Сеанс массажа

…Ещё утром Джулиан уверенно говорил Лите, хорошенькой баджорке, одной из дабо-девушек «У Кварка», что это — совершенно ненаучный метод, который точно не может сработать, и Лита морщила нос: «Хочешь сказать, он обманул меня?..», а теперь сам уверенным тоном предлагал Гараку: — Это всего лишь эксперимент, он позволяет лучше понять друг друга. — Зачем вам это, дорогой мой? — Гарак сидел в его апартаментах на его диване и удерживал бокал канара в пальцах. Когда ежедневная пятиминутная терапия объятиями дошла до вот такой ситуации, Джулиан не мог сказать точно. Просто Гарак стал занимать много пространства в его жизни. Впрочем, хотя бы канар он принёс с собой. Джулиан только что выпил собственную порцию, пока кардассианец медленно смаковал свою. — Почему бы и нет? Почему бы не попробовать? — воодушевлённо продолжал он, убеждая Гарака из чисто спортивного интереса. — В сущности, никто из нас ничего не потеряет. Считайте это развлечением. — Довольно глупым развлечением, — укоризненно отметил Гарак, но отставил бокал в сторону. Джулиан опустился напротив него на диван и протянул ладони в жесте простом и всё же побуждающем к откровенности. — Если вы снова будете говорить о том, что я шпион, этот… эксперимент немедленно закончится. Но он всё же взял Джулиана за руки. Их пальцы сплелись. В самом деле, когда Лита описывала всё это, Джулиан нашёл подобный метод откровенной чушью, однако теперь, когда ладони Гарака были в его руках, всё стало удивительно серьёзным. — Вопросы могут показаться вам… вздорными, но отвечайте, не задумываясь, — продолжал Джулиан, сам не понимая, откуда в нём сила говорить это с такой уверенностью. — Первый… Выбирая из всех, кого вы только знаете, с кем бы вы хотели провести вечер? — Странно задавать такой вопрос, ведь я уже выбрал вас, — отозвался Гарак, чуть улыбаясь. — Каким вы видите идеальный день? — продолжил Джулиан. — Спокойным и тёплым, — не задумался над ответом Гарак. — Когда вы в последний раз пели для себя… или для кого-то другого? — Джулиан запомнил все эти абсурдные вопросы, когда Лита перечисляла их, сверяясь с паддом, и теперь невольно отвечал на них про себя. И теперь вместо ответа Гарак заметил: — Отчего говорю только я? А когда вы последний раз пели, дорогой мой? — Слишком давно, — осознал Джулиан, и Гарак усмехнулся, как будто имел в виду то же самое. — Есть ли у вас внутреннее предчувствие о том, как вы умрёте? Гарак помолчал немного, как будто выбирал, что сказать. Затем попытался высвободить ладони, но оставил и это. — Допустим, — наконец произнёс он. — Допустим, — повторил Джулиан. — Какими тремя качествами ваш предполагаемый партнёр должен быть похож на вас? — Открытый разум… Любознательность, — Гарак помедлил, как будто не хотел говорить о третьем. Джулиан осмелился продолжить за него: — Я бы выбрал такие же качества, но добавил бы гуманность. — Это так на вас похоже, мой дорогой доктор, — снова черты лица Гарака смягчила улыбка. — Если бы вы могли что-то изменить в вашем детстве, что бы это было? — продолжил Джулиан, осознав, что сам не желает на это отвечать. Они встретились взглядами с Гараком. — Тот вопрос, на который я не стал бы давать развернутый ответ. — Как и я, — согласился Джулиан и перешёл к следующему: — О чём вы мечтаете долгое время?.. — О Кардассии, а вы? — Гарак смотрел на него с насмешкой. — О новых вызовах, — не удержался Джулиан. — Что вы больше всего цените в дружбе?.. — Беседы, — Гарак чуть наклонил голову к плечу. Джулиан понимал, что не стоило ждать чего-то особенного, но всё же поймал себя на мысли, что каждое произнесённое слово взвешивает и пытается разгадать, точно это… шифровка. — Понимание, — сказал он, как будто не ответил сам, но дополнил. — Какое ваше самое страшное воспоминание? — Темнота и давление слишком узкого пространства, — внезапно в голосе Гарака скользнули новые нотки, будто на миг что-то прорвалось из-за извечной маски. — Одиночество, — чуть нахмурился Джулиан. — У вас было счастливое детство?.. — А у вас? — то, как Гарак изредка перехватывал инициативу, нужно было проанализировать отдельно, но Джулиан оставил это на потом. Он и сам не собирался отвечать на этот конкретный вопрос. Отсутствие ответа описывало всё гораздо полнее, чем любые слова. Невольно он осознал, что у него с Гараком гораздо больше общего, чем можно было подумать. Они по-прежнему держались за руки. — Если бы вам было суждено умереть вечером, не успев сказать кому-то то, что хотели бы, кто бы это был, что бы вы сказали? — проговорил он, выбрав из списка вопрос, который почему-то зацепил его. — Почему не сказали до сих пор?.. — Предпочитаю некоторые вещи не произносить никогда, — ответил будто бы сразу на всё Гарак. — А вы?.. Джулиан задумался. Были вещи, которые тяготили его, о которых хотелось рассказать хоть кому-то. Но он бы решился на это только в том случае, если бы смерть действительно была неминуемой. Кого бы он выбрал в таком случае?.. — Возможно, в таких обстоятельствах ваша компания была бы лучшим вариантом, — попытался он превратить слишком серьёзную паузу в шутку. — Но пока нам ничто не угрожает, верно? Гарак чуть кивнул и снова улыбнулся, на этот раз многозначительно и хитро. У каждого из них были тайны, которые они не собирались открывать так просто. Это было ясно и прежде. Вопросов, которые следовало задать, было ещё достаточно, но Джулиан понял, что не готов упоминать их вслух. Вместо того он напомнил: — А теперь нам следует смотреть друг другу в глаза на протяжении четырёх минут. — И что произойдёт после? — осведомился Гарак. Их взгляды снова встретились. — Вы так и не сказали, какую цель на самом деле преследует этот эксперимент. В голове Джулиана прозвучал голос Литы: «Он сказал, что это земное изобретение и очень давнее. Тридцать шесть вопросов и четыре минуты, чтобы возникла влюблённость, даже если вы незнакомы. Наверное, сработает ещё лучше, если вы приятели, разве не так?» Джулиан не знал, о ком именно рассуждает Лита, и не понимал до конца, отчего ему взбрело в голову опробовать то, что он сам счёл довольно бредовым, на Гараке. Но он совершенно точно не мог сейчас ответить ему: «Чтобы вы влюбились в меня». Ровно как не мог сказать: «Чтобы я влюбился в вас». — Четыре минуты, Гарак, в полной тишине, — произнёс он вместо всего этого, не опустив взгляда. — Компьютер, запусти таймер на четыре минуты, — Гарак принял правила игры. Четыре минуты в молчании. Ровно двести сорок секунд, которые следовало провести, глядя друг другу в глаза. Держась за руки. Ощущая ладони друг друга. В полной тишине. Только дыхание. Глаза в глаза. Соприкосновение пальцев. «Быть может, Гарак, вы один на этой станции действительно способны понять меня, — подумал Джулиан. — Но достаточно ли этого для…» Он не успел закончить, сработал таймер, и в тот же самый момент незримая связь между ними распалась. Гарак потянулся к бокалу с канаром. — Это было занимательно, — произнёс он. — Так в чём всё-таки заключалась цель?.. — Просто глупое развлечение, — пояснил Джулиан, постаравшись, чтобы голос звучал непринуждённо. — Знаете ли, земные традиции предписывают во время дружеских посиделок иногда валять дурака. — Валять дурака? — переспросил Гарак, как будто бы крайне заинтересовавшись. — Какое любопытное выражение. Расскажите о нём? И Джулиан продолжил говорить, лишь бы не задумываться, какой на самом деле результат дал проведённый эксперимент.