The Heir to the House of Prince | Translation

Теодор Нотт — целитель, а не воин. У колец Ноттов хоть и есть исцеляющие свойства, но лишь для защиты. Только чтобы мы могли быстро исцелиться в бою, Теодор. Как всегда повторяет Аполлоний, они воины. Тео плевать, он не хочет быть воином. Покойная мать была целительницей. Она происходила из рода древних целителей, восходившего к Фабиоле, которую маглы считают некой святой. Когда Тео с помощью кольца лечит Гарри, он думает о матери. — Гарри? Гарри? Но теперь кольцо не работает. Как и несколько восстанавливающих и загущающих кровь зелий, которые он в него влил. — Что с Хозяином? — рычит Кричер, пока Тео пытается приподнять Гарри, чтобы залить ему в глотку очередное зелье. Тот лежит мёртвым грузом после того, как Сахара его укусила. Укусила, блять. У Тео ещё не было времени это обдумать, потому что ему пришлось учиться водить грёбаную машину (оказалось куда сложнее и веселее, чем он думал), а потом рыться в мамином запасе зелий в поисках чего-нибудь, чего угодно, что вернуло бы пульс Гарри к нормальному человеческому состоянию. Потому что если Гарри, мать его, Поттер умрёт у Тео дома, то у него будут проблемы ещё крупнее. — Хозяин — идиот, вот что, — бубнит Тео, отдирая куртку от спины Гарри. Последний час, в течение которого он вёл машину, наблюдая лежащего трупом Гарри со свирепой змеёй на груди, скверно повлиял на его кровяное давление. И на самообладание. Спячка, сказал тогда Гарри. Гарри, блять, Поттер, король преуменьшений. Этот человек зовёт Темнейшего из лордов со времён Мордреда «малыш Томми», когда думает, что Тео не слышит. Он безбашенный ублюдок, и ему совершенно никак нельзя умереть. — Хозяин дал чёртовому бумслангу его укусить... Сахара лежит вдоль тела Гарри, прохладная и вытянутая, и шипит на Тео, посверкивая искрами магии. Тео не может сейчас об этом размышлять. Он сердито смотрит на неё. — Да, я о тебе говорю, предательница, мы заключили чёртову сделку! Никто из нас не станет его убивать, забыла? Он трясёт головой. Сделка была односторонней, он заключил её ещё перед тем, как Сахара укусила портключ и они переместились в Суррей в самый первый раз. Ещё когда Гарри был просто Поттером, лишь элементом разнообразия в наполненном болью лете. — Ты плохая змея, — злится Тео. — Если ты ещё думаешь, что я после такого буду искать тебе вкусных тарантулов на пожевать, то пиздецки ошибаешься. Сахара шипит будто бы возмущённо. Тео закатывает глаза, изображая Гарри, который считает этот жест поистине королевским для выражения неудовольствия. Тео знает, что Сахара не хотела погружать Гарри в состояние, по всем признакам похожее на какую-то сраную кому, но всё равно раздражается. Он раздражён. Он уже с десяток часов потратил на попытки не дать Гарри умереть. Если он не выживет, Тео будет беситься. Ещё он убьёт мерзкого дядю Гарри. И кузена. И того тощего злобного паренька, который придумал сделать из колючей проволоки плеть. Ещё он выследит Сириуса Блэка, под Империусом приведёт его в Министерство магии и бросит обратно в Азкабан за бесконечную, по всей видимости, бесполезность. Он сожжёт книги Дамблдора, сервирует голову Люциуса Малфоя на блюдечке, может, даже выместит ярость на Тёмном лорде, потому что если уж кто-то послал дементоров в Суррей, то наверняка он. Куча людей погибнет, если умрёт Гарри, и Тео всё равно не сочтёт эту месть достаточной. Ему не будет достаточно, пока весь мир не поглотит пламя. И вот поэтому Гарри Поттер сегодня не умрёт. — Открой ему рот, Кричер. Маленький эльф выполняет приказ с таким послушанием, что Тео удивляется, пока не вспоминает, что Гарри может связывать души силой мысли. Конечно, Кричер ему повинуется. Тео оставляет и эту мысль на потом, вдобавок ко всем прочим, на которые сейчас нет времени, и сосредотачивается на лице Гарри, внимательно выискивая в нём признаки жизни. Он дал ему зелье, которое обычно требуется людям на волоске от смерти с полиорганной недостаточностью. Тео хочет стать целителем, но пока им не является, и он не знает, есть ли у Гарри полиорганная недостаточность. Он этого не знает, потому что не говорит на парселтанге. Гарри Поттер может умереть, потому что я не говорю на парселтанге. Тео наблюдает за ресницами Гарри, ожидая, что они хотя бы дрогнут, и в этот момент принимает решение: пусть никто никогда этого не делал, пусть даже во всех прочитанных им книгах говорится, что это невозможно, он выучится понимать парселтанг. — Ты научишь меня с тобой разговаривать, — бросает он сердитый взгляд на Сахару. Она высовывает язык и мрачно моргает. — И мне плевать, если ты считаешь себя выше этого или если это священный язык, который имеют право знать только потомки Слизерина, мне вообще похуй, потому что такое больше не повторится. Ты меня научишь, поняла? — Кричер понимает, что Наследник Нотт сходит с ума, если он думает, что гадкий фамильяр Хозяина его понимает, — бормочет Кричер, придерживая Гарри голову. Так же, как вчера, когда Тео пришёл к нему ночью. Он прокрался по стерильному дому, почуяв кровь уже у подножья лестницы. В темноте комнаты Гарри светились два жёлтых шара — глаза Кричера, дикие и отчаянные, пока он держал на руках истекающего кровью Хозяина. Кожа Гарри была такой бледной и обескровленной. Кровь чернела во тьме вокруг него. Повсюду. Нет. Я не буду сейчас об этом думать. — Она не его фамильяр, — стойко отвечает Тео. — Она наш питомец. У нас совместная опека. Кричер жалостливо на него смотрит. — Наследник Нотт не только плохой водитель, он ещё и идиот. — А ты грубый. — Тео отказывается разговаривать с эльфом так же, как Гарри. Вступать в эти перепалки попросту ниже его достоинства. — Кричер не клялся Хозяину вежливо разговаривать с Наследником Ноттом. — От ухмылки Кричера Тео вспоминаются предания, которые он читал о доисторических восстаниях эльфов. Ранние эльфы заостряли зубы, чтобы охотиться на более крупную добычу. — Только защищать его. — Кричер, не угрожай Тео, — укоряет его Гарри. — Хозяин! — Гарри? — Тео накрывает ладонями худые щёки, радуясь каждому шевелению мускулов под кожей. — Ты с нами? Гарри заторможенно перемещает глаза под закрытыми веками, и длинные ресницы слегка трепещут. Почему у него такие длинные ресницы? Тео сдерживает желание их погладить. Гарри неохотно кивает. — Мы добрались? — Его голос всё ещё отвратительно хрипит, горло до сих пор покрыто багровыми следами. Дадли Дурсль должен умереть. — Да, — сглатывает Тео, дрожащими пальцами убирая чёлку Гарри со лба. Красный воспалённый шрам контрастирует с бледной кожей. Глаза и нос в кошмарных синяках. Тео предполагает, что на него наступили. Наступил его дядя. Я вырву ему зубы один за другим. Я сломаю ему все пальцы и буду на них топтаться, пока кости не обратятся в пыль. — Но ты... тебе плохо, и я не могу... Тео глубоко вдыхает. Он это ненавидит, он ненавидит не знать. Знание — больше, чем сила. Знание — это надежда. — Я не могу понять, что не так. Гарри открывает глаза. Тео видит вспышку зелёного. Его глаза, из-за маскировочного зелья зелёные, как трава, а не сияющие изумрудами, теперь затуманены. Он пытается приподнять палец. — Гримуар, — хрипит Гарри. — Страница... двести. Тео кивает Кричеру, и он стремглав несётся к чемодану, достаёт оттуда Гримуар и роняет Гарри на грудь. Тот стонет. — Кричер, — шипит Тео. Он целую ночь провёл в обществе этого пакостного адского демона в эльфийской шкуре, терпя бесконечные требования мармеладок и щипки за лодыжки, и его терпение, блять, на исходе. — Не роняй на него Гримуар. — Да ничего, — хрипит Гарри. Он кладёт на Гримуар левую руку, открывает, и кольцо Поттеров вспыхивает алым. Тео потрясён, что у него ещё остались силы хоть на что-то. Кричер быстро перелистывает на нужную страницу и перекладывает на неё ладонь Гарри. — Скажите имя Наследника Нотта, — резко говорит Кричер. Тео ощетинивается. Просто не может сдержаться. Гарри, конечно, привык, что им командует домовик, но Тео — нет. — Теодор Нотт, — морщась, шепчет Гарри. Тео наблюдает, как светится кольцо Поттеров и чернила проявляются на странице, делая её видимой. Это не зелье. Это чары диагностики. До тревожного точные чары. Тео известно, что обычно такие заклинания выдают только самые общие заключения. Часто они привязаны к перьям, которые уже пишут более детальные отчёты. Тео вспоминает, как шестифутовый свиток разворачивался у постели матери. Тихие шепотки целителей навевали омерзительное чувство безысходности. Сделайте что-нибудь! Тео прогоняет воспоминание. Эти чары другие. Они не только поставят диагноз, но и выявят неотложные проблемы. Они помогут спасти Гарри. — Ого, это просто идеально. Даже несмотря на бессонную ночь и умение Гарри ухудшить и без того паршивое положение (ивовая кора!), он в предвкушении. Это он сделать может. Он может выучить новое заклинание и отточить до совершенства. Тео хватает с маминого стола с зельями чистый кусок пергамента. Получается не с первой попытки, поскольку греческие песнопения не его сильная сторона, но в конце концов у него выходит. — O Asklipiós apokalýptei symyoulí therapeftikís odigías O Asklipiós... Он ощущает заклинание каждой клеточкой тела. Эти древние слова Поттеры скрывали тысячелетиями. Семья Ноттов не такая древняя, как Поттеры или Певереллы (вторую фамилию Тео не знал, пока не увидел на рецепте в скаутской хижине), и он почти завидует секретам, которые наверняка таятся в их хранилище. Синие, как его кольцо наследия, чернила появляются из ниоткуда и выводят буквы на пергаменте. Тео молча их разглядывает. — А. — Он пытается сохранить спокойный голос. Тяжело сглатывает. — У нас проблемка. — Что такое? — сонно спрашивает Гарри. Тео вглядывается в слова на пергаменте. Они, блять, на греческом. — Ничего, — шепчет Тео. — Нужно всего-то... заклинание перевода. Осталось только его выучить. — Наследник Нотт бесполезен, — рычит Кричер и щёлкает пальцами. Текст моментально переводится на английский, и Тео облегчённо выдыхает. Он всё равно добавляет в мысленный список дел новый пункт: выучить заклинание перевода. Этот список возник, когда он начал общаться с Гарри. В очереди на изучение там стоят чары гламура, защитные заклинания, душевные узы, наследие, места в Визенгамоте, телесные Патронусы, парселтанг и теперь грёбаные чары перевода. Неудивительно, что Гермиона Грейнджер столько времени проводит в чёртовой библиотеке. — Читай вслух, — хрипит Гарри. Тео кивает. Читая первые строки, он замечает, что пергамент постепенно растёт, закручиваясь в свиток. К счастью, повреждения на нём записаны в хронологическом порядке. У Тео попросту нет храбрости или силы воли, чтобы выдержать чтение списка всех пыток, которым подвергался Гарри годами. — Магический укус бумсланга, — вслух читает Тео, поглядывая на шипящую в его сторону Сахару. — Не опасен. Сахара шипит, и ей ещё хватает наглости иметь самодовольный вид. Гарри шипит ей в ответ. — Она не виновата, — улыбается Гарри той кривой улыбкой, которой Тео просто не умеет противостоять. — Всё равно это было пиздец как безответственно, — ворчит Тео, переходя к следующей строчке. — Трещина в запястье, не опасна, кровотечение в полости живота, — на этом моменте Тео сглатывает, — потенциально опасно, без лечения возможна смерть через двенадцать часов... — О, здорово, целых двенадцать, — закатывает глаза Гарри. — Щедро. — От этого у меня есть зелье, — успокаивает его Тео и начинает чувствовать, что ситуация, возможно, под контролем. — Ура, — слабо взмахивает рукой Гарри. — Постараюсь его не выблевать. — Я ещё не всё. — Тео возвращает взгляд к пергаменту. Глубоко вдыхает. — Переломы рёбер, не опасны, трещина в ключице, не опасна, перелом носа, не опасен, трещина в скуле, не опасна, магическое истощение от воздействия духов смерти... — Дементоры, — бормочет Гарри. — Давай звать их духами смерти. Ближе к правде. — Заткнись, — хмурится Тео. — Это что? Энергетические ожоги тканей сердца, опасны — это чары перевода сломались? — Наследник Нотт не воспитан, — огрызается Кричер. — Нет, всё в порядке, — устало закатывает глаза Гарри. — Просто в древнем языке не нашлось названия для... шокера. — Что такое шокер? — коротко спрашивает Тео, сжимая пергамент. Список травм кошмарен, но он помогает вернуться назад во времени и увидеть, что сделал дядя Гарри, когда Гарри заставил Тео уйти домой и оставить его одного. Эти «энергетические ожоги» Тео не понимает. — Это магловское устройство, — шепчет Гарри. Он тяжело дышит, будто что-то ему мешает. Наверное, ебучие сломанные рёбра. — Оно пропускает электричество через всё тело. — Электричество, — эхом отвечает Тео. Он копается в библиотеке своего разума и наконец находит определение. Электричество — это магловская энергия, вместо палочек проходящая через ценные металлы. — Как энергия может навредить? Гарри поднимает брови. — В Америке маглов казнят на электрических стульях. Они могут расплавить мозг. Тео таращится. Гарри прав. Учебники по магловедению — полная херня. — Как это ощущается? — спрашивает Тео. О расплавленном мозге упоминаний нет, так что дело не в этом. — Как Круциатус, — открывает Гарри зелёные глаза. Почему-то взгляд у него извиняющийся, что только злит Тео. — Лёгкий. Тео кивает, скрывая ярость. Дадли Дурсль должен умереть. Медленно. Мучительно. Он подавляет чувства. Тео не будет показывать Гарри злобу, направленную на этого китоподобного магловского урода. Неважно, насколько ему хочется крушить всё вокруг, он не заставит Гарри нести бремя его гнева. Он сохранит его, сбережёт до тех пор, пока не сможет выплеснуть на истинную цель. Тео переводит взгляд на пергамент. — Разодранная спина, оголённые кости, — с трудом сглатывает Тео. — Кровопотеря. Смертельно. Ожидается гибель от открытых ран. — Вот оно. Тео прекращает читать и поднимает глаза на Гарри. — Ну. Теперь мы хотя бы знаем. — Да, — прикрывает глаза Гарри. Тео за ним наблюдает. Видит в лице противоречие. Дело в спине. В чёртовой спине. Не в дементорах и даже не в ебаной ивовой коре. А в том, что его несколько раз высекли колючей проволокой те мерзкие, ужасные маглы. — Значит... спина, — хрипит Гарри, глядя на кольцо Тео. — Ты можешь?.. — Оно не помогает. — Тео сжимает кулак. — Это магловская рана, так что оно... не так хорошо работает. Гарри поднимает брови. Тео вздыхает. Объясняет. — Кольцо Ноттов направлено на магические ранения, оно высасывает проклятье и уничтожает его. — Как змеиный яд, — шепчет Гарри. Сахара оборачивается вокруг его руки. — Да, примерно. — Тео сердито смотрит на змею. Он её ещё не простил. — А магловские раны оно почти даже не сращивает. — Но в прошлый раз же помогло, — выпаливает Гарри. — Да, но тогда раны были свежие. — Тео потирает камень на кольце. Эти тайны передаются от Лордов к Наследникам. Он даже представить не может реакцию Аполлония. Но в конце концов, Гарри на его глазах делал с кольцами вещи настолько поразительные, что он ни разу о них не слышал и не читал. — Это как хроноворот: если рана достаточно свежая, оно может её вернуть к прежнему, здоровому состоянию. Но теперь... Гарри кивает, снова закрывая глаза. — Вот почему сейчас оно не помогает, — шепчет он. — Потому что это... уже второй раз. — Да. Потому что эти ублюдки-маглы освежевали едва начавшую заживать спину голодающего пятнадцатилетнего подростка. Никакой магии нельзя оттуда высосать, и кольцу не вспомнить здоровой кожи. Лишь новые ранения, высеченные поверх старых. Азкабан — слабое наказание для этих уёбков. — А есть... зелье? — вздыхает Гарри. Тео качает головой. Желает, чтобы зелье существовало. Тео хорош в зельеварении. Но не зелья, а заклинания соединяют кожу и останавливают кровь, и Тео не знает этих заклинаний. Это тоже нужно выучить. — Гарри, а в Гримуаре нет исцеляющего заклинания? Для открытых ран? — спрашивает Тео. Гарри слабо мотает головой. — Я ещё не всё прочитал, — кашляет он. Если он их не читал, то не сможет открыть их для Тео. Блять. — Я... я не... Я не знаю, что делать. Тео тяжело сглатывает. Чувствует, как в горле поднимается тошнота. Беспомощность. Жестокая, несгибаемая беспомощность угрожает сожрать его изнутри. Последний судорожный вздох матери. Он чувствует себя сокрушительно маленьким, его подавляет собственная детская слабость и разъяряющее бессилие Аполлония. Сделайте что-нибудь! — Эй. — Гарри заторможенно берёт Тео за руку, привлекая внимание к зелёным глазам. — Всё хорошо. У Тео нет слов. В этом весь Гарри. Покупает конфеты на заправке, умирая от потери крови. Посылает Грейнджер сообщение, когда его избили. Предлагает поддержку, когда у самого ничего не осталось. Тео сжимает его руку. Он бы узнал её где угодно. Спина в синяках, мозоли на ладонях, холодный и горячий металл колец на пальцах. На длинных пальцах. Они невозможно элегантные для парня, который пропалывает сорняки и ловит снитчи. Касаясь руки Гарри, он каждый раз ловит себя на странной мысли: грациозная сила. — Нет, не хорошо, — говорит Тео дрожащим голосом. Если ты умрёшь, уже ничего и никогда не будет хорошо. — Я не знаю, как тебя исцелить, Гарри. — Тогда... тогда не исцеляй, — слабо сжимает Гарри его руку. — Подлатай меня. — Что это значит? — Это же... не магическая рана, правильно? — Гарри медленно моргает. Тео видит измождение в его отяжелевших веках. Простыня под ним влажная от крови. Спина всё ещё кровоточит. Кровопотеря и заражение убьют его прямо на глазах у Тео. — Вылечи меня по-магловски. — Как маглы это лечат? — Тео не представляет, как маглы бы с таким справились. У матери остались древние рецепты магловских припарок, но они используются на уже закрытых ранах. А закрыть их можно только магией. — Зашей рану, — морщится Гарри и аккуратно наклоняется вперёд, упираясь локтями на колени и опуская между них голову. Выставляя израненную спину. — Иголкой и ниткой. — Зашить? — таращится Тео. — Ты что, серьёзно? Гарри слабо кивает. Тео глядит на Кричера. — Ты о таком слышал? — требовательно спрашивает он. Кричер медленно кивает. — Домовые эльфы с хозяевами-грязнокровками говорили об этом, — морщит Кричер нос. — Грязнокровные отродья приходили из магловских больниц со швами на голове. — И это работает? — с бесконечным недоверием спрашивает Тео. Кричер презрительно кивает. — Это примитивно и отвратительно, — фыркает Кричер. — Но так можно исцелить магловские раны. — Тогда ладно, — кивает Тео. Это хотя бы что-то, и Тео должен что-нибудь сделать. Пусть даже это самая ебанутая вещь, которую он только слышал. — Кричер, найди иголку. — А ты сам не можешь? — вздрагивает Гарри, поднимая взгляд на Тео. Его лицо в поту. Тео молится всем богам, высшим силам и мистическим сущностям, что это сработает, потому что выглядит Гарри плохо. — Я не умею шить, — признаётся Тео. Блять, почему я не умею шить? — Кричер зашьёт Хозяину спину, — каркает Кричер крайне зловещим тоном. Тео кажется, что это совершенно не помогает делу. — Да хуя с два он зашьёт, — рычит Гарри, и Тео думает, что в общем-то это абсолютно разумно. — Тео, давай... он же меня пропорет, как куклу вуду. Судя по ухмылке, Кричер именно так и собирается сделать, и Тео пытается придумать, как ограничить его злые намерения. При взгляде на травы и ингредиенты, развешанные под потолком, к нему приходит вдохновение. — Вот! — достаёт он серебристый моток. — Зашивай этим, Кричер. Кричер в отвращении изгибает губу, но берётся за моток, закатывая выпуклые глаза. Кажется, не только Тео перенял эту привычку у Гарри. — Это волос единорога. — Тео успокаивающе дотрагивается до плеча Гарри. — С ним нельзя сотворить зла, он слишком чист. Ты позволишь Кричеру... зашить тебя? Гарри всматривается Тео в глаза, словно выискивает в них ложь. Или угрозу. Или подсказки. Тео пытается сделать очень сложную для него вещь — впустить в собственный взгляд искренность. Гарри медленно кивает. — Тогда ладно. — Кричер кивает домовику и садится на кровать перед Гарри, берясь за его вспотевшие руки. — Кричер, начинай... — Он трясёт головой, не веря, что сейчас использует это слово в этом контексте. — Шить. Кричер залезает на подушку за плечами Гарри и вставляет в ушко блестящей иглы длинный серебристый волос. — Хозяину будет больно, — хрипит Кричер. Гарри слабо фыркает. — Значит, Кричеру понравится, — говорит Гарри почти так же хрипло, как Кричер, прежде чем уронить голову на свои ладони в руках Тео. Тео сопротивляется внезапному необъяснимому желанию наклониться и поцеловать эти спутанные волнистые волосы. Он оставил кудри, потому что я сказал, что мне так нравится. Потом плечи Гарри напрягаются. Тео поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кричер втыкает чёртову швейную иглу в спину Гарри Поттера. — Блять, — бормочет Гарри, потираясь холодным влажным лбом об их сцеплённые руки. — Блять. Вот как Гарри справляется с болью, понимает Тео. Он сквернословит. Он извивается. Он терпит. Часто он прижимается к чему-нибудь шрамом, будто боль исходит оттуда. — Всё хорошо. — Тео высвобождает одну руку и прикладывает к голове Гарри, автоматически начиная распутывать тёмные локоны. Гарри только сжимает его ладонь, сидя с напряжённой, как камень, шеей. Тео вдавливает волю в кольцо наследия, выпуская немного целительной силы, которая так расслабляет Гарри. Того пробирает дрожь, но он не кричит. Все мои крики достались Волдеморту. Это одна из самых ужасных вещей, которые Гарри говорил в бреду. Люди, подобные ему и Тео, переносят наказания молча. Тео знает, насколько больно должен был сделать Волдеморт, чтобы Гарри закричал. Все три Непростительных. — Всё хорошо, — шепчет Тео, пытаясь избавиться от чувства собственной бесполезности. — Да нихуя, — выдавливает в ответ Гарри. Тео улыбается. Если бы месяц назад ему сказали, что у Гарри Поттера тёмное, саркастичное чувство юмора, он бы не поверил. Теперь он им наслаждается. — Но будет. — Тео ногтями проводит по задней части его шеи и слышит облегчённый выдох. Горячая кожа. Холодные кончики пальцев. Гарри замедляет дыхание. — Кричер закончил. Домовик отступает от спины Гарри. Тео в тревоге замечает, что его сучковатые ручонки окровавлены. — Блять, наконец-то, — вздыхает Гарри и падает вперёд, тяжело упираясь лбом в плечо Тео. И шепчет: — Спасибо, Кричер. Эльф не отвечает, только приобретает удивлённый и подозрительный вид, как делает всякий раз, когда Гарри проявляет доброту. Тео поддерживает Гарри за шею и смотрит на его спину. Сглатывает прилив тошноты. Выглядит она кошмарно. Содранная кожа и без того была в лохмотьях и кровоточила, но теперь, зашитая волосом единорога, она напоминает темнейшие из книг в библиотеке Аполлония — с переплётами из человеческой кожи, скреплёнными человеческими же волосами. Останутся шрамы, и притом страшные. Тео поглаживает его шею, прижимается щекой к голове Гарри. Изувечен. Изувечен, но жив. Пальцы бездумно проходятся по воспалённому шраму в форме молнии. Вот какое у него должно быть прозвище. А не эта чушь про Мальчика-Который-Выжил. — Хозяин! — внезапно сгибается пополам Кричер, вцепляясь кровавыми пальцами в полотенце для чайной посуды. — Кричер? — бормочет Гарри, поворачивая лицо к эльфу. — Кричера... вызывают... — выплёвывает он между сжатыми острыми зубами. — Его зовёт Блэк, — догадывается Тео. Паника, затихшая на несколько блаженных секунд, пока Гарри прижимался к его груди, снова вспыхивает, возрождаясь. — Ему туда нельзя, Блэк может спросить что угодно. А он может рассказать что угодно. О кольце Принцев. О зелье. Обо мне. — Нет, я же его связал, — хрипит Гарри. — Вот почему он ещё не ушёл: связь его останавливает. Но она недостаточно сильна, да, Кричер? — Тео перемещает руку на талию Гарри, придерживая его, чтобы он мог посмотреть на Кричера. Эльф злобно оглядывает их обоих, кошмарно передёргивается и трясёт головой. — Что нам делать? — Гарри медленно вытягивает руку с кольцом Блэков. В нём много сил, Мерлин тому свидетель, но не так много, как у Лорда с его кольцом. По крайней мере, пока. — Я не знаю. — Тео быстро вспоминает всё, что знает об узах, связывающих домовиков: Хозяина могут пересилить его же слова, но не слова других. — Кричер, какие приказы Блэк дал тебе насчёт Гарри? — Хозяин Блэк велел защищать Наследника Блэка. — Кричер болезненно изворачивает уши. — Хозяин зовёт... Хозяин зовёт... — Но тебе к нему нельзя, потому что тогда я буду в опасности. — Гарри стучит пальцем по колену Тео. Это признак быстрых размышлений. — Нет, Хозяин Блэк связан сам. Он крёстный отец, — рычит Кричер. — Он не может причинить тебе вреда, — понимает Тео. Узы крёстного предотвращают любой вред ребёнку. — Блэк не может тебе навредить, поэтому так нельзя остановить Кричера: Кричер знает, что он тебе не угроза. — Кричеру нужно идти, нужно идти! — хрипит эльф ещё громче и начинает бить себя по голове, оставляя на лысой макушке кровавые отпечатки. — Нет! Нет, стой! — выставляет дрожащую руку Гарри. — Ты поклялся защищать и Тео! Поэтому... ты не можешь пойти к Сириусу, потому что тогда Сириус скажет, что он Пожиратель, и... и убьёт его! Правильно, Кричер? Ты не можешь уйти, если он навредит Тео, да? Тео впечатлён. Может, Гарри и не когтевранец, но в нём точно хватает слизеринской хитрости, если уж титул Наследника Слизерина ни о чём не говорит. Кричер прекращает самоизбиение. Глядит на Тео. Тео глядит в ответ. Он чувствует покалывание эльфийской магии, слегка болезненное, словно домовик проверяет силу уз. Гарри сжимает его руку, видимо, готовясь призвать магию Блэков, если понадобится. Тео трясёт головой и кладёт вторую руку поверх его, накрывая холодный алмаз Блэков. Оно того не стоит. Гарри едва дышит. Не стоит ему сейчас разбрасываться своей уникальной магией. — Да, — наконец шепчет Кричер. Перемещает взгляд с Тео на Гарри. — Да, Хозяин. Этого... достаточно. Тео и Гарри облегчённо выдыхают. Гарри утыкается носом в его грудь и фыркает. — Он снова зовёт меня Хозяином, — сдавленно смеётся он ему в футболку. Тео пытается не наслаждаться этим чувством и тёплым дыханием у ключицы. — Пусть он перестанет. — Кричер никогда не перестанет, — гадко ухмыляется Кричер. — Если Хозяин не даст ему ещё консервированных детёнышей. Гарри слабо смеётся. — Даю тебе разрешение воровать мармеладных младенцев из магловских магазинов, Кричер, — говорит Гарри. — Но только если ты будешь притаскивать мне шоколадные батончики. Кричер ухмыляется фирменной демонической ухмылкой и с хлопком исчезает. Тео задумывается о магловском продуктовом возле ближайшего озера в лесу и о каком-нибудь несчастном мальчишке-продавце, который потом получит за внезапное исчезновение всего запаса мармеладок и батончиков. — Ну, этого стоило ожидать, — хихикает Гарри. — Теперь он будет целыми днями обезглавливать младенчиков. Дальше на очереди потрошение мармеладных мишек. — Что ещё за батончики? — спрашивает Тео. — Магловская сладость, — бормочет Гарри, снова прикрывая веки. — Изогнутая такая. С карамелью. Вкусно. — Ты устал, — улыбается Тео. — Ещё бы. — Гарри не отодвигается от груди Тео. Тео и сам этого не хочет. — Иди сюда. Тео сдвигается назад, опираясь спиной о стену. Гарри бессильно сползает за ним, сгибая перед собой худые ноги в порванных, окровавленных джинсах. Его грудь в синяках, а худые, мускулистые руки исцарапаны, но несмотря на это он упирается лбом в плечо Тео и довольно вздыхает. И это, возможно, самое удивительное в Гарри, от этой вещи разум Тео сияет чистейшей радостью, похожей на жемчужные отблески на Напитке живой смерти. Гарри любит его прикосновения. Тео наблюдал за Поттером годами (побочный эффект жизни с Драко Малфоем) и успел заметить, как он вздрагивает и замирает. Рыбак рыбака. Тео никогда бы не догадался, что причиной тому были маглы, он думал, что регулярных столкновений с Тёмным лордом более чем достаточно, чтобы стать дёрганым. Теперь он больше не Поттер, а Гарри, а сам Тео — не просто поломанный человек, издалека узнающий себе подобных. Теперь он знает о маглах, и шокере, и Мерлин её побери, какой уёбок может догадаться так кормить ребёнка кошачьей дверце, и всё это делает его касания ещё драгоценнее. Возможно, из-за этой драгоценности он так сильно хочет ещё. Иначе из-за чего же? Это единственное объяснение, почему Теодор Нотт, который ненавидит прикасаться к людям и когда-то угрожал однокурсникам ножом за то, что посмели дотронуться, теперь даёт Гарри Поттеру на него лечь и счастливо гладит его по волосам цвета воронова крыла. — Эй, — шепчет Гарри. Тёплое дыхание на щеке. Мягкие кудри, отдающие потом, ложатся на лицо. Счастлив. Сейчас я счастлив. — Я не умер. Мы смогли. Тео улыбается. Он прижимается лицом к макушке Гарри. Он не целует его, Тео не стал бы, не когда Гарри так вымотан и ранен, и уж точно не когда Диггори, словно призрак, живёт в его мыслях. Но он прижимается лицом и губами к его голове. Позволяет себе вдохнуть запах волос, чувствует его на губах и ощущает, как замедляется собственное сердцебиение. Живой. Гарри Поттер всё ещё жив, и миру не придётся гореть. — Да, — шепчет Тео. — А теперь спи.