The Heir to the House of Prince | Translation

Теперь Гарри снится не только Волдеморт. Добавляется музыка. Ему снится кладбище. Крик Волдеморта всё такой же высокий и ужасающий, и боль от Круциатуса по-прежнему разрывает на части, но теперь Гарри его ещё и слышит. Круциатус звучит, как крик животного, и пахнет жжёной плотью. Вся магия обладает запахом, вкусом, звуком и памятью. Шипение Сахары раздаётся прямо у него в голове. Памятью? Гарри видит, как между их с Волдемортом палочками разливается золотистый свет Приори инкантатем. Чувствует, как сила заклинания обжигает руку и подпаляет волосы, но вместе с тем слышит его голос. Похоже на мелодично шепчущий хор. Кажется, он даже ощущает его во рту. На вкус как пепел, мёд и память. Конечно. Она ведь живая. И потом лицо Седрика. Мёртвые глаза Седрика. В них нет песни. Нет голоса. Только тишина. Мёртв не только сам Седрик, но и его магия. — Нет! — с криком просыпается Гарри. Солнечные лучи заставляют проморгаться. Он лежит на траве возле коттеджа, неподалёку от озера. Позади него разросшийся целительский сад, а дальше кремовый фасад дома с окрашенной в зелёный цвет дверью и освинцованными окнами. Он крошечный. Там всего одна комната с низенькой тахтой у дальней стены и столом для зельеварения, воздух в нём пропитан парами зелий и насыщенным запахом сушёных трав. Гарри никогда в жизни настолько не любил ни один дом. — Так ты хочешь эту мышь? Гарри осторожно переворачивается на бок (вот уже три дня он только и делал, что спал, а спина до сих пор болит) и наблюдает за Тео. Он сидит рядом на траве, одной рукой держит оглушённую мышь у Сахары над головой, а в запачканных чернилами пальцах другой у него перо, которым он что-то пишет в блокноте на коленке. — Я убью тебя, если ты её не отдашь, — шипит Сахара. — Ладно, похоже на утвердительное шипение. Я прав? — Тео быстро царапает заметку. — Я съем твои кости, если ты не отдашь мне мышь. — Точно утвердительное, — сосредоточенно бормочет Тео. — Она угрожает тебя убить, Тео, — лениво улыбается Гарри и прикрывает глаза. — Так что оно утвердительное, только если ты просишь тебя прикончить. — Занятно. Гарри фыркает. В этом весь Тео. Больше заинтересован в теории парселтанга, чем в том факте, что Сахара хочет сожрать его внутренности. — Отдай ей мышь, Тео. Гарри слышит характерный хруст крошечных костей, которые Сахара ломает сильной челюстью. Потом царапанье пера по бумаге. Потом тихий плеск волн, ударяющихся о камыши на берегу озера; этот звук он всегда будет ассоциировать с Чёрным озером. С теми днями, когда они с Седриком лежали на его берегу в тени Хогвартса и мечтали о лете. Строили планы. Что ж, все они развалились к хуям, верно? Под веками, между красно-золотыми лучами солнца, он видит мёртвые глаза Седрика. Неглубоко вдыхает. Дрожит. — Плохой сон? — прерывает Тео его мысли. — Да. Тео видел, что Гарри раз за разом просыпался от кошмаров, стоило ему только прикрыть глаза. Кроме разве что тех случаев, когда Тео настаивал на том, чтобы он выпил Зелье сна без сновидений. — А Диггори разве не был... с Чанг? Гарри распахивает глаза и бросает на Тео сердитый взгляд, но тот смотрит в ответ с таким невинным, любознательным видом, что злиться не получается. Хотя на этот раз Гарри почти уверен, что это притворство. Тео выуживает из него информацию. Или пытается отвлечь. Гарри не в настроении ни для того, ни для другого. — Нет, — безэмоционально говорит Гарри. — Если только ты не думаешь, что я «был» с Патил, потому что позвал её на Святочный бал. — Ты про Патил-гриффиндорку или про Патил-когтевранку? — Господи, какая разница? — морщась, садится Гарри, чтобы эффективнее кидать злобные взгляды. — А ты кого позвал? — Гринграсс. — И вы с Гринграсс?.. Гарри разглядывает Тео. Может, он до этого соврал. Может, не только компанией ебаного Забини он наслаждается. Гарри удивляется, почему трудно дышать. Тео говорит, что рёбра ещё не зажили. — Нет, — мотает головой Тео. Гарри медленно выдыхает. Кривясь, потирает бок. — Хорошо, — говорит он. Тео поднимает брови, без сомнений следя за состоянием Гарри, как и обычно. — Но я не встречаюсь с девушками. А ты да, верно? В смысле, кроме Диггори. У Гарри отвисает челюсть. Тео говорит отвлечённо, всё ещё записывая заметки о парселтанге. Многозадачный, чёрт возьми. Гарри решает его разоблачить. — Знаешь, если у тебя есть вопросы о Седрике, можешь просто задать. — Ладно. — Тео продолжает писать. — Вы трахались? Этого стоило ожидать. — Тео, да ладно! — стонет Гарри и падает обратно на траву, игнорируя острое жжение в заживающей спине и совершенно внезапную щекотку внизу живота от вопроса Тео. Это ещё что за хуйня? — Что? — Тео всё ещё даже не смотрит на него, пробегаясь серыми глазами по сделанным записям. Гарри вздыхает про себя. Надо было это предвидеть. Когда даёшь Тео карт-бланш на вопросы, жди, что он им воспользуется. Какой же он сраный ботаник. С его грёбаным ртом он даже хуже Гермионы. К счастью, четыре года с Гермиониной ненасытной тягой к знаниями подготовили его к Тео. — Нет, — вздыхает Гарри. Односложные ответы — классическая тактика Рона. — Следующий вопрос. — Сколько вы встречались? — Семь месяцев, — резко отвечает Гарри. — Следующий вопрос. — Ты любил его? Гарри таращится на Тео, который перестал бешено строчить и теперь смотрит на него суровыми серыми глазами. Нет. Он не позволит себе даже думать об этом. Гарри позволяет ярости скопиться за глазными яблоками, даёт силе набухнуть в кольцах, а сам ничего не говорит. Он слышит, как песнь вокруг него повышает тон, и Сахара взвивается вверх, искря чешуйками. Она чувствует. Гарри кажется, что и Тео тоже. Он стоит неподвижно, сжимая в руках блокнот и перо, будто зверёк, притворяющийся мёртвым перед хищником. Гарри не пытается его успокоить. Тео должен знать, что всё не в порядке. Гнев внутри него — запутанное месиво, сочетающее маслянистую ярость Тома и нечто более глубокое, необузданное, сотканное из опаляющего света. Потом Гарри отворачивается, закрывает глаза и медленно выдыхает. — Следующий вопрос, — тихо говорит он. Воздух вокруг них смягчается, песнь превращается в шёпот, кольца наследия возвращаются к обычной температуре. Ненависть к себе прокрадывается вдоль его конечностей. Он почти чувствует разочарованный взгляд синих глаз Дамблдора, грустно глядящих на него за много миль. Наши решения, Гарри, показывают, кем мы являемся в действительности. Накатывает необъяснимая волна ярости, ещё глубже предыдущей. — Гарри. — Да. — Он не открывает глаза. А кто Дамблдор, нахуй, такой, чтобы знать, кто я в действительности? — Я ещё здесь. Гарри слышит непроизнесённые слова. Несмотря на то, что ты мне угрожал. Он вздыхает. — Знаю. — Я... прости меня. — Тео говорит с опаской, и Гарри это ненавидит. Похоже на самое начало. Можно... можно мне исцелить тебя? Гарри не знает, как всё исправить. Как принять другое решение. С закрытыми глазами Гарри ведёт рукой по сухой траве, находя колено Тео. И потом, на удивление, Тео берёт его за руку. Его пальцы костлявые, сильные и гладкие от пчелиного воска для защиты от ингредиентов зелий. Гарри облегчённо вздыхает и чувствует жжение под закрытыми веками. — Прощён, — сглатывает Гарри. — Легко же ты прощаешь, Поттер. — Тео снова говорит отчуждённо, насмешливо. Это успокаивает. — Мне уже говорили, — усмехается про себя Гарри. Тео сжимает его пальцы. — Ты меня тоже прости. За то, что... ну знаешь. — За то, что ты искрящий магией ходячий ужас космических пропорций? — смеётся Тео. Его крепкая хватка на руке Гарри смягчает слова. — Ага. — Гарри тяжело сглатывает. Он должен не только извиниться. — Когда-нибудь я тебе расскажу. Просто... — Не сейчас. Гарри доверяет Тео. Правда. Просто не настолько. Он и себе-то настолько не доверяет. — Ага. — Гарри глубоко вдыхает. — Следующий вопрос. Какое-то время они просто дышат вместе. Плещется илистая вода, ударяясь о гальку на берегу. Сахара шипит в траве. — Он был старостой... — Тео делает вид, что размышляет над вопросом. — Он когда-нибудь присуждал тебе баллы за сексуальные услуги? — Тео! Гарри смеётся, перекатывается к Тео и улыбается ему. Теперь, когда он шутит, всё снова хорошо. Тео ему ухмыляется и сжимает за запястье, притягивая к себе и заставляя положить голову ему на колени. Гарри вздыхает, опуская щёку и подбородок на его бедро. Успокаивающая жёсткость шерстяных штанов прогоняет скопившееся в плечах напряжение. Он прикрывает глаза, пока Тео нерешительно запускает пальцы в его волосы. Покой. Мягкость. Вещи, которые ему раньше давали только Седрик и Гермиона. Вещи, которые он так ценит с Тео. — Он тебя не боялся, — шипит Сахара Гарри на ухо, оборачиваясь вокруг его руки. — Боялся. — Но не так, как ты боишься его предка. Или своих сородичей. — Сахара задевает его кожу языком. Он чувствует искорку магии. Теперь даже ощущает её вкус. Сухой пустынный воздух. — Он боялся тебя, как человек боится волка. Как змея страшится буревестника. Гарри задумывается. — Как хищника. — Это сила. Гарри слегка кивает. Открывает глаза и смотрит на Тео. Он не хочет, чтобы Тео его боялся. — Тео. Тео отрывает глаза от блокнота и прекращает гладить волосы Гарри. С любопытством изгибает бровь. Гарри медленно поднимает руку к лицу Тео. Выражение на нём не меняется. Гарри проводит большим пальцем по его губе, думает о магической песни, которая ему снилась. Вспоминает слова Тео, когда он только познакомился с Сахарой. Нормальные люди не умеют никого кормить магией. Что ж. Значит, я официально ненормальный. Искра срывается с подушечки его пальца, ударяя Тео в нижнюю губу. Его глаза расширяются, но он не двигается с места. Он не отрывает взгляда от Гарри, и по серебристым глазам видно всё. Восхищение. Страх. Желание. Сахара права. — Не бойся, — шепчет Гарри. — Пожалуйста. Он не может произнести то, что хочет, но думает об этом изо всех сил, словно пытаясь силой мысли передать слова в разум Тео. Никогда не бойся меня. Чем бы я ни стал, никогда не бойся. Тео внимательно за ним наблюдает, потом берёт его за руку, переплетая пальцы. Кольца Гарри тихонько посвистывают. — Я не боюсь, — шепчет Тео в ответ. Гарри ему верит.

***

Гарри разглядывает новые шрамы в небольшом зеркале на дверце шкафа. Он смотрит на три длинных разреза, зашитые серебристым волосом единорога. Уродство. Ему вспоминается монстр Франкенштейна, и шутку про него понял даже Тео, потому что Мэри Шелли, оказывается, была сквибом. Гарри ждёт не дождётся, когда расскажет это Гермионе. Он опускает взгляд на книжку с рунами, лежащую рядом на табуретке. — Эй, Тео, — зовёт он из-за плеча. — Да? — Тео высовывает голову из-за одной из балок, поддерживающих крышу. Он варит для Гарри новую порцию свёртывающего кровь зелья. Внутреннее кровотечение прекратилось, но Тео считает, что запас зелий не повредит. Он бубнит что-то о «регулярных квиддичных катастрофах», и с этим Гарри не поспорить. — Тебе не кажется, что они похожи на перевёрнутую руну Ансуз? — Гарри поднимает книгу. — Считаешь, твои шрамы похожи на перевёрнутую Ансуз? — Тео поднимает бровь. — Ты же даже не ходишь на руны. — Я умею читать, Тео, — закатывает глаза Гарри. Прошло пять дней, и кроме чтения ему по сути нечего делать. Особенно с учётом того, что Кричер не позволяет Гарри помогать с готовкой, считая, что «магловские таланты — это оскорбление Рода Блэк», а Тео не разрешает ему пропалывать сад или летать. Как следствие, Гарри ещё никогда в жизни столько не читал. Он прочёл всё, что было у Тео о нынешних членах Визенгамота (никаких упоминаний Принцев) и старых чистокровных семьях, он выполнил все домашние задания и перечитал «Квиддич сквозь века», и теперь ему нужно сделать хоть что-то. Гарри изгибает руку и дотрагивается до вшитого в его кожу куска сияющих волос, морщась от того, как натягиваются швы. Клык василиска. Шрам от ножа Петтигрю. Шрам от убивающего проклятья. А теперь это. Да я прям жених, блять. — Но я же прав, разве нет? Они похожи на Ансуз, и я тут подумал... — О нет. Плохой знак. — Тео опирается на балку и скрещивает руки на груди. Гарри бросает сердитый взгляд и указывает на книгу. — Смотри, с перевёрнутой Ансуз есть такое заклинание, нарушающее связи. Оно делает объект неотслеживаемым. И я подумал... — Я знаю, что ты подумал. Нет уж, блять, ни за что. — Тео подходит и встаёт у него за спиной, разглядывая шрамы. — Зачем тебе вообще быть неотслеживаемым? Этот дом ненаносимый, и охранные чары тут просто безумные. И у тебя ещё есть мантия-невидимка. — Да, но на следующей неделе мне ехать в сраный Лондон, и что-то мне совсем не хочется, чтобы кто-нибудь по мне отследил это место или тебя, — огрызается Гарри. Иногда ум Тео не очаровывает, а просто бесит. — И я увидел эти ебучие уродливые шрамы и подумал, что можно хотя бы использовать их как-нибудь. Понятно? Тео не успевает ответить, потому что между ними появляется Кричер, пряча лицо за горкой краденых конфет. — У Кричера новости, — каркает он. — Где, во имя Господа, ты достал летучие шипучки? — Гарри начинает разбирать упаковки, мостящиеся у Кричера на голове. — И это что... киндер-сюрпризы? — Хозяин потребовал магловских яиц, — приглушённо говорит Кричер. Гарри предполагает, что он уже что-то жуёт. — Я имел в виду куриные! — Гарри закатывает глаза и переглядывается с Тео, который уже схватил шипучку (оказывается, батончики ему «отвратительны») и небольшой бумажный пакетик из маленькой ручки, высунувшейся из-под горы сладостей. — Я отправил его в Косой переулок, — объясняет Тео. — Понадобились златоглазки. — Вот видишь? — указывает Гарри на свою обнажённую спину. — Для такого очень пригодилась бы неотслеживаемая руна! — Кричера и так нельзя отследить, — говорит Кричер, похрустывая. — Он не такой бесполезный маг, как Хозяин. — Так, что у тебя там? — требует ответа Гарри, забирая из рук Кричера охапку пакетов и коробок и перекладывая их на зельеварческий столик. Недовольное бурчание Тео он игнорирует. Гарри разглядывает Кричера. Его рот покрыт оранжевыми крошками. Пахнет от него солёными огурчиками. На каждом из длинных пальцев надета крошечная оранжевая ладошка из картофеля. — Это что... «Монстр манч»? — Ладошки крошечных существ восхитительны. — Кричер причмокивает тонкими губами. — Похоже на гномьи руки. — Гномьи руки? — Гарри потирает лицо ладонью. Кулинарные приключения Кричера опасно приближаются к границе недопустимого уже по той причине, что открывают тревожные подробности о многовековых пищевых традициях эльфов. — Ты хотя бы принёс мне лапшу? Кричер кивает и протягивает ему упаковку (теперь покрытую крошками от чипсов). Гарри счастливо вздыхает. По лапше быстрого приготовления он ужасно скучает в Хогвартсе. Её он всегда мог купить в детстве на монетки, вытащенные из пылесоса или из-под дивана. У миссис Фигг всегда удавалось выпросить кипятка, после чего он заваривал им лапшу за её сараем. Эта еда ассоциируется с безопасностью. — Хозяин может забрать свой котелок кошмарных магловских веществ. — В нём магловские вещества? — Тео выхватывает упаковку и вчитывается в состав, пока Гарри прожигает Кричера взглядом. — Глутамат натрия? — Да всё нормально, маглы постоянно его едят. — Гарри пытается отобрать упаковку, но Тео выше, он просто держит её над головой. — Пожалуйста, Тео. — Учитывая, что в прошлый раз магловские вещества тебя чуть не убили... — Всё было в порядке! — ...думаю, ответом будет «нет», — тянет Тео, передавая лапшу обратно Кричеру. Гарри хищно следит за ней взглядом и сердито щурится, не спуская глаз с Кричера. Когда Тео отворачивается к котлу, открывая шипучки, Гарри наклоняется вперёд, хлопает Кричера по руке и заставляет его понять парселтанг. Так он теперь общается с Кричером, когда не хочет, чтобы Тео подслушал. — Не ешь мою лапшу, — рычит Гарри. — Или я превращу тебя в чипсину. Заинтригованная, Сахара ползёт по полу в сторону Кричера. — Что такое чипсина? — Магловское лакомство, Кричер их ест. Они в виде ладошек маленьких существ. — Вкусно. Кричер морщится, отдёргивает руку и злобно её потирает. Он ненавидит, когда Гарри так делает. Гарри уверен, что после такого все его батончики в отместку будут раскрошены на мелкие кусочки. — У Кричера новости, — заявляет Кричер, обращаясь к Тео и избегая сердитого взгляда Гарри. — О слушании Хозяина. Гарри вспоминает письмо о слушании, которое Тео подвесил над их кроватью рядом с веточками розмарина. Слушание, на котором решится, исключат ли его из Хогвартса. Сердце сжимается. Пальцы Тео перестают теребить пакетик со златоглазками. Он смотрит на Кричера. — Выкладывай. — Среди домовых эльфов ходят слухи о Гарри Поттере. — Кричер снова глядит на Гарри и гадко ухмыляется. — Потому что столько Хозяев его ищет. — Ну ещё бы, блять, — фыркает Гарри. Дамблдор. Сириус. Люциус Малфой. Волдеморт. Столько хозяев ищут Гарри, мать его, Поттера. — От эльфа Рода Боунс Кричер узнал, что слушание Хозяина — на самом деле суд, — самодовольно говорит Кричер, хрустя очередной чипсиной между жёлтыми зубами. — Со всем Визенгамотом. Гарри и Тео таращатся на Кричера. Потом друг на друга. Заседание Визенгамота. На таком судили Барти Крауча-младшего. Металлическое кресло стояло перед рядами обозлённых, холодных лиц. Золотые цепи сковывали его тело. Отец, прошу! Гарри вздрагивает, вдруг осознавая, что если бы он издал такой же выкрик, то сам не знал бы, к кому обращается. — Ну пиздец, — говорит Гарри. Тео кивает. — У меня идея. — Взгляд Тео становится отстранённым — признак, что он копается в ментальной библиотеке. — Думаю... думаю, надо прислать доказательства в Визенгамот. А ты... представишься Лордом Слизерином. Гарри молча глядит на Тео. Как в человеческий мозг вообще влезает столько книжек? Он слегка побаивается, что будет, когда Гермиона и Тео неизбежно познакомятся. Можно ли помещать столько знаний в одну комнату? — Не понимаю, как это всё связано, — трясёт головой Гарри. — Чего? — Надо постараться, чтобы они не сочли тебя... виновным, — запинается Тео. Гарри тяжело сглатывает. Виновным. Виновным в чём? В собственном исключении? В смерти Седрика? — И как это сделать? — заикается Гарри, раз за разом повторяя про себя: Невиновен. Невиновен. Невиновен. А потом ещё то воспоминание. Милая, сексуальная улыбка Седрика. Две руки тянутся к Кубку. Голос Гарри: «Вместе». — Я пошлю им воспоминание о нападении дементоров, — бубнит Тео тоном, который всегда означает, что его мысли сейчас быстрее речи. — Неопровержимое доказательство. — Им нельзя знать, что ты там был, Тео! — Гарри хватает его за руки, пытаясь образумить. — Что сделают Малфой, и Гринграсс, и твой сраный отец, когда увидят, как ты тащишь моего кузена-магла по Тисовой улице? — Я отредактирую воспоминания, чтобы меня в них не было. — Это законно? — Не совсем. — Не совсем? — Да. Для взрослых это нелегально, но я несовершеннолетний, так что тут лазейка. — Тео решительно кивает и поворачивается к Кричеру. — Надо оставить воспоминания у кого-нибудь на рабочем столе, пускай это сделает эльф. — Эльф Боунс, — хрипит Кричер. — Боунс? Сьюзен Боунс? — Гарри обращается к Тео. — Что?.. — Её тётя — глава ДМП, — кивает Тео. — Это сработает. — Ладно, ладно, погоди-ка. — Гарри поднимает руки, переводя взгляд между другом и эльфом, которые оба явно понимают куда больше него. — Просто для ясности, ты хочешь... подкинуть воспоминания тёте Сьюзен Боунс, чтобы доказать, что на меня напали дементоры? Тео кивает. Гарри останавливается. Задумывается. Это обход системы, но то же можно сказать про спасение Сириуса с помощью хроноворота. С этим можно жить. — Хорошо, — пожимает плечами Гарри. — Но насчёт того, что я притворюсь Лордом Слизерином... — Да, на самом деле ты не можешь так заявить, потому что тебе нет семнадцати, но что если... если с твоим кольцом наследия мы... — Тео шевелит бровями. — Отправим сигнал? — Тео, говори по-английски! — рявкает Гарри. Тео стоило поступать в Когтевран, но сейчас он говорит на слизеринском: уловки, скрытность, иносказания — и это совсем не язык Гарри. — Ну, все Тёмные члены Визенгамота: и Малфой, и остальные — они считают Тём... Загадочника настоящим Наследником Слизерина, — быстро объясняет Тео. — И если я в письме намекну отцу, что Наследник Слизерина желает, чтобы они проголосовали за твою невиновность... — Ты предлагаешь, чтобы я притворился Вол... Томом Риддлом? — неверяще уточняет Гарри. — И приказал его последователям голосовать за мою невиновность? — Нет, я предлагаю, чтобы ты, Наследник Слизерина, попросил их кое-что сделать, а они сами захотят послушаться из-за собственных предположений о личности Наследника. — Это же... это... блять, не знаю, как это называется! — Гарри пробегается рукой по волосам. Вспоминает Гермиону. — Фальсификация! Это фальсификация! Разве в такое не могут посадить в ебучий Азкабан? — Если попадёшься, то наверное. — Тео морщит нос. Гарри смеётся. Классика. Тео — человек, у которого всегда при себе нож. Тео не попадается. В отличие от Гарри, который попадается постоянно, но всё равно как-то справляется. — Ну, об этом стоит подумать, Тео, — хихикая, трясёт головой Гарри. — Всё-таки в Азкабане книжек нет. — А. Надо поразмыслить. — У Тео изгибается губа. — Я всё равно считаю, что оно того стоит. Гарри смотрит на него с колотящимся сердцем. Это Тео здесь умный. Гарри — тот, кто постоянно попадает в невозможные ситуации и выбирается из них с боем. Тео — тот, кто сварил зелье и додумался зашить раны волосом единорога. — Ты правда этого хочешь? Незаконно вмешаться в мой суд? — Гарри тяжело сглатывает. — Ради меня? Тео решительно кивает. — Да. Гарри пытается игнорировать, как Кричер хрустит чипсами и ворчит на Сахару, залезшую на него, словно на дерево, и облизывающую его голову. Он взвешивает варианты. Суд. Настоящий, блять, суд. Если его исключат, идти будет некуда. Кроме Дурслей, а туда он возвращаться не хочет. И не вернётся. А Гермиона и Рон будут в Хогвартсе. С Тео. — Ладно, — кивает Гарри. — Можешь этим заняться. Но только если поможешь мне с этим заклинанием. Гарри рукой указывает себе за спину, имея в виду шрам, который хочет превратить в руну. Он должен сделать что-то. Тео вздыхает и закатывает глаза. — Как хочешь. Стань неотслеживаемым. Как будто мне есть дело, — слабо улыбается Тео. Гарри знает, что это обмен. Вещь, которую хочет обдумать и спланировать Тео, против вещи, которую хочет сделать Гарри. Им обоим это нужно, понимает он, нужно почувствовать хоть какой-то контроль. Только по-разному. Гарри смотрит на шрамы в зеркале, ловит взгляд Тео и ухмыляется ему. — Не волнуйся, — говорит он. — Сахара всегда меня найдёт. — Всегда, Гринхарт. Тео достаёт палочку и шагает к нему за спину, бросая взгляд на книгу. Он бормочет слова заклинания и прикасается к Гарри палочкой. Он чувствует запах магии Тео, свежий, как летняя гроза. Гарри сжимает зубы, прислоняет лоб к зеркалу. Он ощущает свечение единороговой нити, её реакцию на магию. Ему больно, но терпеть можно, потому что это хотя бы что-то значит. В его плоть встраивается магия, и она поёт древнюю нордическую песнь, которую он не понимает. Он представляет, что так поют киты. Эта боль не бесполезна. У неё есть значение. — Странно, — бормочет Гарри. — На самом деле стало лучше. Тео проводит пальцем по шраму, теперь превращённому в руну. Щекотно. Гарри пробирает дрожь. — Я всегда тебя найду, — шепчет Тео. — Надо просто следовать за хаосом. Гарри оборачивается через плечо и глядит в лицо Тео. На нём мягкая улыбка. — Кто бы говорил, — ухмыляется Гарри. — Давай продумывать план вторжения в Визенгамот.