Ты и я

Другим утром мальчишки пронеслись по коридору, словно ураган, оставляя за собой вихрь смеха и суматохи. Паркет скрипел под их стремительными шагами, а солнечные блики, пробивающиеся сквозь высокие окна, мелькали, как золотые искры, в их растрёпанных волосах. Хрупкая ваза на резной консоли качнулась, едва не сорвавшись, но они уже мчались дальше, даже не заметив опасности. — Не догонишь! — выкрикнул один, задыхаясь от смеха и бега. — Ещё чего! — тут же отозвался второй, бросая вызов. Горничные с бельевыми корзинами и мётлами вскрикивали, поспешно прижимаясь к стенам, но мальчишки пронеслись мимо, как весенний ветер, оставив лишь шепот возмущения да лёгкое дрожание воздуха. Бурей они ворвались в кухню — тут пахло корицей, тёплым хлебом и карамелью — и наконец остановились, запыхавшиеся, с горящими щеками. — Я первый был! — Дилюк выпалил, поправляя спутавшиеся алые пряди дрожащей от напряжения рукой. — Неправда, — Кейя закатил глаза, сдувая лазурную прядь со лба. — Первый был я. И вообще— — Аделинда! Дилюк резко ухватил проходящую мимо горничную за рукав, словно боясь, что она растворится в воздухе, если отпустит. Кейя мгновенно притих и шмыгнул за спину брата, делая вид, будто его тут и нет. — Господин Дилюк… — женщина мягко вздохнула, но в уголках её глаз заплясали тёплые морщинки. Она присела на корточки, чтобы её взгляд был на уровне его тревожных, широко раскрытых глаз. — Чем могу помочь? Мальчик вдруг осёкся и поспешно отпустил её рукав, будто дотронулся до раскалённого металла. Отец наверняка отчитал бы его за такую бесцеремонность. — Где… где отец? — спросил он тише, стараясь говорить вежливо, но голос дрогнул. — Он придёт на завтрак? — Мастер Крепус? — Аделинда на мгновение задумалась, и в её глазах промелькнуло что-то неуловимое. — Ох, он уехал прошлой ночью по срочным делам. Но не беспокойтесь, юный господин, он обещал вернуться через несколько дней. — Спасибо… — Дилюк пробормотал, потупившись. Его пальцы сжали край рубашки так крепко, что костяшки побелели. Горничная бережно взяла его ладони в свои, шершавые от работы, но тёплые, как печёное яблоко, и слегка сжала. — Не грустите, господин Дилюк. Если что-то понадобится — я всегда рядом. Она уже собиралась уходить, но мальчик вдруг встрепенулся. — А… завтрак скоро? — Через час накроем, — кивнула Аделинда. — Можно… один оладушек? Самый маленький? Пожалуйста! — он поднял на неё глаза, полные мольбы, словно это был вопрос жизни и смерти. — Юный господин, — она покачала головой, но улыбка её не исчезла. — Немного терпения, помните? Дилюк надулся, но всё же кивнул, стараясь быть благодарным, хоть и чувствуя, как разочарование тяжёлым камнем падает ему в живот. Когда Аделинда скрылась за дверью, он обернулся — но Кейя уже испарился. "Ну и ладно…" — Дилюк фыркнул, резко надув губы. В расстроенных чувствах он побрёл к выходу, и солнечный свет ударил ему в лицо, ослепительный и резкий. Воздух был напоён ароматом спелого винограда, нагретой древесины и летней травы — запахом дома, который он знал с рождения, но сейчас он казался чужим, пустым. Дилюк облокотился о перила и уставился вдаль, туда, где дорога терялась среди холмов, исчезая в золотистой дымке. — Люк… Он резко обернулся. Кейя стоял перед ним, протягивая пару золотистых оладушков, ещё тёплых, с капельками мёда по краям. — Ты… стащил их с кухни?! — Дилюк выхватил угощение, широко раскрыв глаза. — Ну да, — брат смущённо ухмыльнулся, заложив руки за спину. — Ты же их любишь… — И без меня пошёл? — Дилюк буркнул, но уже откусывал лакомый кусочек, и сладкий вкус разлился по языку, согревая изнутри. Кейя захихикал и примирительно обнял его за плечи. Ворованные оладушки всегда казались вкуснее — может, оттого, что есть их приходилось украдкой, прячась в тени арок или за тяжёлыми портьерами. А к вечеру можно было бы и винограда стащить, пока никто не видит… Но взгляд Дилюка снова невольно скользнул к дороге. Почему он не предупредил? Наверное, дело было срочным. Или очень важным. Но всё же...