Тишина Посвящённая Меланхолии

***

      На дне стакана играли блики от барной лампы. Бармен наливал новую порцию.       — Это будет включено в ваш счёт.       Черноволосый мужчина кивнул. Казалось, что он и не пьян вовсе — двигался размеренно, а взгляд был острым и пустым.       Он никого здесь не ждал. Другой город, другая страна. Старые связи остались с теми, кто его не знал. «Пусть думают, что я мёртв» — вот и все мысли. Глоток за глотком обжигающего виски. Он покинул те залы и комнаты и возвращаться туда не собирался. Он сделал всё, что от него требовалось. Теперь он будет восстанавливать свою душу. Заботиться о себе. Если ещё не поздно.

***

      Она шла по улицам под тёплым летним дождём, почти не чувствуя дискомфорта, хотя уже вечерело. Руки болели от недавних уколов, голова кружилась. Сколько это может продолжаться?       Её всё достало. Ей никто никогда не был рад. Хотелось завыть посреди улицы, но никто не обернётся. Хотя… ей меньше всего хотелось, чтобы кто-то из этих мужчин оборачивался. Отвратительные, липкие взгляды, заискивающие руки. Словно она танцует, раздеваясь для них.

***

      Ему 40, ей 30.

***

      Он бросил свою палочку. Точнее, не бросил, а оставил там, где умирал, и не вернулся за ней. Магия всё ещё слушалась его, текла сквозь пальцы. Даже в магловском баре он знал, в чьём подвале настаивалось их вино. Но хотел ли он это знать? Это всё, что осталось ему от наставника. Дамблдор знал, что магия рождается изнутри и ей нельзя научиться.

***

      Она словно жила в летнем домике, оставшемся от семьи. Город разросся, и теперь эти парки были почти в центре. «Лес в центре города» — так она любила говорить. Все маги выбирали злачные места, а это было напоминанием о прошлом.       Сколько магистров стремилось к власти за всю историю? И всё магическое сообщество пришло к тому, чтобы скрываться в тех местах, куда даже страшно заходить. Постучишься, наберёшь номер — и вот ты в другом мире, но правила те же. Люди те же. Просто некоторые немного сильнее других.

***

      У него нет палочки. У неё — только справка о необходимости медицинской помощи.       Она лежала на лавочке под сильным дождём, подставив лицо падающим каплям.       Волдеморт побеждён. Наконец побеждён. Все битвы позади, а те, кто смог, скрылись. Мыши вернулись в норы, птицы разобрали небо на жилищные квадраты. Жизнь шла своим чередом, и пусть шагает осторожно.       Магловский мир опередил волшебный по технологиям. Порой её снова брали сомнения: в каком мире больше волшебства?       Тёмное небо гремело без единой вспышки. Фонари пытались создать уют, но их стёкла были чёрными от сажи.       Она всё ещё чувствовала себя юной. И выглядела моложе своих лет, не считая седых волос.

***

      Он не знал, зачем выжил. Это была страховка на случай, если его убьют, если он не успеет передать сообщение. Весь смысл его жизни был в спасении кого-то, в зелёных глазах прошлого. «Взгляни, я тоже теперь умею летать!»       Теперь он здесь. Бары потеряли смысл. Жизнь текла, как несладкий мёд. Тёмная сторона города осточертела. Он пошёл туда, где видел деревья, расплатившись за крепкий напиток. В парке хотя бы было свежо.       И вот, девушка лежит на лавочке в тёмном уголке, где нет фонаря. Её глаза устремлены в небо, губы побелели. Он не выдержал. Устал от этого вида.       — Вам захотелось простудиться насмерть? Вы уже не в том возрасте, чтобы спать под дождём, — язвительно произнёс он, скрывая заботу за колкими словами. И какая разница, что он немного пьян? Хотя пьян ли? Или просто хочет так думать?       Она с неохотой села и посмотрела на него. Долго никому не было до неё дела. Обычный порядок вещей. И вот он. Лощёный маг в чёрном костюме. Что ему нужно?       — Разве есть смысл торопиться домой? Я в любом случае уже вымокла под этим дождём…       Он покачал головой и подошёл ближе, накрывая бездождным пространством своего зонта. Она села, словно желая его оттолкнуть. Он снял с себя чёрное пальто и накинул ей на плечи.       Запах тёплой шерсти защекотал ей нос. Она посмотрела на него снизу вверх, пытаясь понять, каким взглядом он на неё смотрит.       — Может, выпьем чая в моей гостиной? — предложила она вопреки всем страхам и правилам приличий. Ей понравился его взгляд. Раздражение было куда лучше похоти, не так ли?       Он удивился, но кивнул. До него тоже долго никому не было дела.       Дождь обступил их. Большой чёрный зонт и его тёплое плечо. Она посматривала на этого угрюмого мужчину: чёрные волосы, чёрные глаза, бледная кожа, как светящаяся во тьме дождливого вечера. Странный крючковатый нос.       Дорога через парк, занимавший весь центр города, вела к уютным домам. В окнах горел тёплый свет, словно большие фонари расширили своё влияние.       Его глаза отражали рыжие блики, будто искры затухающего костра.       — Мой дом за поворотом. Его не видно за зелёной изгородью…       Они подошли к стене, пахнущей хвоей. Она взяла его за предплечье и подвела к калитке, словно ведущей в самое тихое место на свете.       — Ты владеешь магией? — сделав шаг в сад, он внимательно посмотрел на светящиеся шары, парящие над диванчиками.       — Я сквиб. Но иногда покупаю кое-что на магической стороне.       Он поднял руку, и магические существа — пушистые медузы — закружились над садом спиралью, а потом вернулись к диванчикам.       Она улыбнулась и захлопала в ладоши. Не кривя душой, её всегда восхищало любое проявление магии.       Её искренняя улыбка напомнила ему далёкое прошлое, но он не смог улыбнуться в ответ.       Она — само воплощение естественности. Серые мокрые волосы прилипли к лицу. Плотное платье не рассказывает о её теле больше, чем нужно. Открыла дверь в свой дом. Приглашающе оглянулась. Он двинулся внутрь.       — У меня есть только чёрный чай… Что будешь, дорогой гость? Оплатой будет твоё имя.       Он снял туфли. Поставил их у стены. Магией высушил зонт и повесил его к своему пальто.       — Я Северус. Принц, — подумал немного. — Будешь захватывать надо мной власть с его помощью?       Она поставила чайник на газовую плиту. И протянула руку через дубовый стол.       — Эйрин Грён. Теперь ты имеешь ту же возможность, — улыбнулась. Он не привык к улыбкам.       — Зелень лекарственных трав?       — Именно так, Сэр Строгость, — она на секунду смутилась своей небрежности. А затем легко улыбнулась. — Если мы говорим о прямых значениях наших имён…       Он кратко пожал тонкую, холодную кисть. В его руке она выглядела ещё меньше, чем ему казалось.       Она тихо рассмеялась.       — Твои руки такие же холодные, как мои.       Он хотел ответить колкостью. Но решил промолчать. Не хотел, чтобы она перестала улыбаться.       Ощущение хрупкости завладело ими обоими. И им — в большей мере, чем ей. Кажется, сделай неверный шаг, слишком долгий взгляд или замечание, и эта лёгкая атмосфера полного доверия лопнет, засыпав их стеклянными осколками.       Заговорщики. Она забывала обо всех предосторожностях с незнакомым мужчиной, а он собрал всю свою деликатность.       Чайник начал кипеть.       Он отодвинул резной деревянный стул. Словно в лавке старьевщика… На стене тикают заводные часы.       — Я могу добавить сахар и лимон, — она снова оглянулась, оторвавшись от шкафчиков.       Он покачал головой.       — Просто чая будет достаточно…       Обычно он не любил дураков с душой нараспашку. Но она… она словно выбрала его из сотен других мужчин и женщин. Поставила большую, широкую чашку с горячим чаем. Накинула на свои плечи кухонное небольшое полотенце. С седых волос капали капли дождя.       Он сделал неопределённый жест рукой, и её волосы с мокрой одеждой стали сухими и тёплыми.       Она взяла с самой высокой полки коробку с сахарным печеньем, открыла и поставила рядом с его чашкой. — В качестве благодарности…       Он поднял было руку, чтобы отказаться. Она мягко провела ногтями снизу вверх, вдоль его пальцев. Северус вспомнил, что, оказывается, знает, что это такое — смущение. Хотя внешне остался совершенно невозмутим. — Северус, пусть печенье останется рядом с твоей чашкой. Какая, в сущности, разница, где оно стоит? А так есть шанс, что ты его захочешь.       Он задумался. Некоторых женщин очаровывала его невозмутимость. Но Эйрин с самого начала играет не по правилам… Никто не предлагал ему печенье просто так. Возможно… когда-то в детстве?       Северус вспомнил рыжие волосы и зелёные глаза. Полёт и смех самой волшебной девушки, что он когда-либо видел. Он играл против неё, боролся и умирал за её идеалы. Теперь идеалы Лили стали его правилами жизни. Он отдал всего себя и случайно чуть не отдал всю свою жизнь…       Что же теперь? Северус смотрел поверх чашки на оживлённо заваривающую чайник девушку. Он точно мог сказать, каким у чая будет вкус и на сколько градусов теплее вода, чем нужно… Но он ничего не мог ей дать взамен её тёплой улыбки.       Эйрин не мешала его задумчивости. Она закуталась в плед и тихо села напротив. Ей было очень холодно. Даже сухая одежда, плед, горячий чай, их тепло словно легко поглощались её телом, ещё и ещё, оставляя руки холодными.       Северуса отвлёк ее румянец. По людям с такой тонкой, полупрозрачной кожей, можно изучать анатомию сеточки голубоватых вен. Она сильно покраснела, и её руки мелко подрагивали.       «Заболела всё же», — подумал он и про себя вздохнул.       Эйрин словно стала младше. Молодая девушка с большими тёмно-серыми глазами. Пушистый плед поглотил её и стул, на котором она сидела. Северус коснулся пальцами её лба, и девушка не отшатнулась. Лишь сонно поморгала.       — Не имеет никакого смысла здесь сидеть, если тебе откровенно плохо, Горькая Травка, — он усмехнулся. Маленькая победа — встретить кого-то, знающего язык цветов и не нёсшего при этом все печали его прошлого.       Эйрин лениво перевела на него взгляд — что с ним делать? Пусть он решает сам!       Она кивнула и поднялась пушистым облачком на тонких ногах, одетых в потёртые джинсы. У неё есть гостевая спальня… Но, как Эйрин уже решила, Северус может найти её сам. Ей совершенно безразлично, как он будет себя вести.       Облачко проплелось мимо Северуса, последовавшего за ней с чистым и скептическим интересом. Эйрин упала в большую постель в маленькой спальне. И, кажется, почти сразу заснула, не раздеваясь.       Северус остался наедине с небольшим домом. Опьянение прошло без следа. Осталась тишина, запах старого дерева и камня. Он задумался: сколько веков здесь стоит этот дом? Камень неопределённого серо-бежевого цвета не давал ответа на этот вопрос. Некрашеные балки тёмного потолка лишь намекали, что веков ему много, но не более того.       Северус вернулся в столовую, смежную с гостиной. Хотя… гостиной? Вместо дивана и новомодного телевизора здесь были узковатые коридоры меж расставленных стеллажей. У окон, в углу, у самых стен. В самой глубине библиотеки притаились пара кресел со столиком и высокой лампой. Железная печь-камин ещё постукивала затухающими искрами. На стене, закрывая камни, расположился портрет большого магического кота сероватого цвета. Кот приподнимал голову и смотрел на редкого гостя. А затем снова засыпал.       Северуса заинтересовали книги. Библиотека была оформлена по всем правилам, жанр к жанру, буква к букве. Магические книги сильно потрёпаны и остро пахли зельями, не активированными магией. А дальше — романы, справочники, биографии. Кажется, Эйрин собрала у себя всё, что можно было собрать.       Библиотека рассказывала историю её жизни. Учёба, не принёсшая результатов. Бесполезные попытки, снова и снова. Учебник по зельям потрёпан до дыр, в цветных подтёках. Он даже мог сказать, какие зелья Эйрин готовила.       Затем пришёл период погружения в мир маглов. Специальные книги магии, явно доставшиеся ей по наследству, остались бессмысленным декором. Книги по изучению вампиров, оборотней дополняли что-то про программирование и журналы современных технологий.       У Эйрин получился свой путь. Человек обоих миров, что до сих пор любит волшебство… Северус посмотрел на магические сферы, плывущие над стеллажами и собравшиеся вокруг единственного, кто владел магией в этом месте. Он отогнал их рукой. Слишком много света.       Северус взял что-то о тонкостях техники маглов, просто потому что ещё не встречал этих книг. Сел в кресло. Лампа включилась сама, но он точно знал, что в этом предмете нет магии. Углубился в чтение. Понял, что действительно зачитался, когда угол окон стал чуть ярче, чем тусклая лампа. Кот на стене зевнул. Магические сферы расположились на полках и заснули.       В этом месте Северус ощущал свой домашний уют. Старая магия и меланхоличная, чуть драматическая тишина. Мужчина поднялся, чтобы приготовить Эйрин что-нибудь от простуды. Из спальни чихнули.       Когда Северус принёс в постель на подносе простой завтрак и то, что смог найти в старой кладовой, Эрин сонно посмотрела на него, поморгала и отвернулась, явно решив, что он просто ей снится. Но Северуса такой порядок вещей не устраивал. Он поставил поднос на широкую полку из старого дерева этакой прикроватной тумбы. Похлопал девушку по спине, похлопал по плечу, погладил волосы. Увлёкся. С досадой цокнул, что проявил излишнюю нежность. Но в этот раз он имеет право её проявлять.       Эйрин повернулась к нему, в удивлении похлопала глазами, повела носом. Увидев завтрак, она снова улыбнулась, сладко потянулась и села в кровати, приготовившись к чему-то вкусному.       — Если это твой способ ухаживать, то я в восторге, — она весело подмигнула ему и закашлялась. Простуда давала о себе знать.       Северус придвинул кресло-стул, сел, скрестив руки. С самым серьёзным видом наблюдал, как Эйрин пьёт зелье. Точно очень горькое — не было шанса сильно улучшить вкус.       Эйрин посматривала на него — серьёзную, грозную тень в солнечном дне. Он сидел между ней и окном. Что же с ним делать? Эйрин столько времени прожила одна, что ей казалось, она обязана как-то развлекать гостя. А Северус посидел, убедился, что она выпила зелье, и достал одну из её книг. Не нарушая общей атмосферы дома. Дополняя ощущение тишины. Он замер, как одна из горгулий, случайно зашедших внутрь.       Почувствовав себя лучше, Эйрин поднялась и унесла поднос на кухню. У всего в этом доме есть своё место, чтобы хоть как-то компенсировать небрежность обстановки. В саду включился автополив. Робот-пылесос заворчал где-то под стульями. Освещение сменилось, шторы на окнах решили впустить весь солнечный свет.       Северус подумал, что в этом месте особенно хорошо ощущается душа дома. С магией, запахом истории, смешанными, кажется, со всеми новшествами этого мира. И он очень хорошо понимал этот дом… Пропустил между ног кругленький робот-пылесос. У Эйрин своя магия. Хотя самой девушке виделась магия только в её новом госте.