66

      Кажется он в параллельной реальности. Что-то давит и убаюкивает. Он открывает глаза и ничего не понимает. Как будто соседей нет и вокруг нет вообще ничего. Тёмная пустота. Завораживающе глубокая. Там, где обитают Левиафаны. Как будто оказался на том свете, но он ощущает себя, сжав руку. Он ещё существует. Кажется можно углубится в эту черноту. Пустоту и представить что ты остался один. Наконец-то один. Нет вокруг никого и можешь спокойно заниматься ничем. Никуда не спешить, ни о чем не беспокоиться. Кажется он знает это место, откуда-то их глубин собственного я. Он однажды бывал здесь. Под биение сердца матери. Что-то пугающее, но в те же время то, что является тобой с самого начала. Тёмное небытие, в которые ты погружаешься, если уснуть. Никто больше не придёт. Никто больше не придёт. Никто больше не придёт. Никто больше не придёт.       Как же он соскучился по одиночеству. Он наклоняется ближе чтобы погрузиться в это состояние. Тёплый сонный паралич. И чувствует как губ что-то коснулось. Что невесомо коснулось его губ. Как будто поцелуй. Бархатное. Глаза точно открыты, но что-то… — Ещё раз… — кто-то говорит, а он даже не знает кто, потому что голос слишком разнеженный после такого сна. И кто-то всё такие его целует. Он как будто в прошлый раз в другой жизни целовался и сейчас это так близко, что он даже глаз не может открыть. Так близко и так тесно. Что-то отдаётся ему дрожью поддых, как будто ищет защиты. Почему тебе страшно?.. Даже не верится что с ним могло такое произойти. Даже не ясно какого это пола. Это точно не Миша вернувшийся с попойки или кто-то другой. Слишком сладко целоваться. Он как будто сжимается вокруг тебя коконом и растворяет в своей бесконечной сладости. Никогда его спросонья не целовали. Мерзко же - у него же зубы не чищены. Растворяет тебя в своем нутре. Уничтожает. Его уже ведет от страсти, так что думать он не может. Можно раствориться в нём? Даже не хочется открывать глаза и узнавать. Он вдыхает через нос и чувствует, что кто-то трогает его бедро. Это не может быть Геша или Яша (у него девушка), перепутавший постель. Хотел бы не возбуждаться, но кто-то касается его члена. Кажется это всё-таки парень. Прикусывает его за губу, растворяя остатки убежденности что он может быть всё-таки натурал. Сердце стучит где-то из желудка и звучит на двоих. Одно на двоих сердце.       Плевать с кем он сейчас, хочется быть с ним. Что с ним происходит? Может быть он в полусне и перепутал что-то с поцелуем, неважно. От него пахнет чем-то… Он даже знает этот запах. — Что блять? — Грохочет он почти голосом. — Ты так рад меня видеть? — Он откровенно на него пялится, хотя едва ли он что-то может что-то увидеть. Или может? Может у него типа глаза рентген и он в курсе, что у него встал. — Что ты, блядь здесь делаешь?! Чувствует что насквозь пропах мятой. — Целую тебя?.. — Он выгладит так раздосадованным таким вопросом. Как будто Лёша сам должен был догадаться что это поцелуй. — Ты сам ко мне полез. Он упирается в его грудь руками, чтобы столкнуть его с кровати, но он любит спать у края, так что он просто сдвигает его к стене. Снова Оно. Почему Оно опять живое? — Ты думал насовсем меня убьёшь? Я же мёртвый. — Ты издеваешься. — Он так надеялся, он же задыхался, он точно помнит. А потом наконец-то перестал сопротивляться. — А ты милый, когда спишь. Иногда бормочешь что-то неприличное. А Лёша так надеялся, что он не смотрит когда он спит. — Я спал? — Может быть тебе так не показалось, но ты часто спишь. Думаешь что на минуту-другую уснул. Думаешь что не спишь, а на самом деле сейчас только и видно тебя спящим. Особенно в метро. Значит всё это было сном. Значит не было церкви?.. Значит это было не по настоящему? Но сон казался таким… Он помнит что он сделал. — Это всё ты виноват! — Говорит он, но сразу чувствует в этих словах ложь. Это было его решение. Он помнит что там случилось, а значит он сам за него ответственен. — Да ни в чём, я, блядь, не виноват, чел, почему тебе всё время приходится напоминать, что я труп. — Ты помнишь что там было?       Даже смотреть на него нет необходимости. Если бы он даже не знал, хотя он знает, он всегда был убеждён в том что Лёша эту мерзость сделает. И неважно что это только сон, — он убил эту тварь, потому что хотел. И, на самом деле убил бы ещё. Столько раз, сколько получится, если бы представилась такая возможность. И дело даже ни в Лизе и в том… Он просто возненавидел его на суде. — Точно, труп. Почему ты дышишь? Тебе ведь уже не нужно. — Да в принципе мне уже ничего не нужно. Я не существую. Просто ты меня таким запомнил — чуваком с суда. Всё время под таблетками, которые мне дали в ИВС. Если они так досматривают заключенных, можешь хоть убивать, чел, ничего тебе не будет.       Он прижимается ближе, а Лёша его как обычно сталкивает и непонятно почему — ему на самом деле плевать, будет ли он с ним обниматься или что-то другое (всё равно его ведь воображение), его сейчас не это волнует. Только бы не опускал колено. — Значит я сам решаю каким тебе быть, но я не смог превратить тебя в Чумного доктора? — ЧД? Чел, ты мог сделать меня Инстасамкой, но подумал о мужике в костюме?.. — Он так лениво поводит головой, что за ним хочется повторить. — Потому что я не вышел из твоей головы таким, каким я там остался. Мразотой. Обожаю себя таким. Здорово, что не момент перед смертью, мне было грустно. – Он картинно изображает грусть. Клоун. — На тем не менее ты дышишь, хоть и умер. И перед смертью дышал. — Поспал и сразу перестал его пугаться, как будто всё встало на свои места. — Так почему ты не дышал, когда я к… — Неприятно это говорить. — Когда я смотрел тебе в глаза только что... — Почему ты говоришь о таких серьёзных вещах? Скучненько. Давай лучше подрочим друг другу. — Потому что то, что ты пришёл это важная вещь! — Он его перебивает прежде чем он загордится, — почему не Лиза? У всех бывают остаточные воспоминания о тех, кого не стало, так почему не она. — Ты говоришь, так как будто ожидаешь от меня ответа? Ладно, я не знаю, просто. Может ты просто хотел меня увидеть. Нужно быть дебилом чтобы в это поверить. Чтобы он его хотел увидеть?.. — Я не дышал, потому что боялся тебя спугнуть.       Думать не хочется. И он это синтезирует в свой организм таким образом — он просто не думает. Он смотрит на соседей. Думал что он своих возмущением их всех разбудил, а всё ещё спят, хоть уже почти рассвет. Уже скоро новый день. Утро в Питере. Очередное утро в которое он не спит. Погода как всегда отвратительная… Враньё. На самом деле он любит когда чувствуется, что вот-вот пойдет дождь, но он не приходит. Всё небо в тучах и висит очень низко над землёй, как будто можно потрогать. Вот-вот потрогаешь. Вот Серёжа, которым в ДД известный пример, он может потрогать. Буквально на улицу выйти и ощутить какая она — погода в Питере.       Он должен был сегодня поспать, сегодня контрольная по английскому. Интересно, его вообще из школы выпустят, если он так в последний год будет косячить? Обычное утро начинается с отдалённым шумом машин и работой магазинов. Кадры лениво идут на работу. Вокруг промозгло и они только рады — в офисе теплее. А еще его беспокоит утренний стояк, но он ничего об этом не говорит потому что такое случается. — Хочешь кого-нибудь избить? — Он говорит это в своей обычной манере, но так глубоко, что хочется сказать ему честно: — Не имею такого желания. — Разве тебе не хочется чтобы они заплатили?..       Он отворачивается глядит в другую сторону, чтобы он не посмотрел ему в глаза. Иногда кажется, что он способен через них читать всё, что он о нём думает. Слишком глубоко смотрит, даже когда живой. Лёша помнит как он на него посмотрел. Он его на куски разобрал этим взглядом. Кирилл точно знал что он скрывает. — Тебя самого не тошнит?       Ему даже уточнять не нужно, потому что он не говорит о конкретных людях, просто описывает людей вокруг. Он прижимается к нему сверху как он обычно это делает, а Лёша даже об этом не думает. Так к этому привык. Главное чтобы не опустил ногу. — Хочется их носом натыкать? — Да мне всё равно на людей. — Люди вокруг, полицейские. Разве они тебя не бесят? — Они меня все бесят вокруг. Наличие людей вокруг бесит меня, но не настолько, чтобы их бить. — Помнишь майора? Я несколько раз на него подрочил, он даже синяки мне оставит, так сильно взбесился. Я такое люблю. — Он смотрит на его руки. Они почти не прошли. Слабые следы синяков ещё остались. Полувоспоминания о том, что они там и должны быть. — Интересно, если бы я его поздно ночью позвал, он бы пришел? Он почти касается уха губами и шепчет свои слова. Почти невесомо касается и кожа у него похожа на бархат. Противно что он такой ласковый после того что сделал. — Они бы меня посадили, если бы работали как надо. И про меня бы все забыли. Я бы сгнил от одиночества, если бы не они. И окружающие. Они не настолько глубоко тебя знают, поэтому испытывают к тебе жалость. Отвратительная. — Угу... — Люди вокруг на самом деле разочарованы в тебе потому что ты сам отпустил девочку. — Хватит бред нести. — Ты мог бы быть настоящим страшим братом, как хотел. У тебя была бы своя собственная семья, но ты её отпустил. А мог не отпускать, вцепиться в неё или пойти вместе, но… может быть ты знал, что я приеду?       Он ничего не отвечает, потому что боится что его слова могут отказаться правдой. В тот день он верил во всё хорошее. Верил, что всё у них будет хорошо. Верил, что это их особенный день и верил что произойдет что-то, чего он не забудет. Верил, что, увидит на разводных мостах какую-нибудь актрису или станет свидетелем предложения руки и сердца. Он почти чувствует её руку в своей руке, потому что он во всё это верил, если бы не. Она была меленькая, но так крепко сжимала. Он рядом с ней становится не собой — становился нужным, окрыленным. Это ощущение семьи. — Но то, кто тебя бесил особенно, не полицейские, не люди и не смерть. Родители. — Что? — Произносит он не верит в то что он произнёс это сейчас. Он долго смотрит ему в глаза. — Думаешь я не узнал?.. Бред какой-то он несёт. — Я знаю что случилось. Мне даже не потребовалась помощь папа́. Что-то случилось и они сгорели? Ты плакал?.. Хочу посмотреть как ты плачешь. Конечно он знает, потому что он ёбанная фантазия, не избавится от неё просто невозможно. — Пожалуйста ничего о них не говори. Пожалуйста, только не он них… — Разве те люди не выбесили. Разве тебе не хочется чтобы они покаялись. — Ты знаешь ответ? — Произнеси. — Я вампир… — Конечно он не мог не пошутить. — Хочется всем участвующим по харе съездить, а за что я не понимаю. Не могу так. Я ненавижу их сочувствие. Они все забили что я был человеком — что я любил ужастики, что я делал фотографии, что лучше любого успевал по учебе. — А сейчас? — Я сейчас не успеваю…       Он вдруг понял к чему этот разговор. Не просто так он несет чушь, лишь бы эфир забить. Не просто так он скатился вниз. Потому что ему нужна было помощь. Ему правда нужна была помощь. — Проснись и заставь их засунуть поглубже эту сочувственность. — Народ злится. Их бесит, что полиция ничего не может сделать, как всегда. Челы, даже того кто оставил надпись «Чума» они не могут найти. Цирк какой-то. Поэтому ЧД может творить что угодно. — Его поймают… — говорит Оно. Странно, но это звучало как уверенность. Он даже слушать не стал. Может быть ему так и кажется, но полиция уже давно ничего не может сделать, ни только с Гречкиным. Сколько по городу людей, которые ничего не делают. Лиза говорила, что её мать несколько раз обратно забирала, хотя она просила, маленькая и всё равно понимала, что ей с ними нельзя. Просто знали кому снова заплатить. Братья проснулись, занимаются своими делами, а позади Лёши лежит Оно. Вот это настоящий цирк. Они его не замечают. Дальше всех спит Яков и почему-то смотрит туда, где он сейчас лежит, но Лёша понимает, что он просто не надел очки. — Знаешь, мне кажется, у тебя ком с души упадёт, если ты сегодня на ком-нибудь отыграешься… Он не отвечает на этот комментарий, просто оборачивается и смотрит на него. — Где я не прав?.. Это позволяет расслабиться. Я тоже когда-то ходил подраться. Странно, говорит так, как будто его не били каждый раз когда он ходил. Готов поспорить что все только и ждали его появления, чтобы заткнуть мажора. Звучит как мазохизм. Ах, точно, "Я такое люблю" — чуваки даже не знали, что за их счёт он подпитывает свой грязные желания. — В курсе что сейчас происходит? — К нему наклоняется Миша и как будто ждёт ответ. — Братья собираются?.. — Ты знаешь что сейчас в городе… — Правда верит, что может таким с ним поделиться? Он сейчас будет говорить про ЧД? Он почти уверен, что в городе растут возмущения. Удивительный человек Миша, ему почти всё равно что у него что-то случилось. Удивительно несочувствующий. Он оборачивается и видит Его, ни Миша ничего не замечает. Правда цирк. — Люди недовольны… — отвечает он, и странно что Миша всё ещё перевешен через край перил, наклоняясь к нему. — Ну? — Что ну?.. Хотелось бы сказать, что он думал, что они вместе с Гешей противники ЧД. — Люди недовольны потому, что полиция ничего не может. Хорошо что Геша не слышит о чём они шепчутся, потому что началась бы драчка. Он как будто ждет, пока Лёша сам догадается о чем-то. Понятное дело о чём. — Ты поддерживаешь Чумного доктора? — Только никому не говори. А ты? — Скорее да, чем нет, он убил Гречкина. — Этого твоего… — Он смотрит позади Лёши как бы изучая стену позади него. «Специально это сказал?..» Хорошо, что он ничего больше не сказал. — А почему «скорее да»? — Потому что никто не может решать кому стоит жить, а кому нет. — Тише. — Он наклоняется и шепчет на ухо. — Сейчас митинг. Хочешь со мной сходить? — Сегодня же пары! И ты мог забыть (я уверен, что ты забыл), — но сегодня контрольная. — Не душни, сейчас решается будущее этого города, мы обязаны быть там. К тому же там лаве разбросали. Может и нам что-то достанется.

***

      Они почти успели вовремя. Люди уже начали показывать себя настоящих если бы сотрудники полиции не появились. Даже богатые и то хватали деньги с остервенением с тротуара. Не каждый день деньги сыпятся с неба, а бедных это приводило в экстаз. Слишком легко, просто мана небесная. Они почти стали драться за деньги и если бы не они, они бы показали что они просто животные. Может, даже он был бы животным, если бы был там. Можно включить и выключить свет, когда они более или менее адекватные, а потом свет гаснет и загорается что-то внутри них. И горят все. Кому-то моча ударяет в голову и люди больше не могут этого терпеть. Сотрудники почти успели, пока моча не ударила им вместе в голову, поэтому Миша и Лёша ещё нормальные. С той ночи когда убили банкиршу, народ не рассосался, и уже подоспела полиция. Люди бы стали творить дичь, но она их угомонила. Только это незримое око как-то всех успокаивает. А вдруг у сотрудников сегодня плохой день и они начнут всех сажать? Но сегодня полиция в хорошем духе.       Он даже вовремя сделал кадр, чтобы успеть до полиции. Посмотреть как с и без неё всё изменится. Людей не то чтобы много, но главное, что они здесь, потому что они буквально чувствуют как вокруг творится история и только ради этого стоило здесь оставаться. Чтобы весь мир знал — они причастны к тому, как создаётся история без коррупции. Само ощущения себя здесь как-будто делает из тебя сверхчеловека, потому что тебе не всё равно. Странное чувство, его почти можно потрогать. — Чумной Доктор новое правосудие! — В сердцах выкрикивает Миша и всем вокруг становится понятно, что от него лучше держаться подальше. Только позади них стоит человек и пялится на них. У него маска и кепка, на всё равно кажется, что он на них смотрит. Лёша говорит тише, но всё же и всё-таки добавляет Мише: — Я на самом деле не особо в это верил, но здорово, что мы хоть что-то стали делать. — Он делает фотографию, на кто-то из полиции велит убрать камеру. Смешно, вдруг вспомнили о своих обязанностях, хотя сейчас сделают ещё тысячу фотографий. — Показали, что такие как мы есть и их много. Московские номера — он показывает на только что приехавшую машину. Значит они прислали людей которые разбираются... МВД? — Только сейчас прислали?.. По-моему лучше было после смерит Гречкина их послать — чувак ходит по городу и убивает, у него страница во Вместе, и они только сейчас прислали? — Да… Надо было раньше приходить. — Вот кто точно бы стал животным думает только о деньгах. Спрашивать не нужно, его беспокоит не то, что он не увидел ЧД. — Не появился бы защитник в маске, если бы они сразу послали федералов. — А вы думаете вы лучше бы справились? — Кто-то из прохожих спрашивает. Не у Лёши и не у брата, просто вслух говорит, как будто бы ни на кого не смотрит. Странно, почему они вообще здесь, если они за полицию? — Так я и не сотрудник полиции. Это их работа. — Отвечает Миша. — Не сладко небось им живется, они великую миссию на себя взяли, а кругом быдло вроде вас, только и хочет… — Лёша успокаивает Мишу за необдуманную эмоцию и сам становится перед ним, чтобы он не сильно обижался. — …из них соки вытянуть. Сами поди делают что не попадя, а потом сами в полицию звоните, чтобы мусорам потяжелее было. — Но… — Хотелось бы поспорить ꟷ почему «мусорам» он упомянул в качестве их зашиты, но чел кажется не в адеквате. Не то чтобы с ним абсолютно что-то не так, просто он больно наглеет. Что-то у него спрятано под курткой и он почему-то этого не хочет показывать. — Чел, угомонись, что за дичь? — Они не справляются с задачей, поэтому и появился герой нашего времени. — Они не супермены, видит что-то не так и помогают, но они тоже люди. Я знаю что вы шантропа с защитниками делаете. — Поэтому людей вроде Гречкина или банкирши, которая деньги берёт, отпускают! — Говорит Миша. — Они выпусти его из здания суда, так что у нас негатив к системе, которая их отпускает, а не к системе в целом. — Кого могут того садят, а кого не могут… И ходят такие как ты и… — он показывает на Лёшу пальцем, а он ничего не понял, потому что он обычно так и выглядит. Что с ним не так? — Он сумасшедший?.. — Осторожно замечает Лёша, чтобы он не услышал, только бросает. — В бога веришь, а в тех, кто реальную пользу приносит нет? Он опускает глаза вниз и видит выбивший из-под футболки крестик. Проблемы с религией? Какая пошлость. — Чел, ну осудите меня за то что я топлю за полицию. Сам бы вступил, но мне прострелили колено. Очень сложно держать Мишу, не видя его лица. Он только и делает, что отпихивает его чуть-чуть назад, чтобы он не заработал неприятностей. — Пожалуйста, не бузи. — Да всем плевать, если ты топишь, то пусть будет как тебе хочется. Я просто топлю за другое. Он никогда от Миши не слышал таких мудрых слов, обычно он полез бы в драку. Действительно сдерживается или так полиция на него влияет? Но тут Лёша замечает что он не один и с нем ещё двое людей. Трое против двоих. И тут он начиняет ощущать запах жареного, а почему не знает. И Миша его тоже ощущает. — Я вам чем-то могу помочь?.. — Он смотрит на этих чуваков. Видимо его раззадорило, что Лёша его отпихивает, поэтому что-то должно произойти. — И не стыдно тебе такую парашку нести, быдло. — Повторяет один из них. — Не стыдно? — А крестик носит, потому что верун… Лёша уже знает что случается дальше, а почему не понятно, просто стояли, а они вдруг наехали. Как будто им всё равно на кого наезжать, а тут вдруг Миша заорал. Им всё равно до кого доебаться. Понятно. — Чел, мы просто на митинге, проблем не ищем. — Слово "чел" грубое. Может не так уж и не ищете? — Что-то душно с вами говорить, хуйню какую-то несёте. — Говорит Миша, но кто-то из них делает возле его уха движение (как-бы поправляет куртку), которое можно расценить как атаку, так что они просто смываются и бегут по сторонам, чтобы сбить их с толку. Ничего не поняли, просто смываются, пока они не полезли в реальную атаку, но Мишу пришлось чуток протащить, потому что он захотел подраться, но не один же против них… — Беги, блядь, Форест! — Задерживается Лёша и отправляет его в другую сторону. Но они оказались проворнее и это самое страшное, потому что тот, кто стоял ближе всех к Лёше этот «городской сумасшедший» и просто ловит его в небольшом закоулке. — Чё вы хотите? — Спрашивает он, а у него мыслей не осталось, потому что он намотал на руку куртку. Он не хочет оставлять на нем следов? Зачем? Он снял куртку и Лёша узнает, что почему-то скрывал «месяц трезвости». Поэтому и захотелось до кого-нибудь доебаться. — У меня брат верующим был. — Говорит он и что-то в его голосе заставляет его подумать, что живым ему будет трудно отсюда уйти. — Здорово. Поздравляю с месяцем. — Отвечает нервно он и косится на его руку. Зачем он замотал руку? Нет, значит он собирается оставить его живым, но он очень сильно замотал руку и не заметил, что оттуда торчит перстень. Зря мотал: он отсюда видит, что у него такой перстень под курткой, что он может им один раз по Лёше проехаться и конец его работе моделью для собственных фото… Такой у папы был. — Я ненавидел моего брата.       Только одно неверное движение, становилось поводом подраться у братьев. У кого-то испорчено настроение, кто-то подружился с Лизой (чтобы его позлить), оскорбить Гешино любимой оружие, оскорбить Мишину любимую машину, но на сомом деле они сразу мирились. Окружающие их драки даже переставали воспринимать всерьёз (даже воспитатели). А этот чел не хочет потом мириться, он хочет отмутузить так сильно, чтобы его потом доставят в реанимацию. Дурак, подумал Лёша! Нужно было при полиции, их бы сразу посадили, но уже давно это люди не вызывают доверия. Они даже если человека под камерами ударят, ни найдут преступления. И бьёт он коброй в живот. Точный удар, но Лёша быстро выпрямляется, так что на него обрушивается судя по ощущениям, целое цунами ударов — по челюсти, по носу, по лбу, куда придётся — так что он через пару часов расцветет, и ему плевать для чего это на самом деле, просто бьёт потому что бросил пить. Лучше бы пил. Оглушает, а потом ещё раз по челюсти. Превращает человека в ничто потому что только алкоголь раньше подавлял его настолько, чтобы сдержать. Нормальный чел, не пропитой — пожалуй вся жизнь впереди, но он скоро сядет. Такие не сдержать, он дважды чуть не потерял сознание, но всё еще стоит.       А потом появляется он. Тот человек в маске, который стоял позади них на митинге, внезапно осветив волосы рыжим пламенем. Ярко. Просто бросает что-то ему в руки, но он чувствует себя настолько безоружным, что что угодно использует, чтобы постоять за себя. Оно оказалась слишком, тяжёлым, так что его сразу перевешивает в левую сторону, а чувак успевает нанести удар прямо по скуле. Нет больше ни Лизы, ни Миши, ни парня, всё что осталось от него это злость. — Самооборона! — Выпаливает он и чувствует, блядь, себя неуязвимым. Он дал ему добро сделать его не человеком. Его даже мать родная не узнает! Он проехался по скуле с такой ненавистью, что даже парень наверняка пожалел что ему дали ему монтировку. Он настолько сильно ударил человека по лицу что он упал, а ему больше было и не надо. Это особенный момент, которого он даже и не представлял что желает — он чуть-чуть повернулся, чтобы может быть сбежать, но он подцепил его краюшком и все почти окончилось. Тот момент, когда они падают это сука песня, потому что он только бы и смотрел, как они падают. Израненные. Истерзанные. Поклоняются ему в последний раз. Пусть хоть даже выпадут в окно, ему не будет жалко. Он ждал пока он упадет. Он желал чтобы он упал. Чел прикрывается руками чтобы защититься, потому что ему ничего больше не осталось. И Лёша превышает самооборону снова, и снова, и снова. Избивает валяющегося перед ним человека. За всё вместе. Как будто это он виноват в том, что его отдали в детский дом; в смерти сестры; как будто он сам человек, который её сбил; как будто он сам испытывал к нему эту тошнотворную жалость. Даже странно после такого сна ему сильно захотелось стать плохим. Самым плохим. Он наносит звучные удары и нечего больше не слышит. Он просто желает убить. Звук, звук, звук. Громкий звук, как будто он выкашлял что-то, чего нельзя выкашливать. Ни для чего на самом деле, просто делает из него мясо — по ногам, по рукам, в бедро, удар в живот, поддых, удар по челюсти и последний… — Стой! — Что? — Он поднимет голову на звук этого парня и застывает. И долго смотрит на его лицо. — Хочешь чтобы он инвалидом остался?.. — Что?.. — Успокойся…       Заведённый, он выдыхает, чтобы он услышал, но не по настоящему, потому что слишком опешил от ситуации. Он даже не понимает что его больше насторожило, то, что он знаменитый человек или его волосы. Рыжие. Как будто магма стекает. Успокоившаяся лава, не бьющая уже верх, но способная убить если только потрогаешь. Раскаленная порода сожжет руку до костей, так что даже чувствовать будет нечем. — Ты? Почему ты здесь? — Он смотрит на рыжие волосы и что-то внутри него хочет его потрогать. — Потому что интересно было… Слышишь меня? — Он обращается к парню завалившемуся на колени, чтобы прикрыть голову, как будто он узнал что на конец он оставил голову. Нет, он бы не оставил его жить. Он бы не сделает из него инвалида, он бы… — Ты живой? Он не отвечает, просто откашливается. — Я тебе сейчас заплачу, так что ты ни о чем не знаешь и никого здесь не видел. Стоять можешь?.. — Он бросает вниз карту. — Посмотрим… — Почему ты мне помогаешь? — Потому что это моя монтировка и у меня будут проблемы. — А Серый только и думает о том, что он увидел в его волосах. Вроде бы чистые? — Спасибо. Может куда нибудь сх… — Он откашливается, глупо будет. — Ладно, для меня это мелочь, но лучше тебе не влипать в неприятности, ты теперь не неизвестный человек. Дело было громким. — Поэтому ты меня нашёл? — Он в шоке от этой догадки. Если он его и правда искал? — Нет, я и не искал, просто по делам пришёл, а тут вы стоите. — Он наконец-то смотрит на него и он себя чувствует не выучившим урок. Лёша и не знал какой он. — Зачем тогда монтировка?.. — Я опасаюсь спускаться в мир обычных людей… Может я и сноб, но увидев этих чуваков, я сразу понял, что в будущем мне нужен будет пистолет. — Знаешь, если бы они сразу делал и всё как надо. Не отпустили бы Гречкина, банкиршу посадили бы и заставили платить. Не появился бы никакой Чумной доктор. Если бы не коррупция… — Не хотел зазвучать так высокопарно, просто подумал и сказал, лишь бы что-то сказать. — Ты вроде бы маленький, а сейчас взрослые вещи говоришь.       А он думает только о его волосах. Странные мысли. Никогда о них не думал, а тут вдруг хочется его потрогать. Странные мысли его посещают — они и раньше видел рыжие волосы, но только не такие. Никогда не думал о том как будет человек себя вести, а тут только об этом и думает. Будет нервничать и стесняться. Ведет себя так как будто действительно будет — вспоминать какой он тупости тут наговорил. Но продолжает говорить тупые вещи. Хотелось быть повыше чтобы к нему наклониться. — Ты сегодня свободен?.. — Ладно, я не могу упустить такую возможность. — Может, хочешь прогуляемся вместе? — Можно, только я отдал карту, так что ты платишь. — Он точно меня не склеить пытается? — Значит, твой брат верит, что он справедливость?.. Он сокращает дистанцию, как будто они специально встретились обсудить знакомых. Будто друзья. — Стыдно за него?.. Он любит громко поорать. Очень неожиданно тебя здесь увидеть… Ведь ты знаменитость. — У меня сегодня выходной и я решил прогуляться по улицам. Честно, я пока не думал об этом, просто пришел, узнать что люди о нем думают. Не сказал бы, но полиция действительно не то делает. — Значит, ты поддерживаешь идеи ЧД?.. — Почти. — Если бы с самого начала в дело вступили люди осознающие серьезность, он бы не появился. Полиция бы его сразу поймала, а тут они только приехали. — На самом деле я почти за то чтобы ЧД делал добро… Только не говори никому… Он внезапно приближается и собеседника это ведёт. Почему?.. — Кому я могу сказать? — Игорь Гром тебя вызывал?       Странный разговор, потому что ему только что показалось, что он как-то вульгарно произнёс имя Грома, но ему всё равно он его знает, как и на то, откуда он вообще знает об этом, потому что он оказался слишком близко подле него, как Алёша намертво вцепился в него взглядом. Он только смотрит как загипнотизированный и ничего не может с собой поделать. Хочется чтобы…       Оно проверило его на ориентацию? Как Оно могло проверить? Это невозможно так скоро поверить. Он даже не знает вставал ли у него когда-нибудь на парней. Но вот если с Разумовским получится, значит правда проверил?.. — Ладно, извини, — произносит Разумовский и делает шаг назад, но Лёша не может позволить ему отдалиться. Почему? Хочется чтобы он попросил его остаться. — Сколько тебе лет? Хочется ему соврать. Какой бред, наверное последнее о чем стоит сейчас думать это его возраст. — Что-то происходит…       Что-то необъяснимое. Он в первый раз увидел Сергея и может дело в том что он такой влиятельный, поэтому он производит такое впечатление, но сейчас Лёша на это забил, потому что всё чего ему сейчас хочется это поцеловать его. Что-то ненормальное. Они совсем недолго видятся, а уже такая реакция. И как он его доставал, в обычной жизни — хочешь быть хорошим, будь как Серёжа — почти девиз их ДД. Учился на отлично, в неприятности не влипал, он вообще о нём не самом деле не думал, но сейчас видит живого. Он и не думал, что они могут так жечь руки, хотя он их не касается. Оно сказало, что проверило его и пришло к выводу, что он гей. Если это Разумовский, то он не против им быть. Он чуть-чуть склоняется, почти близко. Почти достаточно. Точно, ему же лет немного, поэтому он выше. — Семнадцать… — Он произносит глядя на его губы, потому что только о них и думает. — Если я сейчас сделаю что-нибудь неправильное, ты же не будешь злиться?.. Стыдно за себя, он так откровенно на него пялится, а он ему подыгрывает. — Какое неправильное?.. — Хочется чтобы он с ним сделал всё, что может назвать неправильным. Он смотрит на чувака, которого Лёша сегодня избил, а чувака уже нет. Может он тоже почувствовал это их настроение и слинял, но подумать Лёша ему на даёт и стоит ему повернуться, встаёт на носочки и касается его носом. — Можно?.. Он не отвечает и против сокращает расстояние между их губами. Как-то ломано двигается, чтобы его закрыть собой и никто не узнал что он он здесь. Он как будто урчит от того что происходит и это невероятно приятной звук. Дышит тяжело и как будто покорно. А Лёша может коснуться его волос. Только бы не обжечься. Он откидывает ему голову, чтобы углубить поцелуй. Не жжёт. Он стискивает не нём одежду и делает поцелуй глубже, как будто бы покоряется. — Прости… Хочешь уехать? — Да. — У меня дом недалеко отсюда, хочешь туда поехать?

***

      Он возвращается на такси и не может отделаться от ощущения под одеждой. Воровато и тихонечко возвращается в дом, но делать этого пока не хочется, и он просто опускается по улице за ним. Тут такая приятная атмосфера, хотя и людей почти нет, только девочки из корпуса что-то шумно обсуждают. Как будто насекомые проснулись и что-то там исполняют. Странно, осень же… Тучи так и не излились, просто пару раз громыхнуло. — Может быть ты мой «мокша»? — Чего? Сердце сразу пропускает удар только от звука его голоса. Репер. Почему Оно здесь? Он точно не спит! Он готов поклясться, что не спит, но почему он снаружи? Почему не внутри детского дома? — «Ограничение материального существования» — это мокша… — Да я знаю. У меня леопарда так зовут — Вишну, просто странно это от тебя слышать — что-то из индийской религии. Ты же вроде в христианского бога веришь? Ладно. Как день прошёл?.. — Рассказать тебе секрет? — Уточняет, хоть и ему страшно хочется поделиться. А вдруг он был с ним и там, и тоже может сейчас вслух сказать, что они там делали. Он отодвигает одежду и показывает маску. Такая же как у поклонников, Разумовский её подарил. — Будешь это носить? Он не отвечает и просто надевает маску. Она ощущается чем-то тяжёлым, но правильным. Он может делать что угодно в ней. Он с ней может делать потрясающие вещи. Она ощущается проклятием. — Может быть ты мне не поверишь, но вы создали прецедент. Вы заявили, что вам не всё равно на то что происходит и вас много. — Я избил человека… — Не хотелось ему говорить, но он не сдержался. Он надеется, что он не скажет, что он знал. — Да я вижу. У тебя лицо расцвело. Вот бы на нем посидеть. — Так уж получилась, он выёбывался. — Это решение далось ему непросто. Он даже не спрашивает зачем, потому что дело не в причинах, он просто захотел это сделать. Неважно насколько человек был виновен, он просто искал мясо для отдыха. Не думал, что у него такое желание появится. — Получается что мы оба совершили зло другому человека, а значит... — Очень сложный разговор и он понял что снова проиграл сам себе. — Чем ты тогда от меня отличаешься? — Я не знаю... Правда, но я не такой. Я другой. Увидишь, я не чудовище в отличии от тебя. Ты даже имени её не запомнил, а потом говорил что не виновен. Стыдно даже рядом с тобой рядом сидеть. — А кто я? К кому ты обращаешься? Просто назови меня по имени. — Не проси меня его назвать, у тебя нет имени. — Отвечает сам себе, просто чтобы не молчать. — Может быть я и правда виноват. Я ведь не хотел это чёртово мороженое, у неё просто диатез, и она попросила. А день был такой что я не смог отказаться. — Станешь сильнее. Смог это пережить, значит всё что угодно переживешь. Вдох, выдох и просто сказать. Не сложно. — Я ещё я с парнем поцеловался и поехал к нему… — И что вы там делали? — Так мерзко улыбается, вот бы его снова задушить. — Джентльмены не раскрывают секретов.