Тишина Посвящённая Меланхолии

      Неровный стук колотушки, словно башенные часы старой церкви. Эйрин уже знала, кто это, и не пошла открывать.       Северус отвлёкся. Эйрин смутилась. Он открыл дверь.       Полный лысеющий мужчина с блестящими волосами посмотрел на открывшего, словно тот нарушил слово, данное ему по старой дружбе лучших друзей. Красные розы печально скрипнули полиэтиленом. — Т-ты… это… кто?       Северус задумался: как он может ответить?       Эйрин чихнула. — Я друг хозяйки дома. Вы пришли по рабочему вопросу?       Цветы ясно давали ответ на этот вопрос, но Северус не хотел даже слышать его. В его мыслях шёл дождь, смывая печаль многих лет с дорожек здравого рассудка.       Гость выпятил грудь: — Я её кавалер!       Северус услышал, как Эйрин хмыкнула. Но не вышла, и это был её ответ. — Хозяйки нет дома. Она простудилась на лавочке парка и попала в больницу, — соврал, не моргнув и глазом.       Всем было очевидно, что это ложь. Гость поначалу усомнился, правда ли это, но он в любом случае ничего не мог сделать. Новая фигура на его шахматной доске оказалась конём и легко перепрыгнула башню. Гость поморщился. Его бледно-голубые глаза печально сощурились. Раз она его впустила, значит, этот незнакомец ей приглянулся. Мужчина передал Северусу цветы. — Передай ей сердечные пожелания возвратиться, как всегда, с сытыми клыками.       Гость знал, что Эйрин его слышит. Эта месть будет хорошим ходом против королевы.       Северус кивнул и закрыл дверь. Разговор для него был окончен. Зачем разводить грязь, расшаркиваясь и расплёвываясь, как два цепных пса перед боем? Это всё равно не решит спор. Пожалуй, Северус склонялся к тому, что Эйрин вполне могла уже иметь спутника жизни, когда передавал ей цветы. И пусть в её руках была ваза, Эйрин ненавязчиво коснулась его руки пальцами и кивнула в благодарность. У неё ведь и правда никого нет?       Довольно грубый способ обозвать хозяйку вампиром. Пальцы Эйрин подрагивали. Но Северус слишком хорошо знал, что такое эти вечные служители крови. Их особые манеры, взгляд и тон.       Эйрин подняла на него глаза, словно в чём-то сильно провинилась. Но Северус только наклонил голову, спрашивая, в чём её вина. И заодно сообщая — никакой вины он пока перед собой не видит.

***

      Северус не мог оставаться в этом доме вечно. Пусть и хотел. Эйрин разжигала каминную печь, когда он неловко подошёл к ней сообщить, что уходит. — Когда вернёшься? — Я могу прийти в конце этих выходных… — его работа требовала особого графика. Химическая лаборатория маглов, в которой обосновался маг, переживала свой локальный апокалипсис. И реагенты нельзя было оставлять друг с другом надолго.       Эйрин кивнула. Сухая древесная стружка начала дымить, разгораясь. — Я буду за соседней входной дверью…       И вот. Он только ушёл от подпольных мест с их секретами, как его снова просят войти в соседнюю дверь… В этот раз Северус улыбнулся. Привычно, язвительно. — Вампирское логово?       Его неудачная шутка ударила больнее, чем он мог подумать. Но Эйрин, как и её гость, просто замерла, понимая, что он не мог иметь в виду именно то, что говорит. — Сквибы не живут в магических замках.       И это не тот ответ, что Северус ожидал. — У меня нет замка, но моей магии хватит на двоих, если ты об этом… — он попытался сгладить углы, заигрывать. Понял, что неосознанно причинил ей боль. Но у него слишком мало информации. Слишком…       Когда Эйрин поднялась навстречу, чтобы закрыть за ним дверь, Северус поймал её взгляд. Легилименция никогда его не подводила. Ни с кем.       И в её открытости, словно в слабом месте, куда можно нанести удар, он проник в её разум. Незаметно, быстро, читая её настоящие чувства. И в них не было ни следа этой лёгкости и игривости, что Северус увидел вначале. Она словно онемела от предательств и лжи. Страхи, словно рой дементоров над озером, озарённом Патронусом. Огонёк не даёт им пройти. Но дальше — только отсутствие желания жить.       А он уже принял её за новый свет в своей жизни…       Эйрин улыбнулась. Теперь эта нежная улыбка выглядела почти отчаянной. — Я буду ждать тебя. Но не обещаю, что смогу приготовить тебе, как и вчера, чаю.       Северус с задержкой кивнул. Всё же иногда не стоит знать, что на душе у людей… — Я возьму свои травы.

***

      Толстяк наблюдал из окна второго этажа, как фигурка коня сама уходила с шахматной доски. Всё же это оказался не защитник — просто прохожий. Нет ничего необычного в том, что она заманивает в своё логово жертв. Он и сам присматривал ей подходящих людей, которых никто не будет искать, если с ними что-то случится. Толстяк улыбался.       Белёсые глаза пытались заглянуть в дом, что всегда был для него закрыт. Эйрин — лёгкая добыча. Она умело ставит перед собой преграды, отгораживаясь от любых манипуляций. Но это ненадолго…

***

      Северус сдержал обещание. Это стоило пары неудачных экспериментов, но почти в самый жаркий летний час он снова искал эту изящную, затянутую паутиной калитку.       Стоило ему зайти, он не сразу распознал, в каком месте в этой мешанине внутренних механизмов искать хозяйку дома.       Эйрин под музыку в наушниках подкручивала тонкие шланги, когда наручные часы коротко повибрировали в определённом ритме. Гость. Эйрин выкатилась, словно из сердца механизма. Несколько опор и цепей, держащих полуразобранный автомобиль, опасно покачнулись, когда она оперлась на них, вставая.       Северус был удивлён.       Эйрин развела руками. — Как я и говорила, тебе придётся самому заварить себе чай, — затем она оглянулась. Её рабочий день в разгаре. Что делать с утончённым магом в этом контролируемом хаосе, она не имела ни малейшего понятия. «Как и всегда», — подумалось ей.       Северус осмотрел её руки, измазанные чёрным маслом. Короткие ногти в редких сколах. Эйрин вытерла пальцы хлопковой тряпкой, бывшей футболкой когда-то в прошлой жизни. Между ними два-три метра, но им казалось, что они стоят друг к другу слишком близко.       Северус первый прошёл к двери в дом. Эйрин вернулась разбирать раритетный двигатель. Она пыталась добавить датчики и хоть какую-то электронную начинку в старый грузовик. Добавить немного магии к механическому устройству. А устройство отказывалось выдавать искру и исполнять свои главные функции вращения колёс.       Северус разложил новые травы на кухне и поставил вариться кофе. Его плохая привычка из прошлой жизни. Тогда он почти не спал и испробовал на себе все виды дающих хоть видимость энергии зелий.       А весь дом как открытая книга. Тонкий запах реагентов с улицы смешался с запахом старой древесины и древнего камня. Северус добавил запахи кофе, корицы и перца. Старые книги и потухший камин соревновались с сухим жаром от открытого окна. Их запахи смешивались, и было сложно отличить, то ли книги пахнут солнцем, то ли железный камин по неосторожности стал пристанищем утренней росы. И угли безнадёжно отсырели.       Северус разбавил густой чёрный кофе. За окном что-то с грохотом упало. Эйрин кратко сматерилась и чем-то очень громко заскрипела.       В этом месте очень странно быть бывшим Пожирателем смерти. В замке Малфоев Северус вроде был самим собой, но в этом не было душевного покоя, что он чувствовал за этим столом, в этом маленьком доме. Он всё оставил позади и до этого момента не думал, что его скитания могут привести его куда-то дальше, чем залитый кровью пол в высокой башне Хогвартса.       Северус поднялся с маленькой кружечкой, которую нашёл в самом дальнем углу посудного буфета. Вышел в залитый солнцем сад. Его рефлексы сработали быстрее, чем он подумал о том, что звено цепи слишком сильно раскрылось. Машина зависла над провалом в полу, повинуясь стремительно быстрому движению руки, в которой когда-то была волшебная палочка.       Эйрин выглянула из-за машины с большими от удивления глазами. — Спасибо. Не думала, что маги на такое способны, — и снова скрылась за ржавым корпусом.       Северус было усомнился, стоило ли раскрывать свои отработанные рефлексы. Впрочем, у каждого своя жизнь. — Очень редко, но такое бывает…       Он поболтал кофе в кружечке, сделал горький, терпкий глоток. Коротко вспыхнувший страх потерять Эйрин едва не вырвался гневом от облегчения. Но Северус сдержался. Пытался сдержаться. — И тебе доставляет удовольствие эта опасность? Быть раздавленной во время работы?       Он занял место на одном из диванчиков и достал свою записную книжку, не ожидая от неё ответа. В этом умиротворении работа над новыми зельями потекла размеренно и предсказуемо. Больница Святого Мунго сейчас особенно нуждается в новых лекарствах, исправляя последствия прошедшей войны.       Эйрин вышла из-за машины, отбросив с громким звоном какую-то железную деталь в картонную коробку. Коробка не сдвинулась с места. Девушка села рядом с Северусом. Заглянула в его блокнот, нахмурилась, смотря на непонятные символы уравнений органической химии. — А ты наслаждаешься складыванием и делением заглавных букв, — она усмехнулась. — Это высшая математика?       Он покачал головой. Эйрин была настолько близко, что Северус чувствовал от неё запах машинной смазки. Он сделал новую запись — в этот раз уравнение было похоже на набор мелких волнистых символов. — Нет. Она выглядит так…       Эйрин придвинулась вплотную, под её пальцами символы на желтоватых листах стали исчезать. Книга решила, что Северус допустил ошибку, и услужливо скрыла её, повинуясь касанию. Эйрин нахмурилась, приоткрыв рот. Она собиралась задать ещё пару вопросов, но… — Почему надпись стёрлась?       Северус пожал плечами. — Магия…       В его разуме билась мысль, что сейчас у него есть возможность попробовать быть кем-то любимым. Он мог заигрывать. Он мог поцеловать Эйрин. Просто потому что хотел. И не было преград времени. Не было врагов, что требовали отречения от самого себя. Но он всегда считал, что себя нужно сдерживать. Эйрин игралась, касаясь его руки, сыпя ничего не значащими вопросами. Касаясь влажным от пота плечом его чёрной мантии. И он принимал правила игры. Просто наслаждаясь обществом Эйрин.       В какой-то момент Эйрин подняла голову, и её лицо оказалось настолько близко, что она почувствовала от Северуса запах кофе и перца. Почти коснувшись его носа своим. Северус ждал — он всё ещё был во власти игры. А Эйрин поняла, что влюбилась.       Она замерла. Он замер. Он ждал. Эйрин смущённо отвернулась, встала со словами: — Я сделаю нам ещё кофе, — и она забыла, что пьёт только чай.       Северус не пошёл за ней. Давая Эйрин спрятаться. Всё обдумать и что-то решить. Он так долго ждал подобной возможности, что был деликатен настолько, насколько позволял ему его характер.       Она и правда сделала простой кофе. Налив в кружечку крепкий напиток, не разбавляя. Удивляясь, почему на турке было написано, что кофе на несколько персон. Себе Эйрин сделала чёрный чай.       Старая магическая защита дома дала тревожный сигнал. Эйрин знала, что это значит. И не осознавала, что Северус тоже чувствует магические предупреждения об опасности.       Полный светловолосый мужчина, обливаясь потом, держал за руку девушку-подростка. Он хотел сделать подарок, раз королева начала принимать жертв. Вот только дурацкая магия его не пускала. Перед ним была шипастая изгородь. Железная ржавая дверца в сад была оплетена так, что не было видно даже отблесков света от внутреннего сада. Девочка посмеивалась над стариком. Для неё это было закрытое место с заброшенным домом.       Северус поднялся и тоже остановился перед заросшей изгородью. Эйрин поставила чашки на стол. — Не бери в голову. Этот сумасшедший донимает меня с момента, как переехал. — Что ему от тебя нужно?       Она не хотела отвечать на этот вопрос. Замялась, стыдливо опустила голову. — Культ поклонников вечной жизни. Он, видимо, решил, будто я способна сделать его вампиром…       Северус поднял брови. Он едва не повторил свой вопрос, едва не начал допрашивать Эйрин. Эти сумасшедшие очень хорошо знают предмет своего обожания. Они не придут просто так. Редко кто-то из них ошибается. Северус пристально смотрел на девушку, стоящую под самым палящим солнцем. В прошлый раз «этот ненормальный» приносил цветы…       Северус сделал несколько шагов к Эйрин. Он снова хотел залезть в её мысли, прочитать, что она скрывает. Но его остановил запах подгоревшего кофе. Рядом с чашками стояла коробка с сахарным печеньем. — Я помогу тебе, если ты позволишь помочь, — он остановился. Эйрин имеет право на свои секреты.       Преодолевая себя, Северус заставил себя посмотреть на печальную белую чашечку. Эйрин подошла к нему, и он почувствовал движение воздуха рядом. Она просто чмокнула его в щёку, по-детски вытянувшись, и отошла назад. — Спасибо, Принц. Я попрошу о помощи, когда она будет мне необходима.

***

      Спустя время терпение подростка лопнуло. Она дала пощёчину светлоглазому толстяку и, хмыкнув, пошла прочь. Ей обещали веселье. А в итоге просто заставили стоять перед заброшенным домом.       Толстяк понимал, что ему тоже пора уходить. Эта дурацкая вампирша больше его к себе не подпустит. Он должен придумать, как принудить эту дуру к сексу. Но… Но… Но. Неужели он и вправду ошибся?