YOU ARE MY LIBERTY

А что говорить? Фанфику уже год, пора завершать)) Но не сегодня, конечно же. Приятного прочтения котята( ˘ ³˘)♥

~Плейлист~

Пепел - ooes

Sacrifice - London After Midnight

Nettie - Type O Negative

Bloody Kisses (A Death in the Family) - Type O Negative

Что есть Светлое? Что есть Тёмное? Одна книга - ключ. Другая - послание. Одна - выбор. Другая - последствия. Первая - любовь, спасение. Другая - жертва, страдания. А вместе - свобода. И ведь не было никаких гарантий. Не было гарантий, что с переводом этих книг случится что-то сверхъестественное. Что-то, что спасет этот бедный шарик в космосе. Что соберет, словно пазл, растрескавшуюся Луну, уничтожит лживую, сотрет вечный мрак, избавит от катаклизмов, подарит спокойствие и улыбки... Все это утопия. Ян думал об этом, ломал голову каждый вечер. Каждую встречу с Романовым. Когда год назад Лэйн перебила весь отряд, сбежав с формулами Донован, Ян был единственным, кто ещё сохранил частичку воли, борьбы, надежды. Он не мог позволить Лэйн взять с собой еще и книгу, она была безумна. Она напоминала ему тихую ярость, от которой мурашки по коже от одного лишь её пустого взгляда, устремленного куда-то вглубь, внутрь самой себя. Без криптографа, книга, конечно же, была бесполезна, но её исчезновение отобрало у оставшихся людей веру в богов. И они сами стали строить свое будущее. Целый год Охотник старался и помогал отстраиваться городам, истребляя зараженных, которые, что самое интересное, стали отступать. Иногда Яну казалось, что с уходом криптографа, вся нечисть ушла вслед за ней. А последствия остались только в погодных условиях. Оставаясь напоминанием о том, что это пауза, а не победа. Этот мирок совсем хрупок, его оставили бессмертные, вернувшись на свои небеса, оставив людей один на один с бурей, которая пробивала их кокон. Но долго скрываться у него не получалось. Лэйн хотела добраться до книги любой ценой, её безумное влияние давило, её присутствие ощущалось за километр, её взгляд снился Яну по ночам, не давая спать. И сама книга тянулась к своей хозяйке, просилась к ней. Она спадала со стола, раскрывая разворот именно на той странице, где Лэйн в последний раз оставляла пометки. Её почерк был резок, с кучей ошибок, будто его всегда писали в спешке или на бегу. Разобрать было невозможно. От того было еще хуже, страшнее. Кошмары крались ему в голову, стоило всмотреться в зарисовки, тени сгущались и хлопали алыми глазами, неодушевленные предметы будто приобретали человеческие повадки, проникая в голову ужасным скрежетом и чужими голосами. Он пытался избавится от книги. Закапывал под землю, жег в костре, топил в воде, рвал фолиант, нещадно, топча его пепел, развевая по ветру. Но эта проклятая книжонка вновь и вновь оставалась на своем месте, не тронутая, безо всяких повреждений. Она словно насмехалась над Охотником, посылая галлюцинации, морочила голову, путала сознание, медленно сводила с ума, нахождение рядом с ней было невыносимым. И он сдался. Поддался этой дымке, которая привела Яна в Ротков. Которая привела его к порогу дома Романовых. К большому поместью. Фамилия ему казалась очень даже знакомой, но откуда? Было плевать на это, лишь бы поскорее избавиться от книги и понять, куда она приведёт. Вот тогда все и началось. Вернувшись в Лондон, Ян поднял все возможные архивы, перебирая фамилии действующих властей и местной элиты. Он и сам не последняя фигура на шахматной доске, верно? Пусть и слава дурная, покрытая мраком, это была правда, которую хотелось добиться. Которую хотелось понять. Как его отец мог быть связан с Орденом? Как с ним связан Романов? Каковы его были планы? И что ему теперь делать? Пусть того основателя города и предателя Ордена больше нет на этом свете, зато остался его потомок. Борис. Ответов искать больше не у кого, а значит путь сейчас лежал только к нему. Если Борис Романов действительно причастен к этой дьявольщине...то он должен был клюнуть на эту уловку. Вот только Ян никак не ожидал, что на ту самую церемонию, среди всех приглашенных гостей, где пировали только власть и деньги, окажется такое знакомое и больное имя. Лэйн.

***

- Способная девушка, криптограф. Ценный человек. Перемани его к нам, подпусти её к переводу, сделай все, чтобы раздобыть её расположения. И тогда ты получишь и книгу, и всю нужную информацию, ты её используешь в своих целях, я - в своих. - Ян крутил в руках сорванный цветок камелии, его лепестки так и манили к себе, чтобы разглаживать их мягкость и рвать. Срывать каждый лепесток, один за другим. Ян пошел на риск. На очень большой риск. Он отдает книгу в руки Лэйн, которая безумна, отдает книгу в руки Романова, у которого свои планы на перевод, и, судя по всему, не самые лучшие для человечества. Его скобы скрипнули в гримасе отвращения, брови свелись в кривую линию, на лице играли желваки, смесь напряжения и решимости. Он должен первым воспользоваться переводом так, как это нужно. Первым использовать нужную информацию для спасения мира, для спасения мира от лап безумных. Если б он только сам мог перевести её, если б только он мог найти других людей, что владеют этой непростой наукой.. Ох уж это "если".. Как бы все тогда было проще. - Лэйн. - Теплый баритон Романова сладко растянул это имя. Словно знакомясь с неким десертом, его губы сомкнулись в улыбку, глаза сузились мягким сиянием водной глади и некой насмешки. Ян оставил на полу изувеченный цветок и поднял глаза на мужчину, внимательно рассматривая каждую черту этого...аристократа. В его поместье было все, как и подобало такому человеку, имеющему высокий статус в своих кругах и, судя по всему, имел власть в городе. Хотя, честное слово, Ян бы не хотел задерживаться в Роткове. Везде так и сочилась дымка недоверия, жители проходили мимо, смотря только себе под ноги, не были сговорчивыми, морщили нос, а при упоминании фамилии Романовых, в каждом сначала загорался страх, а потом ядовитая злость. Они выплевывали свой яд на него, за то, что он вообще упоминал это имя. А сами потом скрючивались, как от горя или стыда, спешно заминая диалог и удаляясь дальше по своим делам. "Интересная реакция.." "Словно жители знали больше, чем нужно, но ничего с этим не делали." Из размышлений Яна вырвала следующая фраза Бориса. Мужчина с хлопком бросил книгу на стол у камина. На окнах вырисовывались узоры, витиеватые и резкие, жесткие, с кривыми линиями, окутывающими стекло вдоль и поперек, замыкаясь на оконной раме, словно клетке. В которую попал Ян? Или Лэйн? Или, что ещё хуже, весь мир? - Значит, Лэйн и есть избранная? - Кто знает, может и так. - Охотник пожал плечами, а затем достал зажигалку, металл блеснул в его забинтованных пальцах, сначала вверх - она щелкнула, затем вниз - зажигалка закрылась. Потом снова вверх - щёлк. Вниз - хлопок. - Я сделаю все, что в моих силах. - Заключил Борис, поворачиваясь к Яну. Тот вновь поднял глаза, проходясь по его фигуре, задерживаясь на кривоватой улыбке и пустом взгляде, в котором, если сильно присмотреться...показалось? Щёлк. Пламя выскальзывает будто из самих его рук. Ян подносит его к лицу, не отрывая взгляда от чужих глаз. Да... Во взгляде Бориса действительно читалось многое, будто сквозь пламя наконец удалось рассмотреть плясавших внутри его бездонных зрачков, чертей. Молчание стало тягостным.. Ян не прервал зрительного контакта, а Борис был не прочь выразить свою..неприязнь, пусть даже слегка скрываемую за маской вежливой улыбки. Что ж..он ведь предоставил ему некоторые ответы, которые, к сожалению, лишь легли более тяжким грузом на сердце. Теперь нужно исполнять договоренность. Теперь нужно позволить этому человеку стать звеном к Лэйн. Передать ей книгу. И не просто передать, а держать на привязи, получать ответы и не давать поводов для сомнения, не дать ей ускользнуть. И, что ещё более тяжело сделать, удержать на той же привязи самого Романова. Хлопок. Пламя угасло, спрятавшись в свой домик. Ян встал с удобного кресла и прошелся вдоль просторного зала, подошел к окну. Его пальцы аккуратно подцепили кружевной край занавески, отодвигая в сторону. - Мы оставим на книге запись с твоим именем и оставим её в самом доме. Её нужно запугать, вывести на эмоции, дать понять, что так просто в свои руки она книгу не получит. Что ей придется делиться с тобой всем, что она переведет. Это понятно? Тишина прервалась его смешком. Борис откашлянулся в кулак, заглушая свою минутную, непонятную радость. - Предельно. Ян качнул головой. Развернулся, прошел пару шагов до середины зала и собирался уже уходить, как вдруг остановился. - А, кстати, кто там женится то? - Уверяю Вас, эти имена Вам ничего не скажут. Борис прошел на то место, где пару секунд стоял Охотник. Он завел руки за спину и смотрел на заснеженные улицы Роткова, в отражении окна мерцал маленький огонек камина. Маленький...но треск поленьев почему-то стоял весьма..выразительный. Древесный тон заполнял все пространство, окутывая невидимым танцем статную фигуру Романова. Он стоял, не шелохнувшись. - ...Не уделяйте столько внимания тому, что не вечно, Охотник. Борис слегка повернул голову в его сторону, из-под бледных ресниц мерцала грубая синева, зрачки сужались, пока его губы складывались в злорадную ухмылку. По спине пробежали мурашки. Спустя пару минут, Охотника не было в его поместье. Черные полы его пальто скользили по снегу, пока он спешил, перебирая ноги и обдумывая свое решение. - Ой, а Вы что уже уходите? Повернувшись на писклявый голос, Ян встретился с низенькой старушкой. Пришлось неестественно пригнуться, чтобы расслышать её получше. - Я вот только вернулась с рынка нашего, накупила и варенье, и сладостей к чаю, что ж Вы так! - Простите? - Ах, Вы не от Романова идете? - От него. - Ну вот тем более! Ох, будь я шустрее, я бы Вам и чаю с медом предложила.. Ян пару раз кивнул в добром жесте и пытался уж свернуть с дороги, как старческие ладони внезапно крепко впились в его предплечья. Сжимая его мертвой хваткой, она не позволяла отвести взгляда и не слушать её слов. Это встревожило, но не пугало, словно паук, она вила вокруг него паутину, перемещаясь с места на место и не отпуская его. - Мне правда пора идти, простите. Он приложил ладонь к сердцу, слегка кланяясь Любочке. На её впалых щеках заиграл румянец, она махнула ладонью и отпустила бедного, уходя дальше по мостику к поместью. Ян оглянулся на странную старушку пару раз, махнул рукой и пустился прочь. Но вот только одно не давало покоя. Пусть он в Роткове был не много раз..но та дорога, откуда пришла Люба, явно не вела к торговым лавкам. "Показалось?"

***

Жар. Резкий перепад температур кружил сознание. Совсем недавно тело было покрыто мурашками, мышцы были напряжены и выли от боли, деревянели, смыкали, сковывали, не давали расслабиться. А теперь воздух сперло в легких, словно волны кипятка окатили с ног до головы в минуту. На лбу проявилась испарина, затекла по щеке и забралась в волосы, продолжения стекать по лопаткам. Платье прилипло к спине, корсет стеснял пышную грудь, кружево стало колким и грязным, а голова трещала. Одно единственное слово. Одно желание. Все чувства, разум, сердце, все пережитое - слилось в бесконечную паутину где-то в районе солнечного сплетения. ВЫПУСТИ. ВЫПУСТИ. ВЫПУСТИ. ВЫПУСТИ. НИЧТОЖНОСТЬ. НИЧТОЖНОСТЬ. НИЧТОЖНОСТЬ. ТЫ СИЛЬНЕЕ. ТЫ СИЛЬНЕЕ. ТЫ СИЛЬНЕЕ. Дыхание совсем сперло, будто воздуха стало так мало, шум сердца стоял в ушах, глаза наливались кровью. Пару капелек стекло с ресниц, оставляя на щеке кровавый подтек. Розовый след стал припекаться к коже багровой коркой. Соленая капля стекла к губам. Лэйн слизала её, усмехаясь, обнажая клыки, обнажая свое кошмарное существо чистого безумия. Пустые глаза стали кровавыми розами средь серого тумана. - Хитрый, но я смелее. Ошарашенное перед собой лицо Романово скривилось в ужасе. Это забавило её нутро. Улыбка будто неестественно расширялась на её губах. Она пугала, вселяла кошмар в сердце, кошмар...такой тихий, но безумно осязаемый, будто сети, висящие в воздухе или клешни, нависающие сверху. И они вот-вот сомкнутся. Когда Борис все осознал, было уже поздно. Ведь то был не её голос, не её взгляд. Это был Он. Баал. Утробный голос, не естественный, его мощь давила и манила одновременно. Неужели Лэйн сломалась? Стала безвольной марионеткой, висящей на его цепях? Неужели все его труды напрасны? Гнилая кровь, гнилое сердце. Одно на двоих. Две сущности, которые вели тихую борьбу все это время внутри одной девушки. Его любимой девушки. И даже сейчас, когда её тело повисло, а голова опустилась, когда сам лик Баала показался на стенах, потолке, проник красным лоскутом по всем трещинкам, в нем все равно теплилась надежда и страх. "Сначала вытечет гной, потом рана заживет" Его взгляд обеспокоенной синевы снова переместился к Лэйн. "Живи. Только пожалуйста живи." Он хотел выпустить того, кто таился в его голове. Хотел выпустить туда заразу, что взяла в свои сети когда-то всю его семью и родословную. "Глупо было полагаться на черную, отравленную кровь избранной, не так ли? Глупо было рассчитывать на пустые рукописи. Они - ничто пред Дьяволом" Раскатистый смех оглушил. "Это просто нужно пережить, не так ли? Позволить себе ощутить невыносимую боль, позволить до конца развратить свой разум, чтобы избавиться от своих грехов, что бы достучаться до правды, до своей души, до спасения." Но как же это было тяжело. Надежда таяла и ускользала каждый раз, когда страх сжимал его глотку. Сила Баала склонила Бориса на колени. Реки крови стали осушаться и впитываться в землю. Каждой клеточкой тела он ощущал ненависть, дрожь, давление. Хотелось снова взвыть. Хотелось пролить все свои слезы, хотелось расслоить себя, избавиться от грязи, вылечить измученное тело. Борис вонзил свои дрожащие пальцы в землю под собой, камешки и пыль забрались ему под ногти, впились колкой болью. Со лба его упали капли пота, слиплись яркие пряди волос. Дыхание стало тяжелее, одежда стала прилипать к телу. Поднялся пар. Романов поднял голову к своей любимой. Её пряди спадали с плеч, а лицо не отражало ничего, кроме смирения. Глаза прикрыты, лишь иногда вздрагивание легких ресниц и морщинка между её бровей - приносили ему легкую радость, что она ещё жива. Что она борется. Его женщина борется. Она найдет силы. Она найдет свой голос. И на каком моменте его жизни он понял, что желает Лэйн той самой свободы, о которой грезил он сам? Боль снова сдавила его виски. По его щекам слетела пара алых слез. "Он выходит..часть Баала выходит. Гниль вытекает." Она и правда скользила, питалась дымкой, терялась в пространстве, сжимала душу и мчалась воссоединиться со своим хозяином. Все эти ритуалы, все поиски книг, их расшифровка - все они были путем к появлению Дьявола. К подпитке его сил. Чем дальше они заходили, чем больше велись по его манящим тропам - тем дальше уходили в ад. Все это - было лишь издевкой. У этого мира не было шанса на спасения с самого его начала. И снова смех. Стало невыносимо душно. Обе книги упали с алтаря. Искра, словно взявшаяся из ниоткуда, лизнула страницы двух книг. Ключ - книга первая, Лэйн пролила на нее свою кровь добровольно. Послание - книга вторая, на нее пролилась кровь жертвы, неожиданно, окутанная любовью и заботой - вонзившаяся ножом в спину от Романова. - Вы здорово меня позабавили, смертные. Было ли это последним, что они услышали, перед тем как все пространство окутал огонь?

***

Каждый вздох - борьба. Романов выпрямился, несмотря на жгучий жар, бивший по телу волнами, он встал, чтобы подойти ближе. Чтобы снять оковы. Чтобы в последние моменты своей жизни, под смех Сатаны, сжать в объятиях то, что дарило ему чертову больную надежду на жизнь, на желание, на заботу, на сострадание, на чувства. Их было слишком много. От наслаждения до паники, от вины до страсти. Его план провалился с грохотом, ведь в нем осталась гниль - тяга, вожделение. Желание обладать и сомкнуть Лэйн в свое больное сердце и разум. Желание чтобы она открыла глаза и дышала рвано-рвано, прямо ему в губы. Он обещал ей вымолить свое прощение на коленях. За его затею. За его желание быть чистым, за то, что пустил ей кровь и отобрал спасение у Мира. За то, что он допустил ошибку. За то, что он нашел в себе только самое темное. За то, что в нем не осталось ничего светлого. Её тело упало ему в руки, цепи лязгнули об землю радостным звоном. Он прижал её к своей липкой груди. Ласково коснулся её лица, огладил пряди волос, которые подсвечивались оранжевым огнем. Приложил свою колючую щеку к её ухо, шепча заветную мечту. - ..ведь если в тебе есть ещё что-то светлое - борись. Борись ради себя, мое маленькое проклятие.

***

Удивительно, но тьмы не последовало. Чужие голоса, рыдания, смех - все приглушилось, как под водой. Голоса затихли и ушей коснулась приятная тишина, покой... Чувство, будто наконец исполнилось самое желаемое - раствориться бестелесным потоком тьмы, расщепиться на атомы, пролететь пеплом по водной глади. Она сжалась в легкий комочек и плыла под толщей воды по течению. Пусть несет, а куда - совершенно не важно. Ведь теперь так хорошо! Так хорошо... Тишина. Тишина. Пустота. Тишина. ....пустота...пустота..ПУСТОТА! Она в панике раскрыла глаза, вода булькнула и залилась в горло, тело свело судорогой, стараясь вырваться к свету на поверхности. Кошмар, это ведь просто страшный кошмар? Страшный сон? Во сне ведь тоже можно ощущать боль, ведь так? Боль и страх. Бьясь в истерике, ее руки ударяли по волнам, ногти пытались выцепить хоть что-то подобное на спасительную поверхность. Вокруг словно не было ничего кроме темно-синего неба и воды. - Я ХОЧУ ЖИТЬ! - забился в нервном вальсе комок в горле, страх в животе, грусть в глазах. Последний вдох.. И снова ярость, злость, злость на свою слабость. "Хоть убейся, но выберись!" Вода унесла её тело еще дальше, пихая хрупкую фигурку в промокшем платье ближе к берегу, похожему на горстку пепла. И она вцепилась в прогоревшую почву в самый последний момент. Содрав ногти, буквально зубами впившись в землю, она упала на живот и вытолкала свое туловище вперед к свободе. Острые камушки больно впились в спину, когда она перевернулась. Лэйн сдавленно промычала и, собрав волю в кулак, поднялась, сначала ей пришлось опереться на корточках, и уже потом потихоньку выпрямляться. В горле все пересохло, но то была мелочь. Распахнув и протерев глаза, девушка насторожилась, а потом разочарованно выдохнула. "Неужели опять? Все вокруг меняется, как по щелчку.." Небо было усыпано пеплом. Синева его захватывает дух..или все то человеческое, что от него осталось. Есть ли душа? Лэйн определённо думает, что есть. Ведь она познала её полную разбитость. Она вытравила её из себя, оставляя лишь отголоски... Отголоски... Человек. Слово царственное и хлипкое одновременно. Что есть жизнь? А смерть? Созидание, борьба, животность, месть, судьба, рок.. Вдали послышался, кажется, грохот грозы. Что сделало её такой пустой? Она не знала ответ, хоть и видела себя в отражении зеркала каждый день. Ты. Лэйн. Ты есть пустота. Ты есть дьявол. Ты есть своя же гибель. Сейчас, когда ветер воет по просторам, а она одна стоит среди пепелища, её мучает надежда. Ведь она оказалась не настолько пуста? Вслед за громом хлынул робко дождь. Теперь она снова промокла. То что она презирала стало её душой. Слабость. Усталость. Радость. Смех. Глупость. Обида. Жажда. Наивность. Руки. Касания. Ощущения. Трогать. Ненавидеть. Любить. Хотеть. "Чего же ей теперь хотеть..." Весь этот поток глупостей, сотканных из блеклых надежд и жгучего желания простых человеческих чувств сплелся в одном человеке. В нем. В Борисе Романове.. Снова гром, уже ближе... Он - отражение. Он - её мечта. Простая. Она не ожидала никакой сказки о любви. Не строила воздушных замков. Она не принцесса. Она Лэйн. Девушка, что ненавидела себя и презирала за это. Любой изъян, любая боль - мусор. Что ж. Теперь эта свалка чувств собралась здесь. И не задохнуться в ней помогло лишь одно маленькое понимание. "Я трусиха.." "Я защищалась.." "Я старалась.." "Почему все не выходит так как Я хочу!?" "В этом больше нет смысла" "Если глупость и боль, нелепость и желание дадут мне прощение то я..." "...страсти человеческие..грехи..то, за что нас презирают ангелы и так любят демоны..но что есть грех? Воля, судьба, решение, выбор..боль. Боль. Боль. Боль. Слезы.." И снова гром. Кажется, теперь перед её глазами капли стали крупнее, они кружились вместе с черным пеплом. Где-то справа, слева, а может сзади? Где-то здесь началась музыка. Мягкие, но пронзительные ноты клавишных. Лэйн обхватила себя за плечи, стараясь согреться. Слезы рванули с глаз, губа прикусилась до боли, задрожав. "Я не хочу...не хочу, терять себя." "Я человек...я грех..я выбор..я чистота и грязь..я ...я Лэйн. Не спасение мира. Не его погибель. Я есть. И этого достаточно. Достаточно, чтобы окунуться во все свои страхи....чтобы.." "...чтобы дать себе шанс снова жить. Позволить себе желание." Всхлип. Её спина прогнулась тяжестью борьбы. - Да сколько уже можно!? Она закрыла лицо руками, растирая эту жгучую влагу, упала снова на колени, волосы рассыпались водопадом, стараясь скрыть её печаль. Она ведь исполнила свое желание. Она оказалась во тьме, она позволила поглотить себя, позволила себе обрести покой.. Вот только никто ведь по-настоящему не знает, что его ждет после смерти..во время смерти и до неё.. И в этот момент, позволив быть себе маленькой частичкой такого же ничтожного пепла, кое-что её по-настоящему согрело. Горячее желание, чтобы её кто-то обнял. Что бы её, мать вашу, кто-то пожалел. По-настоящему, по-человечески.. И что бы Борис попросил у неё прощения за то, что сделал с ней. За то, что высвободил в ней такие чувства. Новый всхлип. Новый гром. Но, дождь, кажется, стал отступать. Музыка все ещё лилась рядом, окутывая в кокон спокойствия. Интересно, это сам ад оплакивал её погибель? Её судьбу? Её поступки? О, они были жестоки! Её дорога совершенно точно вела к горящему котлу! Но, увы, привела лишь к пустоте, к встрече с самой собой. Она подняла голову, оставляя последние всхлипы на мокрых руках. Вдали лишь спокойная гладь. А вверху над ней светил молодой месяц. Как в сказке и в любимом мультике. Такой яркий, теплый, как кусочек сыра, к нему хотелось дотянуться рукой. И, поддавшись чему-то детскому, улыбнувшись этим приятным воспоминаниям, она протянула руку вверх. Словно до вершин и звезд можно действительно достать маленькой ручкой и коротенькими детскими пальчиками. Впервые на её губах заиграл смешок. И Луна, настоящая, не треснувшая, стала светить ещё ярче. Словно протягивая руки в ответ. Сердце её забилось быстрее, наполнилось светом и теплом. Её больше не брала дрожь. Музыка и свет стали её утешением в этом неизведанном пространстве. Она продолжила смотреть на звезды, словно поглаживая своей рукой, продолжила смотреть на луну, гипнотизируясь под её светом. Шум волн..земля уже казалась не такой твердой и острой. Наоборот, под ней проросла мягкая трава и золотые колосья. Не удивившись уже ничему, Лэйн прошлась по ним рукой. Почти также, как бы она огладила его пряди, такие же пшеничные, теплые и невесомые, таящие на кончиках пальцев. Она на секунду задержалась на них взглядом. - Если б ты только был здесь. Со мной. И она вновь повернулась к Луне. - Если бы я только снова была жива. В ответ на неё нахлынула морская пена, обмачивая её колени. "А разве ж ты мертва?" Она сунула в прохладную воду пальцы. Вода дрогнула, пошла кругами. А затем отражение сменилось на болезненный образ в её голове. - Борис? - Пойдем отсюда, Лэйн. - пространство все растрескалось его мягким, успокаивающим голосом. Её слезы лились градом. Она не видела ничего глазами, в грудь впилась тысяча осколков. Но она чувствовала себя. Чувствовала свою свободу. И это она видела сердцем. Чистым. Не легким, но все же сердцем. Оно билось и этого было достаточно. А потому, не побоялась окунуться к нему в прохладную воду снова. Но теперь Лэйн не боялась этого. Не боялась этой ненависти, презрения и любви. Пусть будет так. Она будет чувствовать. Пока она может чувствовать - будет жить, теперь уже по-настоящему. Музыка клавишных прервалась тихим звоном колокольчиков. Гром снова прошелся в воздухе. Месяц скрылся за облаками, как и девушка в лазурном море.