Идеальная вещь

Как бы плохо ни было Се Ляню, он не собирался сдаваться и оставаться в рабстве. Он же бывший принц и бог, не может он быть игрушкой других людей! Только вот, он не знал, что и как будет. Тот первый раз был ужасен. Он не представлял, что может быть хуже такого. Слава богу, он не помнил большей части прошлой ночи, отчасти из-за того, что он постоянно терял сознание. Долго ли продержится такой настрой? После той ночи его не трогали целый день. Но и оставили его не в той комнате, где он проснулся впервые, а в какой-то каморке. Вместо кровати была старая циновка и небольшой шкаф с одеждой специально для Се Ляня. Только она была неоднозначная, по мнению Се Ляня. Одежда, которую он носил раньше была плотной, многослойной и удобной, а эта одежда... Она была очень странной. Очень открытые вещи с полупрозрачными местами. Кто вообще носит такую одежду? Он лучше будет ходить в покрывале или сделает из него одежду сам, чем наденет вот это. Се Лянь не просто сидел целый день и ждал чуда. Он не дурак и пытался сбежать отсюда. Дверь, естественно, была закрыта. Был вариант выбить дверь, но та самая непонятная штука на шее отнимала почти все силы, поэтому Се Лянь делал хуже самому себе одной лишь попыткой выбить дверь. В отчаянии, он пытался думать, что ему ещё можно сделать, лишь бы не оказаться в той же ситуации, которая была прошлой ночью. Он все мозги переломал, но выхода так и не нашел. Ему нечего было делать, кроме как лечь спать и надеяться на то, что все это дурной сон и завтра будет лучше. Завтра будет лучше. Утра никто ждать не стал. На ближайшие сутки и более он был самой востребованной вещью в крупном доме с множеством людей. В доме было немало других слуг и рабов, но ни одного бессмертного, всё-таки покупали его люди небедные. Бессмертие для тех, кто купил его, было самым главным. Ведь, если он бессмертен, с ним можно делать все, что угодно, абсолютно всё. Все самые странные и страшные фетиши можно было осуществить с Се Лянем. Не за бесплатно, естественно. Се Лянь был вещью для особо крупного заработка и ублажения самых разных утех. Ночью его одели в одну из тех странных одежд, собрали волосы и привели в более крупную комнату. Она была не такой светлой и просторной, скорее темной и давящей. Как только Се Ляня завела в комнату пара слуг, они сразу же покинули помещение и заперли дверь. Спросонья, принц не сразу понял, что и зачем делают, из-за недостатка сил даже просыпаться стало сложнее, все произошло очень и очень быстро. До него начало доходить, что сейчас будет лишь тогда, когда несколько мужчин и парней вошли в залу. Комната была хорошо освещена, потому можно было легко увидеть всех присутствующих, но делать этого не хотелось совсем, потому что все здесь были голыми. Никто не собирался долго ждать, прежде чем испытать столь диковинную вещь. Се Лянь был загнан в угол. У него не было возможности сбежать, не было сил защититься, не было шанса остаться нетронутым. Он даже не успел предпринять хоть каких-то попыток, как его моментально прижали. На него налетело сразу несколько человек. Один сидел на его груди, чтоб он не дёргался, и надевал на его голову что-то по типу открытого кляпа, чтобы он никому ничего не откусил, второй уже пристраивался снизу, даже не собираясь делать минимальную растяжку, Се Лянь же не девственник, значит войти и так сможет, а больно будет или нет, его уже не касалось; ещё нескольким хотелось просто потрогать сверженного бога или чтоб он им подрочил. Так, в моменте Се Лянь начал терять абсолютно все свое достоинство и чистоту. Стоило ему начать кричать — его заткнули членом, стоило ему начать дёргаться — его начинали бить, кусать, резать, но пока не глубоко, в общем, делать все, чтобы он понял, что за сопротивление будет больно. Кому-то нравилось вот так перевоспитывать непослушных мальчиков и девочек, кому-то нравилось брать насильно. Се Лянь не успевал уследить за происходящим. Вот его прижали, вот ему вновь разрывают анал, а вот он уже сосет чей-то член. Он сопротивляется и его бьют, он сопротивляется и его режут, он не сопротивляется и его всего лишь трогают. Он чувствует множество рук на своем теле, желающих его потрогать и сделать с ним ужасные вещи. Человек, усевшийся у него на груди, подвинулся ближе к лицу и долбился в его горло, издавая громкие стоны и заставляя Се Ляня плакать. В один момент он чувствовал так много. Боль в забитом членом горле, разрывающее чувство внутри живота, отвратительные чужие члены в своих руках, мерзкие ладони по всему телу. Даже его волосами кто-то мастурбировал. Кто-то решил разорвать тонкую одежду на груди принца и начал кусать его соски. Он чувствовал лишь боль со всех сторон. Он чувствовал, как его тошнит всё сильнее и сильнее. Долго Се Лянь не продержался и совсем скоро потерял сознание. С одной стороны это было хорошо, ведь он ничего не почувствует, с другой стороны ужасно, ведь он не знает, что ещё взбредёт в голову тем уродам. Время от времени он возвращался в сознание по двум причинам: либо какое-то время его никто не трогал, либо боль была столь невыносима, что принц приходил в сознание. И все это продолжалось даже не сутки. Какие-то люди уходили, какие-то приходили, какие-то люди оставались наедине с Се Лянем, пока не пришел кто-то ещё. и тогда было самое страшное. Наедине с рабом никто не сдерживался. Никто не сдерживал свои желания. Его резали до костей и облизывали кровь, душили до посинения, кусали до мяса, отрезали куски кожи и многое-многое другое. Кто-то хотел отрезать палец Се Ляня и им же его оттрахать, но пришла ещё парочка человек, и пальцы остались в порядке. Его ставили на колени, ставили раком, садились на лицо, практиковали двойное и даже тройное проникновение и это только тогда, пока он был в сознании. Что было с ним, когда он был без сознания, даже боги не знают. Все прекратилось только спустя полтора дня. К этому моменту тело Се Ляня было не узнать, а состоянию лица только посочувствовать. Застывшие кровоподтёки, глубокие раны, почти черные синяки, фиолетовые укусы, бордовые засосы, всё это покрывало тело принца с ног до головы. Он был весь в сперме, моче, крови и поте. Он познал самую гнилую часть человеческой натуры. Та самая первая ночь, которую он считал ужасной, была на самом деле лишь цветочками по сравнению с этим. Спустя какое-то время, за Се Лянем опять пришла пара слуг. Даже они поразились состоянию бывшего принца. Но они не могли ничего сделать. Они могли лишь делать то, что им приказали. Потому они отвели, хотя скорее отнесли, принца в баню и покинули его, оставив в одиночестве. В сознание он пришел уже в бане, лёжа на полу. Красными, опухшими глазами он смотрел в никуда, в его взгляде была лишь боль, страсть к жизни из них пропала. "Почему я жив?" — смиренно пронеслось в голове принца. Он чувствовал себя ужасно грязным, весь этот слой человеческих нечистот хотелось поскорее смыть. Ему понадобилось очень много попыток, чтобы просто встать с пола. Тут уже даже и не поймёшь почему конкретно, можно лишь сказать, что из-за общего состояния Се Ляня. Сейчас он старался полностью игнорировать боль и слабость. У него было единственное желание — помыться. Он видел печку с горячей водой и бочку с холодной, рядом стояли ковшики, тазики и мыло. Он взял мыло и начал тереть им всего себя, игнорируя открытые раны, которые начинали сильнее болеть и щипать из-за попадания мыла. Он игнорировал все. Смыв все мыло холодной водой, он не почувствовал себя чище. Повторив все ещё раз и ещё, чище он себя не чувствовал. Отчаявшись, он свалился на пол. Кажется, у него была сломана пара рёбер, но он заметил это только сейчас. Несмотря на ломоту во всем теле, боль в ребрах внезапно вспыхнула, а после неожиданно стихла. — Мама, папа, спасите меня, — еле слышно и хрипло произнес Се Лянь. Так по-детски искал помощи родителей юноша. Он совершенно забыл о том, что они мертвы. Вспомнив об этом вновь, сердце начало разрываться, но это даже как-то незаметно что ли? Будто бы уже все равно. Как будто мертвые уже волнуют не так сильно. Се Лянь даже начинал им завидовать. Се Лянь собирался встать и выйти отсюда, не сбежать, у него не получится в таком состоянии, вернуться в ту комнату, на ту циновку и уснуть, может быть хоть там ему будет получше. Но от одной попытки он потерял сознание и так и остался лежать на полу теплой бани в полном одиночестве.

***

Снов не было. Лишь черный экран. Хотя и то хорошо. Главное не люди. Главное, что он один и рядом никого нет. Никто с ним ничего не сделает, ну или он хотя бы этого не узнает. Главное, что он просто ничего не видит, ничего и никого. Никогда раньше он не любил одиночество так сильно, как сейчас. Очнувшись, он все ещё надеялся проснуться в своей кровати, выйти из комнаты и увидеть несъедобную, но такую родную стряпню своей матери. Но вместо этого темнота. Та же циновка и больное израненное тело. Он не собирался вновь пытаться сбежать, не пытался даже встать. Се Лянь лишь задался одним вопросом. Почему он ещё жив? Разве небожитель не умирает тогда, когда в него перестают верить? Кто ещё верит в такого бога? Как скоро он умрёт? Чем быстрее наступит смерть последнего верующего, тем быстрее умрет и он сам. Ему не хотелось добра тому, кто все ещё верит в него, ему хотелось его смерти. Се Ляню отныне все равно на людей и их жизни. Он думал, что каждый человек, оставшись с ним наедине или просто узнав его статус, сделает с ним очередную ужасную вещь.

***

После того раза в Се Ляне ещё оставалась, хоть и маленькая, но все таки вера в то, что не все люди такие, есть и те, кто, увидев нежелание принца, прекратят. Но в ближайший год он придет к совершенно иному выводу. Он придет к выводу, что каждый, абсолютно каждый человек является опасностью и злом. Абсолютно все, имея такого раба, поступят с ним так же, как и тот человек, что приобрел его. Се Лянь так же понял, что никогда и никому не довериться. Он мог безусловно доверять родителям. Но никому больше. Ему хватило одного года, чтоб поменять свою точку зрения относительно людей на 180 градусов. Люди, которые сначала обращались с Се Лянем аккуратно или немного бережно, вскоре становились монстрами, осознав свою вседозволенность и безнаказанность. Он возненавидел всех. Единственное, что ему нравилось: терять сознание, как бы странно это ни звучало. Ему это нравилось больше сна. Во время сна его можно было легко разбудить, а пока он без сознания, его не растолкать. Лишь в эти короткие для него моменты он был доволен. Со временем ему становилось все равно на то, во что он одет, где он находится, что с ним происходит и что он чувствует. Се Лянь не мог игнорировать лишь боль, ту боль, которую ему наносят руками, ножами и другими предметами. Он свыкся с постоянной болью в заднице и чувством заполненности, хоть так и не понял в чем удовольствие от секса. Возможно, ему просто не дано понять этого. Возможно, ему более не дано познать удовольствия, нежности и любви. Иногда Се Ляню везло и хоть его продолжали использовать как раба, уже не сексуального. Его нагружали так же обычными бытовыми делами, например: уборка дома, мытьё полов, мытьё посуды, протирание пыли и прочее. И такие моменты не были чем-то приятным, они были просто неплохими. В такие моменты на него могли орать или бить, но он мог перетерпеть. Плюс такой бытовой помощи был огромен, он отвлекался от каких-то своих мыслей и мог побыть в своеобразном одиночестве, хоть и был под присмотром, как минимум, одного человека. Минус тоже был. Во время уборки он был одет в ту же одежду, которая была на нем по ночам, потому хозяин, коим его приходилось называть, мог легко возбудиться и взять его прямо на месте. Всего за год, в жизни Се Ляня произошло так много изменений. Его окружение, его место проживания, он не мог назвать это место домом, его моральное и физическое состояние, его характер, его отношение ко многим вещам и его положение. Как долго он ещё проживет здесь? Как долго он проживет? Маленькая надежда на то, что его отпустят, спасут или он попросту умрет, оставалась где-то в глубине души.