Два генерала

Штабная машина шла ровно, взметывая воздушной струей труху опавших листьев и песок. — А почему мы не полетели? — спросил Петр. — Негри был против, — объяснил Эзар туманно. Шеф императорской СБ на сей раз по известным одному ему причинам наложил вето на перелет. Эзар сразу дернулся было возразить, но тут же прикинул, что на спор у него уйдет где-то половина времени, за какое можно доехать от полевой ставки до форратьерского поместья, и передумал. Конечно, всегда оставалась возможность приказать, и непререкаемый императорский приказ был бы исполнен моментально, но… стоит ли держать компетентного службиста, чтобы оспаривать каждое его решение? Пусть у Негри голова болит, как лучше соблюсти безопасность одновременно и своего монарха, и его командующего сухопутными войсками на борту одного транспортного средства. Зато одной роты сопровождения оказалось мало. Два подразделения оруженосцев, несколько парней Негри, секретарь, связисты, дежурные фельдъегеря, адъютанты и прочий народ образовали такой передвижной цирк, что генерал Форкосиган только досадливо вздохнул, разглядывая на повороте растянувшийся хвост колонны. Три грузовика-вездехода и один, набитый под завязку хитрой техникой, фургон связистов (техники СБ тоже внесли туда свою лепту). И это частный визит, почти инкогнито. Семейное дело, в преддверии будущей свадьбы. Кстати, о свадьбе. Удивительное дело, но у Эзара разительно портилось настроение, стоило кому-нибудь заговорить с ним о предстоящем бракосочетании. Это было тем более удивительно, что на фоне всех грязных, кровавых и рискованных дел, решение о которых его новоиспеченному императорскому величеству приходилось принимать ежечасно, необходимость всего лишь жениться на нелюбимой женщине казалась простой и высоконравственной. А заговаривал он на эту тему с незавидным постоянством и примерно с тем же навязчивым удовольствием, с каким невольно трогаешь языком больной зуб. — …Да я так тороплюсь, что чуть на поворотах не заваливаюсь! — объяснял он сейчас старому другу, досадливо морщась. — Матушку ради этой свадьбы во дворец пригласил — оцени, какого масштаба жертва? Ничего, зато к лету у меня родится сын. — А если девчонка? — Сын, я сказал, — отрезал Эзар и неохотно пояснил: — Я говорил с Ксавом; у бетанцев есть такие пилюли, чтобы выбирать, кого тебе жена принесет, так вот, он для меня их достанет. — Он помолчал. — М-да. Чувствую себя чертовым племенным жеребцом из конюшни. — Какой-то ты неправильный молодожен. — Петр поцокал языком. — Обычно, когда люди делают детей, процесс им нравится больше результата. — Я ее не люблю, — сказал Эзар мрачно. Петр не раз говорил, что любовь — для романтичных юнцов и сентиментальных девиц, а с этой категорией идиотов он недостаточно хорошо знаком. Так что он лишь хохотнул: — Да ты романтик! В твои сорок с хвостиком. — И она меня не любит. — Это прозвучало вовсе по-дурацки, и слава богу, что Форкосиган на этот счет великодушно смолчал. — За что ей тебя любить, если ты сорвал с ее родного братца корону и гоняешь его по всей стране, как загонщик лису? — Я с него еще и шкуру спущу и над камином повешу, — свирепо рыкнул император. Петр тоже бы не отказался сделать из низложенного Юрия Безумного чучело в гостиную. В этом вопросе у них было полное единодушие. — Представить себе не могу, как это она согласилась. — Со скрипом. — Эзар предпочел не вдаваться в подробности: всегдашнему любимцу женщин не слишком лестно признавать, что жену он получает почти силой. — Что, добрым словом и плазмотроном согласие добывается легче, чем просто добрым словом? — Петр усмехнулся уже совершенно непочтительно. — За кого ты меня держишь? — Эзар хотел возмутиться, но махнул рукой. — Мы просто поговорили. Про дальнюю перспективу и про то, насколько нежелательно, чтобы ее сын когда-нибудь оспаривал трон у моего. Может, я и не мечта всей ее жизни, но тут пусть винит Юрия. Я так ей и сказал: твой братец настолько проредил кровь Форбарр, что у меня и выхода не остается. Петр рассмеялся, прихлопнул ладонью задребезжавший на откидном столике стакан. — Выхода не остается, говоришь? Я всегда знал, что тебя, бабника, в свадебный круг втолкнут только силой. — Злорадствуй. — Стоило бы. Только кого ты хочешь обмануть, когда делаешь вид, что тебе этот брак поперек горла? Сам же хвастался, какая это удача, и сколько народу ты за шиворот приволочешь в столицу под предлогом свадебных торжеств. — Эх. Знаю. Был я молодой и глупый, — продекламировал Эзар, — и думал, что женюсь по любви, а военная карьера моя будет состоять сплошь из подвигов. И что? — И ничего, — согласился генерал Форкосиган с генералом Форбаррой. — Подвиги тебе предстоят на супружеском ложе, а любить ты будешь исключительно империю. Силой ты ее уже взял, дружище. Увы, ответные шуточки по поводу семейной жизни Петра теперь сделались табу похлеще слова "мутант", и никаких больше "ты, как человек женатый, должен меня понять"… Не важно, по любви некогда женился бравый генерал Форкосиган или получил свою принцессу из рук Дорки как награду. Важно, что холодная ярость потери отныне гонит его вперед. "Все на пользу делу, да, ваше императорское величество? И твоя собственная свадьба тоже". Но, несмотря на пользу, на душе у Эзара было как-то погано. — Вот что с нею не так? — прибавил он сокрушенно. — Красивая вроде. Знатная. Не круглая дура. Почему меня с души воротит, словно мне в постель хотят подложить поганца Юрия, только в юбке? — А что, милая невеста поклялась тебя прирезать первой же брачной ночью? Нет? Тогда не понимаю, о чем ты. Эзар, уж тебе завалить женщину в постель никогда труда не составляло. — Ну, спасибо на добром слове, милорд граф. — Не за что, ваше величество, — коротко отозвался Форкосиган и свернул тему. То ли он сам понял, что переборщил с фамильярностью, то ли подчинился монаршему желанию оборвать не слишком приятный поворот беседы. В салоне машины на мгновение похолодало. Серая паутина лесополосы за окном кончилась — дорога пошла напрямую через прибитые дождями поля. Машина прибавила ходу. Небо над ней прочертили быстрые стрелки флайеров охранения. С минуту двое молча мерили друг друга взглядами. Потом Петр подался вперед и уточнил вполголоса: — С этой свадьбой что-то непросто? Только вы с Негри пока предпочитаете об этом молчать. Он у тебя спец по заговорам, его схема? Похоже, он заподозрил, что лучщий друг решил утаить от него секретную информацию, и приготовился возмутиться. Эзар решительно мотнул головой: — Нет, что ты. Наверное, и вправду рефлекс старого холостяка. Процесс изготовления детей конечно, восхитителен, но в данном случае я бы предпочел сразу результат. А лет до десяти все равно ведь не поймешь толком, что из них растет? — Иногда и дольше. А иногда — лучше бы вовсе не понимать… Помнишь ночь, когда мы с Ксавом к тебе нагрянули? Эзар помнил. В ту ночь небо обложили низкие плотные тучи, из которых безостановочно сеялась ледяная крупа, и снег свистел мимо лица холодной плетью. Метеорологи закрыли аэродром, а положенную по уставу аварийную посадочную площадку расчищали от заносов руками в три смены, поэтому Эзар не спал, хотя время уже шло к полуночи. Вот тогда на заснеженный пятачок плюхнулся тяжелый флайер, и у выбравшихся из него мужчин вид был такой, словно они всю дорогу тянули этот флайер на своем горбу, а лица — черные от злости и горя. Это была ночь, которая перевернула всю их жизнь к чертовой матери. Раз и навсегда поменяла их роли. Эзар как сейчас помнил свое оцепенелое изумление, и до сих пор его логика пасовала перед вопросом: как у Ксава с Петром хватило куражу предложить ему Империю, власть, право решать? Когда только что их жизнь разнесло в осколки из-за императорской придури… — Да, и что? — осторожно спросил он. — Ты хоть знаешь, что в ту ночь, прежде чем ехать к тебе, мы с Ксавом спорили до хрипоты? Решали, что делать дальше. Одним из главных моих аргументов стало то, что я не хотел видеть моего Эйрела на троне, — сухо проговорил граф. — Не могу себе представить мальчишку, менее к этому приспособленного. Император оценил новость. Настолько, что опешил и целую минуту не находил слов в ответ. То ли "Спасибо, что предпочел меня одиннадцатилетнему пацану", то ли "Умереть от честолюбия тебе не грозит, старина"? Он мудро предпочел не вспоминать, что в тот день именно Форкосиган выбрал, кому править империей. Нет, он до сих пор был благодарен своему давнему другу и верному генералу, но некоторые темы лучше просто лишний раз не поднимать. Проще и вправду обсудить его сына. — А чего ты от него ждешь? — удивился Эзар вполне натурально. — Мальчик старательный, а до остального он еще не дорос. Он не раз наблюдал маленького Эйрела в военном лагере: мелкий пацан в аккуратном мундирчике — непривычное по нынешним временам зрелище, не то, что в партизанские лихие годы. Будущий солдат империи был отменно воспитан: молчалив, исполнителен, к отцу-генералу обращался не иначе как "сэр" и только в самых исключительных случаях. Как выяснилось, Петр приставил к нему пару доверенных сержантов, распорядился учить как настоящего солдата и на том счел вопрос решенным. — Не переоценивай мальчишку. — Петр Форкосиган досадливо махнул рукой. — Ни политика, ни Служба его никогда не интересовали. Он вечно рос чертовым мечтателем, мой младший, а я позволял жене его баловать. Теперь все по-другому. Ладно, он у меня не дурак и скоро переучится… надеюсь. Но пока — дитё дитём. — Полагаешь, я в свои десять лет о короне думал? Или хотя бы о войне с подвигами? — Эзар усмехнулся, припомнив былое. — Как бы не так. Об инопланетных пилотах, и только о них, маменька меня от космопорта каждый день с оруженосцами гоняла. Самое смешное, что он сейчас ни слова не выдумал. Вдовствующей принцессе никогда не удавалось справляться с сыном в одиночку — убитого на дуэли отца Эзар почти не помнил, — поэтому она рано махнула на это маловоспитанное безобразие рукой, рассчитывая, что со временем он остепенится. Что ж, ее надежды сбылись: мальчик сделал неплохую карьеру и женится. Только со сроком женитьбы она не угадала. — Знать бы, о чем он думает… Эйрел не в меня пошел. Будь на его месте Зелиг, я бы не сомневался. — Петр поморщился, но больше ничем не выдал, насколько болезненно царапнуло его душу имя погибшего старшего сына. Сентиментальность и граф Форкосиган — две несовместимые вещи. — Но дело-то тебе придется иметь с тем сыном, что у тебя остался. — "И не тебе одному, мой граф. Придется об этом напомнить". — Ты видишь в нем ребенка, воля твоя. А я — лорда-наследника Форкосиганов. И моего ближайшего наследника, кстати, тоже — пока я не женился и не нарожал своих. Поэтому и приказал его взять с собой. Волевым решением Эзара младший Форкосиган не остался в лагере, а ехал сейчас в фургоне связистов. С августейшей ремаркой "пусть поучится" и ворчливым отцовским комментарием "детский сад в обозе". Что ж, вассалу секундус, хоть он еще и не бреется, полезнее присутствовать при переговорах, чем отрабатывать сборку-разборку лазерного ружья под опекой унтера. — Ты меня еще поучи, как мне сына воспитывать, — вздохнул Петр беззлобно. — Да, ваше величество. Так точно, ваше величество. В конце концов, в замке у Форратьеров достаточно своей мелочи, чтобы Эйрелу было с кем поиграть, пока мы там займемся делом.