Глава 3.1: Написано очень давно
14 октября 2024 г., 09:00
***
Пенелопа смотрела из окна гостиной своей семьи на площадь, на дом Бриджертонов. Она пыталась заставить Бенедикта быть там, испытывать такое же волнение и предвкушение, как и она, перед их следующим свиданием. С каждой встречей, будь то целомудренные встречи на светских раутах или запретные свидания раз в две недели, Пенелопа обнаруживает, что без Бенедикта она чувствует странную грусть и пустоту в глубине души. Это не то же самое, что она чувствовала к Колину, — постоянное желание подтверждения и близости. Скорее, это понимание того, что, хотя она могла бы продолжать жить без Бенедикта рядом с ней каждый день, на самом деле она просто не хочет этого. Бенедикт заполнил пространство, обеспечив понимание и принятие, в то же время бросая вызов и придавая бодрости ее мозгу и физическому состоянию. Он понимал, что она должна быть свободна и думать о себе, и в то же время предоставлял физические удобства, которые успокаивали ее нервы и позволяли ей чувствовать себя единым целым с окружающим пространством. Короче говоря, Бенедикт — это не воздух, которым она дышит, а сами легкие в ее груди. Он заставлял ее держаться на ногах и двигаться, быть живой и энергичной. Он понимал эмоциональную потребность в паузе или беспокойство, которое заставляло дыхание учащаться. Он не требователен к ней, но демонстрирует свое желание и готовность не только сохранить ее жизнь, но и процветание. Потерять его было бы невыносимо, ведь как существовать без того, что помогает жить? Пенелопа попыталась вывести себя из этого оцепенения. В конце концов Бенедикт найдет себе другую возлюбленную или даже достойную женщину, которая станет приемлемой женой. Она не могла претендовать на это звание. Она была опозорена задолго до того, как позволила Бенедикту забрать у нее физическое подтверждение невинности, хотя оба смеялись над тем, что это глупое предположение. Пенелопа отчаянно желала поговорить об этом с Элоизой, но не решалась подойти к бывшей подруге. Вместо этого Женевьева утешала ее по ночам, после вечера, проведенного с Бенедиктом или за чтением одной из ее колонок. — Я не знаю, что я чувствую, Женевьев, но это глубже, чем я могла себе представить, — вздохнула Пенелопа, прижимая бокал с вином к груди. Любовные укусы, оставшиеся после ласк Бенедикта, все еще были ярко-красными на ее шее и верхушках грудей, и Женевьева учила ее, как наносить пудру, чтобы скрыть их. — Но он будет жить дальше, и хотя я буду ухмыляться и терпеть это, я знаю, что буду абсолютно несчастна! Женевьева фыркнула, бросив взгляд на Пенелопу. Она выпрямилась и продолжила энергично наносить бледную пудру на шею Пенелопы. — Клянусь, вы, богачи, сознательно не замечаете своих чувств? Или вы все настолько привилегированы, что родились тупыми от природы? — Это несправедливо, Джен, — хныкнула Пенелопа, и ей тут же стало противно от того, как по-детски она звучит. — Нет, моя дорогая Пен, несправедливо то, что я должна терпеть хандру Фезерингтон и хандру Бриджертона, в то время как вы оба были бы гораздо счастливее, если бы просто признались в своих чувствах и покончили с этим! Пенелопа потягивала вино, не желая смотреть на Женевьеву. — Нет никаких чувств. — Они есть, но они погребены под таким количеством слоев твоей неуверенности в себе и его неуверенности, что ты даже не видишь их! — Женевьева вскинула руки в разочаровании. — Клянусь, я очень люблю вас обоих, но вот почему я больше не буду встречаться с меланхоличными художниками! Хотя этот разговор всколыхнул и подтолкнул внутренние шестеренки разума Пенелопы, он не проявил себя в полной мере. Пока же Пенелопа потягивала вино, пересчитывала деньги и ждала следующей записки Бенедикта с предложением об очередной тайной встрече.***
Бенедикт начал день в довольно хорошем настроении. Он встретился с Генри в его студии, зарезервировав еще один вечер на этой неделе для частного вечера с Пенелопой. Он узнал, что Пенелопу только что наняли для работы два других художника, и Бенедикт был рад за нее. Бенедикт был не против поделиться ее телом в художественных целях, он хотел, чтобы все могли насладиться ее красотой. Пока он был единственным, кто мог закончить вечер в ее объятиях, он был доволен. Пенелопа успешно удваивала производство «Леди Уислдаун», наняв Люси и Женевьеву для дополнительной помощи в сборе сплетен, если она не могла собрать их достаточно во время еженедельных светских мероприятий. Это помогло ей удержаться на плаву, и медленно, но верно ее доходы наконец-то стали превышать те, что уходили на оплату долгов ее семьи. Через полтора года она наверняка сможет внести первый взнос за квартиру, скорее всего в Блумсбери. Хотя логистика еще должна была быть проработана, Бенедикт не мог не радоваться за нее, тем более что это открывало перед ними столько новых возможностей. Однако настроение Бенедикта быстро испортилось, когда он заехал в номер 5 за матерью и младшими, чтобы выпить чаю в их семейном доме, и мать показала ему тисненое приглашение на свадьбу Пруденс Фезерингтон с бароном Ярдли. У Бенедикта свело желудок, и он почувствовал тошноту. Барону Ярдли было около 60 лет, он дважды овдовел, но наследников у него не было. Он искал женщину, которая, возможно, наконец-то сможет ему их подарить, несмотря на то, что, скорее всего, барон был бесплоден. Хотя очень, очень малая часть Бенедикта жалела Пруденс, главным источником его страха была Пенелопа. Убрав Пруденс с дороги, а сезон еще не закончился, Порция Фезерингтон, несомненно, теперь нацелится на свою младшую дочь. Бенедикт крепко сжал приглашение, костяшки пальцев побелели. Он попытался успокоиться, ослабить хватку. Но он думал только о том, как бы поскорее заполучить Пенелопу. Он уже строил планы, как ему сбежать с семейного чая, чтобы добраться до нее. Он мог бы пойти к Женевьев, оставить записку, но это может занять слишком много времени. Нет, он должен поговорить с ней сегодня. — Дорогой? Бенедикт резко обернулся. Мать смотрела на него с беспокойством, и это смутно напомнило ему, как она смотрела на Энтони всего лишь сезон назад. — Прости, мама, — сказал он, возвращая приглашение, которое теперь основательно помялось в том месте, где он его сжимал. — Боюсь, я просто задумался. Вайолет пропустила это мимо ушей, но настороженно смотрела на него, пока он сопровождал ее и братьев и сестер в дом Бриджертонов, где их радостно приветствовали Энтони и его новая виконтесса. Чай был накрыт в гостиной, и Бенедикт не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть в окно и не взглянуть через площадь на дом Фезерингтонов. Как Пенелопа восприняла новость? Была ли она так же встревожена, как и он? Неужели Порция уже планирует выдать Пенелопу замуж за очередного дряхлого старика-вдовца, который отчаянно хотел обзавестись наследником? Бенедикт не мог вынести этой мысли, она была слишком болезненной для изучения по причинам, которые не давали ему покоя. Он почти не притронулся к чаю, его правое колено нервно подрагивало. Дважды он опрокинул маленькую тарелку с пирожным, которую поставил на колени, а потом и вовсе отказался притворяться, что хочет есть. Пока Гиацинта и Грегори, как обычно, были увлечены игрой и спорили друг с другом с одинаковым азартом, остальные члены семьи с любопытством наблюдали за ним. Франческа и Вайолет едва заметно переглядывались, поглядывая на Бенедикта в промежутках между чаем и паузами в разговоре. Элоиза и Энтони были гораздо более очевидны, они были сотканы из той же ткани и открыто смотрели на Бенедикта так пристально, что если бы Бенедикт не был так поглощен своими заботами, он бы подумал, не замышляют ли они его гибель. Энтони хотел что-то сказать, но Кейт крепко держала Энтони за руку, а ее темно-карие глаза умоляли мужа подождать. Наконец Бенедикт больше не мог выносить любезностей. — Элоиза, дорогая сестра, я только что вспомнил, что в моих комнатах осталось что-то из художественных принадлежностей, которые я хотел бы перенести в дом номер 5. Помоги мне их найти. Элоиза открыла рот, чтобы возразить, но Бенедикт и Энтони окинули ее свирепым взглядом. Бенедикт сказал: — Очевидно, это просто отговорка, ты мне нужна СЕЙЧАС, если ты хочешь остаться моей любимой сестрой, ты пойдешь со мной и никогда никому об этом не расскажешь! В тоже время как Энтони произнес: — СЕЙЧАС иди со своим братом, выясни, что за чертовщина творится с этим болваном, и немедленно доложи! Элоиза знала, кому из них она скорее всего подчинится. — Конечно, брат, — жестко сказала она, встала и стряхнула крошки с юбки, после чего вышла за братом из комнаты. Они пошли по коридору, направляясь к старой комнате Бенедикта. Свернув за угол, они даже не успели войти в комнату, как он в отчаянии обратился к сестре. — Элоиза, я должен знать, как ты пробиралась к Пенелопе в ее дом! У Элоизы отпала челюсть. Из всего, что она представляла себе, что скажет ей Бенедикт, это было самым далеким от ее мыслей. — Неужели ад замерз? — прошипела Элоиза. — С каких пор ты зовешь Пенелопу по имени? Более того, почему ты хочешь пробраться к ней ночью? — Элоиза, — Бенедикт нервно провел рукой по волосам, и Элоиза присмотрелась к нему получше. Пиджак его костюма был помят, на висках выступил пот, шея раскраснелась, а зрачки расширились от… страха? — Пожалуйста, Элоиза, я обещаю, что расскажу тебе все. Даю слово, иначе я с радостью приму на себя твой гнев. Я дам все, что пожелает твое сердце, но, пожалуйста, Элоиза, скажи мне, что я должен сделать, чтобы увидеть Пенелопу сегодня вечером и не быть обнаруженным. Элоиза прикусила внутреннюю сторону щеки, задумчиво жуя. — Хорошо, — огрызнулась она, скрестив руки. — Но я пойду с тобой. — Бенедикт открыл рот, чтобы возразить, но она угрожающе подняла палец. — Ты должен быть осторожен! И я должна позаботиться о том, чтобы ты сдержал свое обещание и рассказал мне все! Бенедикт напряг челюсти, но кивнул. У него не было выбора, если он хотел увидеть Пенелопу этой ночью. У него в голове уже созрел план, он должен был только посоветоваться с ней. продолжение следует ...
