Unfair

Yeah, my life is unfair

Да, моя жизнь не справедлива

The one and only woman I love left me unprepared

Я оказался не готов к тому, что единственная женщина, которую я полюбил, оставит меня

***

Щелчок замка двери гримёрки отрезает нас от внешнего мира. Наконец-то. Мозг привычно отмечает этот факт, воспринимая как руководство к действию. Время пошло. Минут через десять нас начнут добывать из закрытого помещения всеми возможными способами и не факт что в приличном виде. Обычно нам хватает, годы тренировок адаптировали организмы на уровне рефлексов. Смотрю не моргая, запоминая его очередной образ каждый раз как в первый, или последний, впитываю обстановку. Отвести взгляд не возможно. Всё ещё не просохшие после работы на сцене волосы липнут и частично закрывают любимые черты со слегка поплывшим макияжем. По длинной мощной шее скользит солёная капелька, оглаживая выступающие от напряжения вены и пропадая где-то за границами насквозь мокрой майки, очерчивающей широкую, рельефную грудь что вздымается и опускается будто он только что пробежал стометровку, хотя почти так и есть. Мне путь до первой двери с замком показался вообще бесконечным. Заметив мой залипший взгляд Хёнджин изящно зачёсывает волосы назад, красуется, открывая такой же взмокший лоб и тут же промокая его краем футболки оголяя при этом нижнюю часть живота. Помилуй! Лежачих не бьют... Довольно ухмыляясь и без конца облизывая губы наслаждается реакцией, дышит шумно. Невозможный.... Голодные блестящие глаза втыкаются прямо в сердце словно иголки, глубоко, будто-бы даже проходя насквозь. Бабочка на стене. Внутреннего протеста ноль, я настолько ему доверяю, что он легко смог бы проткнуть моё сердце буквально, если бы захотел. Уверен, я легко расстанусь с жизнью, если он будет смотреть в глаза до последнего вздоха. Без него она всё равно не имеет особой ценности, не так давно проверено. Ебанутый? – Не буду отрицать. Я всегда не в норме в такие моменты, иначе не рисковал бы своей и его карьерой ради нескольких минут уединения. От его не мигающего взгляда начинает потряхивать. Нереальный..... В груди неуклюже ворочается что-то тёплое, густое, неизвестное, заставляющее сердце качать кровь даже с большей скоростью чем десять минут назад на сцене. Это неизвестное что-то требует немедленного выхода, ему тесно внутри, оно щекочет рёбра изнутри, скребётся и скулит. Дыхание сбивается. Последнее время я кажется и отрабатываю концерты только ради этих минут после, не замечая ни постоянной тянущей боли в пояснице, ни очень редкой, но острой где-то за грудиной. Не разрывая зрительный контакт опускаюсь на колени, укладывая ладони на бёдра, смотрю снизу вверх и приглашающе облизываю губы. Я прекрасно знаю на что подписываюсь. После выступлений, на адреналине, Хёнджин откровенно фигово себя контролирует. Весь фокус в осознании того, что только я вижу его таким. Его отказывающие тормоза для меня уникальный сорт адреналина, особый вид кайфа, наркотик, от которого я ловлю нереальные приходы. Во рту скапливается слюна. Шумно сглатываю, максимально напрягая при этом кадык и наблюдаю как взгляд напротив, следящий за мной так же пристально, становится почти маниакальным и безумная улыбка приподнимает левый уголок губ. То что нужно. Сейчас я получу свою дозу. С завтрашнего дня перерыв между концертами в три дня и никто не осудит если я пару из них буду хрипеть и басить чуть сильнее чем обычно, списав усталость голосовых связок на бесконечную череду выступлений последних пары недель. Звук расстёгивающейся молнии режет тишину пустого помещения, проходясь по оголённым нервам электрическими разрядами и концентрируясь между бёдер, под собственной намеренно не тронутой ширинкой, давящей на колом стоящий член. Сегодня можно оставить всё так. Брюки из латекса не позволят засветиться в неприглядном виде перед фанатами и только двое будут знать до самого номера в отеле какой я под ними грязный. Будто прочитав мои мысли Джинни снова ухмыляется. Его, текущая ситуация и логичные последствия заводят даже сильнее чем меня. Неделю назад он протащил на площадку пробку, которой заткнул меня сразу после того как кончил глубоко внутрь застав врасплох после оглушающего оргазма. Быстро натянул боксеры, точно такие же латексные портки, застегнул ширинку и вытащил в коридор(где нас вполне ожидаемо караулил менеджер, личный контроль – наше всё) до того как ко мне окончательно вернулась способность мыслить. Всю дорогу он улыбался своей умопомрачительно довольной, лисьей улыбкой, а я молился чтобы пробка оказалась без приложения на смартфоне и ёрзал на сидении как уж на сковородке в попытке подобрать терпимую позу. Не сводя с меня глаз несколько минут и в итоге видимо поняв что слегка лоханулся и использовал не все возможности современных технологий он с досадой закусил губу, чем вызвал у меня припадок истерического смеха, а у остальной команды приступ искреннего недоумения. Оставшуюся часть поездки мы сидели не шевелясь и неотрывно глядя друг на друга. Ментальная связь, как обычно, не подкачала и по прибытию в отель обе ширинки снова неприлично топорщились, а мне и вовсе было страшно шевелиться по вполне понятным причинам. Ну каждый развлекается как может, так скажем, поднимает настроение. В нашем случае не только настроение, но тут уж как получается. Пока все довольны не вижу смысла загоняться и серьёзно себя анализировать, хотя многие, наверное, поспорили бы. В любом случае, среднестатистические развлечения и обычные взаимодействия нам в силу профессии не доступны. В итоге путь до номера я тогда выдержал с трудом, а губы были изгрызаны в клочья, но как только за нами закрылась дверь, я получил сторицей за все свои мучения в дороге. Из воспоминаний выдёргивает крепко стоящий член, покачивающийся перед носом и явно требующий к себе внимания. Скосив глаза пару секунд любуюсь совершенством и снова пересекаюсь с колючим, голодным взглядом. Влажная головка нетерпеливо тыкается в уголок рта и соскальзывая проезжается по щеке. Из груди, вибрируя в замкнутом пространстве, вырывается нетерпеливое мычание. Глаза сами собой жмурятся в предвкушении, вызывая вполне закономерную ответную реакцию. Терпение у моего принца заканчивается и на прощание махнув ручкой уходит в закат вместе с галантностью. Одной рукой вцепившись в мои волосы чуть запрокидывает голову назад, а второй прихватив себя у основания направляет член к покусанным и блестящим от слюны губам, нетерпеливо проходясь мокрой головкой и неотрывно наблюдая как смешиваются жидкости. Взгляд восхищённый, предвкушающий. Так он смотрит только на меня и на пустой лист, на котором через некоторое время расцветёт красками его очередной шедевр. Облизываю пересохшие губы и широко открываю рот, с покорностью готовый принять всё что мне приготовлено, представляя как вот вот буду давиться слюной и собственными стонами. Зависаю в моменте. Ммм.. Джинни, ну же, не медли. Смех. Тихий, мелодичный, словно перелив колокольчиков, заставляет вздрогнуть. – Oh ..... How shameful!? Got caught? Вздрагиваю от неожиданности и замираю, боясь обернуться. – Come here, boys. Бля... Поперхнувшись воздухом подскакиваю на постели и пытаюсь унять головокружение. В штанах липко и мокро, на душе мерзко. Хочется выковырять своими руками мозги и прополоскать их с мылом. Я же счастлив снова ощущать его желание, его рядом, такого, какой он только для меня. Родного, моего. Чего же мне не хватает? Fuck. Пальцы сжимаются в собственных волосах, грозя располовинить черепушку и вытащить наружу дефектное нечто, что поселилось внутри. Впервые проснувшись в подобном состоянии, я ошалел даже не от самого факта(хотя и это тоже... ходил, танцевал и выступал последний месяц я итак с трудом), а скорее от сценария. Пару часов я тихо пялил в потолок и старался дышать через раз, в надежде не разбудить спящего рядом Хёнджина. Под утро я понял что со мной точно не всё в порядке. Осознание ненормальности происходящего обрушилось как снег на голову и напугало до нервного тика, дрожащих рук и приступов удушья. Я не справлялся. В этот раз гордость и самостоятельность были самолично посланы лесом. Глаза штатного психолога знатно округлились, когда он увидел меня на пороге в шесть утра, но, повторюсь, сил справляться с ситуацией самостоятельно у меня уже кажется не было. По моему скромному субъективному мнению мне требовалась помощь специалиста( скорее психиатра, но что уж имеем), ибо даже в моём весьма раскрепощённом сознании всё выглядело уже как-то через чур. Начать с порога не получилось. Попив предложенной водички и снова попялив пару минут в стену напротив, я всё же собрал яйца в кулак, глубоко вдохнул и краснея всеми возможными частями тела, вывалил на него всё, что было на тот момент в мозгах и впервые увидел на его непроницаемом лице эмоции. Кажется это был шок. Если о наших с Хёнджином отношениях он по долгу службы был осведомлён в подробностях, то мой, впервые правдивый и подробный, рассказ о том, что произошло некоторое время назад в Японии и детальное описание приведшего меня к нему сна произвело видимо неизгладимое впечатление и заставило зависнуть. Хотелось спросить не нужно ли водички теперь ему, или понять где у него кнопка перезагрузки. Спустя минут пять господин Киён всё таки отвис и я был вынужден признать его профессионализм, ибо не ожидал в подобной ситуации даже в половину такой быстрой перезагрузки не то что от корейца, а вообще в принципе. Последующий разговор свёлся к уточняющим вопросам и через десять минут я уже так не радовался своему решению осмыслить своё состояние в его компании. Одно дело выплеснуть из себя всё что накопилось, мне даже сначала вроде бы сильно полегчало. Но вот последующие вопросы заставляли осмыслять детали, оценивать свои эмоции, реакции, фантазии, копать глубже. Копать глубже было страшно. Спустя пол часа я начал переживать о том, что теперь буду думать обо всём этом вообще постоянно и куда меня это заведёт неизвестно. Детальное осмысление явно ухудшало моё состояние. К концу беседы я готов был провалиться под диван и, обрадовавшись окончанию разбора меня любимого по деталькам, пулей выскочил из кабинета, сомневаясь что смогу в ближайшее время повторить данный коммуникационный подвиг. Я от уже случившегося вряд-ли быстро отойду. Толпа мыслей толкалась внутри взвинченного сознания. Постоянно казалось, что редкие встреченные мной в этот ранний час коллеги видят меня насквозь. На входе в общагу я, всё ещё не до конца придя в себя, налетел на МинХо. Господи, только не сейчас, только не он, обычно видящий через внешнюю оболочку всю подноготную. Думая о том, как побыстрее слиться от самого опасного субъекта в команде, я на автомате отвесил поклон и выдал извинения, чем, кажется, вызвал «blue screen» у второго человека за несколько часов. Иду на рекорд. Кое как выдержав подозрительный взгляд и соврав что дышу как загнанная лошадь по тому что был на пробежке и никакие «черти за мной не гонятся», я прошмыгнул в свою комнату, совершенно забыв, что последний месяц она стала не только моей. Резко распахнув дверь я снова завис в режиме самоуничтожения, глядя на спящего Хёнджина. Такой домашний, плюшевый и невероятно любимый. Растрепанные волосы, слегка отёкшее со сна лицо( обожаю эти глазки-щелочки по утрам), полные приоткрытые губы. Он выглядит как мечта. Он и есть мечта, несбыточная для миллионов. Что будет если он узнает что твориться в моей голове? Как не сделать ему снова больно? Что мне нужно сделать чтобы вернуть все свои шестерёнки на штатные места? Может всё дело и правда в незавершенности? В том, что я так и не смог поговорить тогда с ней, после жаркой, спонтанной ночи? Так много вопросов и ни одного ответа, по тому, что их некому задать. Возможно, если бы меня открыто отшили, назвав всё произошедшее не более чем воздействием момента или ошибкой, я бы успокоился и продолжил жить свою ненормальную, но уже вполне привычную жизнь? В целом мнение психотерапевта сводилось как раз примерно к этому. Ну и к уязвлённому самолюбию, но об этом я старался не думать. Первые пару дней в клинике я старался вообще ни о чём не думать, просто пытаясь поверить в своё счастье. Меня разрывало на части от эмоций и всю следующую неделю. Сердце радостно билось где-то в горле пока Хёнджин не отходя от меня ни на секунду пытался контролировать мой сон и питание. Я купался в заботе, радуясь как ребёнок и старался ни на минуту не выпускать из рук какую-нибудь часть его тела. Так, мне казалось, я мог быть уверен в том, что это не сон, в том, что я не выпилился там, в общественном туалете и это всё уже происходит не со мной. И, я снова был не один. Команда, узнавшая подробности происшествия, ровно как и Хёнджин пришла в ужас и видимо всё же решила что живым я им нужнее. В постоянной рабочей гонке они, видимо, не смогли здраво оценить степень моей депрессии и теперь пребывали в глубочайшем шоке от произошедшего. В принципе не удивительно. Мне обычно хватало самого себя для выхода из кризиса, но, как говорится, даже не заряженное ружьё раз в год стреляет. Первым пришёл Мин Хо. И хоть он всё ещё не мог понять и принять мотивы моего поступка в целом, но через некоторое время мне удалось хотя бы пояснить своё эмоциональное состояние в последнее время. Он слушал, пока молча, как обычно не торопясь давать оценку, но для меня и это уже значило много. Ожидаемые нотации от Криса я тоже всё таки услышал, так же как и откровенный стёб Джисона на тему «брошенки» и «мудовых рыданий». Чонин с Чанбином пришли только через три дня, с одинаково красными глазами(у первого от слёз, у второго от злости), и пару минут просто молча сверлили меня этими самыми глазами. Слова были и не нужны, я их прекрасно понимал. Я редкостный дибил и сильно напугал их. Дальше было море нежностей, обнимашек и конечно матов. Сынмин ожидаемо не пришёл, но притащил и передал через персонал коробку бананов и мою любимую докимакуру, что было само по себе уже более чем. Руководство на удивление старалось вообще не отсвечивать, видимо опасаясь очередного срыва, благодаря всевышнего, что на этот раз всё обошлось и они пока не теряют свои прибыли. Несколько раз звонили мама и Рейчел, обеспокоенные моим состоянием. Звонила и Оливия, которую на этот раз умудрились всё же не посвятить в подробности, за что я был крайне признателен, так как жить пока что снова хотелось. Постепенно начинало отпускать и к моменту выписки я ощутил себя практически целым человеком. Больше всего рушили идеальную картину мира не прекращающиеся походы к психологу, после которых я чувствовал себя откровенно говоря не однозначно. Помимо работы и психолога я был полностью сконцентрирован на вымаливании окончательного прощения Хённи и мало социален с остальными. Он не отходил ни на шаг, заботился как раньше, но к телу упорно не подпускал. Когда через пару недель упорных попыток меня в очередной раз не выставили из душа, куда я пробрался кажется уже в сотый раз и позволили встать на колени я был на седьмом небе от счастья. Старательно заглатывая, я не мог унять сердцебиение и эйфорию от достижения цели, а потом, кажется, вообще выпал из реальности, когда такой же измученный отсутствием близости и заведённый до предела Хёнджин, там же меня и нагнул. Растяжка не потребовалась, я прекрасно понимал что Джинни всё ещё небезосновательно зол и обижен, и теперь я ещё долго снова буду только принимающим(и то будет прорыв) и все эти дни, за исключением танцевальных практик провёл с пробкой в заднице и презервативами со смазкой по всем карманам, сумочкам и тумбочкам. Презервативы мне не пригодились ни в тот день ни в последующие. Хёнджин планомерно выплёскивал свои «эмоции» глубоко внутрь меня в попытке снова присвоить. Метил территорию, если говорить простыми словами. Я его прекрасно понимал и согласен был терпеть что угодно, лишь бы вернуть потерянные, как мне казалось, вообще навсегда отношения. При всех этих нюансах график никто не отменял. Я снова пахал до седьмого пота в тренажёрке с Бинни, танцевал до обморока в зале с Хо, записывал всё что требовал нагнать Чан до потери пульса и голоса, в общем пытался вернуть форму после нервного срыва, голодовок и того, о чём я запрещал себе даже вспоминать, теми способами, которые мне были привычны и доступны. Постепенно всё возвращалось на круги своя и я с каждым днём всё больше ощущал себя прежним. С едой было всё ок и кошмары начали постепенно отпускать. Череда концертов выматывала, но с лихвой окупалась последствиями наедине с Хёнджином. Вокруг снова были люди: стилисты, стафф, охрана, фанаты. Съёмки, концерты, слёзы, улыбки, эгё, поклоны. Снова хотелось побыстрее оказаться в тишине, а искренняя улыбка посещала уже в номере отеля при взгляде на дверь ванной комнаты, когда всё чего желал выжатый как лимон организм это душ и здоровый крепкий сон. Вот было бы здо́рово если бы это стало стабильным состоянием.... Выключаясь как только голова касалась подушки, я ощущал себя привычным собой. Казалось, что я полностью прихожу в норму. Ключевое слово казалось. Через три-четыре часа сна, отдохнувший в своём привычном понимании организм выдавал очередную серию фэнтези, после которой я подскакивал в холодном поту, и вновь осознавал что до нормы мне три мили и всё лесом. Я застрял в этом замкнутом круге, совершенно не понимая как это всё исправить.