Четверка Зеро

***

      Придет время, когда тебе придётся подняться       Над остальными и проявить себя,       Твой дух никогда не умрет!       Прощай, я ушёл, чтобы занять свой трон наверху,       Но не оплакивай меня, потому что это будет       Трудом моей любви.       — Я, Ким Тэхён, вернулся, чтобы помочь своему народу, — собственный голос слегка дрожит, но не от страха, а скорее от внутренней решимости, — и впервые в жизни я действительно готов говорить правду, не боясь угроз своего отца. Потому что теперь я не один! На моей стороне Зеро и его великая Четвёрка!       В ответ омега слышит удивлённые, порой ошарашенные возгласы толпы, а лица устремляются к нему как к последнему маяку надежды посреди бури. Он с усилием сглатывает волну эмоций: сердце колотится, словно молот, а адреналин ударяет в виски, заставляя мир вокруг чуть покачнуться.       — Но я также прошу у народа защиты и поддержки. Если со мной что-то случится — знайте, это будет по вине нашего президента, Ким Джэджуна, моего собственного отца.       Тэхен незаметно для остальных сжимает руки за спиной в кулаки — так сильно, что ногти впиваются в ладони, но глаза продолжают смотреть прямо в камеру. Все детские страхи, что он годами прятал глубоко внутри, вдруг восстают, перекрывая горло, как старая удавка. Он слишком долго боялся собственного отца, и теперь психике не так легко снять невидимую петлю с шеи. При этом — чертовски хочется помочь Четвёрке, хочется, чтобы Чонгук гордился им.       — Я обращаюсь к тебе, отец, — Тэ смотрит в камеру так, будто пронзает взглядом саму тьму, — я не боюсь тебя! — ощущение, будто с ног слетают тяжёлые кандалы, — даже если ты убьёшь меня — правда вырвется наружу. Мир узнает о том, как ты мучаешь свой народ. О том, что творится за стенами Паона.       Толпа взрывается. Люди охвачены шоком: кто-то всхлипывает, кто-то кричит от радости. Через пару секунд крики сменяются возгласами ужаса — военные с оружием в руках пробиваются сквозь плотную толпу к наследнику, грубо расталкивая людей на пути. Тэхён чувствует, как подкашиваются ноги, но продолжает стоять.       — Не выключайте камеры! Продолжайте снимать! — голос срывается, а ногти больно впиваются в ладони, словно так можно удержать остатки храбрости, — То, что мой отец мгновенно отправил своих людей заткнуть мне рот — доказательство. Наш президент боится правды!       Омега стоит на трясущихся ногах, внезапно замечая нечто странное: толпа… встаёт между ним и военными. Люди, десятилетиями запуганные, ненавидящие семью Ким, вдруг становятся его щитом. Кто-то прикрывает плечом, кто-то становится стеной, отделяющей его от военных.       Сердце пронзает странный ток, как будто внутри что-то воскресло. Но счастье длится лишь мгновение: один из военных поднимает руку с пистолетом и стреляет в потолок, распугивая толпу. Начинается паника.       В хаосе кто-то хватает омегу за рукав — резко, но бережно — вытягивая из толпы и быстро уводя в сторону кухни. Его спасителем оказывается невысокий омега в слегка запачканном шоколадом фартуке. Он продолжает вести наследника через подсобку к служебному выходу.       — Спасибо вам!       Спаситель резко останавливается, переводя на омегу жёсткий, неясный взгляд. Тэхён на мгновение пугается, что парень хочет сам расправиться с ним без лишних свидетелей.       — Президент Ким отправил моего старшего брата в какие-то шахты несколько месяцев назад. Моя семья до сих пор не может с ним связаться. Я подозреваю, что он уже мёртв…       — Мне очень жаль…       — Не надо! — резкий, хриплый голос разносится по маленькой подсобке, отскакивая от стен. Омега смахивает слезу, но не прячется, не отводит взгляда, — Если хочешь, чтобы я поверил, что тебе жаль — останови его. Положи этому конец.       Омега поворачивает ключ и аккуратно выглядывает первым, убеждаясь, что на заднем дворе никого нет.       — Беги направо. Выйдешь на центральную улицу и сможешь слиться с толпой.       Тэхён лишь благодарно кивает, а затем надевает на голову кепку и быстро скрывается в переулке, чувствуя, как впервые за долгое время его жизнь действительно приобретает смысл.

***

      Юнги гасит экран, тяжело выдыхая и поворачиваясь к остальным.       Его братья сидят полукругом напротив в небольшом кабинете, заполненном сигаретным дымом. Курят Хосок и Чонгук, причём последний докуривает уже третью подряд.       С момента возвращения в Муравейник младший Чон не проронил ни слова об омеге, и сложно было понять, что сейчас происходит у него в голове.       — Ну, — первым гнетущую тишину решает нарушить Чимин, сидящий в большом кресле с бокалом вина в руке, — должен признать, что это красивый ход и чертовски смелый. Даже появление Зеро не вызвало такого фурора у народа, как Тэхен.       — Смело, но чертовски глупо, — Хосок тушит сигарету в пепельнице, украдкой поглядывая на сидящего рядом снайпера, что продолжает сверлить взглядом потемневший экран, словно всё ещё видит на нём изображение Тэхена.       — На самом деле, — Юнги откидывается в кресле, складывая руки в замок и погружаясь в размышления, — это очень умный ход. Никто из нас не смог бы выбить почву из-под ног президента так, как смог наследник. Это чертовски смело и грамотно с политической точки зрения. Джэджун не посмеет убрать его прилюдно, и мы можем вновь вытащить его…       — Мы поддержим его, — слова Чонгука звучат чертовски спокойно, что не перестаёт удивлять собравшихся, — он специально заявил, что действует вместе с нами и Зеро, наделяя нас властью и связывая руки настоящему Зеро. Я продолжу играть свою роль — пора начать активные действия и пропаганду в СМИ.       — Погоди, ты не планируешь вытащить Тэхена, чтобы потом собственноручно придушить его за самоволку? — в глазах Чимина блестит озорной огонёк, а губы трогает едва заметная улыбка, — Не думал, что ты настолько вырос, Чонгук.       — Я не сказал, что не злюсь, но мы тут не в игрушки играем. Тэхен сделал всё сам, потому что знал, что я не позволю. Думает, что я не верю в него.       — А ты веришь?       Альфа тушит очередную сигарету в пепельнице, наблюдая за тем, как остатки дыма кружат в воздухе витиеватыми узорами, и погружается в собственные воспоминания — в тот день, что стал для него поворотным.

3 года назад

Трек для атмосферы: YELO (옐로) — Ignite       Дождь неустанно заливает город, пока гром хрипло катится по небу, будто само мироздание кричит от усталости. Сырые бетонные стены недостроенной многоэтажки покрываются тёмными пятнами, а в воздухе стоит стойкий запах мокрого цемента.       Чонгук молча шагает вверх по скользким каменным ступеням, не глядя под ноги. Всё тело двигается механически, каждый шаг эхом разносится в пустом пролёте, а на плече неизменно покоится сумка с оружием. Винтовка — его тень, его продолжение.       Снайпер чётко рассчитал свои действия: маршрут, количество пролётов до крыши, сколько секунд потребуется, чтобы собрать оружие и нацелиться. Он точно знает, что цель должна вот-вот выйти из здания. У Гука будет всего одна попытка, всё просчитано до миллисекунды… всё, кроме того, что творится прямо сейчас у него внутри.       Душа двадцатилетнего Чонгука — выжженное поле. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал что-то кроме ярости, отвращения и тупого холода. Сколько лет он уже был орудием? Лучший снайпер, главный палач армии и Зеро. Его глаза видели слишком много смертей. Он собственноручно отправил на тот свет огромное количество лиц, которые даже не пытался запомнить. Каждый раз, нажимая на курок, он чувствовал, как остатки человечности покидают его вместе с душами убитых.       Это как ужасный сон, от которого никак не удаётся проснуться. Остановиться Чон попросту не может, пока его главный враг живёт и радуется, даже не удосужившись прочитать имена солдат, что пали за его идеалы. Ким Джэджун — символ гнили и лжи, человек, который уничтожил жизни его братьев. Тот, из-за кого он сам остался сиротой. Президент, из-за которого пришлось убивать, чтобы выжить.       Месть давно стала для Чонгука не просто целью — сутью. А смерть близкого друга на войне стала последней каплей в море бессмысленной жестокости. Альфа давно начал терять веру в план Зеро, устал ждать красивого спектакля, не видел в нём успокоения, попросту не мог больше жить с этим грузом.       Убить сына президента — это была не тактика, это был крик умирающей души, последний удар. Чону было уже абсолютно плевать, что на это скажет Зеро. Намджун всегда был одержим идеей сделать из смерти четы Ким целый спектакль — чтобы было красиво, поучительно, и на всю страну. Иначе, по его мнению, в мести не было бы смысла. Но место президента всегда может занять такой же, как и он. Зеро нужна была месть, а Чонгуку — покой. Он устал наблюдать за тем, как гибнут его товарищи, защищая не народ Новой Кореи, а идеи монстра, которому, по сути, абсолютно всё равно на людей под своей опекой.       Власть чертовски портит людей — это юный альфа усвоил ещё в далёком детстве, когда остался один в заброшенном богом городе.       Поглощённый собственными мыслями, Чон поднялся на крышу и слегка поморщился от резко ударивших в лицо капель дождя и порыва ветра, словно кто-то сверху пытался сбить его с ног. Парень на мгновение поднял голову вверх, будто хотел, чтобы небо его тоже заметило, увидело боль в его глазах.       Он автоматически разложил винтовку, с выверенной точностью прикрутил прицел и вставил патроны. Пальцы работали быстро, с отточенной грацией убийцы. Всё было привычно, как дыхание и сон. Альфа лёг на мокрое покрытие крыши, выровнял винтовку, рука уверенно обвила холодный металл, словно обняла старого друга. В ушах — только биение собственного сердца и глухие удары капель о сталь.       Размеренный вдох и выдох. Мокрая одежда начинает прилипать к телу. Перед глазами — здание напротив: резиденция. Внизу, у входа — охрана. Чёрные машины наготове. Через минуту появится он. Сквозь прицел начала проявляться цель: сначала — лишь силуэт юноши в белом тонком пальто, вышедшего из здания с охраной, но задержавшегося у дверей.       Тот самый. Сын человека, из-за которого выжжены его сны, похоронены его друзья, продано его детство…       …Ким Тэхен.       Чонгук прищурился, нацелился. Прицел сфокусировался, выдал привычное: расстояние, ветер, угол. Всё идеально. Всё готово. Палец лёг на спусковой крючок. Один вдох, один выстрел — и всё закончится. Альфа фокусирует взгляд на цели. Перед ним — юный семнадцатилетний омега, которого Чон не раз видел по телевизору. Вживую он кажется совсем другим: высокий, но почти прозрачный от худобы, тонкая шея утопает в бесформенном воротнике плаща, а на щеке свежий синяк в кровоподтёках, который айдол даже не пытается скрыть. Он на мгновение задерживается у входа, осматриваясь, словно хочет сбежать, но не знает куда. Идеальное время для выстрела. Палец на спусковом крючке. Лицо — в фокусе. Всё готово…       В секунду всё меняется, будто кто-то сверху в последний момент переписывает сценарий, вмешиваясь в чужие планы.       Мальчишка поднимает взгляд на соседнее здание, словно чувствует наведённый на него прицел, и снайпер отчётливо видит чужой взгляд сквозь снайперскую оптику.       На несколько секунд всё вокруг исчезает. Нет дождя. Нет винтовки. Нет войны. Есть только эти глаза — полные безмерной боли и тихой, безнадёжной доброты. Глаза, в которых полыхает скорбь, не жалость, не страх, а вселенская, усталая скорбь…и свет. Тот самый свет, которого Чонгук не видел ни в одном человеке уже много лет. Как будто в этом хрупком теле бьётся сердце, которое всё ещё верит. Не сдаётся.       Неведомое чудо в ярко-красном плаще рядом с наследником внезапно поскальзывается на мокрых от дождя ступеньках, и Тэхен моментально склоняется, помогая незнакомцу подняться — без слов, осторожно, почти с трепетом.       Чонгук видит человечность — в этом простом жесте, в еле заметной дрожи пальцев, в том, как наследник помогает отряхнуть чужое яркое пальто. Сын диктатора совсем не походил на наследника тирана. Ким Тэхен был… живым. Настоящим.       Впервые за много лет перед Чонгуком — не безликая цель, не сын врага. В глазах, полных усталости, он увидел… себя… Того, кем был до всего этого смрада, до крови, до чужих смертей. Чонгук увидел через прицел человека, светлую душу, что не сломалась под тяжестью этого мира.       Пальцы отказались слушаться, а спусковой крючок обжигал, как раскалённое железо.       Тэхен скрылся в чёрном бронированном автомобиле под недобрым взглядом своей охраны, а Чон так и остался лежать на мокрой крыше, чувствуя, как что-то внутри, что он давно считал мёртвым — дёрнулось, подало голос откуда-то из недр души.

***

      Два приглушённых стука в дверь — и вновь тишина, угнетающая ожидание.       Спустя несколько минут за дверью слышатся шорканье и несвязный мат, после чего в дверном проёме появляется помятое лицо менеджера Сонхуна, обрамлённое ярко-перламутровой шапочкой для сна.       — Тэхен?! — омега почти срывается на писк, моментально закрывая себе рот ладонью, — Что ты здесь делаешь?! Тебя ищет весь Паон!       — Знаю. Можно войти? — Тэ поправляет на себе жилет с эмблемой закусочной и вытягивает вперёд пакет с доставкой, многозначительно кивая на камеры в коридоре.       Менеджер забирает из рук наследника пакет, пропуская того внутрь и пытаясь унять нервно колотящееся сердце.       — Тэхен, я…       — Я знаю, Сонхун. В друзья тебе не набиваюсь и в сообщники не беру. Помоги мне скрыться, пока я не продумаю, что делать дальше, а я в ответ помогу залечь на дно тебе.       — Но я ведь ничего не сделал!       — Сонхун, — наследник устало опускается в ближайшее ярко-жёлтое кресло, откидывая кепку и жилет в сторону и прикрывая глаза, — ты можешь дальше продолжать строить из себя глупенькую симпатичную мордашку, а можешь, наконец, скинуть маски и поговорить со мной на равных. Ты же далеко не дурак. Мой отец давно в открытую угрожает всем, кто приближен ко мне. Рано или поздно он наденет удавку тебе на шею, чтобы достать меня. Помоги мне скрыться, а я попрошу Четвёрку Зеро спрятать тебя. Джин не выходит на связь… надеюсь, у него хватило ума спрятаться. Не хочу думать о том, что с ним сделал мой отец.       — А ты изменился, — менеджер многозначительно улыбается, а затем подходит к небольшому бару, разливает алкоголь по двум бокалам и протягивает один Тэхену, — теперь я действительно вижу, что ты — Ким! — Сонхун вытягивает свой бокал и чокается с наследником, делая глоток и не сводя с гостя взгляда. — Ты действительно доверяешь Четвёрке Зеро?       — Больше, чем себе. Если я не справлюсь, они закончат начатое. Моего отца и всех его помощников надо остановить. Война уже началась, обратной дороги нет.       — Что ты хочешь от меня?       — Мне нужны одноразовые сим-карты с интернетом, пара мобильных телефонов с камерами, несколько ярких нарядов, чтобы прятаться в толпе, и… было бы прекрасно, если бы ты знал, где я могу спокойно спать по ночам.       — Ты собрался прятаться и писать доносы на своего отца в мировые СМИ?       — Зачем же писать, когда я могу вести прямые эфиры, выступать вживую и поддерживать повстанцев? Ещё несколько дней, и люди прорвут оборону города, вот увидишь. Война переместится в сам Паон. Как только я выйду на связь с Четвёркой, попрошу спрятать тебя.       Тэхен кокетливо улыбается, осушает стакан и с грохотом опускает его на журнальный столик, глядя на ночное небо и слыша, как на границе гремит очередной взрыв.

***

      Наследник ошибся в расчётах лишь в одном: повстанцы прорвали границы раньше, чем предполагалось. Видимо, его пламенные речи оказали влияние не только на простой народ, но и на некоторых из военных, которые ночью самолично сдали блокпост, впуская разъярённую на президента толпу в город.       Ровно в пять утра омега резко подскочил на диване менеджера от дикого грохота, где-то совсем близко. Военная техника въехала на спящие улицы Паона, поднимая в воздух клубы пыли и разнося по городу дикий страх.       Тэхен успел лишь в спешке надеть кроссовки и вытащить Сонхуна за порог, когда здание начало раскачиваться от ударной волны. Визжащий на ухо менеджер никак не помогал собраться с мыслями, но инстинкт самосохранения уже гнал их по лестничным пролетам вниз в надежде скрыться от адского, разрывающего барабанные перепонки шума.       Оказавшись на улице, омега украдкой взглянул на флаг, развивающийся над одним из танков, и липкий мороз прошёл по спине и загривку: на флаге отчётливо виднелся символ Зеро, и что-то подсказывало Тэхену, что это были люди не Чонгука. Видимо Намджун, словно загнанный в угол дикий зверь, перешёл в наступление, норовя первым добраться до заклятого врага.       — Это не наши! — кричит наследник, толкая менеджера в ближайший переулок подальше от чужих глаз.       — В смысле, не наши?! Это же не военные президента!       — Да, но и не люди Чонгука.       — Есть ещё кто-то? Какого хрена, Тэхен?!       Яркий свет, исходящий от экранов на зданиях по всему городу, резко ослепляет и дезориентирует. Люди заворожённо поднимают головы, а Тэхен чувствует, как сердце выплясывает кульбит при виде родного лица:       — Народ Паона, — Чонгук сидит в огромном кресле, сжимая в руках пистолет, — люди, вторгшиеся прямо сейчас на территорию столицы, не наши! Их цель — добраться до дома президента, а не спасти вас! Пожалуйста, будьте осторожны! Мы уже выдвигаемся в столицу для защиты людей!       Экран гаснет, а Тэхен чувствует, как Сонхун давит на его рот, кокетливо улыбаясь.       — Рот закрой, Ромео. Твой секси Рэмбо уже в пути.       Очередной громкий взрыв и чужие крики пронзают воздух. Тэхен резко сгибается, а затем оглядывается по сторонам и бежит вперёд, схватив за собой орущего от ужаса менеджера.       — Телецентр! Сонхун, нам надо туда!       Омеги бегут по переулкам, чувствуя, как город погружается в едкий туман из пыли и запахов гари от непрекращающихся залпов. Намджун разошёлся не на шутку, решая показать президенту всю свою мощь и ненависть, что копилась годами.       Чем ближе они приближались к телецентру, тем яснее становилось: люди Зеро действительно опасны для всех. Повстанцы разбрелись по улицам, врываясь в здания, взламывая двери, стреляя без разбора — словно озверевшие фанатики. Их глаза светились безумием, а крики были смесью лозунгов и проклятий.       Сонхун тяжело дышит, впиваясь рукой с маникюром в рукав Тэхена.       — Это… не просто раскол мятежников, это целая третья армия… Кто они, Тэхен?       — Люди настоящего Зеро, который приказал меня убить.       Омеги свернули в очередной переулок, слыша непрекращающиеся выстрелы и крики за спиной, и нырнули в ближайшую разбитую витрину дорого бутика. До телецентра оставалось каких-то жалких семьсот метров, но в таком виде Тэхен для обезумевших людей Зеро был словно пушечное мясо.       — Какой у нас план? — менеджер обессиленно оседает на пол, пытаясь отдышаться, пока Тэхен проходит через ряды с одеждой, выуживая плащи с капюшонами.       — Постараться не сдохнуть до приезда Четвёрки.       — Нее! Я в эти лохмотья не полезу! Это же прошлогодняя коллекция, Тэхен! — омега брезгливо смотрит на протянутый ему темно-бежевый плащ с кремовыми вставками и отдергивает руку.       — Сонхун! Мы на войне, а не на показе мод! Надевай, если хочешь жить!       — Бооже, надеюсь, никто не увидит меня в этом ширпотребе.       Очередной грохот прямо за стеной, от которого крошатся остатки витрины, и Сонхун с визгом впрыгивает в пальто, надевая капюшон и застёгивая все пуговицы, словно одежда способна защитить его от пуль и огня.       Оставшаяся дорога до телецентра заняла целых сорок минут вместо десяти, так как приходилось прятаться от разъярённых людей Зеро буквально на каждом шагу, ложась на асфальт и прячась под припаркованные автомобили.       Оказавшись внутри здания, омеги едва облегчённо выдохнули, когда услышали, как сбоку щелкает затвор предохранителя. Высокий, тучный охранник трясущимися руками сжимал пистолет, который норовил выскользнуть из потных рук, и смотрел на незнакомцев испуганным взглядом.       — Опустите пушку, сэр, мы не с ними.       — Вам сюда нельзя, — охранник увереннее перехватывает оружие в руках, понимая, что перед ним омеги.       — Да бога ради! — Сонхун всплескивает руками и первым снимает с себя капюшон, направляясь прямо к дулу пистолета, — я только что ползал по асфальту в пижаме от Gucci и этом прошлогоднем пальто, глотал пыль и поранил свои нежные ладони не ради того, чтобы какой-то мудак с ремнём из ненатуральной кожи на брюках тыкал мне своей пукалкой в лицо! Протри глаза, это же Ким Тэхен! Символ восстания! Мы здесь, чтобы поддержать людей на улице. Убери пистолет, и умоляю тебя, сожги этот уродский ремень, он вообще не сочетается с этой униформой.       Альфа ошарашенно переводит взгляд с Сонхуна на Тэхена, не веря своим глазам. Тэхен снимает с головы капюшон, улыбаясь.       — Как я могу вам помочь? — охранник убирает оружие, немного склоняя голову и виновато прикрывая ремень руками.       — Мне нужна камера и способ трансляции в прямой эфир.       — Девятый этаж, комната записи, вторая справа.

***

      Паон больше не был городом, он стал пастью огромного чудовища, что изрыгало огонь и нечеловеческие звуки прямо из своего нутра.       Там, где раньше стеклянные фасады отражали утреннее солнце, теперь отражался огонь. Улицы, некогда полные жизни, теперь были пропитаны криками, гарью и паникой. Люди, словно вода, разлились по проспектам — кто-то волок на себе детей, кто-то тащил чемодан, как будто в нём всё, что осталось от их прежней жизни. Некоторые бежали босиком, другие — в мятых фирменных пижамах, даже не успев осознать, что наступил конец их привычного мира. Все они направлялись в сторону резиденции президента в надежде на укрытие, словно мотыльки на свет.       Выстрелы гремели то справа, то слева, сливаясь в какофонию, от которой звенело в ушах. Окна домов разлетались, как хрусталь, а куски асфальта выбрасывало в воздух с каждой новой ударной волной.       Над городом дрожало небо — от копоти, дыма и грохота низколетящих истребителей правительства, которые то ли обстреливали повстанцев, то ли сами падали. Один из них пронёсся так низко, что звуковая волна разбила витрины целой улицы, оставив за собой след из сверкающего стекла, крови и пыли.       Толпа текла мимо полуразрушенных зданий и тел, не оглядываясь, спотыкаясь, падая и поднимаясь снова. Сирены больше не помогали. Их вой сливался с ревом танков и залпами дронов, которые с бездушной точностью выискивали любые признаки движения. Одно попадание — и переулок исчезал в клубах чёрного дыма.       Паон захлёбывался. Столица больше не кричала — она ревела.       Очередная яркая вспышка на уцелевших экранах здания, а затем появляется лицо наследника, что смотрит прямо в камеру, с решительностью в глазах.       — Люди Паона, я сейчас здесь, среди вас! Я слышу ваши крики, чувствую, как сотрясается земля. Люди с флагом Зеро принадлежат не Чон Чонгуку, они принадлежат революционеру, который изначально хотел меня убить, прибрав к рукам власть. Четвёрка Зеро уже в пути! Я вместе с вами надеюсь, что всё это скоро закончится! Не геройствуйте, прошу вас! Сохраните свою жизнь! Нет ничего ценнее! Я рядом с вами!       Экран гаснет, а Тэхен шумно выдыхает, видя, как тускнеет огонёк на камере.       — Ну? Что теперь? — Сонджун отходит от камеры, утирая слезу и ежась от очередного грохота.       — Теперь ты остаёшься здесь, прячешься и ждёшь людей Чонгука, а я пошёл на улицы.       — Ты… что?!       — Я устал быть просто куклой в руках власти. Мне нужно добраться до президента раньше Зеро. Мой отец не святой человек, но его должны судить по закону. В его кабинете достаточно доказательств, чтобы посадить на пожизненное и его, и всех его помощников. Зеро ослеплён местью, если он захватит власть, у нас просто будет новый диктатор на троне.       Тэ крепко обнимает менеджера и хватает со стула плащ, надевая его сразу вместе с широким капюшоном.       — Не волнуйся, Чонгук научил меня кое-каким приёмам, я не пропаду.       Омега скрывается за дверью, оставляя менеджера одного с воспоминаниями о вчерашнем спокойном вечере, когда самой большой проблемой был недостаток льда в мартини.

***

      Огненное зарево отражается в стеклах разбитых окон, словно сам ад вырвался на свободу. Над городом навис густой дым — черный, плотный, что душит и мешает дышать, но Тэхен не останавливается. Он выбегает на улицы, где всё горит и рушится, будто мир треснул пополам. Стены домов, ещё недавно таких знакомых, теперь исписаны копотью, прострелены, изрешечены. Повсюду слышны крики — человеческие, отчаянные, звериные. Война не щадит никого.       Омега бежит, спотыкаясь о щебень и чьи-то брошенные вещи, сжимая в руках пистолет — холодный металл, ещё недавно принадлежавший охраннику телецентра. Руки дрожат, но хватка крепкая. У него нет выбора. У Тэхена нет права ошибиться, и нет второго шанса.       Впереди — танки, черные, как сама ночь, они надвигаются, уничтожая всё на своем пути. Повстанцы рассредоточены по улицам, одетые в черный камуфляж, с масками, будто вырезанными из камня. Тэхен не знает, сколько их, но понимает, что каждый его шаг может стать последним.       И всё же он идёт, сквозь страх, сквозь ад.       Все дороги ведут к дому президента, где сосредоточена его армия, окружив резиденцию плотным кольцом. Изначально было понятно, что люди у власти будут спасать лишь себя, сдавая город в руки повстанцев. Сопротивления варварам на улицах нет, военные охраняют страшного дракона и его свиту в башне.       Тэхен перебегает улицу, замечая как один из людей Зеро жестко толкает на асфальт молодого омегу, что шипит от боли, пытаясь отползти от обидчика. Его розовые волосы в свете пламени кажутся каплей рассвета среди ночи, и Тэхен узнаёт его. Айдол. Лицо из другого, мирного времени, из другого мира.       Не мешкая ни секунды омега выглядывает из своего укрытия и целится в нападающего, вспоминая при этом все, чему его учил Чонгук. Собственное сердце стучит как барабан, а в ушах лишь звук собственного дыхания. Тэхен прицеливается, вспоминает все, чему его учили: как стрелять, как побеждать страх, как быть сильным, когда мир валится.       Выстрел. Пуля разрывает воздух и попадает в левое плечо, и альфа ревет от боли, заваливаясь на бок и хватаясь за рану.       — Сука! — ревет он, скидывая с лица маску и оборачиваясь назад, пытаясь найти стрелка.       — Беги! — Тэхен резко выныривает из своего укрытия и бежит в сторону, боковым зрением замечая, как розоволосый подрывается на ноги и скрывается в ближайшем переулке.       Спасённый. Хотя бы один. Хотя бы кто-то.       Адреналин бьет в виски, грудная клетка дрожит от рваного дыхания. Не помня себя омега пересекает площадь фонтанов внезапно замечая, что взрывы прекратились…       За его спиной раздается рев мотоцикла, как гром в тишине, и из клубов дыма вырезается силуэт: чёрный металлический зверь на двух колёсах, сверкающий, опасный. Он останавливается прямо перед омегой, и наследник впивается взглядом в мотоциклиста: альфа в костюме цвета ночи, золотые узоры на шлеме сверкают, как знаки богов.       — Чонгук?       Он не успевает додумать, как альфа резко подхватывает его и усаживает на мотоцикл вперед, лицом к себе, приобнимая за талию. Чужое тепло ощущается сквозь мотоциклетную броню, и Тэхен чувствует, как собственное сердце предательски дрожит, впервые с начала боя от чего-то, кроме страха.       Где-то сзади слышится рев озверевшего альфы, что бежит следом, держась за окровавленное плечо.       — Не смотри, Солнце, — слышит омега знакомый голос в самое ухо, а в следующую секунду мотоцикл разворачивается лицом к противнику, и Тэ чувствует, как под его руками напрягаются чужие мышцы.       Выстрел сотрясает воздух, и в следующую секунду мотоцикл резко рвётся вперёд, заставляя омегу вжаться в чужое тело и уткнуться носом куда-то в воротник мотоциклетной куртки.       — Хорошо ты его подбил, милый, но давай больше без геройства.       — Ты долго, — бубнит омега куда-то в чужое плечо, крепче обнимая Гука.       — А мне показалось, что ты и без меня отлично справляешься.       — Без тебя я никуда, ты меня вдохновил.       — Вот как… Значит, мы квиты, — омега чувствует, как чужая рука крепче обвивает его талию, вжимая в себя.       Мотоцикл проносится по центральной площади сквозь туман войны, и Тэхен начинает осторожно крутить головой, стараясь увидеть происходящее.       Повстанцы перестали взрывать здания, значит, их кто-то отвлек…       — Чонгук, где остальные из Четверки?       — Устроили себе праздник. Не мог лишить их удовольствия пострелять. Хосок с Чимином буквально пищали от радости, когда Юнги дал им добро. Я сейчас отвезу тебя к нему и присоединюсь к остальным.       — Нет! Я с тобой. Нам надо попасть в дом президента раньше Намджуна. Если мы не остановим убийства, то в итоге получим просто нового диктатора…       Громкий взрыв буквально сотрясает землю, заставляя Чона резко остановиться и перевести взгляд на его источник, кашляя и морщась от поднявшихся в воздух дыма и пыли.       — Вот же черт…!       Омега прослеживает за взглядом Чонгука, и собственный крик буквально застревает в горле.       Вдалеке в небо поднимаются черные клубы дыма, заволакивая все небо непроглядной тьмой. В центре огненного хаоса виднеются остатки резиденции президента. На месте, где еще минуту назад возвышался замок страшного дракона — теперь лишь пепелище, свидетельствующее о том, что была унесена не одна жизнь.       Президент мертв.       Ким Джэджун пал не дождавшись справедливого суда.