Ген убийцы

***

      Дивина Петрополус сидела с Аддамс в комнате для гостей.       Гуди предпочла бы свой собственный офис, но поскольку Дивина не была подозреваемой, а мрачно выглядящая комната для допросов, где стены были увешаны фотографиями и схемами найденных трупов, мест преступлений и возможных орудий убийства, была не самой подходящей обстановкой для того, чтобы беременная женщина, которая только что потеряла мужа в результате жестокого убийства, чувствовала себя комфортно. Так что намного уютнее и приятнее было там, чем там, где они сидели сейчас.       Дивина чуть успокоилась с прошлой ночи, хотя, понятно, была не в самой лучшей форме. Она была замкнутой и бледной, в миллионе миль от образа цветущей будущей матери, которой она была в тот же час, накануне.       Аддамс осторожно пыталась выведать у Дивины информацию, но либо девушка что-то скрывала, либо она действительно считала мужа ангелом.       Она утверждала, что у Аякса не было врагов, что он был слишком обаятельным, чтобы кого-то обидеть, а его честность и преданность означали, что она считала совершенно невероятным, что кто-то мог причинить ему вред. В её глазах Аякс был святым, и это, должно быть, было случайное нападение, а её несчастный муж стал очередной жертвой Фантома или какого-то другого безумца, бродившего по улицам.       Аддамс слушала, как Дивина говорит о своём покойном муже, и понимала, что видит перед собой любовь в её чистейшей форме. Была ли та любовь слепа?       На первый взгляд Гуди приняла то, что говорила ей Дивина, ведь не было абсолютно никакой выгоды в том, чтобы отталкивать несчастную женщину, ведь то, что она говорила, было правдой, по крайней мере, в голове и в сердце миссис Петрополус.       Аддамс, с другой стороны, не верила в святость Аякса, она никогда не встречала его при жизни, но знала, что ни один мужчина не был таким святым, как тот, о ком рассказывала его жена.       Была ли её любовь слепой? В данном случае, да, всё было именно так.       Аддамс упомянула связь между Аяксом и его старым боссом Чарльзом Пикоком, они оба были мертвы в течение нескольких часов, и они раньше работали вместе. — Знала ли Дивина что-либо, что могло объяснить эту связь?       — Нет. Нет, я так не думаю, — растерянно сказала женщина.       Аддамс наклонилась вперед и мягко взяла Дивину за руку. — Миссис Петрополус, — сказала она, — Есть шанс, что Аякс был замешан в чем-то, о чем мы с вами не знаем. Следующие несколько дней, недель будут для Вас трудными. Но я хочу, чтобы Вы знали, что мы собираемся найти человека, который это сделал, и посадить его за решетку.       Аддамс сообщила, что им нужно просмотреть записи телефонных разговоров Аякса и электронные письма, чтобы найти зацепку для расследования.       Глаза Дивины снова наполнились слезами, и Гуди предложила ей салфетку, которую та взяла и промокнула слёзы.       — Честно говоря, — ответила Дивина, — Я не люблю тюрьмы. Я думаю, что людей не следует сажать взаперти, как животных, это неправильно. Должен быть другой способ отличать хорошее от плохого.       Аддамс слегка сжала руку Дивину и заглянула ей в глаза. Женщина была, возможно, самым сердечным человеком, которого Гуди когда-либо встречала, кем-то таким добрым и нежным, но явно заблудившимся в своих взглядах на закон и порядок. Она завершила встречу и проводила Дивину к выходу.       — Извините, здесь есть туалет, которым я могла бы воспользоваться? — спросила женщина.       — Конечно, — ответила Гуди. — Следуйте за мной.       Аддамс взяла сумочку Дивины и терпеливо ждала за дверью уборной. Она поставила сумку на подоконник, когда телефон завибрировал у неё в кармане.       — Привет, — Гуди быстро вышла в коридор, отвечая на звонок.       — Детектив Аддамс, у меня есть новости о доказательствах, которые мы собрали на месте убийства мистера Пикока, — сказал голос на другом конце провода, не представившись.       Аддамс решила, что это начальник криминалистической службы.       Дивина вышла из туалетной комнаты, увидела, что Аддамс разговаривает по телефону, и легонько похлопала ту по руке, давая понять, что собирается уходить.       — Одну минуту, пожалуйста, — сказала Гуди неизвестному по телефону. — Выход как раз через ту дверь. Еще раз спасибо, что уделили мне время, миссис Петрополус.       Она наблюдала, как Дивина неуклюже провела свой раздувшийся живот через двери и вышла из здания.       — Итак, что у Вас есть? — спросила Аддамс, сосредоточив всё внимание на телефоне в руке.       — К сожалению, вся кровь, которую мы протестировали, кажется, принадлежит жертве, мистеру Пикоку, — сказал он.       У Аддамс возникло ужасное ощущение в животе, что этот телефонный звонок был еще одной плохой новостью, которая преследовала это дело с первого дня.       — Но, — продолжил судмедэксперт, — Волосы, я знал, что найти волосы было удачей, они определенно выглядели не так, как должны были быть, и мы могли бы сказать, что у меня хорошая догадка, если бы захотели…       — Да, это блестящая работа — перебила его Аддамс, — Но что Вы хотите сказать? У Вас есть ДНК из волос?       — Да, у нас действительно есть ДНК из корня волоса, но в базе данных нет совпадений… — сказал он.       Отсутствие совпадений не было хорошей новостью, но, тем не менее, для будущего использования в суде, если они когда-нибудь найдут своего парня, было бы действительно очень полезно.       — Кроме того, — продолжил он, — Волосы были длинными, выкрашены в рыжий цвет и имели XX-хромосому.       — Женщина? — удивленно спросила Гуди       — Да, женщина, — ответил её собеседник, — Предварительные результаты готовы и будут отправлены в Ваш офис в ближайшее время.       — Спасибо, — сказала Гуди, прежде чем повесить трубку.       «Женщина?» — повторила она про себя.       Конечно, Фантом не мог быть женщиной! Могло ли это быть правдой? Если волосы действительно принадлежали убийце — женщине, могла ли она нести ответственность только за недавние убийства Чарльза Пикока и Аякса Петрополуса? Это казалось более вероятным.       Она направилась обратно в свой офис и чуть не споткнулась о сумочку Дивину, стоявшую у её ног.       — Чёрт! — выругалась Гуди подхватила сумку и побежала к выходу.       Она открыла дверь и увидела Дивину внизу лестницы, она разговаривала с мужчиной, который обнимал её, утешая.       Это был Ксавье Торп.

***

      Ксавье столкнулся с Дивиной, когда она выходила с полицейского участка, а он возвращался к своей машине, прежде чем забрать Энид в городе. Он даже не знал, что Дивина беременна, и когда спросил, что она делала в полицейском участке, был совершенно потрясен, узнав, что Аякс убит.       — Что, чёрт возьми, происходит? — подумал он.       Дивина снова расплакалась, и Ксавье, как она и просила, изо всех сил стараясь помочь старой подруге справиться с душевной болью, которую она испытывала.       Он гадал, знает ли она о том эпизоде между Аяксом и Энид, и понимал, что если знает и расскажет об этом полиции, то вскоре они снова его навестят. Или это была причина, по которой его выпустили прошлой ночью? Ему, так сказать, повезло, когда кто-то убил Аякса, отведя от него подозрения?       Его Альтер-Эго возликовало и рассмеялось: — Гавнюк получил то, что заслужил!       Ксавье заметил Гуди Аддамс на верхней ступеньке лестницы, ведущей в приемную полицейского участка. Он отошел от Дивины и наблюдал, как детектив, которая прошлой ночью практически обвинила его в убийствах Фантома, спускается к ним по ступенькам.       — Вы забыли свою сумку, миссис Петрополус, — сказала Аддамс. — Доброе утро, мистер Торп, как приятно снова Вас видеть.       Дивина взяла свою сумку и улыбнулась Аддамс, затем повернулась к Ксавье. — Они тоже просили тебя о помощи? — невинно спросила она.       Ксавье взглянул на Гуди, прежде чем ответить. — Да, у них были некоторые вопросы о Чарли, его вчера кто-то убил, — сказал он.       Гуди оглядела Ксавье с ног до головы, не уверенная точно, как этот человек был связан с её расследованием, но убежденная, что они встретятся снова. Она повернулась, но потом остановилась как вкопанная. Иногда просто нужно было что-то сказать, и поэтому она задала им обоим вопрос. — Кто-нибудь из вас знает женщину с длинными рыжими волосами?       Дивина и Ксавье посмотрели друг на друга и покачали головами.       — Нет, — ответили они в унисон.       Аддамс быстро улыбнулась, затем направилась обратно в участок и скрылась из виду.       Ксавье предложил Дивине подвезти её домой, или, если ей нужна компания, она могла бы провести некоторое время с ним и Энид. Но она отказалась, ей хотелось подышать свежим воздухом, совершить небольшую прогулку и провести некоторое время наедине со своим ребенком.       Он наблюдал, как женщина потерла живот, повернулась и ушла. Дивина была замечательной, не самой яркой, как это ценили остальные, но она была доброй, любящей, честной — качества, однозначно делающие мир лучше.       Ксавье посмотрел на свои руки: руки убийцы, человека, превратившегося в монстра.       Затем его осенило: — Рыжие волосы! — его внутренний голос закричал на него самого: — Чертова ведьма!       Ксавье вернулся в свою машину и поехал к заранее условленному месту встречи с Энид. Он видел, как она сидит на скамейке через дорогу, пьет апельсиновый сок и смотрит на часы. Он мог видеть сумки с покупками, которые она выбрала, и спрашивал себя, как он связался с этой поверхностной, лживой шлюхой, такой как женщина, на которой он якобы собирался жениться и растить общего ребенка.       Он понял, что Энид подошла бы Аяксу больше, чем он, и, возможно, даже Дивина стала бы ярким светом, спасшим Ксавье от тьмы, в которой он сейчас оказался. Но всё обернулось не так, далеко не так.       В этот момент Ксавье понял, что он не убивал Чарли. Это была его мать. Та, которая по непостижимым причинам убеждала Ксавье, что быть убийцей — это то, чем можно гордиться, что это то, для чего он был рожден.       Он подумал об отце, теперь ясно осознавая, что тот был невиновен, что он был виноват лишь в том, что не поместил эту безумную женщину в специальный дом, когда она начала сходить с ума, что он был виновен в том, что хранил верность своей жене.       И, возможно, его мать была права, возможно, Ксавье был убийцей, монстром, он определенно чувствовал то же самое, когда смотрел в зеркало и видел, как его отражение корчит рожи, которые он не мог контролировать, когда он слышал голоса, говорящие, визжащие и даже плачущие в своей голове. Если бы это было правдой и отныне жизнь была бы именно такой, так дальше продолжаться не могло.       Если его мать была убийцей, и если это всё-таки был не его отец, то внутри него всё ещё был безумный ген, из которого был создан его персональный демон. Ему пришлось бы положить этому конец, покончить с собой, чтобы защитить всех потенциально невинных жертв в будущем.       Но убить собственную мать?       Торп не думал, что сможет убить её, независимо от того, насколько сильно он ненавидел в тот момент. Способность сразить незнакомца в любой случайный миг могла быть в пределах его извращенного набора навыков, но спланировать и привести в исполнение убийство женщины, которая привела его в этот мир, было для него слишком непосильной задачей. По крайней мере, он это знал.       И Энид, что будет с ней и ребенком после всего этого?       – Тогда, — решил он, — Нужно что-то предпринять.

***

      Аддамс и Тайлер сидели напротив Уоттса за его столом.       Тайлер рассказывал Уоттсу о поквартирных расспросах, проводимых пятью группами из двух офицеров в форме. У каждой команды был список имен и адресов мужчин, которые соответствовали возрастному диапазону, указанному психологом в профиле Фантома, живущего в нужном районе в нужное время. В каждом списке было почти шестьдесят имен.       Офицерам полиции было приказано выполнить это упражнение как можно быстрее и сразу же выявлять всех, кто отказался от мазков ДНК. На самом деле, чтобы просмотреть все имена в списке, могут потребоваться дни, поскольку люди находятся на работе или просто вне дома, возможно, даже за пределами страны на данный момент.       Уоттсу рассказали о рыжих волосах как криминалисты, так и Аддамс, и хотя он знал, что это потенциально было доказательством того, что Фантом все это время был женщиной, он хотел услышать мысли Гуди по этому поводу.       Она знала, что Уоттс не верил, что это была женщина, иначе он бы не дал добро на использование десяти своих сотрудников.       Он проверял её, выясняя, как она справляется с делом, есть ли у неё направление, следил, чтобы она не упускала из виду свою цель.       Гуди объяснила, что, во-первых, волосы не обязательно принадлежали убийце; хотя после повторного осмотра машины покойного криминалисты предупредили Аддамс, что на приборной панели автомобиля был обнаружен еще один волос, опять же, запятнанный кровью.       Подозрительно? Да.       Но пока это ничего не подтвердило.       Кроме того, женщина, возможно, могла одолеть мужчину, сидевшего в машине, находясь в более выгодном положении, чем жертва, но все предыдущие убийства?       Несомненно, один из мужчин, которых она убила, мог взять над ней верх. Аддамс не упомянула своего дядю, но она, безусловно, думала о нем, когда делала это заявление.       Наконец, она говорила о возможности того, что либо подражатель, либо «Фантом» на самом деле являются двумя людьми, работающими вместе.       Она также рассказала об интервью с Ксавье Торпом и о том, что, по её мнению, он был самым близким из всех, кого они нашли, к настоящему подозреваемому, из-за его странного поведения, того факта, что он знал двоих покойных и что он также отказался от теста ДНК.       Уоттс в двух словах сказал, что убийство, из-за которого Торпа вызвали для допроса, скорее всего, совершила женщина, и пока тот был в комнате для допросов, произошло другое убийство.       — Как я говорила с самого начала расследования этого дела, — ответила Аддамс, — Людей убивает не один человек.       Тайлер просмотрел свой список и увидел имя Ксавье Торпа. Его исключили из списка, выданного офицерам, выезжающим на дом, после его отказа от теста ДНК прошлой ночью, не было смысла снова приставать к нему.       — Я бы хотела получить ордер на обыск дома Ксавье Торпа, — сказала Аддамс.       Уоттс покачал головой.       — Нет, я не могу вам этого позволить, — ответил он. — Торп имел право отказаться от теста ДНК, который ничего не доказывает. Он был здесь во время одного из убийств, что делает его предыдущие дружеские или рабочие отношения с жертвами менее актуальными. И его «странное» поведение могло быть просто вызвано слухом о том, что коллега только что был убит, или тем фактом, что его жена, или, скорее, подруга, сообщила ему новость о своей беременности.       — Он определенно замешан в этом, сэр, — парировала Гуди. — Этот человек, по крайней мере, знает кое-что о последних двух убийствах, может быть, больше, если мы продолжим копать.       — Тогда продолжай в том же духе, — кивнул Уоттс. — Дай мне что-нибудь весомое, и я выпишу ордер на обыск его дома, машины и даже его чёртового нижнего белья, если понадобится. Но принеси мне что-нибудь.       Аддамс знала, что у Уоттса были причины для такой позиции. Они уже доставили Ксавье в участок для допроса и не узнали ничего полезного, уж точно ничего такого, что могло бы быть доказано в суде; «он выглядел виновным» в наши дни не подходит. Если Торп стоял за одним или несколькими из этих убийств и не оставил при этом никаких улик, то лучшее, что можно было сделать, — поймать его с поличным.       Подойдя к своей машине, Тайлер высказал свою точку зрения о том, что поймать Фантома с окровавленными руками после стольких лет было рискованно. И Гуди признала, что Торп определенно выглядел как парень на взводе, что-то скрывающий, и любой хороший детектив должен это видеть.       Что ей опять же, как и большинству детективов, не понравился единственно возможный план действий как, засада.              По дороге они остановились в гараже, и Тайлер запасся закусками и напитками. Он понятия не имел, насколько хорошо Аддамс справится с рутинной задачей сидеть в машине и подолгу наблюдать, как ничего не происходит, но предполагал худшее.       Пока Тайлер тратил деньги на нездоровую пищу и бутерброды фабричного производства, Аддамс опустила окно и достала фляжку с виски из внутреннего кармана куртки. Она сняла крышку, затем вылила жидкость на землю снаружи.       Гуди улыбнулась про себя, когда спокойно завинтила крышку и сунула фляжку обратно в карман. Это была первая искренняя улыбка, которую она могла вспомнить за долгое время. Она знала, что приближается к раскрытию этого дела или, по крайней мере, его части, и ей больше не нужно было скрывать или разбавлять свои эмоции алкоголем.

***