Часть 15
14 ноября 2024 г., 13:00
***
Ксавье прошел по коридору и вошел в красную комнату, куда его отец приходил не только для оформления документов по своему бизнесу, но и для того, чтобы закрыться от проблем, окружающих его жизнь в последние годы. Торпу стало грустно, когда он увидел, что его мать сделала с этой комнатой. Она создала какую-то больную и извращенную адскую дыру в святилище, передозировку красного цвета с фотографиями и статьями, служащими напоминаниями о смертях, которые преследовали этот город на протяжении многих лет. О чем думала его мать, украшая часть своего дома подобным образом? Она разрушила убежище одного человека, чтобы создать место поклонения дьяволу для другого. Он увидел свое отражение в зеркале, что висело на обратной стороне двери и узнал в ответной улыбке не его собственную, а улыбку монстра, который рос внутри, чудовища, который был посажен в нем при рождении и процветал всю его жизнь, пока, наконец, всего несколько дней назад не взял контроль, пусть всего на несколько мгновений и забрал две чужие жизни. Ксавье знал, что он и монстр — одно целое, и со временем чудовище внутри станет ещё больше. Он помнил, как под мостом сидел на девушке, чья голова была разбита им вдребезги, её кровь была у него на руках и брызгала ему на лицо, а он чуял, как ему было хорошо и каким был свободным. Но этот монстр не давался даром. Именно демон в зеркале становился независимым, и хотя Ксавье лишь на краткий миг пересек грань между добром и злом, он знал, что было неправильно позволять монстру продолжаться. Ксавье должен был остановить маньяка в зеркале, этого демона внутри, генетический изъян, вызывающий все эти проблемы. Должен был остановить сам себя. Торп положил в карман ключ от внутренней двери красной комнаты и вышел обратно в коридор, а затем, взяв пластиковый пакет, поднялся наверх. Он вошел в свою старую спальню: место, где всегда чувствовал себя как дома, комнату, где он играл со своими игрушками и воображал, что находится в другом мире, и делал все то, что делали бы невинные маленькие дети, когда у них была своя комната и не было братьев и сестер, с которыми они могли бы играть. Он понял, как расцвело его воображение, когда проводил так много времени в одиночестве. В его спальне ничего не изменилось с тех пор, как он съехал. На стене все еще висели постеры его любимых рок-групп и фильмов, все те же простыни и занавески. Единственным реальным отличием были дополнительные книги и коробки, которые были свалены в комнате, которая на самом деле больше ни для чего не использовалась, кроме хранения. Ксавье подошел к большому окну и распахнул его, впуская свежий воздух из сада в комнату. Он посмотрел вниз и увидел кота, которого так долго ненавидела его мать, катающегося по траве в дальнем конце лужайки, затем Ксавье понял, что животное каталось не для развлечения или расслабления под скудным солнечным светом, который принес этот день, он боролся со смертью. Кот исследовал новое вещество в саду, возможно, съел или вдохнул слишком много, и его организм не справлялся с токсичностью, которая была в порошке. Ксавье не знал о яде, поскольку наблюдал, как кот боролся за свой последний вздох, забираясь под куст, где, казалось, отдал одну из своих девяти жизней, может быть, последнюю. И Торп понял, что его мать виновата в гибели этого невинного создания, точно так же, как теперь догадался, что его мать виновата в смерти многих других. Он поставил свою сумку на маленький столик у окна и встал на него, чтобы взглянуть на петли, соединяющие окно с основной оконной рамой. Встряхнул ее, движения почти не было. Удар был достаточно сильным. Он вытащил из сумки моток веревки и обвязал один конец вокруг оконной рамы, завязав его тройным узлом для эффективности. Ксавье спустился обратно на покрытый ковром пол и достал из кармана телефон вместе с визиткой детектива-инспектора Аддамс и двумя конвертами. Он набрал номер мобильного телефона, указанный на карточке. И услышал длинные гудки телефона…***
Всего двадцать минут слежки, а Галпин уже заскучал, наполовину задремав за рулем. Он ожил, когда зазвонил телефон Аддамс. Она не узнала номер и выключила радио, прежде чем нажать кнопку «Ответить». — Детектив Аддамс, — сказала она. — Привет, детектив. Аддамс подумала, что узнала голос, но должна была подтвердить свою догадку. — Э-э-э, здравствуйте. Кто это, пожалуйста? — спросила она, прежде чем нащупать телефон и включить его в режим громкой связи. — Это Ксавье, Ксавье Торп, — сказал голос на другом конце провода. — Вы просили позвонить, если у меня будет какая-либо информация, которая может помочь Вам в ваших расследованиях, так что, что ж, вот я и звоню. Галпин открыл рот, чтобы заговорить, но Аддамс быстро отреагировала и закрыла ему губы рукой. Это было ее шоу, она была в нем главной. Галпин перегнулся через нее, осторожно открыл бардачок и достал устройство цифровой аудиозаписи. Гуди была рада видеть, что Тайлер подготовился. Он нажал на запись, и Аддамс продолжила разговор. — И что же Вы хотели мне сказать, мистер Торп? Какая у Вас есть для меня информация? — спросила она. А потом резко перешла на «ты», — Хочешь, мы заедем за тобой? Мы могли бы поехать в участок и поговорить обо всем. — О нет, все в порядке, в этом нет необходимости, — ответил Ксавье. — На самом деле, я думаю, что точно знаю, кто такой Фантом, и, возможно, смогу добиться от него признания. Ты бы этого хотела? Аддамс и Галпин посмотрели друг на друга: — Этот парень настоящий? — Продолжай, — сказала Аддамс. — Во-первых, — тихо сказал Ксавье, — Я не Фантом. Я знаю, ты думаешь, что это я, но это не так. — Хорошо, — сказала Аддамс. — Но я не невиновен, — сказал Ксавье. — У меня проблемы с головой, и иногда я совершаю безумные поступки. — Все в порядке. Все мы иногда совершаем безумные поступки, это нормально, — насколько могла спокойно продолжила Аддамс. — Мы можем помочь тебе в этом, Ксавье. Я могу называть тебя Ксавье? Это нормально? Она услышала, как Ксавье слегка усмехнулся. — Неважно, как ты меня называешь. Но мне уже ничем не поможешь, это точно, — сказал он. — У меня есть для тебя письмо, в котором я признаюсь в своих грехах, в своих преступлениях, и я верю, что я в состоянии получить признание и от Фантома. — Какие преступления, Ксавье? Что ты натворил? — спросила она. — О, ну, полагаю, теперь я могу тебе сказать, — выдохнул Ксавье. — На днях я убил пару подростков под мостом. И я собираюсь совершить свое третье убийство. — Вызывай подкрепление, — прошипела Аддамс Галпину, который тихо вышел из машины и начал звонить в участок. — Не делай глупостей, Ксавье, — взмолилась Гуди. — Для этого слишком поздно, детектив, — сказал он. — Есть вещи, которые тебе не понять. — Попробуй, — ответила она. Ксавье снова рассмеялся в трубку. — Просто послушай, пожалуйста, — продолжал он, не переставая поддерживать беседу. — У тебя есть ручка, я дам тебе адрес. По этому адресу ты найдешь то, что искала. Галпин скользнул обратно на водительское сиденье и показал Аддамс четыре пальца. Им придется ждать четыре минуты, прежде чем прибудет подкрепление. — Да, у меня есть ручка. — Адрес: Джордж-стрит, двадцать пять, в поместье Нортчерч, — сказал он. — Хорошо, я знаю этот район, — сказала она очень честно, сидя практически рядом с домом, о котором они говорили. Это позабавило Галпина, который даже на этом позднем этапе игры сохранил свое чувство юмора. — Итак, вот моя сделка: я даю тебе подписанное признание в трех убийствах, и прямо сейчас я получу признание от того, кого ты действительно хочешь, от Фантома, — заявил Ксавье. — И чего ты хочешь от меня, Ксавье? — спросила она. — Есть ещё одно письмо, — ответил он. — Все, о чем я прошу, это доставить его лично одному адресату. Она заслуживает объяснения. — Это кажется справедливым, Ксавье, — сказала Аддамс. — Это меньшее, что я могу сделать, — сказал Торп, изо всех сил стараясь оставаться сильным в свой самый темный час. — Теперь просто оставайся на телефоне, слушай, и я посмотрю, что я могу для тебя сделать. — Просто не делай глупостей, Ксавье, — снова взмолилась Аддамс. — Уже пролито слишком много крови. Но Ксавье больше её не слушал. Телефон был у него под рукой, когда он спускался по лестнице.***
Ксавье нервничал, когда возвращался на кухню. Он даже не заметил, что впервые с тех пор, как его мать и его девушка встретились, они действительно вели довольно цивилизованный разговор, независимо от того, насколько он был инсценирован ими двумя. Не то чтобы это имело значение намного дольше. Ксавье нервно расхаживал взад-вперед по кухне, размышляя, как подойти к теме, которая так неотступно давила на его разум, спрашивая себя, хватит ли у него смелости сделать то, что необходимо для того, чтобы разобраться со всей этой прискорбной неразберихой, затем он выглянул в окно и увидел безжизненного кота под кустом. Он повернулся к своей матери. — Кот мертв, мам, — сказал он сухим тоном. Миссис Торп повернулась к своему сыну и ухмыльнулась. — Я знала, что тебе это понравится, — сказала она. — Не совсем, — ответил он. — Видишь ли, мне не нравится убивать, мам. Не то что тебе. Миссис Торп, хотя и ощущала действие алкоголя, который она постоянно вливала в свой организм, и недостаток нормального сна, не упустила едкий тон в голосе своего сына. — В чем дело, Ксавье? — спросила она. — Подойди и сядь. Стоя спиной к женщинам, Ксавье вытащил большой грязный нож из кухонной раковины и сунул его в рукав, прежде чем вернуться к столу и положить телефон рядом с матерью. Энид заметила, что на лбу ее жениха выступил пот. – Что, черт возьми, происходит? - подумала про себя, уверенная, что хочет вернуться домой и планировать свое будущее на деньги, которые ей вскоре предстояло украсть у измученной души, которая стояла перед ней. — Знаешь, мам, — сказал он, — Полиция нашла на одном из трупов кое-какие улики, очевидно, рыжие волосы. Мать и сын посмотрели друг на друга. Он знал. Что она всё знала. — Это была ты, не так ли? — сказал он. Миссис Торп ухмыльнулась. — Ты меня достал, — сказала она, не восприняв это так серьезно, как хотелось бы Ксавье, не проявив ни малейшего раскаяния. — Ты убила Чарли, а потом пыталась убедить меня, что это сделал я. Что я сделал это, сошел с ума и не понимал, что творил, как настоящий безумец? До Энид только сейчас дошло, о чем говорили эти двое. Она слегка заерзала на своем стуле, не веря тому, что слышит. — Он был ублюдком, этот Чарли, — запротестовала миссис Торп, — И тебя нужно было подтолкнуть. Теперь это ты и я, Ксавье, мать и сын, вместе решающие свою судьбу. — Судьбу? Убивать людей? — заорал он на нее. — Мы чертовски больны, мам. Посмотри на нас. А папа? Ты лгала мне, зачем ты говорила о нем такую чушь? Он был хорошим человеком. — Ты бы никогда не присоединился ко мне, — ответила она, — Если бы не думал, что это твой отец передал тебе эти поврежденные гены, эту отравленную кровь. Тогда я знала, что ты согласишься. Ты всегда любил его больше, чем меня, Ксавье. Ты всегда хотел быть похожим на него. — Ты чертовски удивлена? Ты чокнутая, мам, чертовски сумасшедшая, — кричал он, изо всех сил пытаясь контролировать свои эмоции, что вполне понятно в данной ситуации. Энид была ошеломлена, полностью шокирована. Она все еще не могла поверить своим ушам, что было прискорбно, поскольку оставаться в комнате с двумя людьми, которые говорили об убийстве, и получать все большее отягчающее обстоятельство было не очень хорошей идеей. Ей нужно было поверить словам, которые она услышала. Так было бы лучше всего. — А когда он умер, — продолжил Ксавье, — Что произошло? Он прыгнул под автобус? Миссис Торп вздохнула и сделала большой глоток вина, стоявшего перед ней. Пришло время сказать ее сыну правду, всю правду, если она действительно хотела, чтобы он присоединился к ней на «темной стороне». — Он застал меня врасплох. Снова кричал на меня за то, что я пью вино по утрам, угрожал уйти. Потом он увидел, что я делаю, и сошел с ума. — Видел, что ты делала? Что? Что ты делала? — потребовал ответа Ксавье. Миссис Торп пожала плечами. — Чистила нож, — сказала она. — Я забыла сделать это накануне вечером. Он застукал меня, когда я смывала кровь с раковины. — И поэтому ты сказала ему, ты сказала ему, что ты кого-то убила? — спросил он. — На самом деле мне не нужно было этого делать, Ксавьер. Он нашел фотографии и новости о «Фантоме», которые я собирала годами. Он знал, что я выйду из дома в неурочное время, и тогда с ножом, я думаю, это наконец сработало. Он немного покричал, а затем выбежал из дома. Думаю, это было уже слишком. Он был слабым человеком. — Слабым? — Ксавье почти закричал. Энид опрокинула стул, пытаясь освободиться, наконец осознав, что это не место для нее. — Стой здесь! — заорал Ксавье, указывая ей оставаться на месте. Это был первый раз, когда Энид испугалась Торпа, возможно, первый раз, когда она почувствовала настоящий страх в своей жизни. По лицу Ксавье потекли слезы. — Сейчас, сейчас, Ксавьер, — сказала миссис Торп, протягивая руку к сыну. — Теперь мы все вместе, я, ты, малыш и Энид. Мы можем жить той жизнью, для которой предназначены. Больше никаких секретов, мы те, кем были рождены. Это у нас в крови, ты это знаешь. — Да, я знаю, мам, тебе бы это понравилось, не так ли? — сказал он. — Ты, я и Торп-младший выходим после наступления темноты, как стая волков. Наносим удар ножом любому, кто встанет у нас на пути. Ксавье повернулся к Энид, испуганной до смерти и примерзшей к своему месту. Затем он двинулся обратно к своей матери, которая была настолько занята своим собственным миром, что не имела ни малейшего представления о том, что ее сын потерян для нее навсегда. — Мы семья, мам, но семья зверей. Гребаных мутантов, — сказал Ксавье. — У нас общий ген, который играет с нашим разумом и заставляет нас думать об убийстве других ради забавы, как об игре. Но это скоро прекратится. Прямо сейчас я должен остановить линию крови. Ксавье шагнул к Энид, схватил ее за волосы и дернул голову назад. — Прости, Энни, — прошептал он, и его слезы капали ей на щеки, — Но ребенку пора уходить. Ксавье выронил нож из рукава и крепче сжал рукоятку. Он со всей силы вонзил лезвие в живот женщины, с которой когда-то мечтал провести остаток своей жизни, а затем дернул его вверх, пока лезвие не вошло в стык ее грудной клетки. Боль была явной на лице Энид, в ее голосе, когда она кричала. Хватая ртом воздух, блондинка выдавила несколько последних слов. — Боже, Ксавье, я на самом деле не беременна, — застонала она. Она замолчала, и Ксавье понял, что только что убил Энид не по той причине, но адреналин бил через край, и мужчина в зеркале наслаждался этим, даже если это немного опечалило Торпа. — Что ты наделал? — закричала его мать. — Мы не убиваем своих! — Это правда, мам? — спросил он. — Не волнуйся, я не буду тебя убивать. Он подошел на шаг ближе к своей матери и возвышался над ней. — Из-за тебя мой отец мертв, — сказал он. — Ты убивала его, сколько я себя помню. А что касается того, что ты — Фантом, ты заплатишь за свои преступления. И с этими словами Ксавье ударил свою мать кулаком прямо в лицо, сбив ее с ног, она была не в полном сознании. Он взял ее за плечи и потащил из кухни в красную комнату. Бросил ее на ковер и кинул последний взгляд на женщину, которую, как оказалось, никогда по-настоящему не знал. — Достаточно скоро они будут здесь для тебя, мама. Удачи, — сказал он. Ксавье вышел из комнаты и запер за собой дверь, прежде чем подняться по лестнице.***
