Три трупа, два пистолета и чайный сервиз

Подбив немного подушку, Шинджи с тихим вздохом притерся к ней щекой. Как обычно, он лег спиной к Айзену и разглядывал теперь часы на своей тумбочке. — Спокойной ночи, — пожелал он традиционно, но в ответ ничего не услышал. Разве что тихую возню со стороны читавшего Соуске и щелчок лампы. Спальня погрузилась во мрак, Хирако с облегчением закрыл глаза в надежде уснуть поскорее, но сегодня, как назло, сон не шел. Тиканье часов раздражало. То, что в постели с ним еще один человек, раздражало. Пижама раздражала. Однако Шинджи упрямо лежал без движения и жмурился, будто это могло помочь ему заснуть. Мысль о том, чтобы считать овец тоже раздражала. Казалось, что пролежал он так минут десять, но, наверное, дольше. Вообще, раз не спалось, стоило встать и заняться чем-нибудь, а не лежать и закипать. Хирако как раз был на грани того, чтобы так и сделать, но вдруг ощутил прикосновение. Показалось? Вот снова. Соуске трогал его волосы. Теплое дыхание обдало шею. С одной стороны, Шинджи захотелось ударить его за такую наглость, а с другой, ему стало интересно, как далеко Айзен зайдет. Он ждал на себе руки, думал, что Соуске вот-вот его обнимет, начнет тереться или еще что-то в этом роде, но тот продолжал ласково перебирать волосы, а затем рука вовсе исчезла. Соуске прижался лбом ему между лопаток. Сильные руки обвились вокруг его талии, Айзен уткнулся лицом ему в спину, и Шинджи тихо посмеялся, пытаясь через плечо взглянуть на лейтенанта. — Устал? В ответ раздалось согласное мычание. Соуске сидел на стуле в участке. Дежурство выдалось не самое простое, но и не ужасное, однако Шинджи тоже мечтал поскорее добраться до дома, принять душ и лечь спать. Не один. Хирако открыл глаза, снова уставившись на тикающие часы. Он мог сколько угодно вспоминать все плохое, что было в их отношениях когда-то, но хорошее тоже ведь было. Хотя какой теперь смысл думать об этом? Сейчас они застряли в этом идиотском доме на этом идиотском деле, Айзен был настоящей занозой, не знал, когда нужно остановиться, а сам Шинджи каждый день смотрел своему отражению в глаза и чувствовал, как обрастает лицемерием. «Не хочешь его? Что ж тогда у тебя сердце так колотится?» — подумал он осуждающе. Глупо было и дальше отрицать. Он вновь закрыл глаза и на этот раз смог уснуть, несмотря на роящиеся мысли. — А Соуске куда провалился? — Ведет допрос. — Хах, вот как? Ну, пойду помогу. Вдруг ему понадобится плохой полицейский. Коридор казался до ужаса длинным, почти бесконечным и вел всего к одной двери, а сам Шинджи насвистывал себе под нос какой-то мотивчик. Но вот он дернул дверную ручку и шагнул внутрь. — Помогите! — раздалось пронзительное, и испуганный взгляд допрашиваемого вперился в Хирако. Айзен довольно улыбался. Хирако шумно вдохнул, открыв глаза, и приподнял голову. Спальня. Не в его квартирке. Он потратил еще секунду, чтобы до конца проснуться, и огляделся. Айзен все еще спал, лежа на спине, а его ладонь покоилась на худом бедре Шинджи, которое тот, видимо, забросил на Соуске во сне. Как до этого дошло? Ответ, конечно, Хирако знал. Несмотря на то, что он абсолютно не выспался и чувствовал себя отвратительно, Шинджи поднялся с кровати, потер ладонями лицо и направился в ванную. Он был глупым идеалистом, который верил в доброе и светлое вокруг и в людях. Соуске же всегда был прагматичным, расчетливым, манипулятивным, себе на уме, просто Хирако предпочитал этого не замечать. Вернее, замечал, но наивно думал, что его самого это не коснется. Можно сказать, что то тело мертвого ребенка в гостиной открыло ему глаза, а потом и его работа под прикрытием все больше их распахивала, не давала векам сомкнуться и тыкала носом в дерьмо, которое нужно было разгребать бесконечно. Раз так хотел помогать людям, надо было учиться на врача. Дантиста. Сидел бы себе в чистеньком кабинете и греб бабки лопатой, а не это все. Сплюнув зубную пасту в раковину, Шинджи уставился на свое отражение. Какая разница? Зачем теперь об этом думать? Он уже в этом идиотском доме на этом идиотском задании с Соуске, который ведет себя неуправляемо. Да и пора уже признать: он все еще чувствует что-то к Айзену, и это явно не ненависть. Но на этот раз Хирако не собирался сдаваться этим чувствам так просто. Если уж он не мог отказаться от этой связи хотя бы до окончания дела, то мог хотя бы взять все под контроль. — Пора надеть на тебя поводок, — усмехнулся Шинджи, стирая тыльной стороной ладони пасту с губ.