16. Жидкие динозавры
8 февраля 2025 г., 12:20
— Это заправка.
— Что, блять, такое заправка?
Гарри закрывает глаза. Ему очень больно. За последние часы они несколько раз останавливались, чтобы Тео мог приложить ладонь к разным частям его тела, но почему-то целительная сила кольца Ноттов иссякает. Гарри думается, что Тео устал. Наверное, от недосыпа, но по большей части из-за непрерывного потока ругани и щипков от Кричера.
— Место, где можно купить топливо для машины, — вздыхает Гарри и морщится от обжигающей боли в спине и животе. Его голос хрипит. Горло распухло. После Круциатуса было лучше или хуже? Сложно сказать. Если уж сравнивать, то больше всего это похоже на ощущения после восьмого дня рождения Дадли, когда Гарри случайно заставил подарок номер двадцать девять — новую модель самолёта — пролететь по комнате. Вернон столкнул его с лестницы. Дадли смеялся. Петуния швырнула ему в чулан парацетамол и шины и оставила там на три дня.
— Машине нужно топливо? — хмурится Тео. — Как... уголь? Как в Хогвартс-экспрессе?
— Нет, топливо — это бензин, это как... тысячелетний уголь, типа из костей динозавров и всякого такого, и оно находится под большим давлением и разжижается под землёй тысячелетиями, а потом оно сгорает в двигателе, и так получается... энергия? — Гарри накрывает ладонью лоб. Вдобавок ко всему грёбаный шрам жжётся, а он, блять, не железный.
— Ты меня спрашиваешь? — Тео оборачивается на Гарри. — Ты спрашиваешь меня, правда ли магловские махины работают на жидких динозаврах?
— Блять, я не знаю! — стонет Гарри. Боже, как болит горло. — В начальной школе об этом не особо-то рассказывают. Смотри, главное, что нужно наполнить им машину, чтобы ехать дальше.
— На заправке?
— Да.
— Ну ладно, — кивает Тео. — Кричер, поехали, пожалуйста.
— Естественно, поехали, Кричер не тупой, — раздаётся снизу ворчливый голос. — Наследник Нотт — тупой, когда не видит гигантскую махину на средней линии и не слышит, как она на него кричит.
— Это называется сигналить, Кричер, — бормочет Гарри.
— Звук очень громкий и противный, и если Наследник Нотт его не слышит, то он глух, как голый землекоп, — заявляет Кричер.
— Голый землекоп, — фыркает Гарри. — Неплохо придумано.
— Не поощряй его, — вздыхает Тео и выезжает с обочины, включая поворотники (он уже научился ими пользоваться) и продвигаясь к съезду. Гарри медленно выдыхает и с трудом садится, чтобы помочь Тео подъехать к бензоколонке. К счастью, он и сам прекрасно справляется, и Гарри благодарно вздыхает. Уже четыре утра, так что никого нет, но их безумному немагическому побегу точно бы не помогла разбитая машина.
Хотя Вернону бы жуть как не понравилось обнаружить BMW всмятку где-то на магистрали М1.
— Так, — морщится Гарри. Спина, которой пять часов назад было полегче, теперь будто в огне. — Сейчас тебе нужно выйти из машины, открыть крышку бензобака, вставить в неё пистолет, нажать на рычаг, наполнить бак, а потом пойти в тот ларёк и расплатиться наличкой Вернона. Только не делай ничего волшебного, ладно?
Тео молча таращится. Кричер высовывает лысую обвисшую голову из-под руля.
— Все эти слова точно существуют? — тупо спрашивает Тео.
— Кричер так не думает, — бормочет эльф. — Кричер думает, что Наследник Блэк лишился остатков ума.
— Ну конечно. Волшебники, — потирает Гарри лоб и сердито смотрит на Кричера. — И эльфы этих волшебников. Бесполезные, блять.
— Кричер что-то не видит, чтобы Наследник Блэк вёл магловскую махину и спасал жизнь Наследника Блэка, — скрещивает Кричер узловатые руки.
— И Наследник Нотт тоже, — беспечно говорит Тео и улыбается уголком рта, показывая, что он не всерьёз.
— Да-да, вы оба просто чудо. — Гарри закатывает глаза, хоть от этого жеста и болит голова. — Ладно. Просто заправлюсь сам.
— Ты еле на ногах держишься, — поднимает брови Тео.
— Выдержу. — Гарри морщится, беря с пассажирского места куртку Тео и аккуратно накидывая её на голое тело.
— У тебя вид, будто ты пролетел пятьдесят футов и приземлился на лицо, — Тео оборачивается, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты из этой машины не выйдешь.
— Если я её не заправлю, то уже никогда не выйду, — огрызается Гарри. Голова вдруг начинает болеть. Сахара шипит с кожаного сиденья, где уютно свернулась, наслаждаясь теплом.
— Тебе остался час или два, — шипит она.
— Я знаю, хватит повторять.
— С каждым мигом ты слабеешь, — моргает она невозможно тёмными глазами. — Я чую твою смерть.
— А это уже просто грубо.
— Что будет, если магл увидит твоё разбитое в кашу лицо и скажет магловским аврорам? — допытывается Тео.
— У нас нет времени, — шепчет Гарри, прижимая к коже кресла горящий лоб. — У меня нет времени. Пойдём. Поможешь мне встать.
— Ладно, — в конце концов говорит Тео. — Но если ты рухнешь на землю или маглы что-то заподозрят, я возьмусь за палочку.
— А как же Надзор? — напоминает Гарри.
— Нахуй Надзор, — хмурится Тео. Гарри не может сдержать ухмылки. За последние пять часов Тео проявил больше эмоций, чем за предыдущие три недели. Видимо, что-то в магловском вождении побуждает его показывать истинное лицо.
— Кричер согласен с Наследником Ноттом, — бормочет эльф, и Гарри усмехается.
— Ну ещё бы. — Он открывает дверь и вылезает наружу. Мир на секунду уплывает, когда ноги опускаются на бетон, но Тео уже рядом, его твёрдая рука на локте Гарри, а резкий аромат (всё ещё запах грозы, хоть и слегка смешанный с потом) — в ноздрях.
— Спасибо. — Гарри подавляет тошноту, открывает бензобак и трясущейся рукой тянется к заправочному пистолету. Он тяжёлый. Слишком тяжёлый для рук Гарри, которые и так будто наполнены свинцом. Он почти его роняет, но тёплая ладонь Тео накрывает его, и они вдвоём направляют шланг в бак. Гарри вздыхает, когда бензин начинает литься, и на секунду отклоняется назад, опираясь о грудь Тео. Он слегка морщится от давления на израненную спину, но слишком приятно вот так стоять и совсем нет сил отстраниться.
— Как ты себя чувствуешь? Честно? — негромко говорит Тео ему на ухо. С дыханием Тео на шее и его тёплым телом вокруг него становится даже приятнее, чем на сиденье с подогревом.
— Дерьмово, — бормочет Гарри. Как будто я умираю.
— И выглядишь так же.
Гарри фыркает. Даже когда близкая смерть Гарри нависает прямо над ними, Тео продолжает острить.
— Ебаный мудак.
Гарри чувствует улыбку Тео за плечом.
— Шрам болит?
— Да, — вздыхает Гарри. Мало ему разодранной на куски спины, гематом на горле и вероятного внутреннего кровотечения, так ещё и приходится терпеть чёртовы жгучие эмоции Тома. Тео убирает руку с локтя Гарри и мягко прижимает к его лбу. Гарри застывает, ожидая пламенной боли, которая всегда сопровождает магию кольца, но её нет. Только свежая прохлада проточной воды успокаивает шрам. Гарри чуть не ахает от облегчения.
— Господи. — Гарри безвольно откидывает голову назад на плечо Тео и в эту секунду задумывается, как же охуенно, что Тео выше него. — Потрясающее чувство.
— Я рад, — шепчет Тео, убирая чёлку с его лба. Гарри вздыхает. С Седриком он не делал ничего подобного. В прошлом году он должен был проявлять стойкость, быть сильным всегда и везде, даже с Седриком — особенно с Седриком, который был старше и умнее во всех отношениях. С Тео всё по-другому. Гарри разваливается на части, умирает к хуям, а Тео просто... рядом. Не то чтобы они с Седриком вообще были похожи. У них совсем ничего общего. Гарри останавливает эту цепочку мыслей.
— Он заполнен, — говорит Тео, глядя на цифры на экране. Гарри улыбается. Это одна из вещей, которые ему так нравятся в Тео: он быстро учится. Даже магловским вещам.
— Пойдём заплатим. — Гарри достаёт несколько хрустящих купюр из кошелька Вернона. Тео молча их разглядывает.
— Что это?
— Деньги.
— Они же из бумаги.
— Да.
— Маглы считают за ценность бумагу? — Тео с любопытством их ощупывает.
— Нет, маглы используют бумагу как альтернативную валюту, потому что на миллиарды людей не хватит всего золота в мире, — закатывает глаза Гарри. — Можно мы уже пойдём платить?
Но он недооценил тягу Тео к знаниям — вообще к любым. Тот разглядывает бумажные деньги таким же голодным взглядом, как когда-то рецепт зелья изменения внешности.
— Потрясающе, это же символ доверия: система строится на вере в существование золота, которое никто не видит, — бормочет Тео, восхищённо поглаживая лицо королевы Елизаветы. — И почему этому не учат на магловедении?
— Погоди, ты ходишь на магловедение?
— Конечно, нет, — оскорблённо отвечает Тео. — Я просто прочитал все учебники.
— Ну естественно, блять. — Гарри отбирает у него банкноты и хватает Тео за локоть. — А теперь ты можешь на секунду перестать быть таким когтевранцем и вернуться к спасению меня от скоропостижной смерти?
— Точно. — Лицо Тео проясняется, и Гарри чувствует странный укол тоски. Он любит это напряжённое, почти фанатичное выражение, которое появляется у Тео при узнавании чего-то нового. Такая тяга к знаниям напоминает ему Гермиону. — Пойдём.
— Говорить буду я, ладно? — бормочет Гарри, когда они идут ко входу, но прежде чем они успевают зайти, Тео встаёт столбом, разглядывая автоматические двери.
— Это заклинание? — настороженно спрашивает Тео. Что, блять, вообще пишут в их учебниках по магловедению?
— Да, магловское заклинание, называется детекторус движениус, — огрызается Гарри. — Пошли!
Они идут к кассе между полочек с конфетами и чипсами. Хоть сам он сейчас не сможет съесть ни крошки, Гарри берёт немного сладостей для Тео с Кричером. В конце концов, это они делают всю работу. Гарри только спит и старается не умереть. На кассе стоит молодая девушка с проколотой губой, на ней тускло-жёлтая униформа.
— Номер четыре, пожалуйста. — Гарри смотрит на полки за её спиной, и ему вдруг приходит в голову идея. — И аспирин.
— Ага. — Взгляд девушки мечется между Гарри и Тео, потом останавливается на его лице. — Я вас видела снаружи. Вы двое... ну?..
— Нет, — дёргается Гарри, в панике пытаясь отстраниться от Тео, но тот только хлопает его по руке.
— Да.
— Тео! — шипит Гарри, глядя на него. Тот пожимает плечами. Прежде чем Гарри успевает его спросить, что за херню он творит, девушка им улыбается.
— Я так и подумала, — шепчет она. — Не волнуйтесь. Я понимаю. Мой кузен, он... такой же. Кто-то увидел вас вместе? Поэтому?..
Она указывает рукой на его окровавленное лицо.
— Поэтому что? — спрашивает Тео в замешательстве. Гарри сжимает зубы. Ну конечно, он просто объявил такую вещь во всеуслышание, не имея никакого представления о ебаных последствиях.
— Да, — отвечает Гарри, натягивая мрачную улыбку. Ему всё это не нравится, но, может, получится обернуть ситуацию в свою пользу. В конце концов, множество людей будет его искать. — Нас ищут, так что, пожалуйста, не говорите никому, ладно? Если... если кто-то будет спрашивать...
— Я могила, — подмигивает девушка, протягивая сдачу. — Любовь есть любовь и всё такое.
— Да, — слабо улыбается Гарри. — Спасибо.
Он берётся рукой за Тео и передаёт ему сдачу.
— Пойдём, — рычит Гарри.
— Так мы заплатили бумагой, а нам отдали золото и серебро? — бормочет Тео, разглядывая монетки и параллельно помогая Гарри дохромать к машине. — Как захватывающе.
Видимо, не только на меня закрыла глаза Распределительная шляпа.
Когда в машине Гарри валится на заднее сиденье, а Тео закрывает за собой водительскую дверь, Гарри на него ополчается.
— Какого хуя вообще, Тео? — Он бросает сладости Кричеру и дрожащими руками открывает упаковку аспирина. — Почему ты сказал ей... такое?
— Подумал, всё будет выглядеть ещё страннее, если мы будем отрицать, — жмёт плечами Тео. — Раз она всё равно нас видела...
Пока мы обнимались. Смеялись вместе. Как парочка.
Гарри отгоняет эту мысль. Он не будет снова таким заниматься. Не после Седрика.
— Ты забыл, что в магловском мире так нельзя? — срывается Гарри, выдавливая крошащиеся таблетки из серебристой фольги.
— Что это за крошечные сахарные детишки? — каркает Кричер, держа двумя пальцами конфету в виде младенчика.
— Мармеладные младенцы, — говорит Гарри. — Это конфеты. Как из Сладкого королевства.
— Маглы поедают своих детёнышей в мармеладе? — радостно сверкает глазами Кричер. — Волшебники такого не делали веками.
— Это не настоящие младенцы, Кричер, хватит откусывать им головы!
— Это чтобы они не кричали, — сахарными губами объясняет Кричер, продолжая обезглавливать мармеладных младенцев и бросать их обратно в упаковку.
— Ты извращенец, — закатывает глаза Гарри. — Красные лучше всего.
— Самые кровавые, — кивает Кричер.
— Это не настоящие младенцы!
— Так она решила, что нас поэтому избили? — Тео пристёгивает ремень (даже этому он успел обучиться) и разворачивается, глядя на коробку в руке Гарри. — Это ещё что?
— Магловское обезболивающее. — Гарри кладёт таблетки на сухой язык, морщится от горького вкуса и тяжело сглатывает. Тео выхватывает упаковку и начинает читать. — И да, именно поэтому я, блять, попытался отказаться от твоих слов.
— Так маглы избивают мужчин, которым нравятся другие мужчины? — Тео изгибает брови, потом всматривается в инструкцию из коробки. — Гарри, в этих штуках салициловая кислота!
— Нет, Тео, маглы убивают мужчин, которым нравятся другие мужчины, — огрызается Гарри. — Так что в такой хуйне нельзя просто признаваться незнакомцам!
— Значит, маглы — просто нетерпимые уёбки, кому какое дело? Салициловая кислота, Гарри!
— Я не знаю, что это значит, — трясёт головой Гарри, — и можно подумать, у маглов монополия на нетерпимость.
— Ну, мы не арестовываем и не убиваем людей за любовь к кому-то, — огрызается Тео. — Салициловая кислота — это ивовая кора, Гарри. Ивовая кора! Зачем ты это принял?
— Потому что я, блять, умираю и мне больно! — орёт Гарри. — И ты хочешь сказать, что чистокровная идеология не нетерпимая?
— Ну что ж, теперь ты умираешь быстрее! — орёт Тео в ответ, что необыкновенно, потому что обычно он молча смотрит, пока орёт Гарри. Теперь всё наоборот. — Потому что в ивовой коре содержится саликс, это антикоагулянт.
— И что это, блять, значит?
Тео бьётся головой о руль.
— Тео?
— Это значит, что ты выпил зелье, из-за которого кровь бежит быстрее. У тебя и так внутреннее кровотечение, Гарри. Оно ускорится. У нас есть час, чтобы доехать до кромки леса и аппарировать. Ты можешь... мы можем не успеть.
У Тео усталый голос. Гарри накрывает холодом. Он смотрит на пачку таблеток, которую Тео кинул обратно. Нет. Он не может умереть вот так. Не от ебаного аспирина. Не может. Хотя бы по той причине, что за такое Гермиона стопроцентно исполнит некромантический ритуал и воскресит его, чтобы просто убить своими руками. Мальчик-Который-Выжил пал жертвой магловских таблеток. Тот ещё заголовок. Гарри не подарит Рите Скитер такого удовольствия. Он тяжело сглатывает.
— Тогда... наверное, придётся ехать быстрее. — Он откидывается назад на сиденье. — И мы с Сахарой что-нибудь придумаем, чтобы я дожил.
— «Что-нибудь придумаем»? — Тео отрывает голову от руля и мягко улыбается. — Ты с таким же настроем прошёл первое задание?
— В целом да, — смеётся Гарри. Он, может, и умирает, но Тео всё равно забавный. — Кричер, хватит убивать младенцев, возвращайся к педалям.
— Только если Наследник Нотт будет кормить Кричера мармеладными детёнышами.
— Ладно, — устало говорит Тео. Кричер ухмыляется, демонстрируя остатки мармелада между острыми зубами, и забирается ему в ноги.
— Тебе тоже стоит поесть, — тихо говорит Гарри. Он наклоняется, отламывает кусок молочного шоколада и машет им у Тео под носом. Тот смотрит на него с невероятным раздражением, но неохотно открывает рот. Гарри суёт в него шоколадку, пальцем задевая верхнюю губу. Тео автоматически жуёт. Глотает.
— И? — ухмыляется Гарри.
— Неплохо, — сдаётся Тео. — По крайней мере, лучше фруктового итальянского хлеба.
У Гарри на пальце остатки шоколада. Он предлагает их Сахаре, и та сонно слизывает. Даже несмотря на головокружительную боль в шраме и горящей спине, ему хорошо. С таким же успехом они могли бы находиться в скаутской хижине, а не на какой-то убогой заправке на севере Англии, и Тео так же поднимал бы бровь при виде какой-нибудь магловской штуковины и тянул: «А это ещё что?» Это приятные воспоминания. Если через пару часов Гарри умрёт, он рад, что успел получить их.
— Нам ехать ещё час, — говорит Тео. — Так что ты доживи, ладно?
— Постараюсь. — Гарри перекладывает Сахару к себе на грудь, и она с тихим шипением просыпается. — Если ты признаешь, что блюстители чистокровности — нетерпимые фанатики.
— Я могу признать, что некоторые — да. — Тео заводит машину, и Кричер что-то бубнит, нажимая на газ. Тео опускает левую руку в пакет с конфетами и просовывает себе между колен обезглавленного мармеладного младенца. — Если ты признаешь, что у маглов отсталое представление об отношениях между людьми.
— Хорошо, — парирует Гарри, поглаживая чешую Сахары, — если ты поклянёшься больше не выдавать меня на публике.
— Выдавать? — фыркает Тео. — Нельзя выдать ориентацию волшебника.
— А магла — можно. И маглорождённого, и выросшего среди маглов волшебника — тоже.
— И что?
Гарри сглатывает, крепко зажмуривая глаза. Он знает, что всё в порядке, что в волшебном мире даже нет понятия «гей» и если бы они с Седриком были другими людьми, то об их отношениях и слова дурного никто бы не сказал, но это неважно. Его накрывает паника, стыд от презрительных насмешек Дадли и боль от кулаков Вернона, которые при слове «педик» били особенно сильно.
— Поклянись.
Наступает долгая пауза. Потом Тео говорит самым мягким голосом, который Гарри только от него слышал с момента пробуждения.
— Гарри, клянусь, что никоим способом тебя не выдам. — Гарри снова может дышать. — И я признаю, что чистокровные бывают нетерпимыми.
— А я признаю, что маглы бывают гомофобными уёбками, — говорит Гарри.
Тео фыркает от смеха.
— Ещё консервированных детёнышей! — гавкает Кричер из-под руля. Тео закатывает глаза и роняет ему на голову очередную мармеладку.
Гарри пытается расслабиться, пока машина едет всё быстрее и в окне шумит проносящаяся мимо трасса. Час. У него есть час на выживание. Ну, на кладбище времени у него было ещё меньше.
— Мне нужно продержаться, Сахара, — шипит Гарри. — Ты можешь помочь?
— Я могу кормить тебя магией. — Она деликатно оборачивается вокруг его шеи.
— Ты всю ночь этим занимаешься.
— У меня есть ещё, — сухим голосом шипит Сахара ему на ухо. — Но от неё ты впадёшь в спячку.
— Звучит не так уж плохо.
— Это и не плохо. — Она оборачивается плотнее. — Но ты ненадолго замёрзнешь. И сможешь говорить только со мной.
Гарри размышляет. Тео может рассердиться, но, наверное, от его смерти он будет сердиться ещё сильнее. А он не хочет, чтобы Тео сердился. В голове возникает похожий на Гермиону голос.
Тебя больше волнует, что он будет сердиться, чем то, что ты умрёшь?
Гарри чуть не закатывает глаза, но вовремя останавливается, понимая, что сделал бы это в ответ на воображаемый голос. Если уж он таким занимается, то, видимо, совсем сходит с ума. И неважно, что там говорит воображаемая Гермиона и насколько он устал и ранен, он точно знает, что многим бы рискнул ради счастья Тео.
— Тео?
— Да?
— Сахара хочет кое-что попробовать, чтобы выиграть мне время, — сглатывает он. — Я засну, впаду в спячку, как она сказала. Не смогу говорить. Мне кажется, идея хорошая.
Обычно Гарри принимает такие решения в одиночку. Обычно есть только он, и кровь, и интуиция, и непробиваемый инстинкт самосохранения, и лишь они придумывают, как выжить. Но Тео рядом. Тео везёт его в тайное место. Тео тоже пытается спасти ему жизнь. У него есть право голоса.
— А тебе? — продолжает Гарри.
— Нет. — Гарри зажмуривается. Слышит, как сглатывает Тео. — Но думаю, мы всё равно должны попробовать.
У Гарри становится тепло в груди, когда Тео произносит «мы». Раньше он говорил «мы» про Гермиону с Роном. С Седриком он так и не успел дойти до «нас».
Тео и Седрик отличаются. Ничего общего. Даже близко.
— Круто. — Гарри прогоняет все мысли о Седрике. — Не выключай подогрев.
Он устраивается поудобнее, насколько это вообще возможно, когда лежишь на спине, будто бы наполненной битым стеклом. Вздыхает.
— Давай, Сахара.
— Я укушу тебя.
Гарри дёргается и поднимает на неё взгляд.
— Ты забыла это упомянуть.
— Я не буду выпускать яд, только магию.
— Мою магию? Которую я тебе отдал?
— Нет, глубже. — Сахара затягивается вокруг его шеи, как верёвка. — Она оттуда, где души всех существ создаются магией жизни и смерти, где все животные дышат, и спят, и черпают жизнь. Я могу призвать её, потому что владею твоей магией.
— Бессмыслица какая-то.
— Ты не понимаешь смысла, Гринхарт, пока нет. — Ноздри Сахары упираются в кожу на его шее, всё ещё не оправившуюся от пальцев Дадли. — Но поймёшь.
И потом острые, как иглы, клыки Сахары впиваются в плоть. Внезапный прилив отупляющей, тёмной, бесконечной ночи пульсирует в кровотоке. Гарри ахает, и весь мир чернеет и ускользает от восприятия.
— Гарри! — слышит он крик Тео. — Кричер, как он?
— Хозяин не двигается, Хозяин... — Кричер задушенно вскрикивает. — Фамильяр Хозяина укусил его!
— Что? Сахара его укусила? Гарри! Гарри!
— Скажи им не беспокоиться, — шепчет Гарри в темноту. Или его рот не двигается, или он просто не чувствует. Он говорит во тьму и чувствует в ней присутствие Сахары. Слышит её шипение.
— Нам нужно ехать дальше, — говорит Кричер. — Наследник Нотт! Мы должны ехать дальше. Хозяин знает, что делает. Иногда.
Гарри накрывает удовлетворением от признания Кричера, что иногда он всё-таки знает, что творит. Хотя сейчас он сам в этом не уверен. Он видит лишь тьму, чувствует лишь оцепеняющий холод. Это как бодрствовать во сне. Ощущения вдруг до отвратительного начинают напоминать момент, когда его связали на кладбище. Он пытается вырваться, но не может. Он думает, что лучше умереть, чем застрять в бескрайней темноте.
— Не паникуй, — шепчет Сахара. Почему-то в этом месте её голос меньше похож на шипение и больше — на обычную речь.
— Я в ловушке. Мне нужно выбраться.
— Ты не в ловушке. Ты отдыхаешь. Не двигайся. Слушай.
— Я слышу, как они обо мне говорят, волнуются...
— Не слушай людей. Слушай магию. Время учиться, Гринхарт.
— Что это значит?
Сахара не отвечает. В темноте тихо. Гарри слышит только собственное паническое сердцебиение. Потом слышит что-то ещё. Тихий гул, а может, даже пение. Отдельные нити музыки: рубиново-алая песнь, чёрный гром барабанов, скользкое зелёное звучание струн и затем тишина, глубокая, насыщенная и такая неожиданная, что сама по себе походит на мелодию. Под ней есть что-то ещё. Немного раздражающее жужжание, лаймово-зелёное, как Авада Кедавра. А ещё глубже, чище, слышится лёгкий звон, золотистый, как солнечный свет.
— Что это? — задумывается Гарри.
— А ты как думаешь? — спрашивает Сахара.
Гарри слушает. Он не знает. Но это незнание его не беспокоит. Он плавает в оттенках тёмной песни, и оцепенение овладевает им всё сильнее. Время проходит и не движется. Оно съедается музыкой, превращаясь в пение. Проходят минуты, а может, годы, и Гарри теряет воспоминания о Волдеморте и Дамблдоре, пока они не становятся барабанным боем в шепчущем гуле. Потом спустя секунду или вечность Гарри слышит другой голос. Приятный голос, перебивающий песни, но такой восхитительный. Он вспоминает, что слышал его целую жизнь назад. Он идеален. Это голос Тео. Тео шепчет ему на ухо:
— Дом мой матери находится по адресу: Коттедж Фабиолы в Килдерском лесу.
Потом Гарри слышит новую песню, решительную и пахнущую перезаваренным кофе, и чувствует в руке маленькую эльфийскую ладошку. Затем песня, как и весь остальной мир, исчезает.
