Сеанс массажа

...Открыв глаза, он не сразу осознал, где находится. Эта спальня ничуть не напоминала его собственную, оформленную скромно, но в кардассианских традициях. Тот, кому на самом деле принадлежала эта комната, тоже не любил излишеств, но выглядело это совсем не так, непривычно, чересчур по-федеральному. Шевельнувшись, он скомандовал включить свет, и лампы зажглись сразу, очень ярко, но свет почему-то не резал глаза, а ещё не было холодно, хоть укрыт он был одной лишь простынёй, а не привычным плотным одеялом. Непонимающе он коснулся ладонью лба и замер, понимая, что дотрагивается до гладкой и тёплой кожи. Только после этого ему пришло в голову взглянуть на собственные ладони. Оттенок кожи вовсе не был серым. И эти пальцы не принадлежали ему самому, однако он их узнал, действительно узнал. Он столько раз исподволь рассматривал эти кисти, что не мог не узнать их. — Этого не может быть, — проговорил он, и пусть голос слышался ему больше изнутри, чем снаружи, но он и его узнал. И этот голос не принадлежал ему! Отбросив простынь, он рывком поднялся и шагнул к шкафу, стенка которого преображалась в зеркало. Привычная федеральная многофункциональность, которой не было ни у него в апартаментах, ни в его массажном салоне. В некоторых случаях ему было крайне важно, чтобы вещи являли собой что-то одно. Но сейчас он хотел видеть своё отражение, и было уже не до тонкостей. Некоторое время он смотрел, не в силах поверить или принять. Он шевельнулся, и зеркальный двойник повторил жест, доказывая, что сейчас он занимает чужое тело. Невозможно, но действительно так — он больше не кардассианец. Он человек. И не просто какой-то там человек. Он заключён в тело Джулиана Башира, шефа медицинской службы станции DS9. Самодовольного юного доктора, с которым слишком часто делит ланч и встречается вечерами, пусть и в собственном массажном салоне. Мозг агента Обсидианового ордена был научен реагировать на самые удивительные обстоятельства спокойной сосредоточенностью. Никаких эмоций, только рациональные размышления. И даже маска простого массажиста на оставленной кардассианцами станции не приросла к лицу достаточно плотно, чтобы это изменить. Он не собирался паниковать. В создавшейся ситуации были свои плюсы, и не только то, что свет больше не воспринимался как личный враг. В первую очередь — он не чувствовал холода или постоянной боли. И то, и другое мало-помалу изводило его, никто не знал, но его прежде тяготило так много вещей, а теперь все они оказались несущественными. Он не испытывал мучений, нисколько. Но где, в таком случае, настоящий Джулиан Башир?.. Нужно ли искать его? Неприятное чувство нахлынуло на одно мгновение, заворочалось тревогой, но тут же сбежало, потому что зазвучал коммуникатор. Было бы подозрительным и неправильным не ответить, и он приложил ладонь и произнёс: — Башир… — Доктор Башир, срочный вызов в медотсек, — услышал он голос баджорской медсестры, что вечно вилась вокруг шефа медицинской службы. — Скоро буду, — отозвался он на это и открыл створку шкафа, чтобы переодеться в эту ужасающе безвкусную форму. Разобраться с происходящим можно было по ходу дела, но выучка агента Обсидианового ордена не позволяла выделяться и тем самым терять выгоды положения. Никто не должен был знать, что на месте юного федерального доктора теперь другая персона, что кто-то иной управляет его телом, заменил его собой. Гарак заглянул в ванную, чтобы умыться, удивляясь мимолётно, что прохладная вода не обжигает кожу, а затем застегнул форменную куртку и спешно покинул апартаменты, направляясь в медотсек. Он достаточно хорошо запомнил манеру держаться юного доктора, чтобы изобразить его. *** Срочный вызов оказался незначительной травмой, всего лишь ожогом, чтобы справиться с которым хватило его собственных знаний и кожного регенератора. Несмотря на то, что Гарак тоже нередко приносил обитателям станции облегчение — массаж всё-таки был способен на многое, — никто и никогда не благодарил его так открыто и искренне, как сейчас. Создавалось ощущение, что весь мир вокруг самодовольного юного доктора становится более благожелательным в одно мгновение, а люди с радостью общаются с ним и находят его милым собеседником. Не то чтобы Гарак спорил с этим, ведь он и сам в определённой степени попался в ловушку чужого неуклюжего обаяния, но он никогда прежде не задумывался, как это выглядит с другой стороны. Его, безусловно, знали все постоянные обитатели станции, но баджорцы, если только у них действительно не было серьёзного повода обратиться в массажный салон, старались сделать вид, что его вовсе нет рядом. Шефа медицинской службы приветствовали с радушными улыбками, и только некоторые старались отделаться кивком. Сейчас Гарак буквально находился в чужой шкуре — и это была очень удачная маскировка! Но вместо того, чтобы использовать такую возможность и получить доступ к информации, которая могла бы помочь ему восстановить собственный статус, он только ощутил желание… задержаться дольше. Почувствовать больше. Погреться в этом тепле. Это был неподходящий мотив для оперативника Обсидианового ордена, проявление слабости, потакание мимолётным и ничего не значащим эмоциям, но хоть Гарак уличил в этом сам себя, всё же не поспешил немедленно изменить ситуацию. Чтобы обдумать, может быть, лучше разобраться в себе, а также выстроить подходящий план, Гарак решил отправиться на ланч. Обычно в такие моменты его уединения никто не нарушал — кроме того самого юного доктора, чьё лицо он теперь носил, и хоть в последний момент он почти ожидал увидеть кого-то, заключённого в его собственное тело, ничего подобного не произошло. Впрочем, и в привычном одиночестве он не остался. Стоило только поставить поднос на стол и отодвинуть стул, как рядом уже возник человек, и вовсе не такой приятный собеседник, как хотелось бы. — Странно видеть тебя в реплимате без этого кардассианца, — остановился напротив Майлз О’Брайен. Он словно был чем-то раздражён и, похоже, зашёл только за рактаджино, но к самому Джулиану Баширу, видимо, был расположен. Сев за столик, Гарак ответил с улыбкой, постаравшись как можно тщательнее скопировать манеры исчезнувшего звёзднофлотского доктора: — Мы не каждый день обедаем вместе, знаешь ли. — И всё равно проводите вдвоём слишком много времени, — проворчал Майлз и даже чуть наклонился вперёд, понизив голос. — Кардассианцы нам совсем не друзья, Джулиан, — однако тут же перескочил на совсем другую мысль: — Почему бы не поиграть в дартс вечером, м?.. Или ты опять занят?.. …Невинное предложение внезапно напомнило Гараку, что вот уже который день Джулиан Башир собственной персоной приходит к нему в массажный салон, чтобы обеспечить эту совершенно глупую и в чём-то даже смешную терапию объятиями. Неужели он делал это в ущерб своим обычным занятиям? Настолько, что даже Майлз О’Брайен забеспокоился на этот счёт? Но было совсем не похоже, что для него такая обязанность обременительна. Насколько хорошо он мог прятать истинные чувства?.. — Если не появится никакого неотложного дела, — солгал Гарак всё тем же любезным тоном, понадеявшись, что Майлз не захочет прямо сейчас продолжить общение. У того, вероятно, всё же была такая идея, но, к счастью, сработал коммуникатор и ему пришлось быстро уйти. На станции всегда были те или иные технические проблемы, федеральные системы отказывались так просто сочетаться с кардассианскими технологиями, и этот момент сейчас оказался Гараку на руку. Он продолжил ланч, глубоко задумавшись, когда напротив села Джадзия Дакс. Насколько Гарак помнил, Джулиан Башир тщетно пытался привлечь её внимание, а она не уставала подтрунивать над ним. Однако с ней нужно было проявлять осторожность — соединённому триллу была присуща особенная внимательность, а опыт и память нескольких существ определённо давали ей фору во многих аспектах. — Джулиан, — между тем начала она. — Ты сегодня один. — Рад, что ты заметила, — отозвался Гарак, копируя немного наивную манеру доктора улыбаться девушке, которая его привлекала. — Составишь мне компанию? — О, нет, — отмахнулась она. — Только проходила мимо и удивилась тому, что твоего извечного спутника нет. Я проходила мимо массажного салона, и он сегодня тоже закрыт. С Гараком что-то случилось? — Мне ничего не известно, — пожал он плечами, изобразив искреннее удивление. — Ты же не думаешь, что я действительно слежу за ним. — Хм, помнится, именно этим ты и собирался заняться, — Джадзия Дакс легко усмехнулась. — Ведь ты всё ещё считаешь его кардассианским шпионом, да?.. Гарак постарался ничем не выдать себя. Он уже проверял и был убеждён, что никакие его тайны Джулиан Башир не выдал. Можно было сколько угодно подозревать его, но даже Одо со всей его въедливостью не способен был сейчас предъявить хоть какие-то обвинения. — Можно сказать, это всего лишь наша маленькая игра, — ответил он, внутренне насторожившись. — Иначе будни на станции были бы слишком пресными. В ответ Джадзия усмехнулась и пояснила легкомысленным тоном: — Надеюсь, Гарак не стал твоим пациентом, потому что он мне действительно нужен. Даже если он кардассианский шпион, в том, что касается массажа, ему нет равных. И она ушла. Разговор был дружеским и не включал в себя ни капли флирта. Должно быть, юного доктора это расстраивало из раза в раз, но Гарак не мог ему посочувствовать в тот момент. Оказавшись в этом теле, он испытал такое облегчение, о котором не смел даже мечтать, ведь мечты — неконструктивны и глупы по сути своей. Оперативники Обсидианового ордена не мечтают. *** Возможно, Гараку действительно везло, но этот день для шефа медицинской службы выдался чрезвычайно спокойным. Не было ни назойливых пациентов со сложными проблемами, ни срочных вызовов, ни иных забот, с которыми не получилось бы справиться тому, кто только играл доктора Звёздного флота. Ближе к вечеру Гарак снова задумался о том, что было бы неплохо найти собственное тело, узнать, кто его занял, если такое случилось. Скорее всего, он вызвал бы подозрения, если бы воспользовался компьютером для поиска самого себя, но раз все вокруг привыкли, что по вечерам он заходит в массажный салон, начать следовало именно оттуда. Едва закончилась смена, он попрощался с медсестрой Джабарой и отправился прямиком на место. Со стороны казалось, что массажный салон не работает, но Гарак прекрасно знал, как заставить двери открыться. Он только убедился, что никто не обращает на него внимания в этот момент. Когда же он наконец вошёл, и двери сомкнулись позади него, в приятном полумраке он рассмотрел… самого себя. Он сделал несколько шагов, пытаясь понять, дышит ли это тело, занял ли его кто-то, когда вспыхнул приглушённый свет. На него смотрел он сам. — Гарак, — раздался его собственный голос, — вы пришли. — Доктор?.. — предположил Гарак в ответ. Такое знакомое — его! — тело кивнуло в ответ и улыбнулось, но вот эта улыбка была совсем не такой, которую Гарак привык видеть на своём лице. Так усмехался только доктор Башир. — Вы всё же не забыли о нашей терапии. Чувствуя себя до странного неловко, Гарак приблизился и заключил своё тело в объятия. Прежде именно Джулиан обнимал его первым, но, находясь в его теле, Гарак посчитал правильным сделать этот первый шаг. Ощущения оказались привычными и непривычными одновременно, и почему-то ужасающе закружилась голова. В самый последний момент как-то исказилось зрение, и внезапно он осознал, что на самом деле уже не понимает, которое тело по-настоящему принадлежит ему. Когда же он в очередной раз моргнул, всё вернулось на круги своя. Похоже, он действительно бездарно истратил уникальный шанс найти что-то настолько важное, чтобы Кардассия вновь приняла его назад… — Гарак, вы… — Джулиан напротив него пытался что-то сказать, но нахлынувшая горечь была столь сильна, что захотелось немедленно отвернуться и ни за что не слушать. Вместе с ней вернулись и боль, и холод. Привычные, но не перестававшие раздражать. — Лучше уходите, — бросил он, отступив на шаг, потому что не был уверен, что теперь удержит лицо. Слишком яркий контраст оказался неожиданным ударом. — И не задавайте вопросов. Но тут у него потемнело в глазах. *** — Гарак, вы… вы больны! — голос Джулиана Башира звучал по-настоящему обеспокоенно, но Гарак некоторое время не мог открыть глаза. Мысли ворочались неподобающе медленно, и с полминуты не получалось понять, что на самом деле произошло. — Болен? — переспросил он, только теперь сознавая, каким тяжёлым и слабым кажется тело. А ещё юный доктор, кажется, обнимал его, не давая окончательно упасть. Или… уже приподняв? — Отчего вы не обратились в медотсек, когда ощутили первые симптомы? — когда дело касалось его профессиональной деятельности, доктор Джулиан Башир становился невыносимым ворчуном. С трудом, но Гарак осознал, о каких первых симптомах он говорит. Должно быть, это та странная нестерпимая головная боль, из-за которой даже свет в массажном салоне стал казаться намного ярче. Он полагал, что справится с этим самостоятельно. Так что же на самом деле произошло?.. Гарак никогда ещё не испытывал такой опустошающей растерянности. — Этот вирус коварен, но я уверен, что смогу с ним справиться, — продолжал тем временем доктор Башир, поглядывая на трикодер в другой руке. Одной он всё так же обнимал Гарака. — Но если бы мы не… если бы мы не встречались в терапевтических целях каждый вечер, всё могло стать куда хуже. Однако теперь вы в надёжных руках. Память наконец отбросила истинное от ложного, и Гарак понял, что почувствовал недомогание, попытался снять головную боль собственным гипоспреем, но не преуспел в этом и… кажется, потерял сознание. После чего ему, очевидно, привиделось путешествие в чужое тело. Теперь доктор Башир удерживал его, уложив наполовину к себе на колени, и, кажется, это тоже нужно было в терапевтических целях. Гарак в любом случае не собирался ни оспаривать это, ни возражать. Единственное, что немного его беспокоило, так это то, почему его мозг предпочёл именно такую причудливую грёзу. — Не беспокойтесь, — слышался усыпляющий голос доктора Башира, — я ввёл вакцину, вам станет легче уже через несколько минут. Затем придётся обеспечить постельный режим… Как ни странно, именно беспокойства Гарак и не ощущал. Только тепло чужих прикосновений, удивительным образом снимающее привычную боль.