The Heir to the House of Prince | Translation

Северус с омерзением оглядывает Тисовую улицу. — Значит, здесь живёт Поттер? — презрительно усмехается он. — Да, с сестрой Лили. Северус приподнимает бровь. — С Петунией? Это имя Северус не произносил десятилетиями. Тут же всплывают воспоминания о темноволосой девчонке со злобным лицом, сердито зыркавшей на него с другого конца парка. Люпин с любопытством смотрит на него и кивает. — Полагаю, что так. Северус разглядывает безупречно подстриженные кусты, сухие лужайки, одинаковые дома-близнецы. Ну конечно же, Петуния живёт в таком месте. Оно настолько отчаянно конформистское. Идеально рассаженные бархатцы Петунии словно кричат: Ничего Общего С Лили. Странно, но Северус чувствует укол тоски по саду Эвансов в Коукворте. Пышные заросли диких цветов летом, газон, напоминающий поляну, и розы с сильным ароматом вдоль шпалер миссис Эванс. Этой ночью наконец-то прекратилась жара, и с утра нависли тяжёлые тучи. Жутковатая одинаковость домов и лужаек вкупе с погодой навевает давящее чувство, которое решительно не нравится Северусу. Это последнее место в мире, где ему хочется быть в восемь утра. Но вот он здесь по ебаному приказу Дамблдора — идёт забирать Поттера, словно тому требуется почётная охрана, куда бы он ни ступил. Люпин подходит к двери и бормочет заклинание, отпирая замок. — Его семьи нет дома, — объясняет Люпин. — Их отвлекли, чтобы мы могли спокойно забрать Гарри. — Само собой, — тянет Северус. — Ведь золотой мальчик Дамблдора заслуживает всего самого лучшего. — Так как на него напали дементоры, да. Северус фыркает. У него серьёзные сомнения насчёт этих сказочных дементоров. Наземникус Флетчер клянётся, что видел, как они напали на Поттера и его кузена-магла, но Флетчер — ходячий кусок экскрементов. — Ты ставишь под сомнение слово Дамблдора? — Люпин открывает дверь и отходит в сторону. — Я ставлю под сомнение способность Дамблдора не спускать Поттеру его выходки, — усмехается Северус. — Отец и сын — яблочко от яблони. Так было всегда. — Пожалуйста, не говори о Джеймсе в присутствии Гарри. Голос Люпина тих, но в нём слышится волчья злость. Северуса накрывает прилив раздражения: почему все берут себе в обязанность защищать Поттера от истины о том, насколько ужасным человеком был его отец? И всё равно он кивает. Здесь Люпин может устанавливать правила, но у Северуса есть ещё год занятий по зельеварению, чтобы разрушить иллюзии Поттера. Дети не заслуживают лжи о своих родителях. Эта мысль в последнее время не даёт Северусу покоя. Но сейчас не время думать о Певереллах и их возможной связи с его наследником. — Гарри? — тихо зовёт Люпин. В доме неожиданно тихо, свет выключен, в прихожей темно. Северус ожидал найти Поттера за просмотром телевидения или какой-нибудь кошмарной магловской видеоигрой, ссутуленным, как и всегда, — ленивый клубок костлявых конечностей, выдающих врождённый атлетизм, который Северус презирает. Джеймс Поттер и Блэк в юности были точно такими же. Северус видит гостиную, ожидает обнаружить в ней ребёнка перед ярким экраном, но в комнате холодно, пусто и серо от тусклого пасмурного света. Люпин зажигает палочку. Северус закатывает глаза и находит выключатель. Чистокровные. Он разглядывает комод рядом с чуланом под лестницей. Замечает на нём фотографии и фыркает при виде неудачной стрижки Петунии. Лили была бы в ужасе. Он не видит свидетельств существования Поттера, никаких фотографий черноволосого зеленоглазого младенца рядом с пухлым ребёнком — отродьем Петунии, судя по всему. Может, они завели отдельный угол для поклонения Мальчику-Который-Выжил? — Наверное, он наверху, — шепчет Люпин, но у Северуса есть предчувствие. Может, дело в многолетнем шпионаже или в тех годах, когда он уворачивался от кулаков отца, но он знает, что что-то не так. Он накладывает невербальное Гоменум ревелио и качает головой. — Здесь никого нет, — шепчет Северус. — Он должен быть тут. — И вот в очередной раз Поттер демонстрирует природную способность всегда и везде приносить бесконечные неудобства, — резко произносит Северус. — Может, мальчик-который-выжил просто открыто не послушался и пошёл гулять с родственниками. — Гарри бы так не сделал, — трясёт головой Люпин. Абсурдное утверждение. Мальчишка попытался тайком вывезти дракона из Хогвартса на первом курсе. — Прошу меня извинить, Люпин, если я несправедливо упускаю из виду все те многочисленные случаи, когда Поттер показал себя образцовым пай-мальчиком. — Ты не видишь Гарри таким, какой он есть, — огрызается Люпин. Северус поднимает бровь. — Я прекрасно вижу мальчишку, когда стою между ним и диким волком при полной луне. Люпин вздрагивает, и Северус ощущает себя победителем. Ему плевать, что та ночь — очевидно, очень травматичное воспоминание для Люпина. Плевать. — Он должен быть наверху, — бормочет Люпин. Он прыжками взбирается по лестнице, и Северус со вздохом поднимается вслед. — Его там нет, — ворчит Северус, но сил у него хватает только на то, чтобы ходить за Люпином хвостом, будто он какой-то укротитель волков. Мало того, что он всю ночь терпел буйство Блэка и рыдания Молли Уизли, так ещё и Дамблдор приказал донести о дементорах Тёмному лорду — исполнить роль старательного шпиона. Северусу велели выяснить, не замешан ли здесь Тёмный лорд, но судя по истеричному набору проклятий, которыми его забросали, замешан он не был и вряд ли имел представление о поттеровских похождениях. Классика, блять. Северус ведёт счёт Круциатусам, которые перетерпел во имя сыночка Джеймса Поттера, и на том свете планирует вернуть их все обратно. Всё, чего ему хочется, это заползти в кровать, выпить зелье восстановления нервов и перебирать все подряд имена Певереллов. Но вот он здесь. На службе у Поттера. Когда я давал Дамблдору обет, то и понятия не имел, что это пожизненная подписка. — Гарри? — зовёт Люпин, открывая и закрывая двери. — Его здесь нет, Люпин, — закатывает глаза Северус. — Здесь вообще никого нет. Очевидно, он улизнул и занят сейчас какой-нибудь безрассудной... Северус останавливается. Он обнаруживает Люпина на входе в одну из спален. Он разглядывает кровать, сжав руки в кулаки и пугающе быстро дыша. Северус прослеживает его взгляд, и у него сжимается желудок. Вот чёрт. Кровь. Много крови и поломанная мебель. Запах застарелого пота и рвоты. — Что-то случилось, — хрипло говорит Люпин. — Что-то ужасное. Да неужели, оборотень? — Очевидно, — протягивает Северус, шагая к кровати мимо Люпина. Он взмахивает палочкой, но не обнаруживает сияющих следов магии. Если Поттера мучил волшебник, это произошло не здесь. Или, может, это вообще не кровь Поттера, а просто обманка, которую кто-то специально для них оставил? Он достаёт из мантии фиал, палочкой отсекает кусочек окровавленной простыни, роняет его в фиал и закрывает крышкой. — Что ты творишь? — грубо спрашивает Люпин. — Возможно, кровь принадлежит не Поттеру. — Конечно, это его кровь! — рычит Люпин. — Думаешь, я не знаю запах его крови? — Не представляю себе ситуации, в которой ты мог бы заполучить это знание, — тянет Северус. — Я знаю вкус и запах всей своей стаи! — рычит на него Люпин. От этого звука встают дыбом волосы на загривке. — Я бы нашёл тебя во влажном лесу, Северус, я знаю, что это кровь Гарри! Северус поднимает брови и решает, что сейчас нет времени на расшифровку этих слов Люпина. — Это были не волшебники, — бормочет Снейп. — Естественно, блять, это были волшебники! Это были ебаные Пожиратели, и они поймали его, потому что Дамблдор не позволил прийти за ним вчера вечером! Люпин бьёт кулаком по стене. Она легко сминается, и в гипсокартоне теперь зияет огромная дыра. Северус таращится. Он был у Тёмного лорда, когда обсуждали решение удалить Поттера с Тисовой улицы. Видимо, Люпин оказался в меньшинстве, а расплачивается за это стена Петунии. Северус с удовольствием представляет её хмурое лицо при виде такой дыры. Но сейчас надо что-то делать с разъярённым Люпином, а это, между прочим, его самая нелюбимая разновидность Люпина. — Позволь прервать эту неприкрытую демонстрацию волчьей бравады... — Северус делает паузу. Даёт Люпину время состроить немного смущённое лицо. — Если это и было нападение Пожирателей, то не по приказу Тёмного лорда. Прошлой ночью я был с ним. И он был... — Северус разминает запястье. Оно всё ещё подёргивается. — Занят. — Тогда что случилось? — Люпин смотрит на него таким замутнённым взглядом, что Северусу становится немного не по себе. И почему ответов ждут от него? Он ничего не знает о семье Поттера, о его жизни, и совершенно не интересуется. Почему Блэк не стоит сейчас здесь и не сыплет умными мыслями? — Я не знаю, — задумывается Северус. — Но зачем врагу забирать все его вещи? Северус оглядывает комнату. Совсем не такого он ожидал от Поттера. Она полупуста, совсем не обжита. Скудная мебель и никаких украшений. Он хмурится при виде металлической решётки на окне, бросает взгляд на многочисленные замки за дверью. Может, в учебное время родственники Поттера держат здесь бешеных бульдогов. Или у них какие-то особые фетиши, кто знает? Хоть всё его существо и содрогается при мысли о Петунии, занимающейся сексуальными извращениями. Или Поттер их пугает. Они запирают его из страха. Но зачем нужна чёртова кошачья дверца? — Ты... ты думаешь, он жив? Северус игнорирует умоляющие нотки в его вопросе. Он пытается оценить количество крови. Не меньше пинты. — Если он кровоточит такими темпами, жить ему осталось недолго. Северус делает шаг назад. Под ногой скрипит половица. Он смотрит вниз и надавливает пяткой на её конец. Она переворачивается. Он наклоняется и заглядывает внутрь. Письма от Грейнджер и Уизли, игрушечный солдатик и куски несвежего кекса с изюмом, какой до сих пор подают в Хогвартс-экспрессе. Что Поттер за чудак такой, если прячет еду под половицами? Что-то всплывает в глубине разума, что-то неприятное, о чём ему не хочется думать. Воспоминания о матери, прятавшей от отца банки с фасолью, чтобы хватило протянуть ещё хотя бы неделю. Он отмахивается от них. Дело не в этом. — Нам нужно вернуться, — тяжело сглатывает Люпин. — Надо сказать всем, что он... его тут нет. Северус кивает. Загадка домашней жизни Поттера подождёт, как подождёт и тёплая постель с восстановителем нервов. Перед ними ещё более неприятная задача. Кто-то должен сказать Блэку, что его крестник пропал. Северус клянётся, что не будет сам этого делать. — Он жив, — твёрдо говорит Люпин, когда они закрывают за собой дверь дома номер четыре. — Я точно знаю. Он мой волчонок. Я бы почувствовал, если бы его... не стало. Северус фыркает, из-за чего Люпин кидает обиженный взгляд, но ему всё равно. Его слова — бред сумасшедшего. У них с Поттером ни капли общей крови, одна только слащавая эмоциональная связь, и он считает, что ощутил бы смерть чёртового мальчишки? У Северуса где-то есть настоящий наследник, а он неизвестно сколько лет даже не подозревал, что тот где-то живёт и дышит. — Ты ничего бы не почувствовал, — рычит Северус. — Так же, как и прошлой ночью, когда он истекал кровью подобно забитой свинье. Не романтизируй своё псевдородительство, волк. Будь ты таким заботливым, каким притворяешься, Поттер вообще бы не оказался в этом месте, которое по всем признакам напоминает магловский ад! Лицо Люпина белеет, но глаза полны подавленной ярости. Северус вспоминает дыру в стене Петунии. — Даже не начинай говорить об обстоятельствах, из-за которых Гарри приходится жить с родственниками, — говорит Люпин. — Не начинай. Это непохоже на кричащую, презрительную ненависть Блэка. Наоборот, это ледяное спокойное предупреждение не заходить слишком далеко. Северус не знает, чем именно сейчас угрожает Люпин: что он разрушит установившийся между ними хрупкий, язвительный мир, в котором они иногда даже бывают в какой-то мере честны, не опускаясь до проклятий, или что он просто разорвёт его зубами на мелкие кусочки? В любом случае Северус молча кивает. Пусть Люпин думает, что поступает правильно, не произнося этого вслух. Северус всё равно громко и чётко слышит эти слова, каждый день они раздаются прямо у него в голове. Если бы не ты, Лили была бы жива и сама растила сына. — После вас, Люпин, — грубо говорит Северус и готовится аппарировать обратно в Лондон — на площадь Гриммо и, к большому сожалению, к Блэку.

***

— Что значит — его там нет? — ревёт Блэк, расхаживая туда-сюда по кухне. — Я сказал ему не высовываться! — Я искренне не представляю, как ещё проще разжевать это для твоего собачьего мозга, Блэк, — презрительно говорит Северус. — Мальчишка пропал. И не только пропал, но и, судя по всему, на волоске от смерти. На твоём месте я бы счёл главной проблемой это, а не его открытое непослушание. Как будто Блэк вообще имеет право что-то говорить насчёт непослушания. Северус думает о письме в лаборатории, письме, которое запрещено было отправлять, вдобавок к каждому школьному правилу, нарушенному за семь лет. — Не указывай мне, как заботиться о собственном крестнике! — рычит в ответ Блэк. С каждым днём он всё больше и больше походит на свою анимагическую форму. Северус лениво размышляет, правда ли, что все слабые духом личности со временем начинают напоминать своё животное альтер-эго. Ни один человек в истории так не походил на грызуна, как Питер Петтигрю, это уж точно. И напротив, Минерва меньше всех в мире похожа на прелестную полосатую кошечку. — Не надо, Бродяга, пожалуйста, Гарри в беде, и мы не найдём его, если будем... ссориться, — умоляет Люпин, проскальзывая ладонью на загривок Блэка. Тот протестующе рычит, но садится на место. Северус приподнимает брови. Кто бы мог подумать, что в Люпине есть что-то от альфа-волка? Ты как раз должен знать. Или ты забыл, каково это, когда эти руки прижимают тебя к стене? Северус прогоняет неуместную мысль и натягивает на лицо маску, которую всегда носит на площади Гриммо. Её он использует при встречах с гриффиндорцами уже двадцать лет. Презрение и скука. — Расскажи нам, что ты выяснил, Северус, — тихо говорит Альбус. Он сидит во главе стола, слева от него Молли и Артур Уизли, а Билл стоит прямо за правым плечом. На лицах каждого из Уизли чуть отличающиеся выражения одной и той же подавленной злобы. У Молли она смешана со стрессом, у Артура — с меланхолией, у Билла — с любопытством. Северус презрительно усмехается их неравнодушию. В каком восторге должен быть Поттер — столько людей сосредоточены исключительно на его благополучии. — Мальчик потерпел серьёзные травмы, но если их вызвала магия, то это произошло за пределами дома, — отрывисто произносит Северус, стараясь не замечать, как дрожит губа Молли. — Я не имею представления о характере травм, но в спальне он потерял не меньше пинты крови. — Святой Мерлин, — прижимает пальцы ко рту Молли. Артур гладит жену по спине. Альбус лишь слегка кивает. — Но если его забрали, то похитители были так добры, что помогли ему собрать вещи, а если это были Пожиратели... — Если его забрали? Если? — лает Блэк, зло глядя на Северуса. — Естественно, блять, его забрали, Сопливус! Люпин крепко сжимает Блэка за руки при звуке омерзительного прозвища, но это всё же не совсем упрёк. Верхняя губа Северуса изгибается. — Если это были Пожиратели, то они действовали не по приказу Тёмного лорда, — резко продолжает Северус. — Поскольку таких планов у него не было. — А может, ты просто не так близок со своим Тёмным лордом, как тебе кажется, — пренебрежительно говорит Блэк. — Может, ты просто херово справляешься со своей работой, Снейп, ты не думал об этом? — В последнее время нет, — спокойно отвечает Северус. — Но что поделать, мне ведь приходится действительно заниматься работой, а не целыми днями валяться дома. Он мог бы заниматься этим вечно. Пускай Блэк исходит на насмешки, вину и бессмысленную тревогу за проклятого крестника. Северус сделан из камня. Он не дрогнет. — Ты ебаный... — Достаточно, Сириус, — срывается Люпин, дёргая любовника за руку. — Гарри ранен. — Верно, и на этом мы должны сосредоточить обсуждение, — говорит Артур, грустно оглядывая Люпина, Блэка и Северуса. — Хорошо сказано, Артур, — улыбается Альбус, но его синие глаза остаются ледяными. — Нам придётся отправить кого-нибудь на Тисовую улицу, чтобы опросить семью Гарри, возможно, им известно его местонахождение... Но прежде чем Альбус успевает объяснить план, с кухонной лестницы раздаётся топот множества ног. Северус благословлён тонким слухом, так что он слышит бормотание Грейнджер, пока остальные в комнате просто поворачиваются на звук. — Просто спроси, можно или нет, не говори больше ничего. — Да ладно, Гермиона! — взволнованно говорит старший из близнецов Уизли. — Мы знаем, что делаем. После чего оба близнеца просовывают головы в дверной проём прямо друг над другом — старый как мир комедийный приём, который вся остальная планета почему-то находит очаровательным. — Простите, что мешаем, — говорит близнец номер один (Джордж, как предполагает Северус, потому что это он обычно говорит первым и всем вокруг клянётся, что он Фред). — Пап, мы тут спросить хотели, можно мы по каминной сети сбегаем домой и кое-что возьмём? — говорит близнец номер два (Фред, что подтверждается его манерой приподнимать бровь, задавая вопрос). — Да, конечно, мальчики, идите, — отвечает Артур, явно слишком отвлечённый мыслями об истекающем кровью Поттере, чтобы сообразить, что происходит у него под носом. Близнецы облегчённо улыбаются и идут к выходу. — Стоять, — резко произносит Северус. — Ни с места. Близнецы останавливаются, изображая «невинные» лица, но Северус учил этих подлецов шесть лет. Мародёров он чует за милю. Он указывает на них пальцем, сверля рассерженным взглядом. — Вы что-то знаете. — Вовсе нет, — возражает Джордж. — Мы вообще знамениты своей бесполезностью, — добавляет Фред. — Молчать, — шипит Северус. Он слышит сопение Грейнджер на лестнице. — Мисс Грейнджер, покажитесь нам, пожалуйста. Сейчас же. Остальные взрослые смотрят на него, как на сумасшедшего, — все, кроме Люпина (ну конечно же), который чует каждого в этом чёртовом доме. Грейнджер, Уизли-младший и Уизли-дочка проскальзывают в комнату, опустив головы и нервно переглядываясь между собой, думая, что никто не замечает. Жалкое зрелище. — Мисс Грейнджер, что вы попросили мистеров Уизли и Уизли принести вам из Норы? — шёлковым тоном произносит Северус. — И как это связано с исчезновением мистера Поттера? — Северус! — ахает Молли Уизли. — Мы же решили не говорить детям, пока не будем знать точно... — Это имело бы смысл, если бы они уже не располагали информацией, — огрызается Северус. Он видит опухшие красные глаза Грейнджер, сжатую челюсть младшей Уизли. Ему уже встречались эти признаки. Поттер в больничном крыле. Поттер пропал с турнира. Поттер, всегда, сука, Поттер. — Но она им известна. Верно, мисс Грейнджер? Грейнджер задерживает на нём взгляд, вызывающе держа подбородок, затем кивает. Молли ахает. Блэк таращит глаза. Люпин медленно встаёт и начинает продвигаться к Грейнджер. — Гермиона, прошу, ты должна нам сказать... Но она шагает назад, сцепив руки за спиной, и четверо Уизли, словно какая-то странная стена, закрывают её собой. Четыре пары зло горящих карих глаз пытаются прожечь дыру в Люпине, во всех них. Взрослые шокированно оглядывают их. Северус усмехается. Неужели все эти так называемые родительские фигуры, все эти отцы, матери и крёстные не понимают, на что их дети готовы пойти, лишь бы защитить своего драгоценного дружка-героя, обожаемого Поттера? Один Альбус не удивлён. Он просто улыбается, привычно посверкивая глазами. — Думаю, мы можем быть уверены, что Гермионе пришло от родителей письмо, — мягко говорит Альбус. — Возможно, с новостями о Гарри? Молли ахает. Блэк рычит. Люпин крепче сжимает руку на его плече. Северус наблюдает. — Мальчики, — в отчаянии глядит Артур на своих детей, — Джинни, прошу. Мы не хотим, чтобы с Гарри случилось что-то плохое, вы должны рассказать, что происходит. — Джинни, — шепчет Молли, умоляюще глядя на младшую дочь, но девочка смотрит прямо перед собой, ловя взгляд самого старшего брата. Билл Уизли приподнимает бровь. — Нам нужен магнитофон из папиного сарая, — твёрдо говорит она. — Если вы принесёте его сюда, мы покажем, что знаем. Но мы не уйдём из комнаты. Особенно Гермиона. Сообщение отправили ей, а не всем вам. — Что за хуйня здесь... — взрывается Блэк, но Люпин хлопает его ладонью по плечу, придавливая к стулу, и он замолкает. Этому способствует и гневный взгляд Молли из-за сквернословия при её детях. — Несмотря на самые добрые намерения, Джинни, это не вам решать, — дрожаще говорит Люпин. — Мы здесь взрослые, мы отвечаем за заботу о Гарри. — Но вам он не отправлял сообщений, а? — угрюмо говорит Рональд. — Если бы он доверял вам, то отправил бы. Но он этого не сделал. А мы почему должны? Не самые красноречивые слова, но определённо очень эффективные, размышляет Северус, опираясь спиной о стену. Наступает гадкая тишина. Люпин с открытым ртом, словно рыба, смотрит на Рональда. Блэк таращится на него с таким видом, будто жалеет, что год назад сломал ему только одну ногу. — Ронни! — вскрикивает Молли, вставая со стула и глядя на сына. — Какие ужасные вещи ты говоришь! Вы нам не доверяете? — Только с Гарри, — осторожно поправляет мать Фред Уизли. — Мы не доверяем вам по части Гарри. Вот и всё, что он сказал. — Удивительно, что вы все находитесь под впечатлением, будто можете торговаться, — тянет Северус. Наблюдать, как дети, словно оленята, противостоят взрослым волшебникам — забавно, но утомительно. — Вам не кажется, что мы в силах просто отобрать у вас сообщение? — Нет. — Тихий голос Грейнджер эхом отдаётся в комнате. Рональд отходит чуть в сторону, чтобы сидящие взрослые её видели. Она что-то держит в руках. Северус молча смотрит. Впервые с момента встречи с этой назойливой, невыносимой маглорождённой девчонкой-вундеркиндом Северус без всякого презрения думает: Умная девочка. — Что это? — вопрошает Блэк. — Это криптекс, — тихо говорит Северус. — Или нечто подобное. — Что за нахуй этот... — Сириус! — Молли бьёт по столу рукой и сердито смотрит на Блэка. — Они же дети! Достаточно! — Да мне поебать, просто заберите у неё эту штуку! — требует Блэк. Северус думает, что сейчас, наверное, единственный случай в истории, когда Блэк согласился с предложенным им планом. — Кому не похуй? Акцио... Но Блэк затихает. Альбус с усталым лицом убирает палочку. — Криптекс — это магловское изобретение, в котором можно спрятать секретное послание или, как я предполагаю, в нашем случае — секретный предмет. Он открывается с помощью уникального сложного кода, и если набрать неверный код или попытаться взломать устройство силой, то оно выбросит кислоту и уничтожит секрет. — Альбус устало улыбается Грейнджер. — Всё верно, мисс Грейнджер? — Да. Грейнджер натянуто кивает. На её лице читается волнение и решимость. Северус вдруг вспоминает загадку с зельями в лабиринте с философским камнем. Мерлин, сохрани нас всех от ума и храбрости Гермионы Грейнджер. — И мои родители уничтожили оригинал. Вы сможете услышать послание Гарри только на наших условиях. Близнецы будут держать магнитофон. Я включу его. Если кто-то попытается колдовать, я уничтожу запись. Я выучила заклинание. Ну естественно, ты, блять, выучила. Причём с нашим везением это окажется Адское пламя. — Мы прослушаем его один раз, а потом... — Грейнджер сглатывает, и Северус кое-что понимает. Почему-то она думает, что это последние слова Поттера. — Я его уничтожу. Таковы наши условия. В комнате наступает звенящая тишина, когда взрослые осознают, что их взяла в заложники маглорождённая школьница с магловским фокусом. Билл Уизли начинает тихо посмеиваться. — Чёрт, Гермиона, — трясёт он головой. — Если после Хогвартса ты не пойдёшь в магические юристы, волшебный мир многое потеряет. — У меня возникли такие же мысли, — мягко улыбается Альбус. — Не мог бы ты сходить за магнитофоном отца, Уильям? — Конечно. — Билл Уизли шагает к камину, бросает туда горстку пороха и, всё ещё посмеиваясь, исчезает. Тишина продолжается. Она на удивление спокойная. Северус не уверен, почему, а потом осознаёт, что Альбус так и не снял с Блэка заклятие немоты. Он довольно вздыхает и ненадолго прикрывает глаза. — Альбус? — прерывает голос Люпина его мирные мечтания. — Ты не мог бы?.. Сириус... Не надо, Альбус. — Только при условии, что ему хватит самообладания сдержать словесные нападки на мисс Грейнджер, — сурово говорит Альбус. — Не следует её винить. Она лишь пытается защитить Гарри, как и все мы. И тем не менее она здесь единственная, кто скрывает важную для его спасения информацию из-за абсурдного предположения, что её мелкая банда настолько умнее старших. Альбус отменяет заклинание. Северус одним глазом наблюдает, как Блэк дёргается и сверлит злобным взглядом Грейнджер и остальных. — Я такого не ждал, — неровным голосом говорит Блэк. — Я... ожидал от вас лучшего. — Не надо говорить нам об ожиданиях. Мы все кое-что слышали, Сириус. — Младшая Уизли мило улыбается Блэку, но за её глазами таится неожиданная волна гнева. Что ей известно? — Джинни? — нервно спрашивает Молли, явно думая примерно то же, что сам Северус. — Что ты имеешь в виду?.. Но из вспышки камина уже появляется Билл Уизли. Он идёт к концу стола, занятому детьми, и вручает магнитофон в руки Фреду. Они отрепетированным движением поворачиваются к Грейнджер, идеальной молчаливой стеной закрывая её с криптексом. Северус чуть не закатывает глаза при виде такой бдительности, но вместе с тем считает её небезосновательной. Пусть будут бдительными. Пусть будут параноиками. В жизни им предстоит вытерпеть вещи куда хуже. Пусть отказываются от заботливых родителей с их удобными заблуждениями. Пусть будут готовы. Они разворачиваются, и Грейнджер, прямая, как палка, вставляет кассету в проигрыватель. Северус замечает, как дрожит её дыхание, как Джинни Уизли утешительно сжимает её руку. Его накрывает очередная волна раздражения. Что им известно? И потом голос Поттера наполняет комнату.