Глава 51. Потерять навсегда
9 мая 2025 г., 18:26
На вершине холма, освещаемой холодным солнечным светом, возник прекрасный трехрогий олень. Хранитель леса застыл в тревожном ожидании, с беспокойством обозревая далекие лесные угодья.
Что-то было нет так.
Все лесные монстры — от мала до велика — стекаются на восток, к владениям людей. Они будто бы откликались на безмолвный зов, повинуясь чужой, искаженной злобой, воле.
Филигранные, словно вырезанные из лунного света, рога Хранителя ярко засветились, и его древняя воля начала распространяться по лесу Фей. Постепенно все его тело охватило ослепительное сияние. Оно впиталось в корни дерева, на которых он стоял, и потекла от корня к корню, словно по артериям, наполняя деревья и землю своей живительной силой. Шаг за шагом, поляну за поляной, он прогонял поселившуюся в них скверну.
Пока он дышит, земли людей останутся неприкосновенным, а жители леса — в безопасности. Он не даст беде случиться.
Легкий неслышный шорох — и в удивительной близости от себя он замечает юную девушку с длинными серебристыми волосами и алыми глазами, которая будто подкрадывалась к нему. Стоило ей заметить, что ее увидели, как она улыбнулась — мягко, открыто, как старому другу.
«Снова это дитя. Что же ей нужно?»
Хранитель подпускает девушку к себе и совсем не сторонится ее чутких прикосновений к своей шее. Она осторожно проводит кончиками пальцев по ослепительно-белой шерсти. Знакомый жест. Но… незнакомый взгляд.
Бесчувственный. Холодный. За мгновение в ее глазах вспыхнула дикая, хищная решимость.
Хранитель уловил мимолетное колебание воздуха. Совершенно бесшумный, опасный взмах клинка — и гранатовые капли крови оросили молодую зелень под его копытами.
*****
Риз мчался во весь опор. Самый короткий путь в герцогство лежал через лесистую местность на западе Гриндейла. Ясный день внезапно стал хмурым и серым. Небо затянулось тучами, и заморосил мелкий прохладный дождь. Впереди, на краю извилистой дороги, лежала фигура — тонкая и хрупкая, укрытая серебристым плащом. На плаще виднелись рваные разрезы и алые пятна. Принц подал знак и отряд остановился. Конь приглушенно фыркнул, когда один из стражников спешился и подошел ближе. Не успел он убрать капюшон с лица неизвестного, как внезапно упал, а кровавый фонтан из его шеи обагрил листья и землю. — Привет! — оскалилась Сюзан, облизывая клинок. — Давно не виделись, старший братик! Куда-то спешишь? — Это она! Убийца! Схватить ее! — скомандовал Айдан, и часть стражников выскочила перед принцем, защищая его, а другая кинулась на девушку. — Схватить? Меня?! Давайте же посмотрим, насколько вы хороши… на вкус! — улыбнулась принцесса. Пока они бежали к ней, Сюзан приникла к шее погибшего рыцаря, с упоением высасывая его кровь. Ее глазницы стали полностью черными, а серое лицо покрылось темными трупными пятнами. Не только ее облик вселял ужас, но и ее аура изменилась — стала опасной и отталкивающей. Она взяла меч, лежащий на земле, и едва сдерживая смех, отразила удар рыцаря, что добежал до нее первым. Ее меч неуловимо мелькнул, отразив бледный свет угрюмого неба, и со звоном столкнулся с его сталью. Удар за ударом, и в какой-то момент принцесса пропадает из виду, оказавшись за спиной другого рыцаря, а острие ее меча — на его шее. — Я так скучала по тебе, братик! Неужели ты совсем не рад меня видеть? — с обидой протянула девушка. Пока остальные стражники застыли в нерешительности, наблюдая за товарищем, Риз молча слез с коня и достал меч. — Ты прав, к чему лишний раз сотрясать воздух? — Сюзан пронзила шею рыцаря насквозь и бросилась на принца. — Ведь через несколько мгновений ты умрешь!*****
Бастиан сидел у кровати, сжимая ладонь Ровены. Его пальцы слегка дрожали от того, какой хрупкой и невесомой она казалась. После лечения Фернанда, девушка стала выглядеть немного лучше, но все равно оставалась слабой и истощенной, а ее бледная кожа приобрела светло-серый оттенок. Служанки, молча подкладывавшие поленья в камин, выглядели так, будто сами едва держатся на ногах. Пережив внезапное нападение врага, ранение герцога и травмы его дочерей, а также чудовищное изменение самого особняка — все слуги и рабочие поместья прибывали в полнейшем шоке, охваченные неподдельным ужасом. Миранда, с покрасневшими от слез глазами, тихо вошла в спальню, держа в руках полотенце и таз с горячей водой. Подойдя к постели, она опустилась на колени и принялась бережно промакивать прохладную кожу госпожи, очищая ее от следов грязи и цепляясь за слабую надежду хоть как-то ее согреть. Камин в комнате ярко горел и потрескивал, но несмотря на жар, исходивший от него, воздух оставался пропитан сыростью и плесенью. В дверях появился королевский лекарь. Бастиан чуть повернул голову в его сторону, но его отрешенный взгляд смотрел в пустоту, словно он был в своих мыслях и лишь на автомате отреагировал на чужака. — Состояние герцога остается критическим. — ответил Фернанд на безмолвный вопрос. — И все же… я до сих пор не понимаю каким образом он вообще остается жив. Что… она сделала тогда? Что именно сделала леди Ровена? Бастиан перевел взгляд на ее лицо. — Я не знаю, — хрипло произнес он. — Но уверен: она сделала все, что могла. — Но… Как? И почему все кристаллы маны в поместье… Несмотря на царящий внутри помещений полумрак, ни один камень маны не светился. Комнаты с облезлыми черными стенами выглядели мрачными и заброшенными. Казалось, само время здесь остановилось, уступив место глухой, безмолвной безысходности. У лекаря было столько вопросов, но он умолк, увидев, как мужчина опустил голову и, обхватив руками ладошку Ровены, прижал ее ко лбу, словно в молитве. Смеющееся лицо Ровены, сотни счастливых воспоминаний, прожитых вместе ярких моментов, беззаботных и веселых, всплыли в этот момент в его памяти. — Она… Мысленно управляет маной, а иногда с помощью пения… — слабым голосом добавил он. Услышит ли он когда-нибудь еще как она поет? Увидит ли ее улыбку? Фернанд подошел ближе и аккуратно обхватил запястье Ровены, проверяя течение ее маны. Золотой браслет с легким звоном скользнул вниз по предплечью. Когда служанки пытались привести госпожу в порядок, им пришлось снять изумительное платье, созданное специально для торжественного визита наследного принца, и убрать в сторону окровавленные украшения. Все было испорчено, безвозвратно испачкано кровью. Однако этот браслет с кристаллом они не осмелились снять. Они знали, как Ровена им дорожила, и лишь бережно стерли с него следы крови. Бастиан наконец решился взглянуть на лицо мага и тут же пожалел об этом. Умудренный опытом, самый компетентный и выдающийся маг империи выглядел как потерянный ребенок, с таким неописуемым страхом в глазах, словно все, что он знал и во что верил, оказалось ложью. Ведь с тех пор, как он экстренно прибыл в герцогство, используя свиток телепортации, он совершенно перестал понимать где правда, а где вымысел. И первая ложь — мертвецы не могут оживать. Так учили в академиях, так твердили магические трактаты, таковы были законы мироздания. Но если верить словам очевидцев, с такой раной, как у герцога, выжить попросту невозможно. Однако ранение не только затянулось, но и тело герцога выглядит абсолютно нормально, без каких-либо внешних повреждений. Если не принимать во внимание один нюанс. В это невозможно поверить, но сколько бы Фернанд не проверял, результат оставался неизменным. Из сердца герцога исходил такой плотный и мощный поток маны, что он просто не поддавался пониманию. Не удавалось ни измерить его, ни классифицировать — словно сама суть его не принадлежала этому миру. Движение маны в его теле напоминало разбушевавшееся течение реки Хабу — свирепое и необузданное — оно каким-то образом поддерживало в нем жизнь. Но с Ровеной все обстояло иначе. Каждая капля маны, вложенная в нее, исчезала бесследно — как дождь, падающий на раскаленный песок. Фернанд, использовавший все свои способности, и даже несколько мощнейших кристаллов, смог добиться только остановки кровотечения, но не полного исцеления девушки. Словно ее тело отказывалось принимать его ману. Исходя из этого, вырисовывается куда более неправдоподобная картина. Разве способна девочка, незнакомая с магией, совершить нечто подобное и остаться в живых? Нет, она ведь совершенно точно не обучалось управлению маной, но сотворила то, что под силу только великому магу. И… снова нет. Такое провернуть не под силу даже величайшему из магов! Фернанду было больно это признавать, но будучи магом высшего ранга, и даже будь у него десять жизней в придачу, он вряд ли бы смог приблизиться к такому уровню. Даже главный маг башни вряд ли бы смогла повторить подобное. Единственный, кто приходит на ум это… Он. В сознании лекаря всплыл образ. Высокий силуэт в белоснежной шелковой мантии, украшенной символами стихий. Стоящий на вершине башни Остролиста, откуда открывался величественный вид на бескрайние поля. Белый маг. Он давно уже стал легендой. Его ум, проницательность и запредельный талант, а также заслуги перед империей сотворили ему вечную славу. В те времена ни один человек в империи не осмелился бы поставить под сомнение его власть… Фернанд очнулся от внезапного видения, обнаружив, что выронил руку девушки и просто стоял неподвижно какое-то время с отсутствующим выражением лица. Бастиан внимательно следил за ним, и от этого взгляда он спешно прочистил горло и снова склонился к Ровене. Разглядывая ее лицо, он невольно проводил параллель. Вспоминая упрямый огонек в ее глазах, ее сумасшедшую харизму и уверенность, которую она могла внушить другим одним лишь взглядом — она так напоминала ему его. Их объединяла не сила. И даже не дар. А нечто куда более глубокое и важное — решимость идти до конца. Они действительно были похожи… — Как она? — голос Бастиана был едва слышен, будто он опасался услышать ответ. Фернанд выпрямился, неслышно вздохнув. — Ей нужен полный покой. У нее серьезное повреждение внутренних органов и она… Истощила весь свой резерв… — Он замолчал, собираясь с силами, а потом тяжело произнес. — Она больше не сможет использовать магию. А если попытается, то… ее тело этого не выдержит, и она… Бастиан скривился так, будто это ему вынесли смертельный приговор. Все внутри будто оборвалось. Так себя чувствуют люди, когда им говорят, что они неизлечимо больны? Или безнадежно сломаны. — Владение мечом также недопустимо. Я боюсь, что она вовсе может оказаться прикована к посте… — Довольно, — глухо произнес Бастиан, стиснув зубы и отворачиваясь. Горькая правда до слез щипала глаза, а душу наполнила бессильная ярость. — Я… Пойду проверю состояние герцога. Кхм, еще раз. Возможно, появились новые изменения, — неловко произнес лекарь и покинул комнату.*****
По лесной тропе тянулись длинные кровавые следы. Трехрогий олень сильно прихрамывал, неуклюже ковыляя вперед и оставляя на земле тонкий красный узор. Из раны сочилась кровь, а рога, что до этого полнились звездным светом, стали тусклыми, почти бесцветными. За оленем шел человек. Тихо, как тень. Клинок плавно покачивался в такт его неторопливым шагам. На лезвии — следы запекшейся крови. Образ юной девушки изменялся прямо на глазах, будто отражение в воде под порывом ветра. Черты лица вытянулись и заострились, и лицо вновь стало привычным — холодным, апатичным, бесконечно одиноким. Способность Амадэя — изменять свой облик — досталась ему от матери. «Тысячеликий демон» — так звали Филанию среди ее народа. Много лет назад, после заключенного между людьми и демонами мирного соглашения, Филания осталась среди людей по приказу Абраксаса. Убив дочь одного из самых влиятельных политиков королевства, она заняла ее место. Внедрившись в доверие к императору, ей в итоге удалось очаровать его и стать его женой. Союз человека и демона привел к тому, что их дети оказались полудемонами. Более сильными, чем обычные люди, с внушительными магическими способностями. Но в отличии от Амадэя, отличавшегося и силой, и магией, Сюзан была не настолько одарена, а наоборот, оказалась слаба и падка на искушения. По замыслу Абраксаса, Амадэй должен был стать императором, впустить демонов на земли людей, и началась бы эра правления демонической расы. Но судьба не позволила выбрать самый легкий путь. Тогда, в лесу Фей, он внушил молодому принцу новый план. И даже Сюзан имела в нем свою, чрезвычайно важную роль. Но одно он не учел. Того, что Амадэй все-таки оставался наполовину человеком. И эта половина, возможно, была его самым страшным врагом. Еще один удар и хранителю леса придет конец. Принц не спешил, он мог разобраться с ним за секунды и тогда их план успешно реализуется. Но он продолжал идти следом, безмолвно наблюдая за его страданиями и не решаясь закончить начатое. Внезапно за деревьями, среди листвы засветились радужные огоньки, и из-за кустов вылетели десятки фей. Одни образовали сверкающий щит вокруг Хранителя, а другие ринулись в атаку. Боевые феи обрушили на принца свои самые сильные заклинания, используя силу природы. Амадэй отбил летящие в него огненные стрелы, уклонился от ядовитых лиан, пытавшихся оплести его тело. Земляной монстр грозно замахивался на него из-за спины, но тут же лишился своих рук-кувалд. Амадэй двигался с нечеловеческой скоростью, а его глаза лихорадочно блестели в темноте. Он оказался рядом с оленем, но путь ему преградила фея с посохом. — Остановись! — ее ясный голос разрезал воздух и слегка оглушил парящих рядом фей. Амадэй почувствовал колоссальную ауру, исходившую от нее. — Все души рождаются чистыми, дитя, — уже мягче произнесла она. — Лишь разум можно запутать, а мысли — сбить с пути. Ответь мне, где твое подлинное «Я»? Кем ты хочешь быть? Амадэй замер на мгновение, поддавшись сомнениям, но потом с новой силой бросился в атаку. — А-А-А! — рубил он лианы, что целились в него ветвями-кинжалами. — Вы ничего обо мне не знаете! Мне нет прощения! Земляной гигант нападал — от его ударов в земле оставались глубокие ямы. Феи продолжали шептать древние заклятия, наполняя воздух пульсирующей магией. Амадэй задыхался, но не сдавался. — Я — чудовище! — с отчаянием внушал он себе. — У меня нет другого пути! — Я вижу твое сердце, — тепло произнесла королева фей, прикасаясь ладонью к его груди. — В нем нет злобы, только любовь. Амадэй широко раскрыл глаза. Эта сморщенная старушка без труда коснулась его, а он даже не заметил ее движений. Она могла легко убить его, но вместо этого решила помочь… Он почувствовал так много в этот момент: стыд и страх, сожаления и боль… Лицо Амадэя исказилось. Слова ранили его больнее клинков. — Я… Что же я … Что мне делать? — прошептал он, падая на колени, и меч выпал из его рук. Королева фей слабо улыбнулась. — Ничего. Ты никому ничего не должен. Просто будь. А если захочешь… будь счастливым. Амадэй горько усмехнулся: «Разве я этого заслуживаю?!» Где-то вдалеке послышался гул. Земля задрожала, деревья начали качаться, как под бушующим ветром. Сотни монстров всех рангов и мастей медленно приближались к границе леса, рыча и скалясь. Их пасти истекали слюной, а глаза безумно горели, предвкушая кровавую жатву. Страж ослаб, и больше ничто не могло сдержать их натиск. — Поздно, — еле слышно произнес Амадэй. — Теперь… слишком поздно что-то менять. Фея раскрыла свои красивые бирюзовые глаза и взяла принца за руку, опустившись рядом с ним. — Никогда не бывает слишком поздно, чтобы что-то изменить, — уверенно произнесла она. — Избавься от страха, дитя, и я научу тебя, как противостоять силе Абраксаса!*****
Я слышу вой — протяжный, леденящий душу, от которого кровь стынет в жилах. За ним — голодное, звериное рычание. Из беспросветной тьмы на меня смотрят тысячи глаз. Оскаленные пасти с острыми клыками жадно рвут чью-то плоть, разрывая тишину криками боли. Кровь заливает землю, как алая река. Они… догоняют меня. Я хочу бежать быстрее, но не могу. В конце концов, бежать уже некуда. Я больше не охотник, я — дичь. Охота идет уже на меня. Проснись! Ровена очнулась в своей постели, вся в поту и слезах, Бастиан тут же наклонился к ней. — Тише-тише! Все в порядке! Тебе надо отдохнуть. Лекарь… настаивал на полном покое. Дочь герцога едва пришла в себя, прогоняя остатки кошмара и погружаясь уже в реальный кошмар. Ее тело почти не слушалось ее, но при этом каждая клеточка в нем разрывалась от боли. — Где отец? — прохрипела она, схватившись за голову. — Как он? Ровена попыталась встать с кровати, несмотря на протест друга. — Маг сейчас наблюдает за ним… Стой! Он запретил тебе вставать! Ровена села на край кровати, с минуту приходя в себя, а затем резко встала. Не успела она сделать шаг, как споткнулась на ровном месте и начала падать. Бастиан поймал девушку и закинул ее руку себе на шею, а другой — подхватил под коленями. — Какая же ты все-таки упрямая! Бастиан с Ровеной на руках быстрым шагом подошел к спальне герцога, откуда уже выходил маг-целитель. — Отец… Как он? — дрожащими губами произнесла Ровена, спускаясь. — Ах, вы очнулись, леди Ровена! Но вам нужно отдыхать! Немедленно вернитесь в комнату! — Я хочу увидеть его. Он… в каком он состоянии? Фернанд тяжело вздохнул. Ее тону и взгляду просто невозможно противостоять. — Боюсь, у меня для вас плохие новости, моя госпожа. Герцог потерял слишком много крови. Если бы только он пришел в себя… Но сейчас… мы должны готовиться к худшему. Ровена медленно кивнула, и при поддержке Бастиана вошла в комнату. Герцог, неподвижно лежащий в кровати, вокруг плачущие служанки и запах лекарственных трав. Глаза это видят, но разум отказывался верить в происходящее. Только недавно они все радовались жизни и были счастливы. Почему же так случилось? За что на них все это свалилось? — Оставьте нас, я хочу побыть с отцом. Слуги быстро покинули спальню. Бастиан обернулся у выхода, но потом осторожно прикрыл двери. Он бессильно скатился по стене на пол, погрузив пальцы в густую черноту волос. Ровена присела на кровать и обняла руку герцога. Его кожа не отличалась по цвету от белоснежных простыней и была ледяной на ощупь. Не моргая, из ее глаз полились слезы. Ровена шмыгнула носом и постаралась взять себя в руки. Увидев, что за окном уже вечереет, она небрежно вытерла щеки. Через несколько мгновений ее глаза засветились решимостью. Словно прощаясь, она тихо запела: *James Blunt- Monsters До того, как они погасят свет, Я не поведаю тебе о своих промахах и победах, Время ушло. Я пожелаю тебе спокойной ночи и закрою дверь, Скажу еще раз, что я люблю тебя, Время ушло, И конец уже близок. Я не твоя дочь, а ты не мой отец, Мы просто двое взрослых людей, говорящих друг другу «прощай». Нет нужды просить прощения или прощать, Я знаю все твои ошибки, а ты — мои. И пока ты спишь, я постараюсь, чтобы ты гордился мной, Так что, папочка, может, просто закроешь глаза? Не бойся, теперь моя очередь Прогонять монстров прочь. Ровена вкладывала всю свою боль, всю искренность в песню. Ее пальцы дрожали, сжимая ладонь герцога, будто она могла удержать его здесь силой своей воли и любви. Я расскажу тебе историю, С одной только разницей, что она правдива, Как жаль, что время ушло. Я сложу твою одежду на кресло, Я надеюсь, ты спишь спокойно, не нужно бояться, Время ушло, И конец уже близок. Я не твоя дочь, а ты не мой отец, Мы просто двое взрослых людей, говорящих друг другу «прощай». Нет нужды просить прощения или прощать, Я знаю все твои ошибки, а ты — мои. И пока ты спишь, я постараюсь, чтобы ты гордился мной, Так что, папочка, может, просто закроешь глаза? Не бойся, теперь моя очередь Прогонять монстров прочь. Голос Ровены приносил утешение, ласково внушал уверенность, но вдруг предательски дрогнул на последних словах. Ее ладонь легла на грудь герцога, холодную и твердую, как мрамор, но сердце под ней не стучало. Лишь гудел и вибрировал, заключенный в клубок, вихрь маны. От этого чужеродного, странного, почти дикого ощущения мурашки побежали по спине девушки. Не удивительно, что Фернанд был напуган тем, что ощущал пульс лишь на шее и руках герцога, но не в его сердце. Ровена в ожидании следила за отцом, вдруг случится чудо, и он очнется сейчас. Взглянет на нее с теплотой, а может и с легким укором, но обязательно обнимет потом. Заключит в теплые объятия и скажет, что все будет хорошо. Время текло, но ничего не менялось. Слезы снова встали в глазах. Ровена склонилась над герцогом и поцеловала его в лоб. Она прошептала ему все, что на сердце, а потом… — Прощай, папа. Спасибо тебе за все, что ты сделал для меня. Я люблю тебя. Ровена тяжело встала, и, бросив последний взгляд на герцога, вышла из спальни.*****
— Ровена! Подожди! Тебе нельзя никуда идти в таком состоянии! Ты же еле стоишь! — Бастиан ворвался в спальню вслед за подругой и пытался ее вразумить. — Бастиан, я должна. Ради отца, сестры, тебя и всех остальных… — Ровена нашла свой блокнот и сунула его в небольшую сумку. Она скинула с себя халат, а затем и сорочку, заставив Бастиана вздрогнуть и отвернуться. — Черт, Ровена! — вскрикнул он, краснея. — Подумай сама, что ты сможешь сделать в таком состоянии?! Дочь герцога надела первые попавшиеся под руку вещи. Ими оказались мягкие кожаные брюки и синяя блуза. На диванчике лежала легкая куртка для верховой езды, а рядом — черный меч, мрачно поблескивающий в темноте. Бастиан развернулся, когда она закрепляла его на поясе, и выставил в стороны руки. — Я никуда тебя не пущу! Ровена вздохнула и направилась на балкон. Когда они оказались снаружи, Бастиан схватил ее за руку, и Ровена только тогда заметила капли красной маны на ладонях. К горлу подступил ком, и она резко выдернула руку. — Прошу тебя, Ровена, — взмолился Бас. — Не делай глупостей! — Нет, это я тебя прошу, Бастиан, — жестко, почти гневно, произнесла Ровена и подняла взгляд на друга. Она обхватила его щеки своими руками и внимательно вгляделась в его обеспокоенные глаза. — Позаботься о Ловэтт… обо всех, вместо меня. — Что… это значит? — накрыв ее ладони своими произнес он. — Что ты собираешься делать? — Все будет хорошо, просто поверь мне и в этот раз… идет? — Ровена слабо улыбнулась и, протянув руку, ласково взлохматила его непослушные пряди. Бастиан заметил на ее руках похожие на кровь следы, а когда коснулся своих щек, увидел красные кончики пальцев. — Ч-что это… Он снова взглянул на Ровену, но ее уже не было рядом. Девушка спрыгнула с балкона, и будь она в лучшей форме, то проблем бы не возникло. Однако сейчас, приземлившись, она услышала легкий треск, и едва сдержала крик. Лодыжка вывернулась под неправильным углом и стремительно опухла. Бабульбег давно ждал ее внизу и мигом подбежал к хозяйке. Ровена повисла на нем, держась за седло. Она сделала несколько глубоких вдохов, унимая внутренний крик, затем с трудом забралась на седло. — Ровена! Вот же глупая непослушная девчонка! Жди меня, я пойду с тобой! — выкрикнул Бас. Для обычного человека спрыгнуть с такой высоты чревато сильнейшими травмами, поэтому Бастиан развернулся и, стремительно минуя лестничные пролеты, выбежал из поместья. В тот момент Ровена уже на всех скоростях мчалась к Хребту Отчаяния.*****
Жестокая схватка между братом и сестрой продолжалась уже длительное время. Все стражники оказались так или иначе ранены и не могли защитить принца или позвать на помощь. Лишь Айдан стоял с ним плечом к плечу, искусно парируя удары убийцы. — Я отвлеку ее, — незаметно прошептал Риз. — Скачи в поместье Фирсов и разведай обстановку. Айдан решительно кивнул, но вдруг их накрыла огромная тень. Бордовый, окутанный черным туманом, барьер накрыл небольшой участок леса, закрыв их от всего остального мира. — Знакомо выглядит, не так ли? — усмехнулась Сюзан. — Думали обмануть меня?! Принцесса атаковала Риза, ее удары были чертовски сильными и непредсказуемыми. Она то и дело исчезала и снова появлялась рядом с полуживым рыцарем, глотая из него кровь или откусывая плоть. Возможно поэтому она не убивала их полностью. И чем больше она пила крови, тем более яростными становились ее атаки. Сюзан затянула его в долгую, напряженную борьбу. Принцесса атаковала постоянно, без передышки, вдоволь используя свои самые грязные трюки. Звук сталкивающихся друг с другом клинков не умолкал ни на секунду. — Ты стал медленным, братик! — пропела она над ухом, и как только Риз обернулся, то увидел, что Айдан оказался в ее плену. — Делай, как я скажу, — ее грязные губы коснулись щеки телохранителя принца. — Или этот милашка умрет. — Не думайте обо мне, ваше величество! — твердо произнес Айдан. — Я знаю, что все это время вы сдерживались ради нас! Просто разрушьте здесь все до основания! Не думайте о нас! Взгляд принца стал суровее, но увидев уверенность в глазах своих рыцарей, он вложил ману в свой меч. Сюзан вздрогнула, спрятавшись за парня, но продолжая держать меч у его шеи. — Ты не шутишь?! Ах, ну конечно, ты во всем будешь прав, что бы не делал, верно? — скривилась девушка. — Ты! Любимчик папаши! Любимчик всех и вся… Во всем своем мерзком высокомерии и отвратительном великолепии ты и представить не можешь, каково это — быть мной! Быть ненужной! Жалкой, бесполезной, просто пешкой! Как же я ненавижу тебя! Сюзан вонзилась в шею Айдана и сделала несколько жадных глотков. Звуки булькающей крови, проталкивающейся по ее глотке, звучали гулко, почти тошнотворно. Откинув его в сторону, она стала словно одержима, полностью безумной, а движения ее неуловимыми. Отбив серию ее ударов, принц внезапно выпустил ауру, мощный поток которой отбросил всех вокруг, и их тела сильно ударились о темный барьер. Сюзан также оказалась оглушена ударом, но быстро пришла в себя. Стоило ей поднять голову, как она увидела наставленный прямо на ее горло клинок. Святая аура клинка заставила девушку морщиться, а ее тело плавится в тех местах, где меч ее касался. И вдруг девушка рассмеялась. Она использовала все свои силы, но выпила слишком много крови. Ее кожа почернела и забурлила. Она еле дышала, давясь собственной чернильной кровью. — Пха! — выплюнула она густой и темный комок слизи. — Моя миссия выполнена, старший братик! Какой же ты жалкий и наивный! Ты не успел! Лицо принца окаменело, глядя, как тело девушки растворяется на глазах, будто в едкой кислоте. Зловонная гнилая лужа, в центре которой осталось лишь подобие лица, испускала нестерпимый запах. — Ты проиграл! — прошипела густая черная слизь, уже ничем не напоминающая человека. От Сюзан не осталось ничего, кроме этого разложившегося следа. Риз не изменился в лице, но внутри его взгляда билась тревога, а душу охватило смятение после ее слов. Он быстро проверил состояние рыцарей и, удостоверившись, что многие из них живы, подошел к Айдану. — Я в порядке, — сипло ответил он, крепко прижимая к шее окровавленную ткань. — Поспешите, ваше в-величество… — Я пришлю помощь. Держитесь. Буцефал выбежал из чащи, Риз тут же запрыгнул на него и помчался в герцогство в одиночку. Когда принц добрался до поместья Фирсов, его пронзило не только сожаление: как он мог попасться в такую очевидную ловушку? Но и страх. Дикий страх, что по его вине снова пострадал близкий человек. Несколько дрожащих служанок, встреченных на пути, жестом указывали на верхние этажи. Риз ринулся наверх, по памяти отыскав рабочий кабинет Ровены. Он распахнул двери, но ни Ровены, ни Бастиана внутри не оказалось. Ни в ее спальне, ни в соседних комнатах — везде пустота. Лишь одна комната на всем этаже была заполнена людьми. У дверей стояли несколько рыцарей, которые тут же склонились, увидев принца. Риз вошел в комнату к хозяину поместья. Там, у кровати, стояли Стэфан, Фернанд, Глен, а рядом с герцогом сидела его дочь, Ловэтт. Все одновременно повернулись к принцу. В иной ситуации на их лицах отразились бы облегчение и радость, но не в этот раз. Сейчас в их глазах стояла боль, и они смотрели на него почти с жалостью. Ловэтт подняла свой заплаканный взгляд и, увидев принца, подскочила к нему, чуть не упав. — Молю вас, спасите мою сестру, ваше высочество! — схватила она его за край мундира. Риз переводил взгляд с герцога на его дочь, не понимая, что происходит. Его ясные синие глаза стали темными от гнева. — Где Ровена?! Что здесь произошло? — Умоляю, верните ее! Это моя вина, забрать должны были меня! Из принца вырвалась настолько сильная убийственная аура, что все мгновенно побледнели и отшатнулись. Даже рыцари невольно схватились за мечи. Лишь Ловэтт не отступила, продолжая держаться за принца и дрожа, как осенний лист на ветру. — Я почти ничего не помню… но в тот короткий миг, когда я очнулась, то услышала что-то о хребте Отчаяния. Прошу, торопитесь, ваше высочество! Не теряя больше ни секунды, Риз развернулся и бросился прочь. А в это время, пока все с тревогой и надеждой смотрели вслед принцу, на бледной ладони герцога Клеона — едва заметно, еле ощутимо — дернулся один палец.*****
Крепость Остролиста. Дежурство молодых лучников-новобранцев текло вяло, без приключений. Один из них очень старательно проверял целостность арбалетов и прочность болтов, с завидным усердием вычищая снаряды до блеска, пока второй наблюдал за границами территорий, лениво повиснув на ограждении башни. Взгляд светловолосого паренька с озорными карими глазами то и дело останавливался на внутреннем дворе крепости, где бурлила и кипела жизнь. Оттуда доносились веселые разговоры, смех и песни, звонкая трель гитар и флейт. Лицо паренька становилось все более угрюмым от осознания того, что день только начался, как и дозор, а значит и закончится он не скоро. — Напомни-ка мне, Дарэл, почему мы тухнем в этой башне, аки забытые принцессы, пока наши товарищи вовсю развлекаются? — буркнул лучник. Дарэл, высокий и крупный с чуть пухлыми щеками, лучник связал и сложил болты в стопку и поставил на стенд рядом с десятком таких же стопок. — Потому что это, дорогой Кэл, наша работа. И я был бы признателен, если бы ты хоть раз помог мне, а не изображал умирающую от скуки принцессу! — Да-да, работа! — фыркнул Кэл. — А зачем, скажи на милость, она теперь вообще нужна, если наши доблестные столичные господа с помпой и фанфарами зачистили лес? Теперь нас ждут славные пять лет тишины и покоя! — Именно поэтому, — поддержал драматичную интонацию друга Дарэл, — мы и празднуем избавление от этих заносчивых снобов! Я до сих пор не оправился после ночных дежурств у каждой второй двери, смен в карауле и патрулей вокруг крепости! Изо дня в день, что не пирушка, то заварушка — я так измотан! Неужели тяга к адреналину и прочим авантюрам у аристократов отпечаталась в их голубой крови? — Не думаю, возможно нам просто попался редкий экземпляр! — А-а-а! — хитро сощурился Дарэл. — Ты про победительницу охотничьих состязаний? Понравилась? — Тише ты! Думаешь, раз его величества здесь нет, он не узнает, что ты тут его невесту обсуждаешь? — Но ответь-ка мне, — зарядив арбалет, улыбнулся Дарэл, — кто этого не делает? — Ну все, — смеясь, отмахнулся от друга Кэл. — Теперь ты, наконец, вернулся к своим любимым орудиям пыток! Дай-ка сюда! Кэл выхватил у него из рук арбалет и прицелился в небо. — Хоть бы птица какая пролетела что ли! Резкие, тревожные вскрики донеслись откуда-то снизу. За ними — звон битой посуды и грохот опрокинутых столов. — Не слишком ли они разгулялись там, а? — Кэл подошел к краю башни, выглядывая из-за защитных стен. Неожиданно его руки слабеют, он роняет арбалет и заряженная стрела выстреливает, едва не ранив его друга. — Чтоб тебя, Кэл! Ты в своем уме? — выкрикнул товарищ, отскакивая в сторону. Светловолосый лучник едва мог пошевелиться, наблюдая, как его друзей прямо за столами, где они пировали, разрывают на части десятки огромных алхастов. Их жилистые красные тела, покрытые дорожкой острых шипов, опасно блестели в солнечных лучах, словно кинжалы. Они стремительно проникли и заполонили всю территорию крепости. Их движения были совершенно бесшумными. Вгрызаясь в шеи, они душили или откусывали головы, словно тихая смерть, они избавлялись от всех стражников на своем пути. — Что с тобой? — с опаской смотрел на бледное лицо друга Дарэл. Ау-у-у-у! Кэл вздрогнул, оторвав взгляд от кошмарной бойни внизу, чтобы обнаружить, как из леса, мерцая серебром, выходит стая вервольфов. Мощные, сильные, с длинными клыками и очень голодными глазами. За ними копошились полчища гоблинов. Вооруженные ядовитыми шипами, из чащи вылетели жаборонки. На ходу перекусывая мелкой дичью, из леса показались длиннохвостые кугуары. Настолько же красивые, насколько смертоносные, они двигались невероятно быстро. Увидев их, двухметровые вервольфы поджали хвосты и бросились в ближайшие деревни, оставив крепостные угодья более сильным хищникам. — Ч-чего… Чего же ты встал, Кэл! — истерично завопил лучник. — Скорее! Нужно доложить обо всем коман… С трудом поборов оцепенение, Кэл обернулся к другу. Но все, что он увидел, как огромное чудище с размашистыми перепончатыми крыльями зависло в небе и прямо на его глазах разорвало парня пополам. Кровавый фонтан оросил стрелковую башню и несчастного лучника. — Да… рэл… То ли кровь щипала глаза, то ли слезы, но лучник резко шлепнул себя по щекам и наспех вытер лицо. Он подобрал с земли арбалет и схватил со стойки тяжелую связку болтов. Спустившись на уровень ниже, он забил в колокола, подняв тревогу. Кэл не помнил, как добежал до главного зала и ворвался в кабинет командующего. Двери раскрылись с такой силой, что ударились о стены. Алистар находился в середине переговоров с чиновниками из столицы, и уже возмущенно свел брови, готовый отчитать рядового, который так грубо их прервал, но увидев внешний вид стражника мгновенно все понял. — Докладывай, — коротко бросил он, выпрямляясь. — На-нас напали, генерал Сворд! — Кэл едва выговаривал слова, задыхаясь. — И-их сотни, они уже здесь! Они повсюду и… — Кто напал? — командующий встал изо стола, поправив меч. Он уже подал знак своему адъютанту о немедленном сборе всех рыцарей. — Ал-лхасты, вервольфы и… Виверны! — Что за вздор! — процедил один из чиновников, но генерал не ответил. Он молча развернулся и вышел на открытую лоджию с обзором на поляну и лес. Там, над кронами мачтовых сосен, возвышающихся как сами каменные башни крепости, начали проступать чудовищные силуэты. Тяжелые головы гидр раскачивались из стороны в сторону, пробираясь сквозь чащу с такой легкостью, будто деревья были не более чем сорняки. За ними неторопливо вышагивали исполинские крокопыты. И над всем этим с оглушительным ревом метались виверны — шесть, десять, пятнадцать… все небо заполнили их чешуйчатые тела. Вся эта картина казалась настолько сюрреалистичный, невозможной даже для сна, что Алистар на мгновение потерял дар речи. То, что он видел, казалось вырванным из глубин его самых страшных кошмаров. И все же, все эти стоны и крики вокруг, весь этот хаос — не оставили места сомнениям: кошмар стал явью. — Все рыцари — на стены! — пророкотал его голос. — Лучники — занять позиции! Маги, начать возведение барьера! Ни одна тварь не должна пересечь пределы этой крепости. Ни одна!*****
Закат пылал красным и был полон печали. Ровена скакала уже несколько часов. Она знала, что истощила всю свою светлую ману, и сейчас темная мана медленно распространилась по всему ее телу, проникая в каждую клеточку. Она не противилась ей, не пыталась от нее избавиться, но смиренно принимала эти чужеродные болезненные ощущения. Белоснежная кожа девушки стала полностью серой, белки глаз почернели, а глаза неестественно горели алым светом. До пустоши оставалось десяток километров, а вдалеке уже проступил хребет Отчаяния. Ровена обратила взор на запад, солнце там почти скрылось за горами. Затем перевела взгляд влево, в сторону полей. Пейзаж казался каким-то плывущим, будто линия горизонта извивается под взглядом смотрящего. «Лес Фей? До него должно быть еще далеко…» Ровена пригляделась и с ужасом поняла, что это вовсе не лес, а несметное количество солдат в рогатых шлемах идут с востока в сторону крепости. «Нападение?!» Невыносимая вспышка боли в груди чуть не лишила Ровену сознания. Меридианы по всему ее телу словно загорелись, парализовав ее тело. Голова закружилась, и она упала с Бабульбега прямо на ходу. Прокатившись по земле, она не заметила, как отключилась. Дрожание земли и щекотящее дыхание жеребца заставили ее очнутся. Ровена схватилась за поводья в попытках подняться, но теперь обе ноги оказались повреждены — одна вывихнута, вторая — кажется, сломана. Ровена всхлипнула, прижавшись к боку своего коня, который почти лег на землю, помогая хозяйке забраться на него. «Сейчас не время жалеть себя! Не время отчаиваться, нельзя сдаваться, но… Но черт возьми, как же больно!» Ровене показалось, что кто-то стоит за ее спиной. Неужели Бастиан? Обернувшись, она едва не закричала. Перед ней стоял воин в жутких черных доспехах. Высокий, быть может около трех метров, а значит вряд ли человек. Сплетение металлических пластин, заточенных костей и странных узоров не напоминали ни один известный ей народ или культуру. Но приглядевшись к лицу она все поняла: шлемы оказались вполне себе обычными — это головы их были рогатыми! А еще темная кожа и яростный взгляд алых, а у кого-то желтых, и даже белых глаз. Отряды демонов маршировали мимо, почти не обращая на девушку внимания. Ровена во все глаза смотрела на конницу, что неторопливо двигалась справа, слева — крупные солдаты тягали что-то похожее на требушеты. Далеко позади и впереди — пехота. Плотный туман, привычный для этих мест, надежно скрывал их передвижение. Ровена залезла на седло, и Бабульбег встал. Он недовольно тряхнул гривой, почти зарычав на окруживших их врагов. Девушка мягко провела рукой по его мускулистой шее, успокаивая, и через несколько мгновений решилась. Вместо хребта Отчаяния, она повела коня к крепости. К ее удивлению, войны перед ней сомкнули ряды, преграждая ей путь. В то время как с противоположной стороны, бойцы услужливо выстроились в шеренгу и образовали проход. Разумеется, он вел прямиком к хребту — намек был слишком очевиден. — Не на ту напали, мерзавцы! Бабульбег встал на дыбы, лягнув ближайших воинов, а Ровена крутила мечом так умело, что враги и не заметили, как остались без рогов. Демоны отбегали все дальше от разбушевавшейся наездницы. С устрашающим ржанием Бабульбег рванул вперед, перескакивая через врагов. Позади один из демонов, которого Ровена ранила своим мечом, схватил стрелу и натянул тетиву лука. Глаза его пылали жаждой мести. — Нет! — вырвал у него лук другой демон. — Он приказал не трогать ее! Она нужна ему живой! Колокола трубили, их тревожный звон разносился по округе. Усилиями защитников крепости часть тварей удалось обезвредить, но другие ускользнули, скрывшись в окрестностях. Не говоря о том, что высокоранговые монстры практически добрались до крепости. — Где имперские рыцари?! — истерично вопил столичный чиновник. — Когда нам пришлют помощь?! Мы ведь все здесь погибнем! Остальные чиновники паниковали не меньше, а приставленные к ним стражники пытались их вразумить. — После охотничьего турнира войска отправились патрулировать южные границы. Мы уже отправили людей, чтобы предупредить его величество! Но сейчас нам не хватает бойцов! Алхасты карабкались на стены, чешуекрылые змеи атаковали стрелковые башни, а гризли выворачивали мосты и уже приближались к главным вратам. — Отступайте! Всем назад! Крики рыцарей раздавались тут и там. Они все больше сдавали позиции под натиском монстров. Почти все из них уже достигли главных врат крепости, но один споткнулся и отстал от остальных. — А-а-а! — закричал стражник, пятясь назад. Его окружила стая вервольфов. Звери зарычали, обливаясь слюной. Вот они набросились на него, острые клыки — последнее, что увидел стражник, закрываясь руками. Но после нескольких секунд ожидания, ничего не произошло. Он открыл глаза и увидел перед собой девушку на вороном коне. Она находилась к нему спиной, стряхивая кровь со своего черного клинка, а туши вервольфов валялись у его ног. Стражник поднялся вне себя от радости, но, увидев лицо девушки, закричал пуще прежнего и со всех ног побежал к вратам. Ровена удивленно посмотрела на стражника, а потом на свои серые руки, и, цокнув, поскакала дальше. Риз практически летел по главной дороге, не успевая заметить, какой безлюдной и тихой она казалась. Все выглядело обычно, горная цепь справа, а слева покрытая магическим туманом пустошь. Но вот впереди показалась крепость, и сердце принца упало. Над ней стаей воронов кружат крылатые монстры. Ее атакуют! Достигнув крепости, принц тут же взял на себя командование отрядами. Рыцари, увидев наследного принца, все как один возликовали и с новыми силами бросились на защиту крепости. Алистар находился на стенах, командуя лучниками и небольшой группой магов, которые в спешке возводили защитный барьер. Дюжины магов среднего ранга хватило лишь для создания центрального щита, который едва сдерживал атаки виверн. Лучники и арбалетчики как могли отстреливались от монстров, сглаживая прорехи в защите. Кэл подбежал к стенду, задержавшись взглядом на аккуратно разложенных стопках, но потом схватил болты и зарядил арбалет. Прямо перед ним пролетела виверна, и он выстрелил в нее, удачно ранив крыло. — Да! — возликовал лучник, глядя как виверна перевернулась в воздухе и спланировала куда-то вниз. Не успел он обрадоваться, как чудище, зацепившись за башню с обратной стороны, вскарабкалось на нее своими когтистыми крыльями и нависло над лучниками. — Гра-а-а-ах! — взревела виверна. Ее крик контузил всех, кто находился на башне, а после она накинулась прямо на лучника. Кэл упал, отползая к стене, и как ни старался, он не мог зарядить арбалет своими трясущимися руками. Болт выскользнул из рук, и он схватил другой, но… Огромная пасть виверны уже раскрылась перед ним. От смрадного запаха, исходившего от нее, лучника чуть не вывернуло. Вот он — его последний миг. Лучник вгляделся в тяжелый болт в своих руках. Он ярко блестел в лучах закатного солнца… Его друг, этот зануда, так старался, натирая его… Воспоминание вернуло ему трезвость мысли. Он вдруг неуловимо ловко зарядил арбалет и выстрелил прямо в пасть виверны так, что кончик стрелы показался у нее между глаз. — Это тебе за Дарэла, тварь! — сжимая арбалет, выкрикнул Кэл. Он с облегчением оперся спиной о стену, вытирая слезы. Вдруг над ним возникла тень, и кто-то отшвырнул его в сторону. Едва он пришел в себя, как очередной рев виверны вытряс из него всю душу. — Встань, солдат! — выкрикнул Алистар. Хоть он стоял близко, голос его звучал будто издалека и глухо. Он отбивался мечом от чешуекрылой змеи, взмахи хвоста которой рушили стену, а пасть то и дело смыкалась на головах лучников. — Сражайся или умрешь! Здесь никто не будет заниматься спасением лишь одной жизни, когда на кону наша Крепость — последний оплот человечества! А теперь в бой! Разделенные на два отряда, рыцари Остролиста отражали атаку монстров под командованием наследного принца. Риз взял на себя наиболее опасных тварей, пока остальные разбирались с гоблинами и вепрями. Буцефал белой молнией проносился между рядами сражающихся, а Риз истреблял кугуаров и алхастов одним лишь росчерком меча. Но монстров было слишком много. Риз перевел взгляд туда, где рыцари все больше сдавали позиции. Зеленая поляна, на которой недавно проходил охотничий пир, стала темной от крови и трупов. В бой вступила тяжелая артиллерия — гризли, крокопыты и гидры. Гризли с легкостью ломали щиты, словно щепки, разбрасывая рыцарей, как тряпичных кукол. Огромная гидра, не меньше пятидесяти метров в высоту, подошла прямо к крепости и все три ее головы обрушились на защитный барьер, тот тут же покрылся трещинами. Рыцари отступали под натиском высокоранговых монстров, но прятаться было негде. — Защищать крепость! — громко скомандовал Риз, и все бросились атаковать гидру. Гризли не дали остаткам рыцарей отступить, преследуя их, а те отбивались из последних сил. Мечи и доспехи были повреждены острыми когтями животных. Вдруг, откуда ни возьмись, между монстром и солдатами выскочила девушка верхом на коне, окутанная багровым туманом, словно плащом из огня. Взмахи ее черного меча мгновенно лишили гризли лап, и оно рухнуло. Оставшиеся монстры переключили внимание на нее, вместо рыцарей. Дочь герцога развернула коня к лесу, откуда продолжали выходить чудовища. Словно тень, она пронеслась между корокопытами, полоснув их по сухожилиям. Разозленные, они взвыли и бросились за ней. — Ровена?! — Риз увидел ее силуэт вдалеке и кинулся к поляне, но истошные крики солдат его остановили. Разве может он бросить пост? Без него крепость падет, а все, кто в ней есть — погибнут. Алистар и его отряд с трудом сдерживали натиск монстров с воздуха, а Ризу едва удавалось держать оборону у главных врат. Единственный выход — это избавиться от всех этих тварей разом. Риз стиснул зубы и вернулся к крепости. — Отступайте! Всем назад! — кричал он на ходу. Рыцари недоуменно переглянулись, но увидев, как меч принца ярко засветился, рванули в стороны, подальше от гидры. Ослепительная аура принца вспыхнула, как взрыв сверхновой, а взмах меча был подобен смертоносному лучу. Гидра мгновенно пала, но еще дюжина выходила из леса. Защитный магический барьер выдержал взрывную волну от удара принца, но сломался окончательно под атаками виверн и змей. Гигантские твари всей своей мощью обрушились на крепость и ее защитников, а все, кто смотрел на это со стороны, отчаянно закричали. Змеи обвили башни, рушили стены — тут и там раздавались крики людей. От рева виверн полопались все окна, и вот они, всей стаей, устремились к лучникам и магам. Все кончено — они не смогли защитить ее! Крепость падет… Но в последний момент одна из чешуекрылых змей вдруг набросилась на виверну, спасая людей. Обвив ее крылья, она тут же впилась в ее длинную шею. Остальные виверны кинулись на нее, вцепившись когтями в чешую. Змеи и виверны раздирали друг друга с такой яростью, что в стороны летели перья, когти, чешуя… Монстры схлестнулись между собой, совершенно забыв про людей вокруг. Алистар и его отряд стояли, как громом пораженные. — Не стрелять, — чуть дыша, произнес он, стараясь не привлекать к себе их внимание. — Никому не двигаться! — Получилось! — воскликнула Ровена, продолжая уворачиваться от цепких пальцев крокопытов. — А теперь… Дочь герцога выпускала темную ману частями, стараясь управлять ей. Яркие алые ручейки маны тянулись к монстрам и вливались в них. Ровена была до крайности сосредоточена, но… орудовать темной маной было… больно. Невыносимо больно. Было ощущение, будто по венам течет горячая смола, а не кровь. Однако Ровена не останавливалась. Чем больше маны она использовала, тем сильнее становились монстры, тем яростнее сверкали их алые глаза, тем неудержимее становилась их жажда крови. И в этом состоянии она могла овладеть их яростью. Направить ее. Управлять ей. В один момент все монстры, как по команде, обратили взгляд на нее. Виверны и чешуекрылые змеи опустились на поляну и сложили крылья, гризли прекратили рушить все вокруг, гидры склонили головы, а крокопыты перестали выть. Чудовища застыли как изваяния, словно в ожидании приказа, и не обращали внимания ни на что вокруг. Рыцари сначала так же замерли, а потом начали осторожно отходить назад, почти не дыша и не моргая. У них появилась возможность перегруппироваться для следующей атаки, нельзя ее упускать. Но один из рыцарей решил воспользоваться моментом и поднял меч над алхастом, что сидел на траве, будто послушный пес. Меч почти коснулся шеи животного, когда его руку остановили. — Что за… — рыцарь резко обернулся, но, встретившись взглядом с наследным принцем, в ужасе отшатнулся, выронив оружие. Меч с глухим звоном ударился о землю, а сам рыцарь, побледнев, рухнул на колени. — Но… почему, ваше высочество? — прошептал он, не смея поднять глаз. Риз ничего не ответил, лишь переключил внимание на монстра. Ответ был в глазах животного. Стоило лишь заглянуть в них и увидеть бесконечную, искреннюю преданность своему хозяину. Время будто замедлилось, даже ветер стих. Все застыло в ожидании, и все взгляды сошлись на Ровене. Там, у самого леса, ее фигурка и черный конь казались лишь темным пятнышком с серебристым ореолом волос. Но темная аура, исходившая от нее… И эта красная мана вокруг. Окутанные алыми всполохами маны жуткие монстры, что внезапно прекратили атаку и следят за ней… У всех в голове возник один и тот же вывод. — Она… темный маг! — раздался чей-то испуганный шепот. — Верно! Только темный маг способен на такое! Испуганный ропот разносился повсюду, заставив принца сурово свести брови, но страх его подданных перед темным магом был невообразимо велик. Их не видели десятки лет, и вдруг одна из них стоит прямо перед ними. Ровена хотела подойти к ним, но… Даже издалека она почувствовала их неприязнь. Неужто снова ее отвергают, снова ненавидят? За что? По какой причине все эти люди боятся ее даже больше, чем монстров, вышедших из леса? Ропот стал смелее и громче, разнося дурную весть как простуду. И тогда все: слуги и рыцари, кузнецы и кухарки, конюхи и прачки, камергеры и чиновники — выглянули из своих укрытий. Они тыкали пальцами, плевались и ругались, сыпали проклятиями — за что же на них свалилась такая напасть! Будто мало было монстров, теперь и темный маг явилась по их души. Тьфу! Но не успел гомон разрастись, как… земля задрожала. Дрожь была ровной и ритмичной, словно марш. Она шла издалека, все ближе и ближе, и вдруг стало ясно: это не землетрясение и не очередной монстр выходит из леса. Это … армия. — Враги! Нападают с востока! — гремел голос Алистара с высокой башни. — Отступайте! Всем в крепость! Генерал скомандовал магам возвести новый барьер, но те лишь застыли, впали в ступор, не сводя взгляда с горизонта. Магический туман, покрывающий пустошь постепенно рассеялся и показались устрашающие силуэты воинов. Рога и алебарды, копья и мечи — они напоминали лес с колючими верхушками деревьев и их было так же много. — Война… началась, — слова Атанариза прозвучали оглушительно громко в возникшей тишине. Десятки тысяч солдат шли прямо на них, заполонив всю пустошь, как черная чума. Рыцари, что выстроились за принцем, нервно сжали мечи. Колени подгибались против воли, а в глазах — обреченность. — Неужели… это конец? — прошептал кто-то из рыцарей. — Нам ни за что не победить! — схватившись за волосы, закричал чиновник. — Мы не выстоим… Мы не сможем… — заплакали служанки. — Их так много… Богиня, спаси наши души! — взмолилась пожилая повариха, сжимая руки у груди. Паника нарастала. Все мысли заполнило тупое отчаяние, душу разъедал глубинный первобытный страх — стать безвольной добычей для более сильного хищника. Ах, эти проклятые демоны! Исчадия ада, что появились так подло и внезапно. Король демонов, этот предатель и убийца, всех обманул. Наплевал на мирный договор и теперь… Теперь все они погибнут здесь. И эта страшная участь ждет их семьи, их детей… Все те, кого они любят, обречены… — Ко мне. Ясный и чистый голос Ровены прозвучал спокойно и уверенно. Каждый услышал его так явно, будто Ровена находилась совсем рядом. Чувство безысходности, охватившее всех, вдруг отступило. Риз не сводил с нее взгляда. Это чувство было хорошо ему знакомо. Когда-то оно освободило его. Монстры двинулись к Ровене, шустро обходя людей, как извилистый ручей крупные камни. Вервольфы и алхасты с рычанием протискивались между рыцарями, а те отскакивали в сторону, провожая их растерянными взглядами. Мрачная скала выступила из тумана, далеко за спинами тысячи демонов. Ровена натянула поводья и повела Бабульбега вперед. Не удержавшись, она снова посмотрела на крепость — Риз уже мчался к ней. Маленькое белое пятно вдалеке, он напоминал ей яркую звезду на темном небе. Она всегда знала, хоть и не признавала этого — ей никогда до него не дотянуться. На одной стороне весов всегда был он, ее счастливая звезда, а на другой — Ровена перевела взгляд на хребет Отчаяния — ее судьба. Ровена всю жизнь боялась сделать этот выбор, но теперь она должна решиться. Она не позволит Абраксасу навредить ее семье и друзьям, а еще, она не даст ему развязать войну! Ровена пришпорила коня и, взметая землю, понеслась в самую гущу вражеского войска. Все люди с придыханием следили, как девушка бесстрашно мчится прямо на врагов, а за ней — уже обгоняя ее — смертоносным цунами надвигалась армия монстров. Ровена влетела в стройные ряды демонов, но они не посмели ее тронуть. Зато она лихо размахивала мечом, обезглавливая врагов. Взбешенные, они решили схватить ее, но на них навалилась целая стая вервольфов, алхастов и виверн. Инфернальный гризли взревел, взорвавшись огненным ураганом, и раскидал окружающих его демонов. Гидры втаптывали их в землю и загребали, как корм, в свои огромные пасти. Зрелище было невыносимым — вся эта бесконечная жестокость, с которой монстры и демоны убивали друг друга. Сталь сверкала в кровавой дымке, воздух был пропитан хрустом ломаемых костей и чудовищными воплями. Монстры были яростнее, чем обычно, но даже так, они не могли противостоять такому количеству врагов. И глядя, как демоны играючи уничтожали их одного за другим, всем стало ясно: страшнее этих существ не бывает. Демоны были воплощением ужаса и безраздельной мощи. Изничтожив почти треть вражеского войска, большинство лесных монстров пало в бою. Преодолев пустошь и взобравшись на хребет, Ровена свалилась с коня. Совершенно обессилевшая от схваток и чрезмерного использования темной маны, она едва могла дышать. Ее тело не выдерживало такой нагрузки, и она снова начала кашлять кровью. Бабульбег испуганно вздрогнул и склонился к хозяйке. Девушка прижалась лбом к его морде, крепко обнимая. Отдышавшись, она попыталась встать, но ноги не слушались. У подножия демоны сражались с остатками монстров, а где-то вдалеке ее лучик света пробивался к ней сквозь темное, клокочущее море врагов. — Риз, — прошептала пересохшими губами Ровена. Девушка потянулась пальцами к упряжке Бабульбега. Он тут же ткнулся носом под ее плечо, помогая подняться. Ровена закрепила на седле свой алмазный меч, и вновь рухнула на землю. — Помоги ему. Это… моя последняя просьба. Ровена заглянула в глаза своему жеребцу. Он все понимал, и от этого было еще больнее прощаться. Радужка глаз была алая, совсем как у нее, и грива у обоих серая. Ровена пыталась улыбнуться ему, но слезы все равно проступили на глазах. От этого взгляд Бабульбега стал еще печальнее. — А говорят у оленей самые грустные глаза… Ну же, не плачь. Ровена поцеловала морду своего коня, прижалась к нему в последний раз. — Прощай, Бабульег. Жеребец упрямо всхрапнул и ударил копытами землю. — Нет, я не пойду с тобой, — Ровена коснулась опухшей лодыжки. Она уже почернела и совсем не болела. Бабульбег шагнул к ней, но Ровена не выдержала и отвернулась. — Скачи же! — закричала она сквозь слезы. Конь вздрогнул от крика, отступая назад. Он бросил на хозяйку ошалелый взгляд, отчаянный, полный боли, и помчался вниз со склона. Атанариз сражался, не жалея сил. Святая аура то и дело вспыхивала, отбрасывая врагов, но их было слишком много. Демоны оттесняли его назад быстрее, чем он прорывался вперед. Острые копья и топоры целились уже не в него, а Буцефала, и Ризу пришлось спрыгнуть с него. — Вернись в крепость! — скомандовал Риз. Защищая коня, ему было тяжело проталкиваться вперед. Буцефал отчаянно заржал, но поскакал прочь, раскидывая в стороны врагов, что попадались под копыта. Сердце Ровены разрывалось от переживаний за Риза. Она больше не могла спокойно наблюдать, как он сражается в одиночку против целой армии. Даже если он главный герой, он всего лишь человек. Но что, если его судьба — погибнуть здесь? Ровена сжала кулаки, ей никогда не было так страшно, как в этот момент. «Зачем ты так стараешься? Зачем жертвуешь собой ради меня? Как же мне остановить тебя?» Ровена уже не могла взять под контроль свои чувства. Череда вопросов «зачем» и «почему» сменялась так быстро, пока не вылилась в «Почему любить так больно?» За чужую жизнь всегда переживаешь больше, чем за собственную. Но для Ровены он не был чужим. Когда же он стал таким, бесконечно родным и любимым? Когда все пошло не по плану… Ровена вспомнила, как она натравила на него стаю куриц, а потом, как помахала ему с балкона. А вдруг из таких незначительных поступков и выросла нить, что навсегда связала их? И тогда, он начал следовать за ней. А она, наоборот, всеми силами избегать его… «Зачем ты идешь сюда?! Я тебя не подзывала, а прощалась!» «Не слишком ли опрометчиво с вашей стороны? Вы так сильно наклонились, а если бы упали?» Почему же его тянуло к ней? Как простой интерес перерос в нечто большее? Может его привлек ее свободный и независимый нрав? Яркая внешность или ее голос? «Почему вы убежали, увидев меня?» «Песня у фонтана была не запланирована, но я собиралась вернуться домой сразу после нее». Или все решил ее талант и ум? «Вкусите изделия из снежной муки, господа!» «Вскоре северные земли станут популярнее, чем столица!» Возможно ли, что его впечатлила ее сила? «Победитель турнира — мечник в красной маске!» «Не каждый воин способен пережить встречу с Тенью, ведь она убивает с одного удара». От ее красоты захватывало дух… «Ты прекрасна. С нашей самой первой встречи я думаю только о том, какая ты удивительная и невероятная девушка». «Надеюсь, мне еще представится возможность станцевать с вами». Воспоминания об их страстном танце могли мгновенно разжечь в ее сердце пламя. Их чувства не были чем то мимолетным — они выросли и окрепли вместе с ними, обрели глубину. Влюбленность подкрепилась уважением, стала чем-то большим. Ровена незаметно стала равной ему. Той, с кем нужно считаться, чье мнение имело вес. И одновременно они стали опорой друг для друга. Но больше всего, его тронула ее жертвенность — искренняя, бескорыстная, святая. Ровена не делила людей по статусам — для нее каждая жизнь была ценна. Она боролась за тех, кого другие считали потерянными, ничтожными. И в этом была ее сила — не в магии, ни в мече, а в умении зажигать в душах угасающий свет. Возвращать надежду тем, кто забыл, каково это — верить. «Дайте угадаю, снова бросились спасать кого-то?» «Вы фактически спасли тысячи людей. Благодаря вам, бесплодные северные земли теперь процветают». Причин может быть много, но факт оставался неизменным. Риз любит Ровену. Причина, по которой он готов сражаться с тысячью демонов и даже пожертвовать собой — это любовь. Хоть они никогда не говорили этого напрямую, но это было ясно и без слов. А она, возможно любит его даже больше, чем могла себе представить. «Сделать невозможное возможным и даже если все от тебя отвернулись, продолжать идти вперед… Всегда выбирать самый сложный путь. Таков мой девиз, но… Для меня это значит всегда отдаляться от него…» — с горечью подумала Ровена. «Похоже, это становится традицией — вы убегаете, а я догоняю. С вами так не просто поговорить!» «Сколько себя помню, я всегда убегала от тебя, Риз. Прости меня. Обещаю, что это в последний раз…» Ровена подползла к выступу в скале и, подтянувшись, села на него. Перед ней как на ладони были пустошь и лес, крепость и армия демонов. «Он слишком далеко и не услышит, даже если закричу…» Ровена наблюдала вспышки святой ауры, которыми Риз отбрасывал врагов. Однако демоны вновь бесконечной волной налегали на него, пока окончательно не погребли под собой. «Я жалею только о том, что не сказала этого раньше. Но сейчас я хочу, чтобы ты узнал, Риз. Узнал, что я чувствую…» *tommee profit — can't help falling in love Ровена вложила темную ману в свой голос, а красный туман повалил из ладоней бурным потоком. Подхваченный ветром он взметнулся к небу, и тучи сгустились над пустошью. «Светлая мана созидает, темная — разрушает…» — словно голос самой судьбы, прозвучали слова королевы фей. Алый закат тонкой полосой светился на горизонте. Фигура девушки на скале выглядела болезненно тонкой и одинокой. Ветер развевал ее спутанные волосы. Непослушные пряди падали на уставшее, но по прежнему красивое лицо. Мудрецы говорят, что лишь глупцы спешат, Но я не могу ничего поделать с любовью к тебе Ее голос, хрупкий и полный невыносимой тоски, пронзил воздух и разлился по пустоши. Куча демонов, что накрыла принца, засветилась изнутри, и через мгновение их всех отбросило взрывом. Риз судорожно дышал, в ужасе распахнув глаза. Его взгляд, полный отчаяния, был прикован к гребню скалы, где сидела Ровена. — Нет… не пой! Ровена!!! — вырвался из груди крик. Он еще яростнее набросился на демонов. «Быстрее! Только бы успеть!» Стиснув зубы, Риз прорывался через врагов, а в голове возникли отголоски разговора с лекарем. «Фернанд, отправляйся немедля, им нужна твоя помощь, — распорядился принц, уже на выходе из поместья Фирсов. — Затем возвращайся обратно, следи за состоянием герцога и обо всем докладывай императору. «Я понял, ваше высочество. Позвольте мне добавить кое-что, это касается леди Ровены. Риз развернулся, внимательно вглядываясь в его лицо. — Я смею предположить, что леди Ровена использовала весь свой резерв маны, пытаясь исцелить герцога. Ее здоровье на грани. Этой девушке нельзя более использовать магию или ее жизнь окажется под угрозой. Возможно это прозвучит странно, но… не позволяйте ей петь». Мудрецы говорят, что лишь глупцы спешат, Но я не могу ничего поделать с любовью к тебе Штормовой ветер сбивал с ног, и демоны вонзали свое оружие в землю, пытаясь устоять на ногах. Сине-фиолетовые тучи образовали гигантскую воронку, что затянула все небо. Молнии вспыхивали в их тревожной глубине и раздался оглушительный рокот. Я не могу ничего поделать с любовью к тебе Ааа~ Густой воздух наэлектризовался, и стало трудно дышать. Темная мана, выпущенная Ровеной, обернулась поистине разрушительной силой стихии. Ааа~ Голос Ровены обрел силу и звуковой волной пронзил само пространство. Все живые существа в этот момент почувствовали бесконечную грусть и скорбь. — Не-е-ет!!! Ровена! — крик Атанариза так напугал нападающих, что они отпрянули назад. Ааа~ «Какая же я идиотка! Я должна была уже давно сказать тебе о своих чувствах!» Слезы хлынули из глаз и одновременно цепные молнии вырвались из водоворота, небесной карой обрушившись на демонов и чудовищ. Раскаты грома заглушили их крики. Насыщенные темной маной красные молнии, водопадом накрыли демоническое войско. Разящие сверкающие лезвия сжигали врагов одного за другим. Молнии взбивали гектары земли, отчего вся пустошь покрылась трещинами. Земля дрожала, небо трещало, воздух раскалился. Гул земли вибрировал в груди скрывающихся в крепости людей. Они едва могли дышать от страха — вся крепость ходила ходуном. Обширное землетрясение раскололо землю и погребло в своих недрах практически всю армию. Из трещин в земле фонтаном выплескивалась магма, поднимаясь высоко над землей. Огромная пропасть разверзлась на месте пустоши, словно навсегда разделяя мир людей и демонов. — Бва-ха-ха-ха! Ааа-ха! Ха-ха-ха! Мир бился в предсмертных конвульсиях под гомерический смех Абраксаса. Это был сон наяву. Апокалипсис, что ей снился стал явью и это она была его причиной. Ни судьба, ни король демонов здесь ни при чем. Это была ее собственная сила, ее выбор, и она смогла защитить тех, кто ей дорог. Король демонов, оказавшись за спиной, склонился к ее уху, прошептав: — Ты удивила меня, букашечка! Этот раунд за тобой! А теперь… Абраксас поднял ее на руки и встал во весь рост так, чтобы его гигантскую красную фигуру было видно издалека. Риз стоял на краю пропасти, не сводя глаз с Ровены. Бушующий ураган взъерошил его волосы, а молнии били совсем рядом с ним. — Нам пора. Демон ухмыльнулся и приподняв Ровену над головой вдруг бросил ее в пропасть, в самую огненную бездну. Риз упал на колени, его мертвенно бледное лицо исказилось от невыносимой боли. — НЕ-Е-ЕТ!!! Земля раскололась прямо под ногами Риза, и в ту же секунду его, как щенка подхватили за воротник и поволокли назад. Мощная шея Бабульбега изогнулась чуть в сторону, и принц зацепился за седло, схватившись за упряжь. Земля окончательно провалилась вниз.
