Приятное с полезным

Рвущийся на волю, к свежему воздуху и солнечному свету, Кид меньше всего ожидает столкнуться на палубе Полярного Тана с Киллером. Неужто настолько сплохело, что уже преследуют галлюцинации? Тем не менее, глаза не обманывают: вот он, лучший друг и старший помощник, спокойненько себе гуляет по условно вражеской территории! Собственно, добрая половина Пиратов Кида, привычно шумно поприветствовавшие своего явившегося капитана, тоже что-то тут забыли в компании местного населения… — Киллер, что за хрень? — грозно вопрошает Кид. Творится что-то из ряда вон, что прошло мимо него за бесконечные несколько часов — солнце уже вовсю ползет за горизонт, — и необходимо срочно выяснить, что именно. По крайней мере для того, чтобы успеть сделать вид, что так и было спланировано по его хитрому капитанскому замыслу. — О, Кид, ты уже закончил? Все починил? — участливо интересуется Киллер, судя по всему, счастливо пропустив вопрос мимо ушей. — Да какое там все… Не знаю, во что впилилась эта посудина, но половине турбин пизда — все лопатки выравнивать по одной, и остальное геморрой еще тот… — на автомате раздраженно отвечает Кид, собираясь пуститься в объяснения, но вовремя спохватывается: — Не переводи тему! Вы чего тут шатаетесь, на Виктории место кончилось? И… Бля, да вы шутите, — с чувством выдыхает он, бросая взор в сторону своего корабля, где на борту отчего-то появились фигуры в комбинезонах, которым там быть вроде как не положено. — Взял на себя смелость разрешить нашим ребятам наконец по-человечески познакомиться с Пиратами Сердца, раз уж мы зависли рядом на неопределенный срок, и все идет вполне неплохо, — спокойно поясняет Киллер. — В конце концов, с высокой вероятностью в будущем нам придется как минимум сотрудничать, потому нет ничего плохого в том, чтобы знать всех по именам. «С высокой вероятностью», вы только послушайте его! Тут где-то притаился говнарь-Хокинс со своими картишками, что нашептывает ему всякий бред? — Та-а-ак, — рычаще тянет Кид. — Я даже не хочу знать, как тебе пришло это в голову, но чисто ради интереса — что тебе сказал на это Трафальгар? — В то, что это недобратание с помесью попойки случилось без его ведома, верится с трудом. — Сказал, что он капитан, а не рабовладелец, и наши развлечения его ни капли не трогают, пока он в них не задействован. Есть в этом нечто логичное: Кид тоже не рабовладелец, чтобы нестись всех разнимать и насильно разводить по родным кораблям, несмотря на дикое желание так поступить. Однако вопрос-то состоял в совершенно ином, а не в том, что всем коллективно стало тоскливо смотреть на одни и те же рожи и захотелось свежатинки! И можно быть уверенным: он горло сорвет, но не услышит ничего конкретного. — Охренеть, — других слов у Кида как-то даже и не находится. Теперь у него гудит голова и из-за этого, просто замечательно. Ему хочется как можно скорее оказаться в своей каюте, смыть с себя всю собранную из внутренностей Тана грязь и завалиться спать. Возможно, еще напиться в одно лицо. — Слушай, я рад, что у тебя все путем, но у меня тут нарисовалось одно крайне важное дело, так что я пойду, — пользуясь ошарашенностью Кида, говорит Киллер, явно намереваясь куда-то слинять. Ну нет! — Какое у тебя тут может быть дело?! Мы посреди моря и вокруг ничего нового, кроме этих драных Пиратов Сердца! — Вот именно, — он указывает себе за плечо, вынуждая посмотреть туда же. — М-м-м… Сиськи, кудряшки, вопросов нет — одобряю, — цокает языком Кид, окинув оценивающим взором сидящую у перил незнакомую девицу в подозрительном для своей миловидности гордом одиночестве. Ясно-понятно — застолбили кралю, вот никто и не суется. — Удачи. — Она мне не понадобится, у меня есть секретное оружие, — заговорщическим шепотом делится Киллер. — Девчонки любят, когда их угощают. — Ага, — не спорит Кид. — Только вот скажи, ты чего мне про сотрудничество втирать взялся, если тебе просто член почесать захотелось? — Как грубо, — укоризненно качает головой друг. Ага, нашелся джентльмен — собрался разводить оголодавшую девку. Хотя чего уж тут, у него бы это вышло и без жрачки — бабы ведутся на его патлы на раз-два. — Все немного не так, Кид. Я пользуюсь выпавшим шансом, а получил я его благодаря тому, что именно тебе когда-то захотелось почесать член. Должна же быть с этого какая-то польза? — Эй, мог бы и не макать меня в это рожей, — возмущается Кид. Он знает, что Киллер прав, но это не значит, что ему хотелось это услышать! Ему что, нужно начинать жалеть о некогда опрометчиво принятом решении? Да не дождетесь, жалеют о содеянном только дураки и трусы. — А для чего еще нужны друзья? — хмыкает тот и взмахивает рукой, мол, я пошел. — Надеюсь, тебе разок дадут по яйцам, — с чувством на прощание желает ему Кид и трет себе ладонью лицо, тщетно пытаясь справиться с охватившей его горечью. На этом участке моря наслаждаются жизнью абсолютно все, кроме него. Ладно, ничего, он тоже может создать видимость получения удовольствия, когда вернется в свою каюту на Виктории Панк. Как же приятно после душа свалиться кулем на кровать лицом в подушку и забыть обо всем! Даже напиваться не пришлось, только как следует поорать в стену, — спасибо собственным рукам за звукоизоляцию в капитанской зоне, — да добавить пару новых дырок на потолок. И осознать, что никаких сраных Трафальгаров, Полярных Танов, медведей и иже с ними в поле зрения. Сколько времени проходит в блаженной дремотной тишине, Кид не знает, но пора перевернуться на другой бок, попутно потянуться, и… — Твою ж, сука, мать! — вырывается из его горла настоящий крик души, полный отчаяния и хрипоты, а тело подбрасывает в сидячее положение. — Да что за нахуй такой, я же сказал, что не хочу видеть до завтра твою поганую рожу! — Завтра уже наступило, — бесстрастно отвечает Трафальгар, восседающий на прикроватной тумбе в своей фирменной позе: сложив ногу на ногу и расслабленно опираясь на стену. Из иллюминатора пробивается неяркий лунный свет, что придает его фигуре зловещий налет. Спрашивать, как сюда проник человек, способный переместить себя куда угодно, попросту глупо, поэтому Кид заявляет: — Если ты думаешь, что раз уже перевалило за полночь, то я побегу исполнять твои хотелки, ты глубоко ошибаешься. Проваливай, откуда пришел, и будет всем счастье. Мне — не видеть тебя, а тебе — целый череп. — Обычно ты не против моего присутствия здесь, Юстасс-я. — Да, когда я сам тебя сюда привожу, а не когда ты забираешься без спросу. Меня, блять, чуть инфаркт не хватил! Сидит как сыч, глазами в темноте сверкает, бесоебина. Не самый приятный сюрприз по пробуждении, особенно если неожиданный. И еще большой вопрос, сколько этот больной на всю башку сталкер тут заседает! — Не волнуйся, я же врач — я бы тебя откачал. И этого можно было бы избежать, додумайся ты сам ко мне прийти. — Зачем? — буркает Кид, не улавливая, что ему делать в каюте капитана Пиратов Сердца. Ему с головой хватило машинного отсека, и находиться ниже уровня воды еще дольше ему не улыбается. — Я был уверен, что ты прибежишь требовать свою плату вперед, но тебе вздумалось потешить свое эго. Ладно, ты действительно помогаешь, потому мне не так уж и сложно тебе подыграть и предложить самому. — Что предложить? — тупо переспрашивает Кид. Спросонья очень тяжко соображается. О какой плате речь, он даже еще не думал о том, когда и какой должок стребует с Ло, а тот уже что-то сам себе решил! Впрочем, ничего нового. — Не прикидывайся, будто не понимаешь, о чем речь, — с пренебрежением отвечает Трафальгар, текучим движением соскальзывая с тумбы и опираясь коленом на край кровати. — Удачно, что ты всегда спишь голым и не придется вытряхивать тебя из твоих безвкусных шмоток. Так вот оно, оказывается, что… У этого подонка свое видение сути их отношений, отличное от Кида, который наивно считал, что трах ему обеспечен за красивые глаза, а не в обмен на что-то полезное. Несколько мгновений требуется на то, чтобы переварить гадливое осознание. Он тянется рукой к лампе на стене, чтобы зажечь ее, а затем с тщательно удерживаемым на приемлемом уровне гневом цедит: — Во-первых, я настоящая икона пиратского стиля и ты мне просто завидуешь, господин Потная-Шапка-Круглый-Год, а во-вторых, думал так легко отделаться? Когда ты успел в шлюхи записаться? Скажи мне, какой бордель тебя пригрел, и я в жизни туда не сунусь! — на последних словах можно уже отпустить себя и хорошенько рявкнуть на отшатнувшегося Трафальгара. И заодно подтянуть сползшее одеяло повыше — стеснения нет, но с хером на всеобщее обозрение посылать как-то неправильно. — При чем здесь шлюхи? — уязвленно отзывается Ло, якобы незаметно стягивая с головы свою извечную шапку и пристыженно пряча ее куда-то за спину. — Ты мне сделал столько намеков, что по-другому тебя понять было невозможно! Сам же говорил про ролевые игры в ремонтника по вызову… И еще… — чем дальше, тем сильнее он тушуется, отводя растерянный взгляд в сторону, и выглядит это почти очаровательно вкупе с растрепанными волосами и насупленными бровями. — Трафальгар, мы с тобой уже давно прошли стадию намеков! Да и не было ее вовсе: если кому-то что-то нужно, то все говорится прямо, без расшаркиваний с двойным смыслом и томных заигрываний. Ну не бабы ж все-таки! Трафальгар закусывает нижнюю губу в раздумьях, как бы поскладнее притвориться, что не прокололся, и находится с ответом: — А с чего это ты бы ко мне не сунулся? Я чего-то не знаю? — он упирает руку в бок, подаваясь вперед и нависая сверху над соперником. Наверняка думает, что это очень угрожающе и авторитетно выглядит, но нихрена. Пока не размахивает мечом, можно даже не шевелиться, фиг что сделает, а вот если ему сорвет башню и пойдет в ход оружие… Ну, он же все-таки, как верно было замечено, врач и ему не впервой экстренно собирать по частям ломаные кости — и свои, и чужие. — А с того, что в тебе ни на грош от приличной шлюхи — они могут быть уродинами, но в первую очередь должны быть послушными и не ебать мозги! Стыдно такого не знать, — широко скалится Кид. — Я, в отличие от тебя, не шляюсь по борделям, чтобы быть осведомленным о стандартах качества обслуживания, — недрогнувшим голосом отбивает Трафальгар, а в его глазах мелькает искра удовлетворения: ответом он остался вполне доволен. — Так я твоими стараниями тоже не шляюсь! И это охуеть какая жертва с моей стороны, потому что кое-кто дотащил свою тощую задницу до Нового Мира позже всех — пока ты там доплыл, я себе все руки стер! — Пришла пора перейти в наступление и тоже кое-что предъявить, раз уж беседа пошла в эту степь. — Я предлагал решение этой проблемы, тебя оно отчего-то не устроило, — ехидно прищурившись, напоминает Трафальгар. Он отстраняется и без приглашения садится на постель. — Ну нет, мне одного раза на всю жизнь хватило, — сглатывая вставший в горле комок, поднимает перед собой ладонь Кид в защитном жесте, невольно ожидая внезапного лезвия между ног. Однажды он все-таки согласился на проведение эксперимента над своим телом — ладно, сам предложил, сгорая от раскочегаренного воспаленной фантазией любопытства, — и остался в смешанных чувствах. Вроде как и круто испытывать весь набор крышесносных ощущений, наблюдая за демонстрацией фокусов с собственными причиндалами, а вроде как стоит опустить взгляд на чистый срез ниже пояса и сразу будто кишки за компанию выдрали. Развлечение для исключительных поводов, к которым уж точно никак не относится неторопливость Пиратов Сердца. Трафальгар же, напротив, остался в полном восторге и стабильно возвращается к предложениям оттяпать что-нибудь в залог на длительный срок. — В таком случае, ничем помочь не могу. Воздержание — благодетель и все такое, — улыбается краешком губ он. Кид мог сотню раз, если не больше, нарушить договор и удариться в упорно приписываемое ему блядство, но что-то всегда заставляло его остановиться еще на стадии раздумий «а может быть все-таки забить болта на дрищавого сучонка с его тупыми условиями». Кид придерживается мысли, что соскочить без предупреждения будет поступком сцыкла без яиц, а он таким не является (не считая того инцидента, когда их отрезали), потому и не соскакивает. При этом позвонить и сказать «Трафальгар, это было все дохуя весело, но с меня хватит, так что ищи себе кого-то другого», а потом завести новый Ден Ден Муши, тоже не торопится. Наверное, он еще не насытился до той отметки, когда приходит время обрубать все концы. Но если Трафальгар продолжит в том же духе, то оно наступит очень быстро. Когда Кид в это ввязывался, ему обещали совсем другое! Как там было — «необременительные встречи»? Ага, прямо очень, особенно нынешняя! Его же используют как мальчика для битья: идеальнейший, святейший и благороднейший (по мнению Бепо) капитан не может себе позволить срываться на своей команде за собственный же проеб, потому выливает накопившееся дерьмишко на прискакавшего, как дурака, Юстасса Кида. Его же, блять, не жалко и похер, что он там подумает. Ло сваливать подобру-поздорову не планирует, все еще сидит, что-то напряженно обдумывая и залипнув взором в потолок. Наверное, новые дырки считает и пытается соотнести с тем, насколько он успел достать хозяина каюты со своего прошлого визита. Кид предпочитает рассматривать свои ногти — ну вот, ободрал половину лака, пока возился с Полярным Таном, теперь все в проплешинах! Видеть это уродство нет никакой моральной выдержки, нужно перекрашивать, даже если завтра опять все облезет из-за работы. Благо лак всегда под рукой, в тумбе у кровати. — Как высохнет, и губы накрасить не забудь, — подает голос очнувшийся Трафальгар, теперь уже пялящийся с насмешливым интересом на Кида. О, смотрите, кому снова ужалило поязвить! Про наряды нападка прошла мимо, так пошел с другой стороны? Это могло бы сработать, не будь давно известным фактом то, что Ло неприкрыто тащится от косметики на мужиках. Фетишист драный. — Я, вообще-то, потом спать собираюсь, — мрачно откликается Кид, старательно водя кисточкой по ногтям — самый умиротворяющий процесс на свете, требующий сосредоточения и отвлекающий от желания украсить кое-чью вывеску парой сочных синяков. Еще лак размажется ненароком! — Я тоже собираюсь спать. С тобой. Не в счет долга. Потому, пожалуйста, накрась губы. Без помады есть свой шарм, но с ней еще красивее. А, так это был не наезд, а комплимент, как всегда, обезоруживающе прямолинейный и при этом гораздо изящнее, чем жутковатое «Ты меня полностью устраиваешь с физиологически-эстетической точки зрения». Да еще и с просьбой, аж второй за день! Не повестись, как сопливая малолетка, невозможно. Начнись пробуждение с этого, Кид бы временно заткнул все неурядицы на задний план, и уже бы одной рукой наводил марафет, а другой дрочил. Но увы и ах, Трафальгар поздновато сдал назад. — Заманчиво, но нет. Не хочу, — мотая в воздухе рукой, чтобы поскорее высушить ногти, равнодушным тоном произносит он. — Не хочешь? — шокированно переспрашивает Ло, хлопая глазами, и для верности повторяет: — Ты. Не хочешь. Юстасс-я, ты серьезно? — Ага, так что можешь смело пиздовать обратно, — с ухмылкой подтверждает Кид и желчно добавляет: — Воздержание — благодетель, разве нет? Трафальгару ни разу за всю жизнь никто не отказывал в перепихе, что он такой изумленный? Или потому что конкретно Кид его никогда не посылал, когда дело касалось койки? Ну, все когда-то случается впервые. — Это самая глупая и детская месть, с которой я сталкивался! — восклицает Трафальгар, яростно одергивая вниз свою задранную толстовку. Кид смеется, искренне позабавленный бурной реакцией. Столько надрыва и драмы! Но шутки в сторону, пора уже завязывать с этим бредом, и он со вздохом спрашивает: — Ты себя в зеркале видал? Ты же еле рыпаешься, иди проспись, Трафальгар! Крохотный запас энергии, полученный от еды, тот потратил на пустую грызню и попытки самоутвердиться, и изнеможение накатило на него с удвоенной силой. На чем он собрался трахаться, на неиссякаем упрямстве? Ло остервенело трет наморщенный лоб и издает горестный стон: — Да если бы я мог! С тех пор, как мы застряли, у меня не выходит заснуть — все мысли только о том, как я подвел свою команду… Что я должен был быть предусмотрительнее и внимательнее, что должен был не мучить их и сразу позвать тебя, не дожидаясь неизвестно чего. Я лежу, смотрю в гребанную стену и чувствую себя облажавшимся куском дерьма, который налажает еще больше. Мне даже снотворное не помогает, максимум на час — и снова по кругу. Я надеялся, что хоть ты мне поможешь отключиться, но ты меня не захотел! — с полуистерическим смешком он завершает свою внезапную исповедь, закрывая лицо ладонями. Ноющий Трафальгар, предающийся самобичеванию — редкое зрелище, выпадающее лишь избранным. — Само собой, не захотел, еще откинешься в процессе, — фыркает Кид, встряхивая головой. — Мне такое счастье даром не упало — стояло бы у меня на трупы, я бы бегал по кладбищам с лопатой, а не с тобой маялся! — Ты слишком привередливый для пирата, — бормочет Трафальгар. Он несколько опечален очередным провалом своих псевдогениальных планов, придуманных в бессонном бреду, но оскорбленным не выглядит. По-хорошему, он должен радоваться, что его на бесчувственную тушку никто не претендует. Оклемается, сообразит, какую услугу ему оказали. Кид же испытывает странную смесь удовлетворения от признания чужих ошибок и сочувствия. Поборовшись с собой несколько томительных секунд, он протягивает руку, чтобы положить ее на поникшее плечо Трафальгара и легонько потрясти: — Да, ты редкостный ебанашка и наворотил говна, но в итоге же все разрулилось! Я пообещал все починить — завтра уже будете на ходу. А если вдруг нет, то дотянем вас до ближайшего острова и там разберемся. И, уверяю тебя, твоя команда, что бы ты ни сделал, на тебя молиться будет! Угомонись и прекращай стенать, я не нанимался подтирать сопли всяким Шичибукаям. Ло поднимает недоверчивый взгляд — он точно не ожидал получить своеобразное утешение. Кид мог бы его разбить в пух и прах, но зачем? Трафальгар прекрасно справляется с уничтожением самого себя без постороннего вмешательства. — Юстасс-я, у тебя есть что-нибудь спиртное? — вдруг спрашивает он. — Вот с этим ты по адресу, — кивает Кид. — Хочешь надраться? — Боюсь сосчитать, сколько дней подряд меня преследует это желание. Когда нечем, почему-то тянет в три раза сильнее, — невесело ухмыляется Ло. — Не вопрос. Кид встает с кровати, уже не особо заботясь о наготе, и направляется к стоящему в углу каюты сундуку с выпивкой. Когда он возвращается с выбранной бутылкой, он целую минуту стоит, разглядывая спину уткнувшегося лицом в скомканное одеяло Трафальгара. Наконец до дна вылил все, что наболело, и вырубился-таки. Хочется верить, что надолго, желательно аж до следующего вечера. Количество сна обратно пропорционально количеству сучности. — Твое здоровье, придурок несчастный, — выдернув зубами пробку, Кид салютует бессознательному телу, даже не шелохнувшемуся, когда с него сдирали обувь, а после задвинули к стене, и поудобнее устраивается на своем месте. В конце концов, он все равно собирался напиваться в одиночку. Из всех людей, с кем Киду доводилось делить кровать для сна, Трафальгара Ло неожиданно можно отнести к очень удобным. Посоперничать он в этом деле может разве что с Киллером, лучшим по определению на правах друга детства. Места Трафальгар много не занимает, лежит смирно, не ковзается и не липнет. Самое большее — привалится к плечу и то, к утру обязательно уползет на свой край. Потому и покидать постель, не разбудив его, довольно просто — и ухом не повел, пока сосед выпутывался из одеяла и после, тихо ругаясь себе под нос, собирался навстречу великим свершениям. Оставлять Трафальгара в своей каюте без присмотра Кид не боится (ну чего он может там натворить?) потому, закончив приготовления, как можно бесшумнее, насколько позволяет комплекция, идет к двери и так же осторожно прикрывает ее за собой. В голове слегка гудит после ночных возлияний, но это мелочи жизни, не заслуживающие внимания. На Виктории Панк тихо, что характерно для утра, однако у Кида имеются тщательно обдуманные планы (как на свою команду, так и на чужую), поэтому он не намерен потакать ничьей праздности. Сделав краткую остановку на камбузе, он идет по кораблю, ударяя по очереди кулаком по всем дверям на пути, призывая обитателей к ранней побудке и сбору перед светлым капитанским ликом. Спустившись на Полярный Тан, он просто кричит во все легкие, не сомневаясь, что приказ услышат абсолютно все: — А ну все наверх, разговор есть! Утреннее солнце заставляет щуриться и припекает голые плечи — все, что может помешать, Кид загодя оставил в каюте. Он довольно усмехается, глядя на собирающиеся перед ним обе команды, хотя и слегка обеспокоен, ведь палуба субмарины совсем не рассчитана на такую ораву людей. К его неудовольствию, придется лишних отсылать на Викторию во избежание толкучки и нарушения баланса судна. Пираты Кида, несмотря на очевидное похмелье у большинства, взирают на своего капитана с обыкновенным восхищением, Пираты Сердца — с недоверием, однако без враждебности. Кид, молчаливо наблюдая за ними, невольно старается получше запомнить смутно знакомые лица. Не ради какого-то мнимого будущего сотрудничества, выдуманного Киллером, а просто чтобы различать между собой. Хотя с их нездоровой страстью к дурацким шапкам — вот уж где безвкусица! — это весьма легко. Эффектней всех все еще выглядит Бепо, с него можно и начать. — Ты! — звучно обращается Кид к минку, настороженно склонившему голову — ему же ясно дали понять, что в его услугах больше не нуждаются, разве нет? — У меня для тебя задание! — Только наш капитан может отдавать нам приказы! — после секундной паузы следует чей-то возмущенный возглас. И кто там такой борзый? Кид поворачивает голову, идентифицируя говорящего как старпома Пиратов Сердца или около того — этот недомерок с птицей на голове часто шатается с Трафальгаром. Ну, в общем-то, он дело говорит, если так подумать: абы кого слушаться приличной команде не пристало. Только вот Кид далеко не абы кто! — Пока ваш капитан не в состоянии отдавать приказы, считайте, что я за него, — рыкает он, ощериваясь, и неприязненно закатывает глаза в ответ на ожидаемый угрожающе-встревоженный ропот. — Да не кипишуйте, все нормально с ним — дрыхнет у меня в каюте зубами к стенке! — Для наглядности он неопределенно машет в сторону Виктории Панк. Скрывать местонахождение Трафальгара незачем, ведь все присутствующие и так осведомлены, что тот с Юстассом Кидом далеко не чаи распивает. Хотя в данном случае почти так и было. Молчание длится от силы мгновение и его накрывает хоровой шквал вопросов: — Он смог заснуть? Правда? Как долго? Как вам удалось? Даже у Бепо не получалось!.. Кид вынужден выставить вперед ладонь, оберегая себя от наседания целой толпы взволнованных людей — похоже, их здорово напрягало очевидно паршивое состояние Трафальгара, которое не утаить, как ни старайся. Особенно от тех, кто переживает за него в десятки раз больше, чем за себя. — Воу-воу, полегче! Вырубился он… Э-э-э… Часов шесть назад? — пожевав губами в раздумьях, предполагает Кид, получая в ответ благоговейный гул, частично направленный и на свою грозную персону — по местным рамкам он чуть ли не настоящий герой, раз справился с тем, что не выходило у остальных. Секрет успеха: сожрать целую гору дерьма, которую Трафальгару было некому подсунуть, кроме него! Так или иначе, теперь следует воспользоваться своим новым статусом спасителя. — Вижу, мы все согласны, что сейчас ваш разлюбимый капитан вне игры и пусть дальше там и остается. Так что если вы хотите, чтобы ваша подлодка ожила, придется меня слушаться. Усекли? Судя по заторможенным кивкам и одобрительному бормотанию, усекли. Уже значительно более воодушевленный, чем пять минут назад, Бепо машет лапой, привлекая к себе внимание. — И какое для меня задание?.. — Самое важное и ответственное: охранять священный сон своего капитана, — самым серьезным тоном, на который способен, отвечает Кид, стараясь не растягивать губы в саркастичной улыбке, так и лезущей наружу. — Если вдруг подорвется — не выпускай. Делай жалобную морду, он стопудово поведется! А если захочет-таки выполнить свой план и накидаться, пусть берет, что хочет, абы сюда не лез — мне он тут такой дохуя деятельный нахрен не сдался. Кто-нибудь, покажите Бепо дорогу, — бросает он уже своей команде. Медведи-потеряшки на Виктории ему не нужны в равной степени. Итак, два раздражающих элемента условно устранены. Не то чтобы это было необходимой мерой, но Трафальгару не мешает на своей шкуре прочувствовать, что это такое — проснуться и обнаружить, что на тебя кто-то неотрывно таращится! Пускай сам себя откачивает после таких сюрпризов… Хотя кто знает, вдруг ему, наоборот, понравится, он же стукнутый. — Так… — Проводив минка взглядом, Кид поворачивается обратно к слушателям. — Если вкратце, то Тан в среднепиздецовом состоянии, а именно… Речь выходит жаркой и эмоциональной, с размахиванием руками и сочными ругательствами, а также емкой и глубоко впечатляющей. По крайней мере, никто не решался перебивать или посметь отвлечься. Завершив, Кид переводит дыхание и отдает распоряжение: — А теперь поднимите руки те, кто понял хотя бы четверть из того, что я сказал. Приказ адресуется не Пиратам Кида — с ними и так ясно, что в помощники можно брать каждого третьего, — а вот с Пиратами Сердца много неизвестных переменных. Их главный механик до сих пор в лазарете, но неужели оставшиеся совсем безграмотные? Не может же быть у них полный корабль сплошных медиков, в самом деле… К счастью, все же поднимается три не шибко уверенных руки, в частности, и от птицеголового старпома. — Шикарно, вы в деле, — кивает Кид. Мысленно сверившись со своими наработками, велит он, полностью уверенный в том, что все будет исполнено: — Дайв, выбери из наших парочку покрепче по своему усмотрению и тоже оставайтесь. Остальные — на выход, не путайтесь под ногами, мне нужна свободная палуба. Киллер, а вот ты задержись, — говорит он другу, чье присутствие ощущал за своей спиной все время, пока распинался перед массами. — А ты отлично справляешься, — понизив голос, замечает Киллер. — Само собой, я отлично справляюсь, — сквозь зубы, но тем не менее лучась самодовольством, соглашается Кид. — Я же прирожденный капитан, блять! — Абсолютно. Ло-кун, правда, точно не будет в восторге от твоих методов, несмотря на их эффективность… Постарайтесь договориться мирным путем, ладно? Не портите то, что есть. — Да срал я на его восторг! — возмущенно шипит Кид. И как-как Киллер назвал Трафальгара — может, уже уши подводят? — Слушай, я как-то раньше не замечал за тобой к нему особой любви, что изменилось? — Мое отношение к нему никак не поменялось. Просто я кое-что понял за вчерашний день, и сегодня лишь сильнее убедился в своих суждениях. — Ну-ка, удиви меня, — Кид даже поворачивается всем телом к Киллеру, одаривая его пронзительным взглядом. Что-то ему подсказывает, что открытие будет не из приятных. Но почему бы не изгадить себе настроение с утра пораньше? — Хм, как бы попонятнее тебе объяснить… — Киллер, стойко выдержав капитанский взор, встряхивает волосами и задумчиво постукивает пальцем по нижнему краю своего шлема. — Знаешь такую болячку, которую если уже подцепил, то как ни пытайся от нее избавиться, она рано или поздно вылезет снова? — Ты про герпес, что ли? — передергивает Кида от отвращения. — В душе не ебу, к чему ты клонишь, но я чистый! Будь у меня такой презент, мне бы Трафальгар такого пинка навесил, что и представить страшно! — О да, он явно не из тех, кто потерпит конкурентов, — насмешливо хмыкает Киллер. — Я к тому, что эти ваши с ним мутки прямо как герпес — один раз развлекся, и оно с тобой уже на всю жизнь. И все, что можно сделать, это смириться и стараться не усугублять ситуацию. Но в этом есть и положительная сторона! — Да не на всю жизнь это, а пока не надоест! И какая в таком разе тут может быть положительная сторона?! — позабыв о секретности, ошарашенно восклицает Кид. Подобные сравнения вогнали его в изрядный ступор. — Ну, как минимум то, что это твой герпес, а не мой, потому мне с этим справиться гораздо проще. — Можно ставить пару миллионов белли на то, что Киллер сейчас улыбается во все зубы. Не мамка, а предательница, тьфу. — Тебе бы вместо пирата в поэты податься с такими… как их… метафорами! — так и не оправившись от потрясения, выдавливает из себя Кид. Хотя отрицать, что у Трафальгара есть что-то общее с болячкой, поселившейся на хере, он не может. — Под старость обязательно обдумаю этот вариант. У меня, чую, про тебя целый сборник к тому времени наберется. — Не забудь только проценты отчислять! — Киду требуется сделать несколько очень глубоких вздохов, чтобы успокоиться. На Киллера он злиться просто не в состоянии, даже если он несет полную хрень. — Кстати, а ты-то как справился? Со своей кудрявой зазнобой, — он снова переходит на пониженные тона, все-таки дело деликатное. Когда речь идет о женщинах, лучше громко не орать — Кид на себе знает, у него треть команды состоит из абсолютно бешеных девок. — А, ты про Иккаку… — неопределенно отзывается Киллер. — Ну… Не хочешь ли ты мне по-дружески подсобить и растянуть свой ремонт на пару-тройку дней? Это означает, что либо он провалился по всем фронтам и желает попытать счастья еще раз, либо имел бешеный успех и не прочь его закрепить на дорожку. — Исключено, — жестко отрезает Кид и отнюдь не из желания отомстить за недавние подколки. — Мы должны свалить отсюда самое позднее завтра утром — я был на камбузе, и что-то непохоже, что мы можем кормить две команды полным пайком. Организуй сейчас всем пожрать на день, а остатки подели — скинешь трафальгаровцам треть, не больше, и пускай растягивают как хотят, не наша забота. Я не мудак, но и не идиот с благотворительностью. — Кид, я порой забываю, что ты можешь быть очень рассудительным, — с деланным сожалением говорит Киллер. — Будет исполнено, кэп, — уже без тени веселья добавляет он, собираясь уходить исполнять приказ. — Эй-эй, постой, еще кое-что! — Кид хватает его за руку. Склонившись к его уху, он шепчет: — Положи в их долю весь хлеб, который есть! — Что? — Киллер не может скрыть своего удивления откровенно бредовым уточнением. Ну, бредовым только на взгляд несведущего в некоторых хитрых тонкостях, разумеется. — Зачем я должен лишать нас такого ценного продукта? — Плюшевый мишка вчера мне напомнил, что Трафальгара от булок корежит, — радостно скалится Кид. — Прикинь, какая у него будет рожа, когда он поймет, что ему до берега только ими и давиться? — Беру свои слова про твою рассудительность обратно. Забудь, я не стану участвовать в твоей детской дурости, — гордо заявляет Киллер, отчего-то не оценив гениальность хода. На этом он считает разговор оконченным и удаляется к мосткам, ведущим на Викторию Панк. Проклятье, он иногда может быть еще занудней, чем Трафальгар… Никакого с ними сладу, будто сговорились! — Ну и ладно, — обиженно ворчит себе под нос Кид, отворачиваясь. Размяв плечи и потянувшись, чтобы окончательно привести мысли в порядок, он бодрым решительным шагом направляется к уже ожидающим его помощникам в лице своих и чужих пиратов и громогласно заводит: — Так! Я вам сейчас покажу, как дела делать будем, я схему принес! С этими словами он вынимает из-за пояса штанов заткнутый туда скрученный лист бумаги и легким движением руки пришлипливает к металлической обшивке мачты. Зря, что ли, в порыве пьяного вдохновения полночи малевал?