Часть 14
13 ноября 2024 г., 13:00
***
Курьер забрался обратно в свой фургон, слегка озадаченный последней доставкой, которую он только что сделал усталой пожилой женщине. Которая с энтузиазмом одевалась в красное и даже намазала губы алой помадой, сочетающейся с её рыжими волосами, но, которая, казалось, не следила за собственной гигиеной: у неё были испачканные вином зубы и утренняя вонь изо рта. Миссис Торп любила делать покупки онлайн, и две последние были доставлены к её удовлетворению. На полу кухни стояли два новых ящика её любимого красного вина и две большие коробки крысиного яда. Для начала она открыла бутылку «Vin rouge» и налила в тот же грязный стакан, из которого допивала последнюю бутылку. Она сделала большой глоток, почувствовала, как тепло поползло по горлу, в грудь и, наконец, поселилось внизу живота. Она подошла к зеркалу, взяла с полки помаду и ещё раз накрасила губы, затем уставилась на свое отражение — женщину в красном, которую она создала, когда слишком долго оставалась одна, и некому было позаботиться о ней, некому было сказать, что больше нельзя пить вино, некому было подсыпать лекарство в небольшое количество еды, которую она ела, как тогда, когда ее покойный муж все еще был рядом, чтобы позаботиться о ней. Флоранс послала воздушный поцелуй зеркалу, затем закатала рукава и схватила две упаковки с ядом, сорвала крышки, затем кухонным ножом разрезала пластиковые пакеты, в которых находился токсичный продукт. С открытыми пакетиками яда в каждой руке миссис Торп обошла свой сад по периметру и, громко смеясь, посыпала белым порошком газон, цветы — везде, где она когда-либо видела, как этот надоедливый кот вторгается на ее территорию. Сегодня был первый день, когда она надеялась, что кот вернется, чтобы она могла наблюдать, как кот исследует свою игровую площадку, место, куда он приходил отдохнуть, не зная, что он будет вдыхать и кататься в химическом веществе, которое причинит ему боль, возможно, вызовет рвоту, возможно, слепоту. Миссис Торп не знала, какой эффект окажет крысиный яд на кошку, но ей не терпелось узнать. Она вернулась в дом, без особого энтузиазма вымыла руки, затем подвинула стул к открытой задней двери. Она взяла бокал вина, села и стала ждать своего дневного развлечения. Она чувствовала себя хорошо, даже взволнованной, пока ее ожидание не прервал телефонный звонок. — Отвали! — рявкнула она, и это прозвучало почти так же едко, как яд, которым она приготовила для своего кошачьего врага. Флоранс неохотно поднялась с сиденья и направилась к телефону. Это был Ксавье. Он объяснил, что им с Энид нужно поделиться важными новостями, что ей нужно быть дома, когда они приедут в ближайшие полчаса или около того. Миссис Торп пробормотала что-то о кошке, затем сказала, что ей нужно идти, и повесила трубку. Энид не торопилась в сборах, чтобы навестить свою будущую свекровь. Она ненавидела миссис Торп, и это чувство было взаимным, но, по-видимому, с этим нужно было что-то делать. Ксавье настоял, чтобы они сообщили новость о ребенке и браке его матери вместе, лично, и поскольку Энид хотела, чтобы все шло гладко, по крайней мере до тех пор, пока она не возьмет фамилию Ксавье, она заставила себя улыбнуться и согласилась поехать с ним. Это могло показаться странным, но Ксавье знал о натянутых отношениях между этими женщинами и обычно оставлял Энид дома, когда навещал родителей. Но сегодня он был непреклонен и хотел, чтобы она была с ним. Энид знала, что для того, чтобы никакие неожиданные осложнения не сорвали свадьбу, ей нужно вести свою игру перед миссис Торп, и после всех недавних проблем было хорошей тактикой показать себя сильной и сплочённой с Ксавье. Торп сказал, что его мать знала о её романе с Аяксом, что заставляло Энид нервничать, но она была достаточно напориста, чтобы справиться с этим, и думала, что новость о ожидаемом ребенке смягчит даже самые черствые сердца. Ксавье сел за стол, вложил чек и письмо в конверт и запечатал его. Он положил конверт вместе с другим и визитной карточкой детектива Аддамс в карман пиджака. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и встал. — Энид, — позвал он, — Нам пора идти.***
— Что мы здесь делаем? — спросила Энид, когда Ксавье припарковал машину возле хозяйственного магазина. — Подожди минутку, мне нужно купить кое-что для матери, — ответил он. Ксавье проигнорировал инспектора дорожного движения, направлявшегося к своей машине, и вошел в магазин. У него на уме были более неотложные дела. Было ясно, что он не был опытным преступником, поскольку Ксавье не заметил, что за ним из авто следил Галпин, а Аддамс сидела на пассажирском сиденье рядом. К этому времени они остановили через несколько машин перед домом Ксавье и наблюдали за его автомобилем в зеркала. — Что ты задумал, Ксавье Торп? — размышляла Гуди. Инспектор дорожного движения выписал штраф за парковку в неположенном метет автомобилю Ксавье и получил несколько оскорблений от Энид, когда сунул талон под стеклоочиститель. Галпин подавил смешок, потягивая содовую из банки, не его любимый напиток, но кофе без термоса долго бы не протянул. Ксавье вышел из магазина с пластиковым пакетом, который он положил за свое сиденье, прежде чем взять парковочный талон и бросить его в машину, улыбаясь надзирателю, который явно не привык к дружелюбной реакции при выполнении своей повседневной работы. Торп сел в машину и уехал. Галпин подождал, пока мимо проедут несколько машин, прежде чем выехать обратно на дорогу. Аддамс занервничала, думая, что Тайлер, возможно, опоздал и рисковал потерять из виду авто Торпа, но они этого не сделали, Галпин знал, что делал, и хотя Аддамс не всегда соглашалась с тем, что Тайлер «очаровывает» и «подлизывается», пытаясь повысить свои шансы на продвижение по службе, она была благодарна ему за то, что он был рядом. Он действительно был хорошим детективом и отличным офицером, опытным и способным. К удивлению преследовавших его офицеров, Ксавье и его девушка теперь направлялись обратно в ту сторону, откуда приехали. — Думаешь, он что-то забыл? — спросил Галпин. Аддамс не сказала ни слова, но отметил, что они вернулись в горячую точку преступлений. — Возможно, мы просто пошли за мистером Торпом за покупками, — продолжил он, — Возможно, он собирается сделать что-то своими руками. Аддамс нервно постукивала пальцами по панели. — Может быть, но зачем отвозить девушку в магазин, оставлять ее в машине и снова ехать домой? — спросила она. Это был хороший вопрос. И, словно отвечая за нее, Ксавье повернул направо на Т-образном перекрестке, а не налево, что привело бы его домой. — Интересно, — саркастически заметил Галпин. — Ситуация накаляется. Для офицеров или любых профессионалов в подобной ситуации, которая непредсказуема, возможно, опасна, возможно, вообще не о чем беспокоиться, нет ничего необычного в том, чтобы скоротать время с ноткой юмора. За свою карьеру эти двое видели немало мрачных моментов, и странная шутка или оттенок сарказма были приемлемы, даже приветствовались, чтобы поднять настроение. Они преследовали свою цель еще две мили, пока Ксавье не остановил машину у двухквартирного дома. Понаблюдав за тем, как Торп возится с воротами, а затем он направился к входной двери, неся пластиковый пакет, который только что приобрел в хозяйственном магазине. Он вытер пот со лба, затем вошел внутрь. Энид неохотно последовала за ним в дом и закрыла за собой дверь. Аддамс сразу связалась по рации со штаб-квартирой, желая узнать, кому принадлежал дом. Через несколько мгновений оператор вернулся с ответом, что дом принадлежал покойному отцу Ксавье. Это не было захватывающей новостью. Галпин откинулся на спинку стула и вздохнул. Аддамс знала, что сидение здесь, вероятно, не станет их «звездным часом» в полиции, но также понимала, что если она собирается что-нибудь разузнать о Ксавье Торпе, терпение, скорее всего, будет их добродетелью.***
Когда Ксавье и Энид вошли на кухню и увидели, что миссис Торп сидит у задней двери, потягивает вино и смотрит в сад. В этот момент он понял, что его мать потеряла рассудок, или, по крайней мере, большую его часть, и решил, что не стоит сомневаться в том, что он задумал. Энид, с другой стороны, не видела миссис Торп с похорон мистера Торпа, около двух месяцев назад, когда она заметила, что миссис Торп не пролила ни слезинки по своему умершему мужу, но казалась более взволнованной неудобствами, связанными с необходимостью присутствовать на похоронах, когда погода была слишком прохладной для комфорта. Блондинка была удивлена тем, как сильно миссис Торп, казалось, опустилась: на лице был толстый слой макияжа, странная одержимость красным цветом, но больше всего её поразил ленивый взгляд и выражение лица. Флоранс была пьяна, это было очевидно, но, возможно, она ещё и не спала и не ела. По мнению Энид, в таком состоянии она была достойна лишь мусорной кучи, и это не могло не радовать. Ксавье протиснулся в центр комнаты и выдвинул стул, чтобы Энид села во главе стола, что та и сделала. Он поставил свой пластиковый пакет из хозяйственного магазина на пол, прислонив его к ножке стола. — Привет, мам, как у тебя дела? — спросил он, наклоняясь, как будто для того, чтобы поцеловать старуху в щеку, но просто воспользовался шансом бросить долгий, холодный взгляд глубоко в её глаза. Медленно, как какой-нибудь оживший зомби из старого фильма ужасов, миссис Торп повернула голову, чтобы посмотреть на своего сына, а затем взглянула на женщину, которую она презирала сильнее всех, сидевшую во главе ее кухонного стола. — Привет, Ниди, — крикнула она, зная, что это разозлит сына, но, что более важно, напомнит Энид, сколько ненависти было между ними. Эта шлюха забрала себе её любимого сыночка. Ей потребовалось бы чудо, чтобы простить и забыть это. — Её зовут Энид, мам, — сказал Ксавье, сохраняя хладнокровие. Миссис Торп снова обратила свое внимание на сад. Пока что кот в гости не приходил. — Тебе следует занять своё место, Ксавьер, ты пропустишь шоу, — сказала миссис Торп. Ксавье понятия не имел, о чем говорила его мать, но у него на уме были вещи поважнее. Пришло время расставить все по местам, время для ответов, для того, чтобы все было открыто, время для того, чтобы все исправить. — Раз, два, три, — сосчитал он про себя. — Я думаю, ты поймешь, что шоу будет не в саду, мам, — сказал он. Ксавье схватил стул своей матери и потащил её, всё ещё сидящую, к столу, усадив на место без всякого высокомерия или грации, лицом к Энид. Затем он сел между двумя главными, как ему казалось, женщинами в своей жизни. Миссис Торп поставила свой пустой стакан на стол. Энид сидела в шоке, это был первый раз, когда она видела, как Ксавье делает что-либо, что может быть воспринято как насилие или агрессивность, причем по отношению к собственной матери? — Теперь, когда я привлек ваше внимание… — сказал он, чувствуя, как эмоции подступают к горлу, — Я думаю, нам всем нужно поговорить. Энид никогда не была робкой, как они все знали, но свирепый взгляд миссис Торп, проникающий глубоко в душу девушки, заставлял её чувствовать себя немного неуютно. Любой нормальный человек, если бы его напугал кто-то, кто был не только пьян, но и явно на пути к безумию, если бы он уже не был безумен, отреагировал бы нормально: ушёл бы или хотя бы отвернулся, постарался бы игнорировать агрессора, попросил бы о помощи, сделал бы что угодно, только не то, что собиралась сделать Энид, что явно усугубило бы ситуацию. — Мы женимся, — сказала Энид, глядя прямо в глаза миссис Торп, а затем улыбнулась, увидев, как расширились глаза её будущей свекрови от шока и гнева, готовых вот-вот перерасти в ярость. Энид наклонилась и взяла Ксавье за руку, не для того, чтобы поддержать его, не для того, чтобы показать свою любовь, а чтобы показать, что она всё контролирует. Больше не будет ни запугивания, ни страха, ни дерьма от старой карги, которая так долго пыталась причинить Энид страдания. — Что? — спросила миссис Торп, повернувшись к сыну. Ксавье посмотрел на свою мать, а затем перевел взгляд на Энид, прежде чем ответить. — Знаешь, мам, я понимаю, что вы двое никогда по-настоящему не ладили, — сказал он, — Но у вас обоих больше общего, чем ты думаешь. Это заявление в равной степени расстроило обеих женщин. — И это еще не все, — продолжил он, — О чем я собираюсь рассказать Энид. Это даст вам, милые дамы, шанс сблизиться. — О чем, черт возьми, он говорит? — подумала миссис Торп. — Какого черта он заставляет меня делать это в одиночку? Жалкий ублюдок! — пронеслось в мыслях Энид. Ксавье встал со стула, схватил с пола пластиковый пакет и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Он толкнул дверь, но не закрыл ее полностью. Он стоял, ждал, слушал. — Какого черта ты творишь? Ты никогда не выйдешь замуж за моего мальчика. Это не его судьба! Застрял с такой грязной шлюхой, как ты, скользкая сука! — сказала миссис Торп, и ее голос сочился ядом. Энид спокойно наклонилась вперед и положила локти на стол. — Вы, миссис Торп, станете бабушкой, — как ни в чем не бывало сказала она. Наступил момент безмятежности, когда безумная женщина в красном расслабленно откинулась на спинку стула. Мысли захлестнули её голову, но она ничем не выдала себя, поскольку две женщины, наполненные такой ненавистью, гадостью, жестокостью, таким количеством лжи и таким эгоизмом, пристально смотрели в души друг друга. Затем миссис Торп удивила даже саму себя и расплылась в полуулыбке, а позже медленно растянула губы в широкой улыбке. — Тогда, моя дорогая, — сказала она, наливая вино в бокал и поднимая его в сторону своей будущей невестки, — Выпьем за маленькое чудо. Добро пожаловать в семью. Энид почувствовала самодовольство. Она понятия не имела, что завоевать расположение старой ведьмы будет так легко. Почему она не симулировала беременность раньше? Потому что, как она догадалась, ей на самом деле было все равно. А Ксавье, все еще находившийся по другую сторону двери, услышал достаточно.***
