигура наклонилась к её лежбищу, демонстрируя беспокойство и тая улыбку на уголках губ. Девушка с тремя косичками: двумя у ушей и одной, что проходит через затылок и ниспадает до шеи. На плечах роскошная красная вуаль. Похожа... Хоть и выросла. Прямо как сама Гина. Вечная оптимистка — Серена Нуово из племени... Да и неважно, какого племени. Та, что проиграла Асе в битве и лишилась руки и ноги, но дух её остался непоколебим. Подруга. Вот, что главное. Это не вражеский лагерь, Гину не везут на опыты, органы, пытки или для продажи в рабство. Всё. Хорошо. Серена положила левую руку на грудь Гины, стараясь её успокоить. Та ощутила прохладу. Совсем не то, что должно исходить от естественного тела человека. Последние сомнения развеяны. Это та самая рука, что была отстрелена Асей в битве, а затем ей же восстановлена. Серена сохранила протез. Но главный вопрос никуда не делся. Где они? Что это за белое помещение? — Где мы? — Тихо и почти скромно спросила Гина, устремив глаза в гладкий белый потолок. — Эхкл... Ммэ.. Им..! — Серена замялась и прочавкала нечто совершенно неразборчивое. — Где? Не понимаю. — На моём... Это мой челнок. Имперский, — наконец выдавила ответ Нуово, будто сильно стыдясь произнесённых слов. Гина впала в замешательство. В её голове началась целая карточная партия: только что услышанное перекрывало давно известное. Это Серена — подруга — племенная жительница — отдана Империи по рекомендации Аси... Складно, но... Но откуда у неё тогда личный челнок? Гина усиленно вспоминала: даже в её, говоря без утайки, комфортно-элитной жизни редко когда случалось прокатиться на подобном транспорте. А тут — на те! Девчушка лет девятнадцати, так ещё и рангом чуть ли не рабыня, так ещё и из отсталого племени — и с личным челноком! — Что такое, сестра? — Вновь озадаченно наклонилась Серена. "Сестра"? Это ещё что? Так меня только мелкие близняшки и звали, но она? Точно ли это не продолжение парада тех тварей? Гина обнаружила свои мышцы лица сильно напряжёнными, как только ненароком заглянула в глаза Нуово. Расслабила их. — Всё в норме. Подай катану, Серен. Девушка похлопала глазами в недоумении. — Тебе будет лучше тогда встать, я думаю... — Подай. С лёгким опасением, скрытом в складочках лица, Серена протянула руку куда-то за зону гининой досягаемости и подняла над кроватью ровно то же, что просила подруга. Кровь прилила в спину, как только Гина наконец оттолкнулась с налёженного места. По телу пробежали мурашки. В глазах потемнело. И всё же, не подавая виду, она мягко приняла катану, обхватив её рукоять. Кивнула в знак одобрения. С оружием в руках образ предполагаемого противника пусть и не тут же, но быстро прекратил давить на череп. Да даже если это и не она настоящая, а монстр — он совершил фатальную ошибку! Гина облизнула пересохшие губы и в коль то веки оглядела место, где пребывала, по всей видимости, уже не первые сутки. Небольшой прямоугольник (совсем гробовидный!) раскрылся перед её чистым взором почти полностью. Где-то за пределами расположилась лишь комнатка управления. Справа — какой-то шкафчик с интегрированной в дверь ручкой, а остальное пространство по стенкам сплошь заставлено самыми обычными прямыми белыми лавками. Должно быть, здесь при желании смогли бы улечься четыре человека с ростом отца. Ничего нового. Разве что этот челнок выглядел помельче тех, в которых Гину сплавляли на вылазки во вражий стан, однако оттого он казался даже уютнее. Но нечто в нём ощущалось странным: побегав глазами по всему помещению и даже зыркнув под свою уложенную синтканевыми перинами лавку, Гина не обнаружила ни единой лампы. Да, свет однозначно холодной пеленой заглатывал всё окружение, но его источник совершенно не был очевиден. Поглядев на Серену и потрогав собственную косу рукой (на месте, слава архотеку!) Гина задала вопрос. — А откуда свет? Всё это время с любопытством изучающая ничего не понимающую подругу Нуово приподняла тёмную бровку и спросила в том же тоне: — А откуда челнок? Затем тут же рассмеялась, обнажив ровно сложенные белые зубы. — А...а...ааа...Да, и это тоже... Прекратив потешаться над первой реакцией Гины на помещение, Серена прикрыла глаза и мягко улыбнулась. — Гин, мне... Ты будешь смеяться, если я, расскажу всё как было... — Потупила взгляд. — Да ничего. — Повернулась Гина, остановив взгляд на забавных косичках подруги. — Если я расскажу, как попала в ту тьму, ты тоже засмеёшь меня. Внезапно лицо Нуово приобрело оттенок грубого непонимания. Её брови придвинулись к глазам, а губы сжались. — Г-гин... Ты про что такое говоришь? Девушка с катаной не поняла вопроса и лишь, аналогично насупившись, пристальнее уставилась на Серену. — Это... Так ты же меня из тьмы вытащила, да..? Темнота жуткая... И я... И как..? Как ты меня нашла вообще?.. Серен, как? С каждой итерацией вопросы срывались с уст всё более нервно и настойчиво, отчего бедная Нуово снова отвернула голову и мелко задрожала, видимо, всё ещё не понимая, чего от неё ждёт Гина. — П-понимаешь... Или это я не... не понимаю... Но о какой тьме ты говоришь? — Здесь Серена внезапно сменила тон на более воодушевлённый. — Это было так радостно! Мы пролетали мимо из-за имперских дел..! Я же наместник с участком теперь, вот... Как раз отсюда челнок и это... И всё... Увидели сначала обломки, и я говорю: постойте, там могут быть люди! Приземлились вот... Тут вижу, лежит в траве кто-то... Слава Архотеку не труп это был... А... С катаной по боку — ты..! Гина... Какая тьма? Не может быть. Гина рассеянно уставилась в потолок. Кто развеял тьму? Она? Своими безумными действиями тогда? Убийствами монстров? Или, быть может, тьма отступила сама собой? Отчего? Отчего в груди поселилась тревога? Разве что-то в речи Нуово звучит неправильно или неправдиво? Будет она врать о таком? Зачем? Если всё так, то... То что? — К чёрту! — Вдруг вслух выдала Гина. Упала обратно в койку. С минуту тишину не нарушало ничего, кроме планомерного шума рассекающего воздух челнока. Первой-таки вновь заговорила Гина. — Знаешь, Серен... — Изрекла она, задумчиво глядя на потёртый обух поднятой над грудью катаны. — Я хочу домой. Неважно, что было. Я всю жизнь мелочью мечтала об этой жизни — полной приключений жизни бродячей мечницы, рубящей врагов как куски мяса под обед. Я... Я потеряла связь с собой из этого прошлого. Я не понимаю эту мелкую девку в рубахе из дьявлониток. Почему она так хотела уйти? Что она хотела обрести этим? У неё всегда был дом. Её всегда любили. Любили даже тогда, когда она ни с того ни с сего оскорбляла этих людей. У неё была полная... Даже более полная, чем обычно, семья. Столько близких. Тех, кто научил её держать меч. Тех, кто научил варить рис и собирать кукурузные початки. Тех, кто ухаживал в период болезни... Мама... Отец... Рена... И остальные. Гина замолчала на несколько секунд и мягко опустила катану себе на живот. — На своём пути я встретила множество тех, кому не повезло. Они бежали не для познания жизни в лишениях. Они бежали от лишений, искали во мне ту самую, кто проведёт по пути домой. Столько раз мне пришлось сказать "нет". А знаешь, почему, Серен? Я любила свои идеалы. Я что, хотела жить вновь, как в детстве, в поселении? Нет. Во мне кипела жажда приключений. И я шла. Шла через рутину, шла через засады бандитов, что так же бежали от лишений, как я стремилась к ним. Шла без цели — просто шла. Временами, слегая от тяжёлой болезни, только и молилась, чтобы никто не нашёл мою новую стоянку. Почти всё в моей жизни зависело от меня, не было и недели, когда я могла перекинуть ответственность на кого-то ещё. Выхаживая раненых, я всё больше страдала от расставаний с ними. Уходила, не попрощавшись. Вновь плелась одна и по песку, и по снегу... Гина вновь замолчала, и Нуово, доселе беззвучно, но ярко реагирующая на её исповедь, тихо спросила: — Опасно же жить одной на такой планете..? Гина живо блеснула глазами в сторону имперки и вновь разорвалась рассказом. — Да! А ты думаешь, почему я ушла? Именно поэтому! Опасность — это казалось таким чертовски весёлым! Я ведь с детства убивала ради защиты своего дома. А взамен в меня стреляли, били в лицо, а один раз кое-кто дотянулся палкой в живот. Гоготал, почему-то думая, что убил моего ребёнка, а мне тогда знаешь, сколько было? Тринадцать. Безмозглая свинья, тьфу. Но хоть ракетой взорвут — а я хотела такой жизни, чтобы ни дня без превозмоганий. Как отец. Пусть даже мне оторвёт руки: так я смотрела и на тебя. Как на себя саму. Что я всё-таки хотела обрести? Наверное, внутренний статус. Или и не было никакой цели — один лишь путь, определяющий меня, ещё тогда несносную мелкую девчонку, как личность сильную. Просто недостаточно было размахивать катаной перед семьёй. Те победы ведь не были моим личным достижением... Я играла лишь роль звёнышка в цепи из двенадцати человек. Вот что раздражало. Как будто я не так уж и нужна, как будто я обычная и вообще лучше бы просто не родилась, чем болтаться бестолку по комнатам. Готовила я всё равно хуже дяди Лоузера, а билась хуже мужиков просто из-за своего маленького тела... Серена внимала словам подруги безмолвно. И совсем не сразу отреагировала на окончание монолога. Да и, по правде, она не знала, как себя повести. Что сказать? Что показать? Лишь тупо смотрела на Гину, пока та без толики эмоций сверлила взглядом потолочную обшивку челнока. И всё же это не могло продолжаться долго. Серена придвинулась к Гине, вновь положив ей механическую руку на грудь, и с лёгкой смущённой улыбкой начала свою речь. — Гин... Тебе можно сказать "спасибо"? Девушка лишь спустя пару секунд осознала вопрос и, удивлённо закинув брови на лоб, переспросила: — Мне "спасибо"? А за какие заслуги? — Ты говоришь, что была лишь неважной частичкой цепочки из многих людей, но это ведь неправда. Гина, мне неважно, как ты готовишь или как сражаешься. Помнишь, с чего всё началось? — Ты про перенос тебя в койку? Да, хорошо помню. Конечно! Ещё бы не помнить, как тощую девочку в рванье, так ещё и без ноги и руки наспех бинтовала Рена. — Как я тогда боялась, Гин, ты не представляешь... И я тебе этого не желаю! Я ощущала себя самой слабой на свете. В чужом краю, в доме с множеством людей, и страшно оттого, что не знаешь, какие у этих людей намерения. Нам всегда говорили: попадёшь в плен — закончится жизнь хуже не бывает. Поэтому я продолжала бежать от Аси, сколько бы раз она не просила остановиться. Ударила её из последних сил! И всё равно не умерла. Как я проклинала вас всех и свою жалкую жизнь... По моим планам меня либо должны были съесть заживо, либо всем селением изнасиловать, либо продать на органы в бандитские лагеря, либо... Ух... Вспоминать жутко те образы. — Да, ты рассказывала. Но я тут не при чём. Не я тебя спасла же. Рене спасибо скажешь лучше. — Нет, Гин, постой. Ты была единственным человеком, кого я не видела на поле боя. Все уже были мне врагами, но не ты. Катана на поясе совсем не казалась угрозой. И, когда ты впервые принесла мне свою еду, я... Испытала что-то... Облегчение? Или нет... Но что-то такое, вот... Что меня не будут кормить червями или тараканами с пола, а обычным вкусным рисом с мясом. Я почувствовала доверие. Доверие, да! — Хочешь сказать "спасибо" за мою готовку? Да не стоит, я не заслуживаю этого... — Ты всё равно не понимаешь? Или притворяешься, а? — С некоторой сторогостью взглянула Серена, после чего тут же вновь расплылась в тёплой улыбке. — Ты заговорила со мной. И спасла этим мою душу. Представляешь, каково оказаться совсем беспомощной в плену врага, которого презираешь всем нутром? Я чувствовала боль, от которой хотелось кричать. В моём племени не сдаются. Если не удалось победить или убежать — откусывали язык и задыхались. Я хотела сделать это, но каждый раз надеялась, что мне придут на помощь. Я не хотела умирать... Лицо Серены помрачнело и опустилось. Щёки блеснули от свежих капелек на них. Голос стал отрывистым. — Не хотела... Г-гина, понимаешь? Ты пришла... пришла... Как помощь, но... Но помощь не оттуда... А-а изнутри. Ты хотела со мной... Подружиться? Я не знала твоих мотивов... Но злобы... Злобы, как во мне... В тебе ведь не было..! Гина повернулась корпусом и положила правую руку на шелковистую вуаль. Молчала. Думала. — Серен... Не смей говорить со мной в таком тоне. — Снова помолчала, выжидая реакцию. Нуово лишь резким непроизвольным движением закинула брови выше на лоб. — Не смей говорить так, будто сщас же расплачешься. Это не то, что я хочу в тебе видеть. Или... Или тогда я-я... Гина зажмурилась, сразу же напрягла мышцы вокруг рта, дабы придать лицу оттенок холода. Подышала. — Гин... А ты знаешь, куда мы летим? — Совершенно отрешённо спросила Серена. Гина лишь тихо выдохнула в ответ. Мыслями она сейчас погрузилась в быт родного селения: вот тонкий силуэт проскальзывает в комнатушку близ кухни; вот его встречает, бодро вскочив, иной силуэт, ни на ноготок не шире и не выше; вот они вместе, размахивая длинными косами, мчутся по деревяшкам, достигая мраморного покрытия игорной. Вот оно! Дуэль. Бивень против настоящей катаны, пленённая жизнь против свободной! Катана летит из пока совсем неумелых рук. В глазах лишь удивление: как эта девушка, едва день назад вставшая на протезы, так искусно смогла подловить? Неужели... Победы над отцом недостаточно, чтобы считаться сильнейшей? — Спасибо, что не дала мне окончательно зазнаться, знаешь что! — Гина почти прокричала эту фразу, что даже совсем не являлась ответом. Серена вновь улыбнулась, но на сей раз отчасти горделиво. — Хах! — И больше сказать ей было нечего. Свист челнока стал прерывистым, и, соответствуя этому, диалог проседал. Гина давно сформулировала свою просьбу для Серены, но никак не могла её озвучить. Не то остаточная гордость, не то стыд — что-то застряло поперёк горла и заставляло лишь молча разглядывать выщерблины на гарде. "Ты ведь можешь найти знать Империи?" — Сначала необходимо спросить хоть это. Вопрос, сам по себе ничего не значащий, мог подтолкнуть Нуово к другому: "Сможешь найти мою родину по Асе?" и в таком случае самостоятельно спрашивать ничего более не пришлось бы. Детская тактика, однако сейчас для обмана своего скованного разума Гина решила обратиться к ней. — Э-эй, Серен... Ты... мо... — Да, что такое? — Засуетилась та. "Чёрт! Полностью своими пятью рисинками сбила весь настрой! И как будто совсем это не имеет смысла: только что так легко раскрывали друг другу души, говорили о высоком и о желании вернуться домой, но куда ж это делось-то в такой момент? Почему что ни слово — то как из зубов выковыривать приходится?" Гине стало ещё более неловко от вновь обеспокоенного взгляда Серены. "Может, она ещё подумает, что я есть хочу или как-то так... Погоди, Серен, я сейчас объясню..." — Гиинаа..! — А? — Зависла? Мы скоро прибываем к колонии твоей семьи! Челнок здесь снизится и мы приземлимся пряменько к твоим! Что? Серена сказала это с таким энтузиазмом в голосе и огнём в глазах, что невозможно было не поверить. Однако... Всё же... Чт... Что?! — Здорово, да? Гин, как тебе? Хороший подарочек вышел?.. Гина? Эй, Гина? Губы непроизвольно разлепились и с неестественной скоростью тело Гины вылетело из койки, ступив босыми ногами на блестящий ровный пол. "Что ты несёшь, Серена?" — беспрестанно вертелось у неё в голове, в то время как глаза жадно поглощали новые сведения о эмоциях Нуово. Вот мускулы лица дёрнулись, как от испуга, вот брови раздвинулись, вот поднялась рука... Что же это значит? — Тише-тише, Гин, я понимаю... Это ведь большое счастье для тебя, да? Но... Но присядь, прошу тебя... Ты меня немножко пугаешь... своим тяжёлым дыханием... — Последние слова Серена почти прошептала, отворачивая голову и едва не утыкаясь в роскошный воротник мантии. "Её нельзя допросить, держа нож у горла. И правда, надо пособраннее... Надо всё обдумать... Почему это кажется таким странным?" Нуово нашла в себе силы сплести свои живые пальцы с гиниными и попробовать легонько дёрнуть её руку вниз, призывая сесть обратно. И тут та заговорила. — Серен. Мы должны быть на другой планете. На ней нет моей семьи. Куда мы на самом деле летим? — Её хищные зрачки теперь не давали и шанса на отмалчивание. — Про что ты говоришь? — Немедленно ответила Нуово, повысив тон голоса и звуча подобно десятилетке. — Почему мы должны быть на другой плане... — Я САМА высадилась на другой планете. СПЕЦИАЛЬНО, понимаешь? Чтобы не думать о возвращении домой. Или ты думаешь, что я сученая боечка без мозгов и высадилась с другой стороны своей же планеты?! Не может быть. Это невозможно. Челнок не способен преодолевать космос. Если мы действительно там, где ты говоришь, КАК мы сюда оттуда попали? Ответь... Ответь, Серен... Я не понимаю... Я совсем ничего не понимаю! Резкая боль в левой части лица заставила Гину отцепить взгляд от, казалось, испуганной такой настойчивостью Нуово. Руки непроизвольно сжали рукоять катаны, кисти развернулись и тело, ещё не осознавшее, что произошло, напало на Серену восходящим разрезом. Однако он был остановлен и подавлен в зародыше механической рукой. Гина пришла в себя. — П... Прост... Что это было? — В недоумении спросила у Нуово, медленно убирающей металлические пальцы с правой кисти без пяти минут нападавшей на неё подруги. — Я не хотела! — Гин. Я прекрасно помню все твои рефлекторные реакции. Это всё равно риск, но мне нужно кое-что тебе сказать — ты странно себя ведёшь. Может, видела кошмар, пока мы везли тебя? Ты прости. Мне ведь пришлось тебя ударить. — Больше голос Серены не звучал по-детски: он скакал от стен челнока и прочно врезался в мозг девушки с катаной. И та поняла, что случилось. Щека побаливала. Челюсть слегка занемела. Её ударили кулаком. По всем законам логики женщины используют шлепок, если хотят причинить кому-либо боль. Хлёсткий удар действительно эффективен: обжигает нервы под кожей, при этом не нанося урона внутренним органам. Это же Нуово — такая же худая, как Гина, силы в ней немногим даже меньше, но бить только очнувшегося пациента по лицу кулаком? Разве так поступил бы... Кто-то другой? Никогда. Ведь никто, кроме отца и Серены не знал, как Гина относится к такого рода приёмам. Солид как-то в детстве сказал ей: "Шлепок женщины и дети используют для самообороны и это абсолютно естественно. Против людей. А если другое чудовище нападёт? Кого только нет на этом свете! Они не чувствуют боли, и такой приём попросту бесполезен. Потому, когда придётся... Бей кулаком! Я покажу, смотри..." Гину не волновало, что отец имел в виду, как и его не волновало то, что он воспитывает дочь, а не сына — в тот день в голове девочки отложилось такое понятие: "Шлепок — это низко. Это неуважительно. Использовать нужно только кулак" И вот оно, осознание. Серена могла хлестнуть её по щеке, как следовало поступить с буйным пациентом. Однако не стала, и вместо того проявила воинское уважение, привитое случайно обронёнными словами. Серена уже не думает о Гине, как об инвалиде, нуждающемся в уходе — скорее в её глазах эта тощая фигурка вновь предстала в обличье бойца с острейшей катаной наперевес. Потому Гина решила вести себя соответствующе: хватит с неё приставаний с расспросами на повышенных тонах. Пора взять себя в руки и спросить холодным тоном. Серена точно даст ответ. Она же лучший друг после матери — как может быть иначе? Просто. Спокойно. Спросить. — Серен. Пожалуста. Скажи, как мы попали сюда? Я понимаю, что могу говорить откровенную чушь, но, если оно и так, просто скажи. Объясни по порядку, почему мы на моей родной планете. Ведь тьма... — Не было никакой тьмы. — Неожиданно резко перебила Серена. — Может, это было что-то навроде портала? Тебя перенесло на эту планету, например. Это могло звучать логично, если бы не одно упущение, что Гина уловила в речи Нуово незамедлительно. Она посадила зерно противоречия в мелких и, скорее всего, по её мнению неважных фактах. — Я помню, как ты упоминала что-то типа строений вокруг меня. И меня в траве. Что за штуки были вокруг меня и какой была трава? — Да... У скалы нагромождение древесных стройматериалов что ли? А трава тогда... Обычная? Такая везде растёт: низкая, зелёная. Немного блёклая, но ничего примечательного. — Чуть помолчав и оглядев озадаченное лицо подруги, Нуово дополнила речь. — Мы проводим расследование, да, Гин? Гина же складывала в голове поломанный с самого начала пазл. Тьма перенесла её на другую планету? Каким образом? Звучит как нечто, находящееся в противоположной стороне от истины. И всё же на данный момент эта теория была единственной, хоть сколько-нибудь объясняющей гигантский скачок. Серена действительно описала именно то, что Гина сваяла перед наступлением беспроглядной темени, и, раз так, неужели она говорит чистую правду? Трава... Трава без света должна была потемнеть или пожухнуть, но Нуово не упомянула этого, а значит... Голова раскалывалась. Гина схватилась за порядком поросшие виски и сделала шаг назад. Зажмурилась. — Знаешь, давай хватит гадать. Ты говоришь, мы около моих? Я хочу их увидеть. Серена не ответила. Молча пошагала куда-то вперёд, и, проследив за ней вновь открытыми глазами, Гина наконец поняла: они уже давно сели. Выдвижная дверь челнока по желанию Нуово распахнулась, давая ощутить прилив свежего бриза. — И всё-таки я зря говорю, что не дура. — Гина сыграла невозмутимость. Однако скрыть сияющие восторгом глаза у неё не выходило. Крепче сжав катану, Гина в два быстрых действия оставила дверь позади и ступила на тёплую травянистую почву. Запах земли ударил в нос с новой силой. В голове пронеслись совершенно отвлечённые воспоминания: "А! Вот у этого дерева я наткнулась на осиное гнездо!" "Эй, это же наш горячий источник! Здесь даже прям сейчас горит фонарик. Как же я дразнила Рену, когда мы вместе с ней купались... Но она правда что соломинка была, всё это честно!" "Ого... Неужели... Неужели наш Тримба?! Мне кажется, он стал ещё выше... А рог — вот это красота... Помню, как он от меня пирата отвадил... Герой!" "И это! Те самые стены! Наши! Ухх, как хорошо было в жару — заходишь к себе в спальню или тренировочную, и хоть тресни — прохладно..." Гина подбежала к тёмно-серым стенам родной базы и заглянула за угол. "ОНИ!" Перед ней стояли именно те, кого девушка больше всего желала сейчас увидеть: мама, рядом Солид, а тут же Рена, и ещё дальше Ася с мужем и прочие жители. Её настоящая семья. — МА-! — Гина? Эй, Гина?! Неужели это ты? Неужели? Что за голос? Суетливым тоном некто явно мужского пола бесконечно повторял один и тот же вопрос, почти переходя на крик. Справа. Гина повернула голову. Перед ней стоял высокий мужчина с длинными чёрными волнистыми волосами и острым, изящным в своей сторогой брутальности лицом. Брови его от новых "Гина, неужели" интенсивно подскакивали, а торс, закованный в имперскую элитную броню, ходил ходуном. Зрачки Гины расширились ещё больше. Она стразу узнала этого человека. — Юма?! Но... Ты ведь... Ты ведь должен... Нет... Ты мёртв! Я тебя похоронила! Как... КАК?! — Гиночка моя... Девушка слегка покраснела и переменилась в лице. Теперь её восторженное недоумение сменилось смущённым смятением. Она оглядела себя сверху вниз, оценивая настоящую готовность встретить Юму. Да, пойдёт. Пусть и не очень боевой, и не очень красивый вид создавала бирюзовая рубашка из неизвестной ткани, однако сейчас не до модничества и показухи. Почему Юма не просто жив, но ещё и живёт в этом поселении? Разве он не имперец, который не собирался бросать свои идеалы ради романа с Гиной? — Почему я должен быть в могиле? В том бою с мехами я на грани прошёлся, но, как видишь выжил же, а? Гин... Ги-ина... Дай я тебя обниму! А потом можем пойти и... — Заткнись. Слащавый придурок. — Гина зыркнула на бывшего любовника исподлобья, выдав самый убийственный взгляд из тех, на которые была способна. — П-почему..? — С тобой ведь тоже что-то не так, да? Обнять? Гиночкой меня назвал, да? Я чуть было не повелась. Юма мёртв и мне это хорошо известно. Не понимаю, кто ты и на кой чёрт себя за него выдаёшь, но в следующий раз лучше готовься — он меня всегда звал только Гиной и никак иначе. И он-то точно знал, что обниматься с парнями — не моё. Утрамбовал? Гина схватила катану обеими руками и направила её остриём в сторону мужчины. — Эй! Да что с тобой в конце концов?! Ты перебрала с психином или что? — Неожиданно верещаво выдал тот. — Да. Именно такая я. И если хочешь на самом деле играть Юму, я помогу тебе залезть в могилу, урод. Как ты только посмел. Всё дело в проклятом камне. Я уже поняла. Разящая тишина. Катана мелко задребезжала в руках Гины, но та тут же подавила слабость. А затем так же задребезжал её голос. — З-за чт-то мне эт-то?.. — Пара капель ударилась о землю с глухим звуком. Затем третья упала прямо на обух всё ещё бездействующей катаны. И после поток было уже не остановить. Тело мужчины свалилось в траву. Голова покатилась и стукнулась о надземный кабель. Гина не хотела сомневаться. До последнего думала найти разумное оправдание всей сложившейся ситуации. И проиграла в этой игре. "Каков шанс такого совпадения? Какова вероятность, что Серена, знать не зная, Дьявол её испари, о моём даже примерном положении, нашла моё тело? Как я оказалась здесь? Почему Юма пытался убедить меня в том, что жив? Почему Серена в конце концов?! Почему меня пришла спасти не мама?! Почему даже не отец?! Почему... Раз это мой последний сон, то почему он не мог быть хотя бы счастливым?! ЧТО Я СДЕЛАЛА, ЧТОБЫ ЭТО ЗАСЛУЖИТЬ?!" Сорвавшись с места, Гина стремительными скачками преодолела дистанцию, отделявшую её от мамы и папы. Смотрела им в глаза и тяжело дышала, пытаясь уловить хоть что-то инородное. То, за что убьёт посмевших притвориться её близкими. Те же лишь беззвучно глядели в ответ на девушку, бессмысленно оттопырившую руку с окровавленной катаной вбок. И вдруг катана вывалилась из одеревеневшей руки. "Я не могу..." Секунда. Прошла всего секунда с момента, когда Гина, оторопело пожирающая взглядом две фигуры, отдалась истинному позыву своего сознания. Уткнувшись лицом в грудь матери, Гина рыдала. Безутешно и бесперебойно, пока руки Клементины обвивали её спину и прижимали ещё ближе. Анализ ситуации больше не имел значения. Плевать, что они ненастоящие. Пускай. Но это всё же мама, сотканная из самых тёплых о ней воспоминаниях. А вот отец. Обхватывает своими широкими руками одновременно и спину жены, и спину дочери. А вот две девочки, с силой врезавшиеся в Гину и намертво в неё вцепившиеся — близняшки Тая и Далия, дети Фредериксов. Рена тоже, наверное, где-то тут. И остальные собрались. И остальные обнимают других, передавая сломленной Гине своё тепло. Больше она никуда не пойдёт. Ей это больше не нужно. Пуф... Пуф... Серебристая рябь пробежала в направлении груди и немыслимым образом скрылась в левой руке. Пуф... Пуф...