Три трупа, два пистолета и чайный сервиз

Что-то было не так. Ощущение паутиной окутывало все его внутренности, но Шинджи все никак не удавалось уловить его причин. Он знал, что это началось со смерти Казуки, но рационализировать то, что интуиция ему подсказывала, не мог. Как и оформить с связную мысль. Он нахмурился, глядя на чашки. Цыплята. Снова двое. Казалось бы, незначительная деталь, но Шинджи зацепился за нее, уставившись на новую чашку — чуть более яркую из-за того, что ее еще не мыли в посудомойке десятки раз. Зачем Соуске ее купил, если дело близится к завершению? И насчет этого завершения — Шинджи очень хотел закончить как можно быстрее. Но Айзен уже неделю разбирался с документами с компьютера Накахары и делился лишь клочками информации. На вопросы про работу отвечал сухо или: «Ничего интересного». Хирако нахмурился и нажал кнопку на чайнике. Сыпанув в чашку растворимый кофе, он уставился на сахарницу, как на своего личного врага. Как будто он что-то упускает. Но что? Порыв ветра ударил в окно, и Шинджи только сейчас обратил внимание на ливень. Не сказать, что он был метеочувствительным, но погода явно добавляла ему хмурости. Вокруг происходило какое-то дерьмо, внутри его головы было то же самое. И погода была соответствующей. Руки обвились вокруг его талии, теплое дыхание взлохматило волосы на макушке. — Тебе повезло, что у меня в руках не было ножа. — Нечасто к тебе удается подобраться незамеченным, — Соуске самодовольно усмехнулся. Шинджи закатил глаза, решив промолчать, и залил кофе кипятком. Мысли снова вернулись к новой чашке. Хирако с тихим смешком прижался спиной к груди Айзена. — Ты не хочешь завершать это дело? — прямо спросил он. Соуске улыбнулся — Шинджи не видел этого, только почувствовал, как губы, прижимающиеся к его макушке, растягиваются. — А есть, куда торопиться? Ответ, конечно, был очевиден. Успеть по горячим следам расследовать убийство Казуки. Выяснить, кому именно это выгодно. Разузнать, кто подкупает полицию. Это нужно было делать срочно, пока осиное гнездо разворошили. Но Соуске спрашивал явно не про это. — Ты же понимаешь, что это все ненастоящее? — Не согласен. Иллюзия хороша только тогда, когда искусно переплетается с реальностью, когда уже не можешь отличить одно от другого. — Я не о том. Когда мы завершим это дело, всё, что происходит здесь, будет отрезано. Мы продолжим жить дальше, как будто ничего не было. — Ты так в этом уверен? — Соуске все еще улыбался. — Думаешь, у тебя получится? Хирако нахмурился и поднес чашку к губам. Горько, кисло, слишком горячо. Поставив цыпленка обратно, он развернулся в руках Айзена и уставился ему в глаза. — Соскучился по ошейнику? Это прозвучало так глупо, по-детски, словно других аргументов у Шинджи не осталось. Однако правда была в том, что, да, не осталось. Он не знал, как возразить, и мог только злиться. — Могу его надеть, если ты хочешь, — Соуске прищурился весело. О, он без сомнения знал, что победил, хотя это даже не был спор. Хирако стиснул зубы. — Хочу, — нарочито сладким тоном произнес он. — Как скажете… — Айзен оперся руками о столешницу и вжался в Шинджи сильнее, не позволяя сбежать. — Хозяин? Господин? Тот смотрел в ответ не впечатленно в ожидании, когда Соуске истратит весь свой запас яда, хотя они оба знали, что этот запас был бесконечен. И Айзен в своей любви давить на больное приблизился к плотно сомкнутым губам напротив и шепнул: — Капитан? Хирако уперся ладонями ему в грудь. — Пусти! Однако, вопреки его ожиданиям, Соуске не засмеялся, не стал купаться в самодовольстве, а лишь устало вздохнул, глядя неожиданно холодно. — Шинджи, ты не устал от этого? Что-то было не так. Что-то со всем этим было не так. С этим домом, этим районом, с самим Соуске. Хирако молча смотрел в ответ, стискивая в пальцах его рубашку. — Как это произошло? Когда ты перестал прислушиваться к своим ощущениям? Раньше ты никогда не врал себе, никогда не закрывался от собственных эмоций, а тщательно их анализировал и использовал. Ты превратился в комок агрессии и противоречий. — Ну, знаешь, видел всякое, пережил всякое, — на автомате ответил Шинджи. — Только поэтому? — Соуске, посмотри, — Хирако усмехнулся, отцепил одну руку от его рубашки и указал на окно. Из-за ливня и темного неба, контрастирующего с ярким светом кухни, на стекле было четкое отражение. — Там как раз находится причина моей агрессии и противоречий. Айзен действительно посмотрел и дернул уголком губ. — Нас там двое, Шинджи. Он оттолкнулся от столешницы и вышел из кухни, оставив Хирако наедине с мерзким кофе. И стойким ощущением, что что-то было не так.