Часть 11
10 ноября 2024 г., 13:00
***
По прибытии в участок, после осмотра места убийства Чарльза Пикока, Галпин был раздосадован тем, что у него не было информации, которую он запросил в Управлении национальной статистики. Вместо этого он получил электронное письмо, обещающее информацию первым делом с утра. Но он также получил электронное письмо от секретаря CEM, в котором содержался подробный отчет о времени и продолжительности звонков всем сотрудникам офиса в тот день. У Чарли была хорошая команда, по крайней мере, когда он был жив, все работники усердствовали в этом. Все они были увлеченными продавцами, которые хотели заработать денег, не оставляли свои телефоны выключенными более чем на несколько минут, которых едва хватало, чтобы сварить кофе, и уж точно недостаточно надолго, чтобы последовать за своим боссом на парковку и зарезать его. Что больше заинтересовало Галпина, так это основной текст электронного письма: секретарша упомянула, что некий Ксавье Торп, который не проработал в CEM около двух месяцев, был в офисе накануне, и она слышала перепалку между ним и Чарли. — Ксавье Торп ушел из офиса, никому не сказав ни слова, он был явно расстроен, — заявила она. После того, как они показали электронное письмо Аддамс и обнаружили, что Ксавье жил почти в самом центре криминального очага, они приняли решение нанести ему визит. В то время Аддамс чувствовала, что это мог быть он, что это мог быть парень, убивший ее дядю. Это чувство не изменилось, когда она стояла у его двери и наблюдала, как им овладела паника, когда его попросили прийти в участок. Ксавье сидел в комнате для допросов один, пот струился по его лицу, пока он разговаривал сам с собой. Он отчетливо слышал голос своего альтер-эго, спокойно говорящий ему, что беспокоиться не о чем, на этот раз это голос разума. Торп был уверен, что не убивал Чарли, он знал, что сходит с ума, но это не то, что можно просто забыть. Это сделал кто-то другой, это было просто совпадение. Однако он знал, что всего за день до этого совершил двойное убийство, и хотя у него была пара идей о том, как решить эту проблему, пребывание в полицейском участке и допросы детективов до тех пор, пока он потенциально не сломается и не сознается в своих грехах, не входило в их число. Он предпочел подумать о бегстве из страны до того, как его разоблачат, или даже о том, чтобы покончить со всем этим, конечно, пожизненное заключение не было приемлемым вариантом. Он отклонил предложение о тестировании ДНК, «чтобы исключить его из их расследования», поскольку имел на это право. Аддамс смотрела на Ксавье через одностороннее зеркало. — Это наш парень, — подумала она, наблюдая, как мужчина тихо всхлипывает перед ними. Она вошла в комнату, села напротив Ксавье и официально представилась. Офицер в форме стоял у двери и хранил молчание. Галпин подвинул коробку с салфетками по столу, парень достал одну и вытер лицо насухо. — Предоставь это мне, — сказал голос в его голове. — Доверься мне, Ксавье. Говорил Галпин, Аддамс была рада молча понаблюдать за Ксавье и многое понять по его манерам, языку тела и вдумчивому взгляду, прежде чем он отвечал на любой из их вопросов. Ксавье позволил себе погрузиться в состояние, похожее на транс, отодвинув сознание в сторону и позволив своему злобному «я» занять центральное место, без усилий отбиваясь от любых обвинений или инсинуаций, исходивших от Галпина. Он почувствовал как возвращается контроль, когда он уловил разочарование в голосе детектива. Торп признался, что Чарли ему не нравился, что Пикок был груб и уволил его без всякой дипломатии, даже высмеивал Ксавье из-за смерти его отца. Ничто из этого не имело значения, даже если все это было правдой; так же, как, по мнению Ксавье, было правдой то, что он не убивал Чарли. Паниковать было незачем, Ксавье теперь это понимал. Но был ли он неправ? Галпин привел довольно веские доводы относительно того, почему Ксавье мог быть убийцей. — Мы полагаем, что после смерти Вашего отца у Вас были какие-то психологически проблемы, Вы всё ещё принимаете лекарства? — спросил он. — На самом деле, нет, — улыбнулся Ксавье. — И Вы знаете, без алиби и с мотивом, таким как поведение Чарли по отношению к Вам; увольнение из CEM и грубые шутки о смерти Вашего отца, всё это говорит, что вы находитесь в уязвимом положении, — сказал Галпин. — Косвенно. И это совершил не я, — заявил Ксавье. — Некоторые могут даже сказать, что у Вас было право злиться на Чарльза, или Чарли, как Вы его называете. Он подвел Вас, не так ли? Ксавье наклонился и оперся локтями на стол, качая головой, чувствуя себя как никогда расслабленно, зная, что детектив гоняется за призраками. — Это был не я, — сказал он. — Мистер Торп, — подала голос Аддамс, впервые обращаясь к мужчине, в котором она теперь подозревала убийцу своего дяди, — Не могли бы Вы рассказать мне, где Вы были вчера утром? Лицо Ксавье побледнело. — Я… Я сожалею, — запинаясь, произнёс он, — Я думал, мы здесь, чтобы поговорить о смерти Чарли. — Вы убийца, известный как Фантом? — прямо спросила она. — Нет, не я, — резко ответил он, откинувшись на спинку стула, опустив голову и сцепив потные руки. Аддамс и Галпин переглянулись. Они заметили очевидную реакцию парня на её реплики, но это дало им больше вопросов, чем ответов. — Перестань! — кричал голос в голове Ксавье. — Просто заткнись, придурок! Дверь в комнату для допросов открылась, и офицер в форме позвал Аддамс на пару слов. Галпин разглядывала Ксавье, пока он сидел молча. Аддамс не просунула голову в дверь и позвала Тайлера присоединиться к ней. Ксавье потер виски и обсудил ситуацию со своим внутренним «Я». — У них нет доказательств, иначе нас бы арестовали. Это сделал настоящий убийца, мы просто подошли слишком близко. Так Фантом не был моим отцом? Или это были мы? Мы убили Чарли? Неужели мы зашли так далеко, что я больше не знаю, что делаю? Ксавье подпрыгнул, когда дверь снова открылась и женщина-детектив вернулась в комнату. — Вы свободны, — резко сказала Аддамс, бросая свою контактную карточку на стол перед Ксавье. — Но не уезжайте слишком далеко. Я думаю, нам нужно будет поговорить снова в какой-то момент. Ксавье положил карточку в карман и вышел из комнаты, затем покинул участок и глубоко вдохнул свежий воздух, как только оказался на улице. Он оказался слишком близко. Что бы ни пыталась убедить его мать, это была не та жизнь, уж точно не для Ксавье Торпа. Аддамс и Галпин схватили свои куртки и направлялись обратно к машине. Произошло еще одно убийство, носящее все признаки участия Фантома.***
Аякс вышел из своего дома в темноту, одетый в спортивную форму для бега и с черным мусорным пакетом, полным бытового мусора. Он сказал Дивине, что собирается на пробежку, чтобы проветрить голову после того, как увидел в новостях сюжет об убийстве своего друга Чарли. На самом деле, он всего лишь добежал трусцой до конца дороги, где он думал встретить Энид, заняться с ней сексом, затем заставить ее объяснить, что она задумала, или он пригрозил бы ей разрушить шансы удержать Ксавье. В любом случае, таков был его план. Ему следовало спланировать все лучше. Аякс знал, что Энид была крепким орешком, готовой ни перед чем не останавливаться, чтобы получить то, что она хотела. У нее не было ни стыда, ни морали. Это делало ее опасной, и он недооценил, насколько опасной. Петрополус открыл крышку мусорного бака в конце подъездной дорожки, бросил туда мешок с мусором, затем позволил крышке опуститься обратно. Затем он повернулся и посмотрел в ту сторону, где, по словам Энид, она ждала его, но внезапно услышал шум из-за мусорного контейнера. Прежде чем он успел среагировать, чья-то рука сжала его лицо сзади, и нож вонзился ему в шею, а затем рванул до тех пор, пока его кадык не был рассечен надвое и из пореза без усилий потекла кровь. Воздух протиснулся через отверстие в его шее, когда он пытался глотнуть, попытался позвать на помощь: — Дивина! — но были слышны только хрип и бульканье. Он рухнул на колени, затем его толкнули на землю, и он упал, повернувшись. Он лежал лицом вверх и предпринял слабую попытку прикрыть открытую рану своими и без того вялыми руками. Энид достаточно читала и слышала о Фантомном убийце, чтобы знать, что количество ножевых ранений могло варьироваться от десяти до пятидесяти. Будучи прилежной ученицей деталей, она принялась за работу над своей жертвой. Аякс последние несколько мгновений своей жизни смотрел в глаза разъяренной проститутки, женщины, которую он так долго вожделел, пока она наносила удары ножом в его грудь и лицо, множество раз пронзая сердце. Вернувшись домой, Энид сложила свою одежду в металлическое ведро и подожгла ее в саду, прежде чем принять душ и вымыть себя с головы до ног с такой яростью, что сама чуть не потеряла кровь. Она никогда в жизни не думала об убийстве человека. Ее так не воспитывали. Энид была единственным ребенком в семье, и в детстве ей всегда давали то, что она хотела. Но она была поздним ребёнком у родителей, и когда они состарились, она закончила школу, её отец вышел на пенсию по болезни, а мать осталась дома, чтобы присматривать за ним. Деньги иссякли, и Энид недостаточно хорошо училась в школе, чтобы получить хорошую стипендию, недостаточно хорошо, чтобы позволить себе роскошь, которую, по её мнению, она заслуживала, поэтому она взяла дело в свои руки. Ничто не стояло у неё на пути, она зарабатывала достаточно, чтобы покупать себе то, что и когда хотела, хотя Энид никогда не думала о долгосрочной перспективе и не покупала недвижимость и ничего не инвестировала, и до этого дня у неё всё ещё было то же отношение, которое выработалось в позднем подростковом возрасте: — Никто не помешает мне получить то, что я хочу. Я сделаю все возможное, чтобы преодолеть препятствия на моем пути. Аякс сам создал из своего поведения препятствие. На данный момент у Энид был четкий план действий, и если бы она добилась успеха, ей долгое время не пришлось бы беспокоиться о деньгах. Выйти замуж за Ксавье. Это было так просто. После этого получить деньги, которые в какой-то степени будут наполовину принадлежать ей или, по крайней мере, будут доступны, позволят иметь одежду, обувь, сумки и украшения, когда ей заблагорассудится. Вот так поверхностно, но именно ради этого Энид и жила. Потом был секс. Ей больше не нужно было бы продавать свое тело, возможно, просто выбрать случайного парня или девушку, когда ей захочется секса на одну ночь. Это было бы так, как будто все её мечты сбылись. Телефон издал звуковой сигнал, и она проверила текстовое сообщение. Оно было от Ксавье: — «Покончил с полицией, всё в порядке. Остаюсь у мамы, поскольку у неё очередной приступ. Доброй ночи вам двоим.» Энид использовала время, проведенное в одиночестве, чтобы расслабиться и успокоиться после инцидента. Она налила в бокал белого вина из уже открытой бутылки в холодильнике, залпом выпила, села на диван и занялась мастурбацией.***
Уэнсдей не отвечала на звонки Ксавье, поэтому он отправился к ней домой. Он позвонил в дверь её квартиры, но безрезультатно, и тогда начал бросать камешки ей в окно. Там горел свет, поэтому Ксавье заподозрил, что Уэнсдей дома, но, возможно, спит. Наконец, занавеска, закрывающая переднее окно, слегка шевельнулась. Сонная Уэнсдей открыла окно и высунула голову посмотреть, из-за чего был шум, и широкая улыбка появилась на её лице, когда она увидела Ксавье — своего нового возлюбленного, стоявшего внизу и освещенного уличным фонарем. — Иди же наверх! — позвала она. Ксавье вздохнул. — Всего на минутку, — ответил он. Уэнсдей впустила его в здание и открыла дверь в свою квартиру, затем снова села на кровать, выключив телевизор, который лениво показывал экран меню фильма, который она смотрела. Ксавье вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Уэнсдей почувствовала его серьезность, и от этого ей сразу стало не по себе. Он пробрался к ней и сел рядом на кровать. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, но он поднял руку, останавливая её ласку. — Что случилось? — спросила она, опасаясь худшего. Ксавье сглотнул, закрыл глаза и приготовился произнести слова, которые не хотел произносить. — Ты мне очень нравишься, Уэнсдей. Я знаю тебя всего пару дней и думаю, что, возможно, даже люблю тебя, — начал он. Она улыбнулась. — Но я встретил тебя в неподходящее время в своей жизни, — продолжил Ксавье, задыхаясь как при быстром беге. — Жаль, что мы не познакомились пару месяцев назад, даже всего неделю назад. Тогда всё было бы иначе. — Ксавье, мы это обсуждали, — перебила его она. — Мы справимся с твоими и моими проблемами, мы сможем покорить мир вместе. — Я собираюсь помочь тебе наладить твою жизнь, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты вернулась в университет или, по крайней мере, нашла то, чем ты больше всего увлечена, и не расставалась с этим. — Я уже нашла. Это ты, — она попыталась обнять Ксавье. — Это тебя я ждала. Ксавье отстранился, встал, подошел к двери и взялся за ручку. Он несколько секунд смотрел на сидящую Уэнсдей. — Мы больше не увидимся, — морщась как от боли во всем теле, выдавил он. — Я не могу объяснить почему прямо сейчас, но я желаю тебе всей удачи в мире. — Что? — непонимающе приподняла брови Уэнсдей. Она подошла к Ксавье, и они встали лицом к лицу. — Ты действительно собираешься бросить это? Спустя всего один день? — закричала она. — Неужели ты не понимаешь, насколько это важно? Насколько ты важен для меня? Насколько хорошей я могла бы быть для тебя? На глаза Ксавье навернулись слёзы. — Да пошёл ты! — вдруг выкрикнула Уэнсдей, замахнувшись коленом вперед. Она попала Ксавье в область паха, заставляя его скорчиться в агонии. Но он не проронил при этом ни звука. — Надеюсь тебе так же больно как мне сейчас, — прокричала она. — Я не хотел этого, — шептал он, едва удерживаясь на ногах. — Я люблю тебя. Прости… — Да что ты… Мы встретились на занятиях по управлению гневом, помнишь, — резко сказала она всего в миллиметре от его уха, прежде чем открыть дверь и вытолкать его наружу. — Потому, что я люблю причинять людям боль. Как и ты. Уэнсдей захлопнула дверь и бросилась на кровать, обливаясь слезами, а Ксавье, пошатываясь, вышел на улицу, боль в паху постепенно утихала. Он был далеко от дома своей матери, но им нужно было поговорить, поэтому он отправился в своё долгое и самое трудное путешествие.***
