The Heir to the House of Prince | Translation

Тео просыпается от стука в окно. Он чутко спит, особенно сейчас, когда приходится делить постель с раненым подростком, страдающим от постоянных ночных кошмаров и страшных видений. — Что такое? — бурчит Гарри, дёргая плечом. Тео моментально тянется к нему в успокаивающем жесте, как и обычно. Мягко проводит по лбу, убирая чёлку со шрама, который всегда будто вот-вот и закровоточит. — Всё хорошо, — шепчет Тео. — Спи дальше. Гарри снова что-то бубнит и переворачивается на спину. Прошла уже неделя, и теперь он может на ней спать. Руна, кажется, помогла. Шрамы ещё и заживать стали быстрее, приобретая серебристый цвет. Кричер объяснил, что маглы обычно снимают швы, когда рана зарастает, но Тео знает, что теперь этого сделать не выйдет. Волос единорога непредсказуемо отреагировал на заклинание. Тео догадывается, что искать ответ в книгах бессмысленно. Он просто интуитивно знает, что это нечто новое. На сто процентов в духе Гарри-нахуй-Поттера. Стук продолжается. Тео вглядывается в крохотное освинцованное окно в утренней полутьме. За ним сова. — Чёрт, — бормочет Тео. Он перебирается через Гарри, чтобы выскользнуть из-под одеяла. Гарри не может спать у стены по причинам, которые не требуют объяснений. Он любит разваливаться на всю кровать, чего Тео не ожидал от мальчика, выросшего в чулане. Но ему нравится, что Гарри может так спать с ним. Тео улыбается, ненадолго замерев с руками по обе стороны от лица спящего Гарри. Тот беспечно закинул худую руку за голову, и белый шрам от сквозного укуса василиска виднеется на мускулах. Его голова повёрнута набок, и кудри слегка влажные от пота из-за тесной близости с другим человеком; тёмные брови нахмурены. Когда Тео вот так наблюдает за Гарри, ему кажется, что он видит сквозь зелье гламура. Через фарфоровую кожу, имитирующую лицо Джеймса Поттера, будто проступает медово-ясеневый оттенок. Он видит, как волосы отчаянно стремятся завиться в более тугие и тёмные завитки. Видит скрытую остроту скул под желтеющими синяками от переломанных костей, более длинную челюсть, более широко расставленные глаза. Он всегда видит Гарри. Я один знаю, как он выглядит на самом деле. За окном раздаётся уханье. Кричер с фырканьем просыпается, садится, ударяется головой о кофейный столик и начинает рычать. Гарри сопит и переворачивается, едва не утаскивая Тео за собой, но он успевает соскочить с кровати и натянуть футболку. Он снимает её только после засыпания Гарри. Тот ничего не говорит по этому поводу, но Тео замечает эти косые взгляды, когда лечит его раны. Видит напряжённую челюсть Гарри при взгляде на шрам-руну в зеркале. Никто и не догадывается об этом, но Гарри, несущийся по жизни, размахивая конечностями, стесняется своего тела. Тео не станет делать хуже, позволяя ему сравнивать своё ослепительное, исчерченное шрамами тело бойца с идеально чистым телом Тео под действием зелья. — Там сова, — сонно ворчит Кричер. — Она шумит. Наследник Нотт должен её убить. Тео закатывает глаза к небесам и игнорирует эльфа. Будь его воля, Кричер и его постель, состоящая из пакетиков со сладостями и самых старых и уродливых футболок Дадли Дурсля, отправились бы в чулан. Гарри по очевидным причинам против. Так что демонический эльф соорудил гнездо под низеньким, шатким столиком, куда они ставят чайные чашки. Это не лучший вариант уже потому, что Кричер, похоже, считает, что всё, что оказывается на поверхности стола, принадлежит ему по праву самовольного захвата. Тео потерял множество ингредиентов для зелий. И лакомств. — Хорошо, хорошо, — бормочет Тео, пока ухающая птица хлопает крыльями за окном. Желудок понемногу начинает завязываться в узел. Только два человека имеют доступ к охранным чарам, хоть и не могут в них войти. Тео не слишком-то хочется общаться ни с одним из них. Он открывает окно и забирает письмо у совы-сипухи. Сахара шипит на неё и проскальзывает под одеяло к Гарри, который отвечает ей сонным шипением. Вот ещё одна странность. Парселтанг во сне. Плюс один пункт в списке на изучение. — Кричер, покорми сову, — шепчет Тео. Кричер бурчит, но выкатывается из-под стола с застрявшим за ухом пакетиков чипсов. Худшее решение Гарри за всю жизнь, думает Тео, это дать эльфу доступ к магловской вредной еде. Кричер неохотно предлагает сове клубничную мармеладку, а Тео читает письмо. Племянник, Надеюсь, ты наслаждаешься своим ежегодным посещением материнской лачуги. Я не желаю вмешиваться в твоё добровольное отшельничество, но лишь сообщаю, что профессор Снейп назначил свой обычный «домашний визит» на вторую половину сегодняшнего дня. Я надеюсь, ты оторвёшься от размышлений и предстанешь на его осмотре в самом здоровом и счастливом виде. С приветом, Твоя тётя — Блять. — Тео сминает письмо в кулаке. — Мерлинова задница, блять, пиздец... — Тео? — Гарри проснулся и теперь сидит, сжимая в руке палочку, а Сахара оборонительно сидит на его плечах, демонстрируя в зелёных глазах силу. Тео не может не восхититься его рефлексами. — Всё хорошо, — успокаивает Тео. Всё не совсем хорошо, но ничьей жизни не угрожает опасность, и именно это и нужно услышать едва проснувшемуся, гипертревожному, скорому на проклятья Гарри. — Просто письмо. От тёти. — А. — Гарри расслабляется и потирает глаза. Надо ему приучиться носить фальшивые очки перед Хогвартсом, хоть он их и терпеть не может. Если он вернётся в Хогвартс. Тео не будет об этом думать. Он невербально призывает очки Гарри ему в руку, приподнимая бровь. Тот вздыхает и надевает их. — Чего ей надо? — Дело... так себе. — Тео выглядывает в окно. Небо над озером до сих пор чернильно-синее, августовский рассвет ещё час его не тронет. Здесь всё красиво, всё легко. Только в коттедже Фабиолы Тео чувствует, что может быть собой. Теперь с ним ещё и Гарри, а с Гарри заодно всегда трудности. Оно того стоит, говорит себе Тео. Оно того стоит, ведь теперь я не один. — Расскажи. — Гарри встаёт и натягивает одну из тех кошмарных магловских футболок, которые велики ему на двадцать размеров, из-за чего сам он выглядит крошечным. Тео ощущает небольшой укол раздражения. Гарри не крошечный. Гарри — циклон хаоса и захватывающей дух дикой магии, беспечно прорывающий вселенную насквозь. Тео терпеть не может, когда Гарри кажется меньше, чем он есть. — Профессор Снейп сегодня придёт ко мне домой. — Охуеть. — Гарри забирает у Тео из рук письмо. Он, поражаясь этому даже после всего, что они пережили, позволяет. — Он так делает? Навещает слизеринцев? — Да, это инспекция, — натянуто отвечает Тео. — Проверка благополучия. Проводится для всех слизеринцев, которые... Тео не нужно завершать предложение. Гарри понимает. — Правда? — Гарри качает головой, мрачно усмехаясь. — Единственный работник школы, который навещал меня, это Хагрид. — И это всё, что требуется знать об управленческих способностях гриффиндорцев, — отмечает Тео. Внутри он холодеет от ярости при мысли, что Макгонагалл предполагает, будто на её факультете просто не может быть жертв домашнего насилия. — Зато мы отлично сражаемся, — беспечно пожимает плечами Гарри. Тео молча смотрит. По его личному опыту, бойцы из гриффиндорцев далеко не отличные, потому что они нахальные, отчаянные и безрассудные. С другой стороны, он-то сам никогда не побежал призрак Тёмного лорда с двумя одиннадцатилетними приятелями. — И что будет, если ты не придёшь? — Боль. — Тео отвечает легко, но вот запястье, которое она ломала множество раз, мучительно пульсирует. — И профессор Снейп что-то заподозрит. С болью я справлюсь, но вот... — Ага. Он как чёртов бульдог, — морщится Гарри. Тео задумывается, за что Гарри так не любит именно бульдогов. Мне что, начать мстить всем бульдогам в мире? — Но если я пойду... — Тео тяжело вздыхает. — Он вытащит из меня что угодно, если захочет. Он легилимент. — Он легили-кто? — тупо переспрашивает Гарри. — Он видит мысли и воспоминания. — Он сраный телепат? — взрывается Гарри и начинает расхаживать туда-сюда, сжимая в руке письмо. Тео знает, что у него с профессором Снейпом не самые тёплые отношения, но этот гнев он не понимает. Пока что. — Зловредный ублюдок! — Практиковать легилименцию незаконно вне одобренных министерством ситуаций: в целях образования, допроса или на войне, — быстро добавляет Тео. — Поэтому все так и боятся... Загадочника. Гарри останавливается на месте. — Том — телепат? Он... легилимент? — Широко известный, — кивает Тео. Гарри уставляет глаза в пол. Ну вот опять. С таким взглядом Гарри погружается в воспоминания, тонет в прошлом. — Гарри? — тихо зовёт Тео. Вернись ко мне. — Он знал, — бормочет Гарри. Он поднимает глаза на Тео, и они темнее обычного. — Когда я соврал о камне, он знал. Философский камень. Ебаный Дамблдор. Тео знает, что надо двигать разговор дальше, иначе Гарри погрязнет в ужасных воспоминаниях, как ребёнком он отчаянно сражался против лорда с манией величия. — Профессор Снейп не дурак, он не использует свой дар на студентах, — продолжает Тео. — Хотя ложь он учует за милю. — Да уж я знаю, — бормочет Гарри. — Ебучие жабросли. Тео поднимает брови. Это оставим на потом. Сосредоточься на задаче. Вот в чём беда с Гарри Поттером. У него целая библиотека воспоминаний о фантастических происшествиях, в нём оживает древняя, необузданная магия, удивительнее, чем в сказках. Иногда Тео еле удерживается от того, чтобы привязать Гарри к стулу, напоить Веритасерумом и заставить рассказать все истории до единой. Но он не станет. Даже под прицелом палочки Тёмного лорда. Да, он хочет узнать все эти истории, и он насладится каждой из них, но сначала он хочет их заслужить. — Но если он решит, что я вру, то может использовать его... — сглатывает Тео. Его тошнит от возможной перспективы потерпеть легилименцию. — Особенно если он поймёт, что ты со мной. — Почему? — удивлённо хмурится Гарри. — Из всех людей в мире Снейп последний, кому не похуй, жив я или мёртв, это точно. Тео сначала не понимает. Гарри был на кладбище, он единственный, кроме внутреннего круга, лицезрел нынешних Пожирателей на службе у Тёмного лорда. И потом Тео вспоминает. Он был в Хогвартсе. — Он Пожиратель смерти, Гарри, — тихо говорит Тео, ожидая, что он взорвётся яростью и начнёт расхаживать туда сюда. Этого не происходит. — А. Да. — Гарри почёсывает плечо, где зудит верхушка руны. Тео нетерпеливо клацает зубами и убирает оттуда его пальцы. Он вообще никогда не даёт ранам нормально зажить? — Но может... вместе с тем, он как бы... и нет? Тео молча смотрит. Какого хуя. Иногда Тео полностью уверен, что из них двоих только он один действительно понимает окружающий мир. Гарри просто продирается сквозь него, как ураган. Но время от времени у Тео возникает тревожное чувство, что он не знает совсем ничего. — Объясни, — требует он. — Не могу, — смущённо мотает головой Гарри. Это возмутительно. — Можешь. — Тео всё ещё держит Гарри за руку и предупредительно сжимает его пальцы. Гарри отдёргивает их. — Я правда не могу. — Гарри отводит глаза. — Мне нельзя. — Может и так, — резко произносит Тео, хватая Гарри за подбородок и заставляя взглянуть ему в лицо. От него не получится отмахнуться. Не в этот раз. — Но тебе придётся. Тео пытается сделать то, что иногда делает Гарри: наполнить глаза силой, показывая неудовольствие. Получается у него плохо, потому что он волшебник, а не спаситель магического мира или кто там Гарри на самом деле, но если достаточно долго удерживать взгляд, его поймут. Ты расскажешь мне, потому что либо мы вместе, либо к чёрту всё это. — Ладно, блять, я расскажу. — Гарри вырывается из хватки Тео и прикусывает зубами тыльную сторону его ладони. Тео отдёргивает руку и наблюдает простодушную, крайне самодовольную ухмылку Гарри. Сердце колотится в груди. Он меня укусил. Тео знает, что Гарри даже не задумывается о своих действиях, о том, что всегда каким-то образом побеждает в этой тонкой игре в сильного и слабого, в ведущего и ведомого. Слова Аполлония из детства Тео эхом отдаются в голове. Все мы последователи, Теодор. Даже те, кто говорит, что никому не подчиняется, на самом деле следуют за некой версией себя. Все волшебники за кем-то следуют. И если в тебе есть хоть немного характера, ты всегда будешь следовать за силой. — Дело в чём, — продолжает Гарри, не подозревая о смятении в разуме и животе Тео, которое вызвал небольшой укус. — Когда я лежал в больничном крыле после возвращения Риддла, там был Снейп. И Сириус тоже. Они друг друга видели, и Дамблдор велел им работать сообща. Гарри поднимает брови. Тео кивает. Он достаточно слышал о вражде между этими двумя, чтобы осознать значимость произошедшего. А ещё теперь он в курсе, что Сириус Блэк — сволочь астрономических масштабов, и желает для Гарри практически любого другого человека в крёстные отцы. — И потом Дамблдор куда-то его отправил, послал его... обратно. Он ему доверяет. И ждёт, что Снейп будет работать на него. — Взгляд Гарри снова уходит куда-то вдаль. — И он... его не было на кладбище. Его там не было. — Гарри обращает взгляд на Тео. Его зелёные глаза немного светлеют. Он возвращается в реальность, возвращается из ада. — Риддл сказал, что той ночью не хватало двоих. Первый — самый верный его слуга, а про второго он подумал, что он навсегда его покинул. — Крауч и профессор Снейп, — выдыхает Тео. Сердце снова колотится, на этот раз от обретённых знаний. Гарри ещё никогда не говорил столько всего о кладбище, будучи в сознании. Когда он спит, Тео слышит больше, и слушать это кошмарно. Крики. Всхлипы. Имя Диггори. — Ага. — Гарри задумчиво потирает шрам. — Дамблдор сейчас не слишком мне приятен, но он военный лидер. Он бы не отправил Снейпа обратно, если бы не доверял ему. — Ты думаешь, он шпион. — Тео и представить этого не может. Он размышляет о суровом профессоре с самым острым языком в Хогвартсе. Этот человек проводит ежегодные проверки дома у некоторых слизеринцев и оставляет на их тумбочках маленькие неподписанные баночки с бальзамом от синяков. Кто бы стал брать на себя такой риск? — Да. Наверное, — жмёт плечами Гарри. — Я мало чего знаю. У них что-то вроде странной команды. Как Люди Икс или типа того. Они там все вместе, это точно. Все Уизли, Гермиона, Римус... Сириус. Тео ненавидит обиду и тоску в голосе Гарри. Самому Тео тосковать не по чему. У него есть только это место. Только Гарри. Он тяжело сглатывает. — Кто такие Людикс? — Ой, — ухмыляется Гарри. — Это магловские супергерои. Дадли раньше смотрел их в субботу по утрам. — Кто такие супергерои? — хмурится Тео. — Наверное, это очень-очень сильные маглы, — пожимает плечами Гарри. — Супергерой — это как... Мерлин, понятно? А суперзлодей — это как Риддл. И они друг с другом борются. Это весело. — Весело? — таращится на него Тео. — Неудивительно, что ты тогда помчался вприпрыжку за грёбаным философским камнем. Магловские истории всегда про войну? — Магловские войны куда страшнее, чем битва какого-то одного Тёмного лорда со Светлым, — мотает головой Гарри. — В последней крупной войне погибло семьдесят пять миллионов человек. Тео молча смотрит. У него вдруг начинает кружится голова. Такое большое число даже осознать нельзя. В мире, наверное, нет столько волшебников. Тео хочет сказать Гарри, что он явно ошибся, но число так быстро сорвалось с его языка, что просто не может быть ложью. — Чему, во имя Мерлина, учит Чарити Бёрбидж на магловедении? — рычит Тео. — Какого образования, какого понимания Хогвартс ждёт от учеников, когда нас отказываются учить магловской истории после падения Карла Первого? К какому миру вообще готовят учеников, если они не понимают... — Так, Тео, спокойно. — Гарри кладёт руки ему на плечи и мягко улыбается. — Дыши глубже. Можешь поднять образовательный бунт, когда вернёмся в Хогвартс, но пока что нам надо придумать, как не дать Снейпу расплавить тебе мозги. Тео кивает. Откладывает вопросы и злость на потом. Добавляет пункты в свой список. Магловские войны. Оружие, которым можно убить семьдесят пять миллионов человек. — Значит, профессор Снейп, — вздыхает Тео. — Ты считаешь, он не наложит на меня Империус, чтобы я сдал тебя Загадочнику? — Верно. Кричер, нет! — Гарри бросается к окну и вырывает небольшую бело-фиолетовую шоколадку из пальцев Кричера. — Не корми мою сову батончиками! — Хватит шипеть в голове у Кричера! — Хватит быть мелким засранцем! — Но ты думаешь, он может Империусом заставить меня сдать тебя Дамблдору? — перекрикивает Тео их грызню. Гарри выхватывает свою драгоценную отвратительную бесформенную шоколадку у Кричера и пригибается, когда тот кидает в него магловское яйцо. — И снова верно. Гарри с его раздражающе быстрыми рефлексами ловит яйцо, разворачивается и разбивает шоколадку с кошмарной пластиковой игрушкой прямо о голову Кричера. Тео закатывает глаза. Иногда у него такое чувство, будто он живёт с маленькими детьми. Тео смотрит на Костерост, который он сейчас варит, чтобы исцелить упорно не заживающую трещину в ключице Гарри. Нужно придумать план, как заманить профессора Снейпа, человека Дамблдора, на их сторону. На сторону Гарри. Тео хорошо даются планы. — Что если я попрошу его о помощи? — вслух размышляет Тео. — Как? Типа «Прости, Снейп, а не мог бы ты помочь скрыть моего самого нелюбимого ученика от директора школы просто так, по приколу»? Звучит прекрасно, — фыркает Гарри. — Наследник Нотт тупее, чем он кажется, — фыркает Кричер в ответ. Тео слышит, как за его спиной они собирают уродливую магловскую игрушку. Как они за секунду переходят от попыток жестокого убийства к конструированию дурацких пластиковых безделушек, Тео ни за что не понять. Он никогда не видел более странных взаимоотношений между эльфом и Хозяином. — Нет, я могу показать ему вот это. — Тео достаёт ужасающе длинный свиток пергамента. Диагностический отчёт Гарри, на который ушло три грёбаных часа. Никто из них его не читал. — Зачем, чтобы Снейп надо мной посмеялся? Он это обожает. Гарри поднимает взгляд от миниатюрной магловской махины, которую собирает. Кричер отвратительно длинным языком слизывает шоколад с собственной головы. Сахара высказывает своё мнение насчёт чего-то (по крайней мере, так кажется Тео), но понять её сложно, учитывая, что чаще всего она использует фразу «съем тебя». Гарри Поттер и его кровожадный зверинец. Я бы мог продавать билеты. — Нет, чтобы я доказал, что ты не в состоянии для перемещений, — объясняет Тео. Гарри хмурится. — Он поймёт. Если он правда человек Дамблдора и действительно ненавидит Блэка, то осознает, как рискованно тебя куда-то переносить, когда ты еле стоишь. — Эй! Я в норме. — Живой ещё не значит в норме, — закатывает глаза Тео. Неспособность Гарри усидеть на месте и дать ранам зажить всё ещё вызывает между ними трения. — Он целитель, Гарри, ну или был им. Он поймёт. — Он мудак, — огрызается Гарри. Тео поднимает брови. Тут дело не только в том, что профессор Снейп ненавидит никчёмного крёстного Гарри, но в чём тогда, ему неизвестно. И пока это так, надо сосредоточиться на приоритетной задаче. Не дать Гарри умереть. — Одно может не мешать другому, — тянет Тео. — Вот ты, например, одновременно и безрассудный, и дерзкий уёбок. Гарри весело ему ухмыляется, как и всякий раз, когда Тео его оскорбляет. Из-за этой ухмылки у меня столько проблем. — Ты правда думаешь, что этого хватит? — спрашивает Гарри. — Ты сын Пожирателя смерти. Вдруг он решит, что Аполлоний тебя заставил? Тогда он подумает, что ты похитил меня и держишь где-то раненым, а не что я тебе доверяю и пошёл с тобой по доброй воле. Тео хмурится. Проницательность Гарри до сих пор его поражает, но он прав. Плану нужен ещё уровень. — Что если... я попрошу его помочь написать Грейнджер? — вслух размышляет Тео. — Её родители — маглы, так что мало ли я переживаю, куда отправлять сову... — С чего бы ты стал писать Гермионе? — хмурится Гарри. — Я бы не стал, — ухмыляется Тео. — А ты да. И он это поймёт. Он будет знать, что письмо от тебя. Он прочитает его и увидит, что ты мне доверяешь. — Хм... — Гарри прекращает теребить пластиковые детальки и медленно поднимает на него взгляд. Тео наблюдает, как он закусывает нижнюю губу. Он не может перестать думать о заряде магии, который Гарри подарил ему два дня назад. Губы покалывает. — Да, наверное, должно сработать. И я ведь сказал, что напишу Гермионе, когда буду в безопасности. Надо хотя бы сообщить ей, что я буду на суде. План хороший. Гарри склоняет голову набок и одаряет его лучшей из своих кривых, насмешливых улыбок. — Правда, слегка рискованный. Тео усмехается в ответ. У него уже готов фиал с изменённым воспоминанием, которое Кричер должен передать эльфу Боунс. Он подделал приказания от Наследника Слизерина, написав их самописным пером под диктовку, и закрепил их магией кольца Слизерина. На его столе лежит письмо отцу, первое за многие годы. Он с головой окунается в риск. — Что ещё новенького расскажешь? — ухмыляется Тео. Гарри пожимает плечами, отряхивает шоколад с ладоней и обходит кофейный столик, приближаясь к Тео. Он берёт из его рук свиток и отрывает всё, что произошло до этого лета. — Не надо ему это видеть, — говорит Гарри. — Я и так достаточно дерьма от него терплю. Гарри тянется к голубому пламени под котлом Тео, готовясь скормить ему свиток. — Нет, не надо! — Тео выбрасывает руку вперёд, останавливая Гарри. — Почему? — недоумевает Гарри. — Это доказательство, — сглатывает Тео. Он думает о шрамах на спине Гарри, которые едва его не убили. Вспоминает, как нашёл его в темноте той крохотной спальни-клетки, где Кричер утопал в его крови. — На потом. Гарри молча смотрит на него, медленно убирает руку и, несмотря на тихое аханье Тео, суёт историю своих страданий в огонь. — Мне не нужны доказательства, — тихо говорит Гарри. — Они уже виновны. И когда придёт время, у меня будет всё необходимое. Тео смотрит, как пергамент осыпается серым пеплом, мягкое оранжевое пламя сжирает слова. Это непохоже на стандартную гриффиндорскую реакцию, которой ожидал Тео. Но Гарри не знает никаких стандартов. Тео накрывает странным умиротворением после этой мысли. Ясностью. Гарри не ждёт справедливости. Она не нужна ему. Разве кто-то может лучше самого Гарри определить судьбу Дурслей? Тео кивает. — Напиши Грейнджер, — говорит он. Гарри кивает и прикасается к записке, которую он нацарапал отцу. — Закончи это и напиши тёте. Скажи, что придёшь. И возьми с собой Сахару. Тео кивает. — Кричеру пора идти, — каркает Кричер, всё ещё измазанный молочным и белым шоколадом. — Эльф Боунс скоро должен встретить Кричера. Тео протягивает ему фиал с воспоминанием. К нему прикреплена записка: «Свидетельство для судебного заседания Гарри Карлуса Поттера, 14-е августа 1995». Кричер берёт его и испаряется с их глаз. — Ну вот, — бормочет Гарри. — Операция «не вылететь из школы» пошла. Тео усмехается ему. — Не хочешь назвать её как-то более скрытно? — шутит он. Гарри достаёт из чемодана самописное перо и кусок пергамента. — Операция «Теодор заигрывает со сроком в Азкабане»? — ухмыляется ему Гарри. Сердце Тео делает кульбит. Только ему он позволяет называть себя полным именем. — Операция «Нахуй министра»? — Как таинственно, — с иронией улыбается Тео. — Может, что-нибудь покороче? Операция «Инфильтрация»? — Или «Операция по инфильтрации», — ухмыляется Гарри, открывая дверь на улицу. — Мне нравится. Тео знает, что он пойдёт сидеть на берегу озера — его любимом месте в коттедже — чтобы написать лучшей подруге. Тео — не лучший друг Гарри. Он не знает, кто они друг другу, но Грейнджер здесь нет, а он есть. Этого должно быть достаточно. Тео берёт слегка смятую записку от тёти (одно из колец Гарри опалило её края, но Тео не успел увидеть, какое) и корябает на ней же: «Я приду согласно ожиданиям». Потом возвращается к письму отцу. Перечитывает его. Дорогой отец, Если у тебя осталась ко мне доля родительской нежности, ты послушаешь моего совета касательно приближающегося заседания Визенгамота по делу несовершеннолетнего. Я получил следующие инструкции от Наследника Слизерина и ради моей и твоей собственной безопасности предлагаю выполнить их. Тео разглядывает слова. Ему мало что остаётся добавить, но ещё одна вещь приходит в голову. Он берётся за перо. Я нашёл свою силу, Аполлоний. Я намереваюсь следовать за ней. Твой сын, Теодор