Глава 3.2: Написано очень давно
21 октября 2024 г., 09:00
***
Бенедикт обнаружил, что в полночь пробирался через черный вход для слуг, расположенный ближе всего к кухням и кладовым. Элоиза быстро подобрала с земли кто-то камешек и с практической легкостью стала бросать его в одно из окон третьего этажа. Изнутри забрезжил слабый свет. — Элоиза! — зашипел Бенедикт. — Ты хочешь увидеть Пенелопу или нет? Бенедикт закатил глаза, но быстро схватил с земли горсть гравия и присоединился к ней. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем у окна появилась фигура, и Элоиза практически нырнула в тень, отбрасываемую живой изгородью и большой дверью для слуг. Бенедикт усмехнулся бы, если бы ситуация, по его мнению, не была столь ужасной. Появилось лицо Пенелопы, когда она толчком распахнула окно и высунулась наружу. Бенедикт еще раз поразился ее красоте. Ее волосы были полностью распущены, рыжие локоны обрамляли нежное лицо, на ней была лишь тонкая белая ночная рубашка. У Бенедикта пересохло во рту, когда он подумал, как блаженна была бы жизнь, если бы он видел это видение каждую ночь. Но он решительно покачал головой. У него была миссия. — Бенедикт! — Пенелопа старалась говорить так, чтобы не привлекать внимания. — Что ты… — Я должен поговорить с тобой, — негромко позвал Бенедикт, оглядываясь по сторонам в поисках любого способа, с помощью которого он мог бы подобраться ближе. — Мы получили приглашение на свадьбу твоей сестры сегодня! Лицо Пенелопы потемнело, а глаза загорелись пониманием. Ее плечи словно опустились, и Бенедикту было неприятно видеть Пенелопу такой побежденной, даже на мгновение. — Дай мне минуту, и я выйду из кухни! Она исчезла из виду, ее спальная одежда развевалась за ней. Бенедикт бегом преодолел небольшое расстояние до кухонной двери. Пенелопа, должно быть, бежала так быстро, как только могла, потому что, когда он достиг входа, она распахнула дверь, ее грудь вздымалась, когда она задыхалась, щеки раскраснелись, кудри растрепались по краям. Зрачки Бенедикта расширились. Пенелопа смотрела на него, в ее глазах блестели непролитые слезы, и Бенедикту, откровенно говоря, было все равно, что сестра наблюдает за происходящим из своего укрытия. Он заключил Пенелопу в объятия и крепко поцеловал ее. Это не был поцелуй страсти или желания, как все их предыдущие. Вместо этого он был твердым, надежным, как якорь в неспокойном море и утешение в трудную минуту. Пенелопа вцепилась в лацканы его пиджака, и слезы, катившиеся по ее щекам, попадали на его лицо. Если это возможно, подумал Бенедикт, он чувствует, как его сердце слегка надрывается от нежности и слез. Он отстранился первым, нежно прижав ее к своей груди. — Что мне делать, Бенедикт? — всхлипывала она, отчаянно прижимаясь к его груди. — У меня еще нет достаточно денег, чтобы купить себе квартиру. Мне нужно еще время! — Я бы предложил тебе выйти за меня замуж, — прошептал Бенедикт, — но не думаю, что ты воспримешь меня всерьез. — Ты прав, — издала водянистый смешок Пенелопа. — Не восприняла бы. Я бы никогда не заманила тебя в ловушку, но ты такой дорогой друг, что даже шутишь об этом. Сердце Бенедикта разорвалось еще чуть-чуть. — У меня есть идея, Пенелопа, — твердо сказал он, нежно взяв ее лицо в свои большие ладони. — Но я должен получить твое согласие и твою помощь. Клянусь, я не брошу тебя. Но мы должны будем организовать тайную встречу с твоим поверенным, и в дело вступит приданое, которое ты накопила для своей сестры Пруденс. Ты сможешь это сделать? Пенелопа кивнула, в ее глазах наконец-то заблестела толика надежды. — Да, я пошлю за ним завтра. Он быстрый. — Попроси его встретиться с нами завтра вечером у леди Данбери, — Бенедикт зашаркал ногами, его глаза метались по сторонам, чтобы убедиться, что никто, кроме сестры, не скрывается в темноте. — Это очень важно. — Леди Данбери? — Пенелопа нахмурила брови. — Бенедикт, ты уверен? — Поверь мне, Пенелопа. Леди Данбери поможет нам, и если все пойдет по плану, ты не станешь объектом для планов твоей матери. Пенелопа неуверенно подняла руку, чтобы погладить щеку Бенедикта, и приподнялась на носочки. — Хорошо, — пробормотала она. — Я безоговорочно доверяю тебе. И впервые за этот день он позволил себе улыбнуться. — Надеюсь, так будет и впредь, — глаза Бенедикта на мгновение блеснули, а затем он приложил палец к губам. Быстро, как вспышка, Бенедикт метнулся в сторону и вытащил из тени брыкающуюся Элоизу. — Бенедикт, ты абсолютная задница! Ты… ты… мешок с дерьмом! — шипела она. Бенедикт бесцеремонно бросил Элоизу к ногам Пенелопы, его рот открылся в насмешливом удивлении. — Ну вот, дорогая сестра, я знаю, что не учил тебя таким нецензурным выражениям! — О, пожалуйста, всему, что есть в моем репертуаре, я научилась у тебя и наших братьев-хулиганов! — Да, именно так, — проворчал Бенедикт, подталкивая Элоизу ближе к Пенелопе, которая ошеломленно молчала. — А теперь, умоляю вас, пожалуйста, помиритесь сию минуту. Я бы не стал принуждать вас к этому, если бы ситуация не была ужасной, и я обещал тебе всю правду. Пенелопа может ее дать, и она скучает по тебе так же сильно и ужасно, как и ты по ней. Элоиза посмотрела, действительно посмотрела, на лицо Пенелопы. Глаза Пенелопы были широко раскрыты, все ее тело вибрировало от нервного напряжения. Элоиза исследовала свои чувства, глубины своего сердца, и когда она посмотрела на Пенелопу, уязвимую и смотрящую на нее так, словно что-то, чего не хватало, драгоценная часть ее самой, убежала и вернулась, Элоиза больше не чувствовала душераздирающего гнева. Она просто почувствовала любовь. — О Пен, — вздохнула она, и вскоре обе женщины рыдали в объятиях друг друга, быстро и бессвязно рассказывая обо всем, что произошло с момента их жестокой ссоры в конце прошлого весеннего сезона. Бенедикт счастливо вздохнул и вернулся на прежнее место Элоизы, чтобы оставить их наедине. Он не мог понять, о чем они говорят, но у него было достаточно сестер, чтобы понять, что в данный момент сестринские извинения ему не нужны. Это был язык, который могли передать и понять только они, и в каком-то смысле он всегда находил его честным и красивым. Если не сказать, что это озадачивало. Примирение длится около сорока минут, и Бенедикту кажется, что в какой-то момент он отводит взгляд, только чтобы повернуться и увидеть Пенелопу и Элоизу в объятиях друг друга, сидящих на твердом гравии, прислонившись к каменному фасаду дома. Глаза у них опухшие, с красными ободками, но выражение полного спокойствия на их лицах способно растопить даже суровое сердце Энтони. Бенедикт вытащил карманные часы и удивленно посмотрел на время. Было уже почти 1:20 ночи, и он должен был поторопиться, пока никто не заметил их отсутствия в постели. Он шагнул вперед и помог обеим молодым женщинам подняться на ноги. — Боюсь, мои дорогие леди, нам пора уходить, если мы хотим, чтобы наш план осуществился. Пенелопа, Элоиза знает все полностью? Не успела Пенелопа кивнуть, как Элоиза заговорила: — Ты имеешь в виду, как ты основательно погубил ее, как распутник, которым ты являешься, пока она зарабатывает деньги как своим остроумием, прекрасным умом, так и своим телом, что совершенно типично для этого общества, которое заставляет женщин делать все возможное, чтобы добиться успеха? Да, вполне. Бенедикт застонал и в раздражении потер виски, но Пенелопа захихикала, и это стало бальзамом для его души. — О, как я скучала по тебе, Элоиза. — Как и я скучала по тебе, дорогая Пен. Бенедикт привлек Элоизу к себе, после чего подруги обнялись в последний раз за вечер. Бенедикт смело приблизился к губам Пенелопы и чмокнул ее, так целомудренно и нежно, что Пенелопа покраснела. — Ты должен быть осторожен, Бенедикт, иначе я и твоя сестра поверим, что ты действительно хочешь на мне жениться! Бенедикт усмехнулся, его ямочки стали глубокими и подчеркнули сверкающие глаза цвета летнего неба. — Именно таково мое намерение, дорогая Пенелопа. И прежде чем сестра успела захлебнуться их сладострастием, он утащил ее в ночь, оставив сердце Пенелопы биться в бешеном ритме и наполнив его маленькой надеждой.***
Следующий день был наполнен хаосом. Бенедикт отправился к леди Данбери, как только это стало возможным, — в 11 часов утра. Когда Бенедикт направился к выходу, Элоиза уже вышла за дверь, сопровождаемая Вайолет, чтобы пригласить Пенелопу на день, обеспечив Пенелопе необходимое прикрытие. Вайолет была просто в восторге от того, что Элоиза, как оказалось, помирилась с Пенелопой, и была более чем счастлива видеть девушку у себя впервые за несколько месяцев. Бенедикт был уверен, что если Пенелопа и не позвала своего поверенного, чтобы встретиться с ними вечером у леди Данбери, то она скоро это сделает. По ее словам, он был поверенным ее отца и оценил ее ум и прозорливость, когда Пенелопа в детстве молча сидела на коленях отца, наблюдая за его немногочисленными успехами и многочисленными неудачами в управлении баронством. И он решил помочь ей, часто обманывая систему, поскольку Пенелопа была женщиной, у которой не было мужчины, способного в данный момент предъявить законные права на ее деньги. Задача Бенедикта заключалась в том, чтобы леди Данбери помогла им и позволила явиться к ней в тот вечер под видом эксклюзивного приглашения на ужин. Когда Бенедикту разрешили войти в гостиную вдовы, она сидела там в черном платье, руки были не прикрыты, черные с сединой волосы не были заколоты в привычный небрежный пучок. Вместо этого они свисали в низкий, завитый хвост, элегантно перекинутый через одно плечо. Поднявшись со своего места, она властно посмотрела на него, и он поклонился, изогнув бровь. — Леди Данбери, прошу прощения за столь раннее обращение к вам. Но это дело чрезвычайной срочности. — Срочность для вас — это не то же самое, что срочность для меня, — сказала она, приглашая его сесть в кресло напротив нее. Он сел, выпрямившись, и почувствовал, как у линии волос начинают выступать нервные бисеринки пота. — Леди Данбери, вы получили приглашение на свадьбу мисс Пруденс Фезерингтон? — Леди медленно кивнула, поправляя юбки, пока сидела. — Получила, только вчера. Это как-то связано с вашими скандальными отношениями с ее сестрой? Бенедикт не успел смутиться от ее откровенности. — Да, и Пенелопа боится, что теперь, когда ее сестру собираются выдать замуж за старого хмыря, которым является барон Ярдли, ее мать положит глаз на нее. Я… Мы не допустим этого. — Почему бы просто не ухаживать за ней, мистер Бриджертон? Разве это не решит большинство ваших проблем? Бенедикт заерзал на своем месте. Он ожидал этого вопроса, но от этого он не стал менее трудным. — Пенелопа просто поверит, что я ухаживаю за ней из жалости. Она ясно дала мне это понять вчера вечером. Нет, я хочу ухаживать за Пенелопой, когда она будет чувствовать себя в безопасности, когда она будет знать с полной уверенностью, что я ухаживаю за ней, потому что люблю ее и хочу, чтобы она была моей до конца наших дней, а не из безвыходной ситуации, когда она чувствует себя загнанной в угол. — Бенедикт осмелился взглянуть прямо в лицо леди Данбери. Смуглая кожа ее бровей была нахмурена, она изучала его, ее темные глаза изучали его. — Леди Данбери, я хочу, чтобы Пенелопа чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Я не собираюсь начинать наши ухаживания из страха, когда она заслуживает только обожания и любви. Леди Данбери надолго замолчала, прежде чем на ее свирепом лице появилась лукавая ухмылка. Она потянулась за тростью и, взяв ее в руки, удовлетворенно стукнула ею об пол, после чего поднялась. — Что ж, мистер Бриджертон, погуляйте со мной в моем саду и расскажите мне о своем плане. Меньше любопытных слуг, вы понимаете. Бенедикт подавил ухмылку, которая грозила расплыться на его лице. Вместо этого его губы дрогнули, когда он поднялся и протянул руку. Леди Данбери положила свою руку на его предплечье, и они отправились в путь, разрабатывая стратегию, как будто собирались на битву. продолжение следует…
