Тишина Посвящённая Меланхолии

      Они мягко опустились на песчаный пол. Каменная кладка туннеля соревновалась со скальными выступами, словно коридор не мог определить для себя, что он такое. Эбонвальд удовлетворённо хмыкнул и похлопал в ладоши. На сером камне загорелись синие светлячки. Неравномерно, тускло. Лань Северуса, кажется, давала больше света, чем они. Северус не мог точно сказать, какого они вида. — Теперь замок сам приведёт нас к своему сердцу, — вампир подмигнул. — Ты, главное, следи, куда наступаешь.       Через несколько шагов песок зашелестел, падая в узкую бездонную щель. Северус кивнул, пуская Патронус вести его за собой. Вампир едва не подпевал на ходу и выглядел крайне весёлым.

***

      Эйрин почувствовала что-то. Словно невидимая щекотка. Она могла сказать, что здесь кто-то есть. Открыть глаза не получалось. Не получалось вдохнуть. Эйрин зажала руками горло и беззвучно заплакала.

***

      Северус шёл вперёд. Эбонвальд пританцовывал где-то впереди и остановился, подняв голову. Вслушиваясь во что-то. Северус мог только уловить колебания в магическом фоне этого места. — А сейчас что? — спросил он без особого желания получать развёрнутый ответ. — Эйрин плачет… — вампир вздохнул. Всё веселье и безумный блеск в его глазах словно истаяли.       Северус рассудил, что не хотел этого знать. Не сейчас, когда он совершенно дезориентирован и неспособен прийти на помощь. — Так чего же мы ждём? — в голосе мага прорезалась злость. — Терпение, дорогой избранник моей дочери… Тебе нужно набраться терпения.       Где-то впереди промелькнула тень. Северус напрягся. Возможно, сильнее, чем требовалось. И, похоже, Эбонвальд это тоже заметил. — Сейчас замок считает нас гостями. Даже меня…       Вампир снова пустился в рассуждения, уже практически не связанные с тем, где они находятся и куда идут. Северус по привычке воскресил свои самые тёплые воспоминания. Он задумался: Эйрин теперь ощущается частью этих мыслей. И именно поэтому он продолжает идти вперёд. Дальше в ловушку. Глубже под землю. Неважно, готов он к этому или нет. Всё же нельзя быть готовым к любви или смерти. Но если продолжать делать шаг за шагом…       Северус коснулся зажившего шрама на шее. И эта заминка спасла ему жизнь. Как в замедленной съёмке. Лицо вампира исказилось, стало превращаться в тень. А прямо перед магом часть потолка обрушилась вниз.       Вампир возник позади. — А тебя действительно спасает, когда ты думаешь.       Они переглянулись, что, учитывая их состояние, можно было принять за смех. Просто попытка облегчить напряжение от этого места.       Северус спросил почти дружелюбно: — И ты связал свою бесконечную жизнь с такими местами?       Эбонвальд вздохнул и опустил голову, словно стыдясь своих слов: — Ты ведь знаешь, люди с таким хобби долго не живут… А магические замки и лабиринты нельзя узнать по-настоящему за такой короткий срок. Словно бы пожарными были только любители. Сколько они успеют достать из огня, не сгорев самим?..       Маг кивнул, уже смотря в сторону ответвления в проходе позади них. Вампир успел сделать несколько шагов, когда Северус ответил: — Знакомо.       И этот ответ заставил вампира остановиться на полушаге. Северус текуче, мгновенно остановился там же, где был, аккуратно опустив занесённую ногу. — Ты был аврором? — спросил вампир почти буднично. Сеть туннелей представляла собой лабиринт, и вдалеке послышался шорох.       Маг покачал головой в полумраке, практически точно копируя каждое движение Эбонвальда. — Я был Теневым Наблюдателем, слугой обеих сторон, но остался верен только одной правде. — Своей правде, я так понимаю? — Эбонвальд кивнул на лань. — Она ведь тоже что-то значит? — Весьма проницательно, — Северус становился всё более ядовит, что было понятно. В туннелях был ещё кто-то, кроме них. И это отнюдь не безобидная полукровка. — Я бы хотел услышать эту историю. Расскажешь? — Нет, — даже спустя время, даже на другом краю мира. Никто не узнает, через что Северусу пришлось пройти на этой войне.       Это слишком тяжёлое знание.       Двигаться через тьму, неся огонёк света. Выводить тех, кто заплутал, в безопасность. И столько тех, кого не удалось спасти…       Впереди показалась мохнатая спина. Одичавший оборотень обернулся, светя глазами и капая слюной на землистый пол. Северус среагировал моментально. — У меня тоже есть пара секретов, — а вампир не изменял своей слегка безумной улыбке.       Два заклятья. Северус давно придумал проклятье для такого случая. Но обездвиженный оборотень упал замертво из-за парализующей магии вампира. — Вы изобрели «Аваду Кедавра» заново? — Северус улыбнулся, показав зубы. — Принцип тот же… — глухо ответил Эбонвальд.       Он не любил убивать. Старая душа не желала признавать, что жизнь конечна. Вампир наклонился над бездыханным телом, болезненно сощурившись. Оборотень постепенно начал обретать человеческие черты. Убрав отросшие волосы с бледного лица убитого, Эбонвальд резко выдохнул и поднялся, отвернувшись.       Для Северуса это был человек. Как бы низко он ни пал, это всё же было живое существо. Способное на чувства. Имеющее желания. Занимавшее своё место, пускай на тёмной стороне этого мира. — Зачем было его убивать? — голос и взгляд Северуса помертвели. Привычка стала почти неощущаемой.       Эбонвальд прокашлялся. Он остро ощущал запах непролитой крови. Ответил, не оборачиваясь от стены: — Это фанатик, и его целью была Эйрин. Они на многое готовы пойти ради денег или слуги из рода вампиров…       Северус продолжил его мысль: — Как мягко ты назвал положение, в котором бы она оказалась при одном из них… — Я её отец, и это мой дом, — вампир сверкнул глазами, бросив взгляд на Северуса.       Как же Снейпу это надоело… Знать, что у обеих сторон не было выбора. Попытка защитить дорогое существо смешалась с желанием власти над другим. Почему в такие моменты эти порывы так похожи?       Теперь вампир стал серьёзен. Маска решительности пойти на всё завладела атмосферой подземного лабиринта. И по тусклому свету огней прошла рябь.