Вопрос времени

      Я просыпаюсь в комнате в компании букетов.       Когда я открываю глаза, первое, на что обращаю внимание, — многочисленные красочные цветы, собранные в три композиции. Яркие и нежные оттенки, сладкий аромат мгновенно согревают моё сердце, поднимают уголки губ.       Я усаживаюсь на край кровати, любуясь прекрасным видом уже который день. Вчера я подрезала стебли и меняла воду, сегодня можно просто наслаждаться.       Мне дарил цветы только папа. С тех пор, как он появился, я получаю букет на каждое значимое для меня событие: день рождения, выпускной, поступление. Он приучил меня к этой радости, за что я благодарна. Но тут букет не только от него. Один — от товарищей по группе, включая Ксюшу. А один… от некоего «Д». «Додик», вероятно.       Маленькая открытка, прикреплённая к стеблю георгина, содержала жирную подсказку: «Для девочки. Большой».       Когда я поняла, что букет от Данилы, меня захлестнула смесь эмоций. Я смутилась, растерялась, разозлилась, но всё это с такой дурацкой улыбкой на лице, встретившись с которой в зеркале, я тут же отвернулась.       Последние дни я жила с мыслью об этой улыбке и о человеке, что мне принёс эти цветы. О человеке, что ни разу не объявился за это время. Я обнаружила, что периодически размышляю о Даниле, его действиях в мою сторону и о том, что же он на самом деле от меня хочет. Цветы служили постоянным напоминанием о его жесте… привязанности?       Бред. Это вежливость. Да и скорее всего его просто Керман припахал. И нам бы поговорить… — Почему ты был в клубе в тот вечер?       Керман ест на кухне в умиротворённом одиночестве. Он удивлённо поднимает глаза, когда я внезапно появляюсь в арочном проёме. Проглотив ни то ком, ни то макароны, он тратит время, чтобы сформулировать свой ответ. Его лицо стало напряжённее, вилка ложится рядом с тарелкой. Глубоко вздохнув,       Керман заговаривает со мной ясным и чуть расслабленным голосом: — По делам. Должен был быстро закончить, но получилось, как получилось.       Я сажусь рядом, изучая сосредоточенность в его взгляде. — Вы были там оба. Почему?       Керман на мгновение замирает, обдумывая ответ. Он откидывается на спинку стула и прижимает к себе левое колено. Я стараюсь не умиляться тому жесту, который так знаком и понятен, привычен мне. Мама поняла, что мы поладим, когда знакомила нас, и мы синхронно уселись так друг напротив друга. Керман проводит рукой по волосам, на его лице смесь неохоты и смирения. Он знает, что я не отстану. — Уличная история. Мы там были по делам. Это всё, что тебе нужно знать.       Я вобрала воздух раздутыми ноздрями, но Керман тут же укладывает ладони на стол в каком-то успокаивающем движении. — И это всё, что я могу рассказать, правда.       Мы молчим какое-то время. — А то, что мне подмешали… — заговариваю я, и Керман сжимает пальцы, — этого типа нашли?       По мне очевидно, что я нервничаю, задавая этот вопрос. Мне всё ещё жутко от осознания того факта, что меня могли накачать и увезти из клуба, сделать со мной… что-то… Выражение лица Кермана темнеет от моего состояния, его глаза сужаются в гневе. Он тоже испугался за меня. Я видела это ещё тогда, когда мы с Данилой вышли из больницы. — Даня этим занимается, — его челюсти сжаты, голос мрачен и чёрств. — Мы разберёмся. — Почему он вообще мне помог? — тут же подхватываю я, — почему он увёз меня в… — Я попросил.       Я вижу, что раздражаю брата. Строю щенячью мордочку, чтобы узнать больше подробностей. — Я же ничего не помню. Я просто хочу понять, что произошло. Я же имею на это право…       Керман точно переступает через себя. Он тяжело выдыхает и опускает голову. — У нас были переговоры с другой б… компанией. Даня… понял, что тебе плохо. — Глаза Кермана ползают по столу, перелистывая воспоминания в голове, — он пошёл тебе помогать, пока я разбирался с остальным. — Почему не ты? — Если бы мог, я бы помог тебе. — отрезает Керман, поднимая на меня серьёзный взгляд. Он очевидно стыдится того, что не смог обо мне позаботиться сам. А может теперь он за это должен Даниле? И потому он такой нервозный. И потому они не взаимодействуют всё это время?       Молчание. — Не сомневайся в этом, Толер, — твёрдо произносит Керман.       Молчание. — Я пострадала из-за ваших дел? — спрашиваю усталым тоном.       Молчание. — Из-за ваших этих опг? — в голосе звучит некоторый интерес, но я стараюсь подбирать интонации, чтобы не отпугнуть брата. — Этого не повторится. — Да, потому что я боюсь нахрен выходить из дома! Опять!... Откуда они вообще знают обо мне?! Даже соседи не в курсе, что мы с тобой семья! Как меня к вам приплели?!       Лицо Кермана сменяется задумчивым хмурым выражением, когда он всё это выслушивает. Он видит замешательство и любопытство, отразившиеся на моём лице, и понимает желание докопаться до сути вещей.       Он слегка накреняется вперёд, сложив руки на столе перед собой. — Это… хороший вопрос. — Что? — говорю я спустя очередную бесконечную паузу.       Керман молчит, выискивая правильный ответ. Казалось, он борется внутри себя. Будто ситуация сложнее, чем мне подозревается. Он глубоко вздыхает и медленно проговаривает тщательно отобранные слова. — Дело в Дане. Вернее сказать, в какой-то степени, ты пострадала из-за Дани.       Меня раздражает его медлительность. Когда я выражаю свое раздражение к его осторожности своим резким и нетерпеливым фырканьем, Керман опускает глаза. Осознаёт мое стремление к правде, и понимает, что дальнейшее промедление только еще больше разозлит меня. — А что с ним? Какое это имеет ко мне отношение? — нетерпеливо выплёвываю я. — Он… — очередная пауза, я почти замахнулась на него вилкой, и он смиренно продолжил, — периодически заговаривал о тебе. И вас же в тиктоке расфорсили. Тебе одногруппники не скидывали?       С непониманием на лице я едва заметно качаю головой и Керман достаёт телефон, где весьма быстро находит ролик из тиктока: «Шпана доводит работягу. Питерские Бони и Клайд воруют время водителей».       Он замолкает, оценивая мою реакцию. — Да и ошивался он возле нашего дома часто. Под твоим окном машину оставлял. Видимо подумали, что вы… — Что мы?! — прикрикиваю я, хлопая ладонями по столу.       Керман болезненно морщится, как будто слова, что он собирается сказать, имеют горький привкус. — Ну что?! — не выдерживаю напряжения я, — Они решили, что я его тёлка или что?! (ужасное слово тёлка в контексте женщин, осуждаю сама себя).       Выражение лица Кермана совершенно мрачнеет, хоть он и понимает, что в глубине души мне просто больно. Он видит и боль, и гнев в моих глазах, и он чувствует, что должен действовать осторожно, чтобы не сделать хуже. — Кто-то подумал, что между вами «что-то» есть. Я сам от этой песни не в восторге, как можешь заметить. Разберусь со всем и исправлю. Тебя не тронут, мы уж постараемся. А ты… — он оглядел меня, — я Ксюшу попрошу, чтобы она с тобой ходила в универ и из него. Чтобы ты реже была одна. — Передай своему дружку, — уже тише, но всё ещё раздражённо проговорила я, — чтобы он меньше поводов давал подозревать нас в «чём-то»! — С этими словами я возвращаюсь к себе, хлопнув дверью. К сожалению, из-за ситуации и состояния я не смогла должным образом оценить то, как Керман со мной обошёлся, как он хочет меня беречь.       Стоило мне войти в комнату, как знакомое клацанье отозвалось за шторой. Я тяжело вздохнула и покосилась на букет.