Вопрос времени

      Дни слиплись в ком, что проехался по мне. Время пролетело быстро, в размытом потоке занятий, заданий и заёбов…       Папа наконец вернулся домой! Мама объявила семейный ужин. Родители счастливы, что мы снова собрались, но переглядывания с Керманом за столом поселили в нас обоих ощущение, что грядёт нечто мрачное. Осознаю, что в эту же ночь он вернётся на улицы, к своей могучей кучке темщиков.       И, конечно, я права.       Данила вновь под моим окном. Я гляжу на него сквозь тюль. Это был лишь вопрос времени — возвращение Кермана к своим старым привычкам, и моя интуиция меня не подводила. — Просто уходи, придурок…       Я стискиваю зубы, произнося это хриплым шепотом. Мы с Керманом, конечно, не успели стать дружными сиблингами, но мы точно больше не были врагами, и потому мне так тяжело смотреть, как он уходит.       «Стоп», — сказал голос в моей голове. «Я ему не мать. Я никому не мать. Я — это я. У меня есть моя жизнь. Мне нужно сосредоточиться на этом».       Это что-то новенькое. И я это приму. Уйдя от окна к книжной полке, я берусь за домашнее задание.       — Диа-ана-а-а, — надоедливо протягивает в трубку Ксюша, моя одногруппница, по совместительству то ли бывшая, то ли нынешняя девушка Кермана, — а ты чё не на тусе, Диа-ана-а-а?       Закатываю глаза, а после хлопаю книгой и поворачиваю голову в сторону календаря. Тридцатое ноября. Точно… — Забыла, вообще… — признаюсь я и тут же вновь открываю учебник, — может, ну его, тогда…?       Умоляющим взглядом смотрю на экран телефона, будто бы Ксюша была прямо в комнате. Мы сблизились за последнюю неделю. Много проводили времени на переменах, а на парах садились вместе. Я понимаю, что её отъезд в эти выходные меня расстроил, но не сказала об этом. Не хочу навязываться и отягощать нашу зарождающуюся дружбу своими загонами.       Ксюша уговаривает меня пойти вот уже пятнадцать минут, приговаривая, что я заслужила, что вечеринка в честь отличников, а значит в мою честь тоже, что мне необходимо выбраться. Парирую, что без неё мне там будет нечего делать, что я не смогу и минуты там высидеть, что это просто бессмысленно.       Я рада, что мы сблизились. Ведь если бы не она, я бы сейчас не примеряла платье, которое купила на отдалённое будущее, не начала бы краситься, как я обычно крашусь в самые скучные свободные дни, не уложила бы волосы, которые я привыкла максимум мыть и расчёсывать. — Ну, какова! — восторгается Ксюша, когда я наконец включаю камеру и демонстрирую свой образ. Чёрная помада, платье в готическом стиле, к которому так подходят мои любимые берцы. — Внатуре, нефор… — произношу я, познакомившись со своим отражением.       И да, в итоге я еду на такси в сторону «SPBreak», где и проводят увеселительное для всех задротов универа мероприятие. Оглядываясь по сторонам, я диву даюсь, насколько всё-таки красивые девочки со мной учатся. Жаль ни одного знакомого лица. Хотя… не жаль.       Отдав шубу в гардероб, я продираюсь сквозь толпу таких же, как я, выдающихся перваков, что дорвались до выхода в люди. Привыкла к вечеринкам, Керман часто закатывал всякие вписки, когда родители пропадали на работе. Мне даже иногда доставалось пиво, которым меня брали на понт. С тех пор я, вроде как, и отстранилась от людей…       А сейчас — посмотрите на меня: сижу за баром, заказала себе безалкогольный мохито за полкосаря, выгуливаю платье, поглядываю в стороны, оценивая, в какой из выходов мне будет сподручнее бежать.       Музыка начинает накрывать кучи хмельных голов. Мохито стремительно убывает в меня. Ночь идеальных студентов предполагала складываться идеально.       «Нет. Не для меня. Не моя тема, ребята. Спасибо», — думаю я и отрываюсь от стула, но вновь валюсь на него. Ещё пара попыток. Со стороны может показаться, будто у меня секс с сидушкой.       Голова кружится, меня шатает в пространстве, как водоросли в течении. Перед глазами появляется непроглядная розоватая муть. Единственное окошко реальности доступное мне — не больше монеты. Я словно смотрю на мир через глазок, и то с обратной стороны. Головная боль. Обмякающее тело.       Мотая головой из последних сил, я пытаюсь найти хоть кого-то знакомого или неравнодушного к моему состоянию, но всё было слишком размытым и не сфокусированным.       Последнее, что я вижу (ну, а как же ещё) — лицо Данилы.       Когда я открываю глаза, клуба нет. Его не слышно и не видно, хотя вижу я всё ещё слабо. Зрение медленно возвращается в фокус. Я пытаюсь осознать себя в пространстве. Тепло. Потряхивает. Холодно. Качает. Совершаю усилие, чтобы понять, где нахожусь. Щель глаз обнаруживает окошко, за которым мелькают огни.       Значит, машина. Я в машине. Точно не папина. Не узнаю. И не скорая. Слишком темно, а под затылком… что-то тёплое.       Я понимаю, что моя голова лежит на чьих-то коленях. Лицо человека всё ещё в расфокусе, и мне не разобрать, кто это.       Машина движется, я слышу, хоть и словно через толщу воды, рёв мотора. — Что прс… гд… — бормочу я иссушенными в солому губами.       Водитель (я точно лежу на переднем сидении) слегка шевельнулся, услышав меня. Его голос эхом из глубины разносится по машине и достигает моих ушей. — Лежи.       Он звучит властно, но с ноткой беспокойства в тоне. Поразительно, что я могу отлавливать настроения человека, даже в таком состоянии. Мои глаза начали слезиться. Я жмурюсь. Самая сильная головная боль в моей жизни нападает на меня исподтишка, вдарив по лбу кувалдой. Я начинаю тихо плакать.       Водитель молчал, следя за дорогой. Но когда слёзы скатились по скулам к его штанам, он обратил на меня свой взор. И тут я понимаю, что за рулём — Данила. — Видишь меня?       Он вновь поднимает глаза на дорогу. Тайота продолжила движение, звук двигателя заполнял тишину между нами. Я начинаю успокаиваться, подавляя головную боль, чтобы убедиться в реальности происходящего. Почему-то присутствие Данилы оказалось странно успокаивающим. По крайней мере, меня не какой-то маньяк везёт в лес. Хотя… Я поворачиваю голову в сторону, наблюдая, как его ноги двигаются по педалям. От этого движения случился перепад давления, и мне прилетает ещё больше.       Взгляд Данилы сосредоточен на дороге впереди, его руки крепко сжимают руль, но он не может не чувствовать, как моё тело слегка трясется, когда я бесшумно плачу на его коленях. Он бросает на меня взгляд, после чего говорит привычно безразличным тоном. — Бледного словила.       Ответ убил. Коротко и по существу, не давая дальнейших объяснений. Однако беспокойство в его тоне отчего-то считывалось очевидным. — Почему… — превозмогаю себя через минуту, когда нащупываю силы говорить, — коктейль же без алкоголя был.       Данила расправляет пальцы и вновь вжимает их в руль, услышав вопрос. Его челюсть чуть отъехала в сторону, а глаза забегали по встречным машинам. Он колеблется прежде, чем ответить чуть тише с едкой озлобленной усмешкой. — Но не без допинга… Он едет по возможностям тайоты быстро, но старается делать это осторожно, избегая лишней тряски. Сначала мне кажется, что его злоба в голосе связана со мной, что он решил накачать меня и теперь везёт, всё-таки, похожу в лес. Хотя… Я предпринимаю попытку встать, но Данила быстро кладёт руку на моё плечо, мягко, но твёрдо укладывая меня обратно.       Моя голова снова падает на колени Данилы. Расслабленная шея не удерживает затылок, и я роняю щёку на что-то плотное под тканью штанов. До меня медленно доходит, что это его член. — Полегче… — выдыхает он, но я не понимаю, говорит ли он о моей попытке встать, или о ненарочной попытке заставить встать у него.       Тишина начала выжигать мой разум. Даже больше, чем головная боль. Челюсть Данилы сжалась ещё сильнее, когда ты задала ему этот вопрос. Он знал, что не сможет дать тебе удовлетворительного ответа, не раскрыв собственных мотивов. — Ты был в клубе?       Вопрос вылетает из моего рта прежде, чем я его осознаю. Но это хороший вопрос. «Ты, конечно, снова меня преследовал, не так ли?» — не решусь озвучить догадку. Данила на мгновение замирает, его голос вновь напряжённый. — Был.       Он избегает смотреть на меня, его глаза устремлены на дорогу. Ясно, что он собирается быть полностью откровенным.