Два генерала

Дело оказалось непростым. — Твой кузен… — в сердцах пристукнул Эзар кулаком по подлокотнику. — Тогда уж твой будущий свояк, — поправил Форкосиган. — Да хоть племянник двоюродной бабушки, — огрызнулся Эзар беззлобно. — Я хотел сказать, что Пьер Форратьер упрямством пошел в вашего знаменитого деда. Жаль, не умом. — Так радуйся, что у него голова по-другому устроена. Твоим сторонником он никогда не был, а будь он еще и характером похож на Пьера Кровавого — на черта тебе такой силы фигура в стане твоих заклятых врагов? — Знаю, знаю. Император отвернулся к окну. Свет луны размазывался сквозь тонкие облака, очерчивал по контуру черные туши фургонов-кунгов, расставленных в оцеплении вокруг гостевого флигеля. На короткое время в борту кунга обрисовался тускло светящийся прямоугольник — открылась дверь, и снова все погрузилось в темноту. Светящиеся окна замка Форратьеров горели четко, как прорисованные, хотя расстояние до него было приличное — пуля, может, и достанет, но лишь на излете. Впрочем, если снайпер… "Не о том думаешь, твое величество. Охрана по периметру бдит круглосуточно, такая у парней Негри задача — бдеть, но ты-то знаешь, что нападения сейчас можно не опасаться". Умом он понимал, что причиной этим мыслям — то, что их разместили поодаль, в отдельном здании. Абстрактно, с точки зрения безопасности, это было только выгодно. Но обособленный лагерь в кольце охраны создавал у Эзара лишнее напряжение, ложное ощущение осады, противостояния. Хотя граф Форратьер не был ему врагом ни по какому счету — иначе было бы полным безумием заявляться в его дом самолично, да еще вместе с обоими Форкосиганами, старшим и мелким. "А Безумный у нас Юрий, и на его лавры я не претендую". Никакие возражения Негри не помешали бы императору настоять на размещении в стенах самого замка, но только нагрянули они в этот замок без приглашения. Для всей императорской свиты достаточно места вот так сразу не нашлось, а на вынужденное предложение спешно переселить половину многочисленного форратьерского семейства из одних комнат в другие Эзар ответил вежливым отказом. Мол, короткий родственный визит, не стоит беспокойства, дорогой граф. Граф Пьер слишком явного облегчения не показал, но солдатской скромностью нового императора, не потребовавшего для себя парадных покоев, был обрадован. Что до самого Эзара, он действительно находил комфортным практичное сочетание стула, стола и койки в отдельной комнате, если та была размером хотя бы больше пилотской кабины. Так что сейчас на своей кровати демократично сидел он сам, а кресло уступил генералу Форкосигану. — Я знаю, Петр, что дожму его, насколько смогу. И все же хотелось бы иметь под рукой больше инструментов… убеждения. Сотрудничество Форратьера нужно мне сейчас, а не через полгода, когда окончательно станет ясно, что Юрию эту войну не выиграть… Да? В дверь постучали, и, услышав императорское "войдите!", на пороге возник дежурный связист с вечерней почтой. Эзару пришлось согнать боевого товарища с единственного кресла и разложить на столе ворох распечаток. Бегло проглядев их, он удивленно хмыкнул: на одной из них стоял гриф его личного секретаря. В отсутствие императора тому было поручено просматривать бумажную почту, сканируя и пересылая сюда срочные письма из приоритетного списка, однако Эзар не ждал что корреспонденция настигнет его так спешно. А главное — чья именно. "Вдовствующая принцесса Тасия Форбарра — своему…" — От матушки, — пояснил Эзар в ответ на недоуменное "что там?" из-за плеча. — Срочное, говоришь. От твоей матери. С ней… все в порядке? — со всей солдатской прямотой уточнил дружище Петр. Судя по паузе, тот лишь на ходу сообразил, что пожилые леди, которых настигла безвременная кончина, писем своим сыновьям все-таки не пишут, но был не в силах представить другой причины для срочной депеши. Пришлось отложить нечитанное письмо, развернуться и объяснять. — Ну да, мать уже в возрасте, семьдесят как-никак, и обычно предпочитает не покидать своего замка, однако свадьба… сам понимаешь. Церемониальную сторону мне пришлось отдать ей на откуп; устройство браков — дело женское. Хватает и того, что с Катариной я объяснялся сам, а не пригласил сваху. Дальше "Все должно быть сделано Как Надо", короче, ты знаешь. Матушка, естественно, воспряла духом, выехала в столицу и, — Эзар вздохнул и покосился на бумагу, — наверняка пожелала мне дать ряд ценных советов. Без которых именно сегодня вечером мне никак не обойтись. — Я думал, ты поручишь устройство свадьбы жене Ксава? — А, Дженнифер… — Эзар помялся. — Твоя теща — достойная леди, но, боюсь, чересчур бетанка для подобных дел. Это мне бы пришлось объяснять ей традиции, а не наоборот. А вот матушка… Такую ярую блюстительницу процедур еще поискать. Она назубок знает, что такое "правильно и пристойно", и ни за что не позволит, чтобы императорская свадьба отклонилась от этого образца хоть на йоту. Плевать, что идет война. — Значит, тебе придется храбро исполнить сыновний долг, — усмехнулся Петр. — Давай, читай. Эзар пробежался глазами по привычно мелкой вязи почерка — в детстве его всегда удивляло, как пухлые мамины пальцы выводят такие каллиграфически аккуратные буковки. Да, вот это ожидаемо, а тут можно было бы написать втрое короче, но в целом верно, а здесь… — Петр, — нахмурился он, — может, у моей матушки по старости лет память стала сдавать? Разве принцесса Катарина с кем-то помолвлена? * * * — Помолвка?! — Ну да. Своими глазами видел. — А мне почему не сказал? — А ты спросил? — парировал Форкосиган. — Я тебе не шеф протокола и не начальник разведки, если на то пошло. Эзар сорвался с места и принялся раздраженно вышагивать по комнате. — Идиотизм какой-то. Она бы мне рассказала. Петр пожал плечами: — Женщина… кто разберет их логику? Забыла, застеснялась, решила не усложнять дело… Помолвка — не свадьба, в конце концов. Вдруг для простоты событий ты бы пожелал снести ее бывшему жениху голову с плеч или, чего доброго, порвал бы договоренность с нею самой? Никому не хочется доживать свой век под охраной сперва заложницей, потом просто старой девой. — Р-романтик, — ответно ругнулся Эзар. — Я так и думал, что она держала карту в рукаве, и ладно, если не крапленую. Хорошо, что у моей матери и в семьдесят разум острей, чем у некоторых в… а, ладно. Сам дурак. Что ж, надо получить с ее несостоявшегося кавалера подтверждение о расторжении помолвки и опубликовать его в "Форбарр-Султанском вестнике". Хорошо бы сделать это по всем правилам через сваху, да где ту сваху взять… С кем, говоришь, Катарина была сговорена? Петр наморщил лоб, помассировал пальцами точку между бровями, посопел и ответил просто: — Не помню. — Издеваешься?! Тут генерал Форкосиган тоже вскочил на ноги. — Да не помню я! Тебя тогда, два года назад, даже во дворце не было, ты сидел в своей Зеленой Армии, пил… или что там делал? Везунчик. А нам пришлось явиться. Вот тогда её сумасбродное высочество и отмочила этот цирк с помолвкой. — Цирк? Оба озадаченно уставились друг на друга, словно усомнившись, говорят ли сейчас на одном языке. — Начни заново, — сжав зубы, посоветовал Эзар. Он опустился в кресло и аккуратно положил обе ладони на подлокотники. "Я спокоен, я совершенно спокоен". — А… Ну да. Принцесса дотянула с замужеством до конца войны… ну, ты сам это знаешь. Единственная дочка, старик Дорка в ней души не чаял, говорят. Она всегда была вправе сама решать, кого ей осчастливить своим выбором, вот и не спешила. И тут, вообрази, прямо на дворцовом приеме, она объявляет, что предлагает любому знатному и неженатому фору попросить ее руки. Только письменно. А уж она оценит и выберет. Господа холостые форы изумились, но завалили принцессу письмами. Она тогда знатно развлеклась, по-моему. Обсуждала их сочинения с фрейлинами, вызывала во дворец гадалку, гоняла претендентов на осмотр к дворцовому медику. Шоу было так занятно само по себе, что я не вспомню, кто же вышел в финал. Э-э… Форвента-старший? — Было бы неплохо, но вряд ли, — сухо прокомментировал император. — Генерал Форвента полгода как умер; моя мать не ошиблась бы. Еще варианты есть? — У тебя целый взвод аналитиков мается без дела, спросил бы их. — Полагаешь, я в этом деле еще недостаточно выставил себя идиотом? Нужно прилюдно и документально признаться, что я не в курсе, с кем сговорена моя невеста? — рыкнул Эзар. — Думай! — Ты меня еще спроси, во что она была одета, — ответно огрызнулся Форкосиган. — Мы тогда на экстренном заседании Совета военный бюджет делили, мне было не до бабских глупостей. Вот графа Форлакиала я прекрасно помню: до последней пуговицы на мундире и пункта в докладе. Погоди… кто там еще на заседании был? Форлакиал давно женат… Фортугаров-младший еще ходил расстроенный, что принцесса ему отказала. А вот сам Юрий ее выбором был доволен, как… Черт! — Он хлопнул себя по лбу. — Вспомнил. Она же выбрала этого паршивца Доно. — Какого Доно? — Того самого, юриного фаворита. Форратьера. — Своего же кузена и к тому же любовничка своего братца? Что, она намеревалась делить его на двоих с Юрием? И я собираюсь жениться на этой женщине!.. — Эзар помотал головой, давя ругательство, готовое сорваться с языка. — Она же не… — И это "не", и то "не", и уж если до сих пор за него не вышла, то точно "не", — грубовато прокомментировал Петр и ухмыльнулся. — Зато теперь я отлично понимаю, отчего она смолчала. — Погоди. Дай подумать. Либо Катарина недалекая распутница, либо… либо крайне умна. В тот раз она выбрала, не выбирая. Сговор с Доно — отговорка, которую остальным претендентам пришлось проглотить, не имея права счесть за оскорбление. Формально она оказалась помолвлена с графским сыном, однако по факту ни брат, ни нареченный не собирались ее с этим браком торопить. Ловкий ход. Ни за что не поверю, что она умолчала о нем сейчас нечаянно, а не придержала это известие как предлог разорвать, если что, нашу договоренность перед самой свадьбой. Хуже того, если она так и смолчит, потом у этого мерзавца Юрия будет повод пустить слух, что мой брак не действителен. — Он помолчал. — Да. Мать права. Опровержение должно быть напечатано немедля. Я… вот еще один повод для разговора с графом Форратьером. * * * Переговоры тянулись уже полдня. В присутствии советников-адъютантов-аналитиков и наедине. Над расстеленной картой и за накрытым столом. Граф Форратьер увиливал от окончательного ответа, а император Эзар начал терять терпение, предчувствуя, что придется просить там, где он прежде намеревался принуждать и требовать. Можно было бы поставить упрямцу ультиматум, но эта карта разыгрывается только раз и в партии должна быть последней. А лучше — не доставать ее из рукава вовсе. Так что Эзар несколько раз выходил на галерею сбрасывать пар, ругался, тоскливо вглядывался в мелкую осеннюю морось, сжимал кулаки и возвращался обратно. Постепенно разговор делался все более конфиденциальным, и под конец они с Форратьером пожелали остаться в кабинете вдвоем; молчаливая охрана у дверей — косящиеся друг на друга два оруженосца — не в счет. Даже старого друга Петра Эзар отослал под благовидным предлогом, вполголоса пообещав ему пересказать потом всю беседу дословно. "Потом" наступило через пару часов. — Мы закончили. Пойдем пройдемся, — позвал Эзар своего генерала из дверей флигеля. Форкосиган цапнул с крючка шинель и вышел к нему. В подмерзшей голой аллее, где звуки разносились далеко, но все же не настолько, чтобы разговор можно было услышать из окон замка, Эзар остановился. Пар облачком вырывался у него изо рта, когда он начал рассказывать: — Если коротко, без тебя у нас было вот что. Я поставил Пьеру условие добиться от своего брата расторжения помолвки. Он ответил, что Доно и мальчишкой не отличался послушанием, но обещал сделать все возможное. От официального отказа за подписью Доно до благопристойного графского напоминания, что, скажем, лет в пятнадцать тот уже был сговорен с какой-нибудь соседкой. Способы решения проблемы я оставляю на его усмотрение, а вот сроки жесткие — кратчайшие. Это разрешит мои затруднения и, что важно, покажет всем, чью сторону в войне держат Форратьеры. — Про свою выгоду можешь не рассказывать. Но с чего графу Пьеру соглашаться на режим полного содействия так быстро и внезапно? Договаривай. — Он предпочитает видеть своего брата целым и невредимым. Я намекнул, что до сих пор у меня к младшему Форратьеру не было ничего личного: пусть он и дружок моего психованного кузена, но я не свожу счеты с чудаковатыми любителями искусства. Однако мне и передумать недолго. Зато если же Доно будет паинькой, я обещаю ему помилование, не глядя на то, что он сейчас отирается возле Юрия. — Нежные семейные чувства? — Форкосиган презрительно фыркнул. — Ну-ну. Не верю не на грош. — Именно семейные, хотя в ином раскладе, чем ты подумал. Граф понимает, что Форратьерам больше не светит породниться с императорским домом через Доно. Но сама идея брака с нами кажется ему не лишенной привлекательности. Вот только после того, как Юрий выкосил большую половину нашего общего семейства, кандидатур осталось слишком мало. Тут уж не до переборчивости. Короче, я пообещал сговорить твоего Эйрела — напоминаю, внука Дорки и моего потенциального наследника до тех пор, пока я бездетен — за одну из его дочерей. Своим детям он желает выгодной партии не меньше, чем брату. Петр оторопело разинул рот. Казалось, он сейчас в сердцах рявкнет в ответ — хорошо поставленным командирским голосом, который легко перекрывал свист ветра в Дендарийских горах, и на который некий капитан Форбарра раньше был вынужден отвечать своему другу "так точно, сэр!". Но времена переменились, и к этой смене времен Форкосиган первым приложил руку. Поэтому тот только гневно процедил сквозь зубы: — Ты что же, решил, что вправе распоряжаться моим сыном? — Им, тобой, собой и еще десятками тысяч человек под моим началом, — отрезал император. — Охолони. С чего ты разозлился? — Это… это только мое право, черт тебя дери! — рык у буйного графа Петра все-таки вырвался. Хорошо, что рядом не было ни души, и императорское реноме не пострадало. — Никто на твое право и не покушается. Хватить мыслить как домашняя курица, генерал. Важно то, что я ставлю на кон твое имя и свое родство, и это обещание дорогого стоит. До совершеннолетия твоему сыну восемь лет, еще многое может измениться. Зато в обмен мы привязываем союзника прямо сейчас, да еще с шумом и помпой. Скажешь, нет? — В этом смысле — да, — признал Форкосиган неохотно и тут же огрызнулся: — Но ты обязан был меня спросить! Это… мой сын. Переговорить друга Эзар сейчас мог бы легко: тот только мялся, не в силах подобрать нужных слов, и бурчал что-то невнятное, наливаясь дурной кровью. Обида боролась у него с субординацией. Но зачем? Напротив, надо бы спровоцировать его выговориться, подумал Эзар. Он нарочито фамильярно хлопнул приятеля по плечу: — Да ладно! Можно подумать, я предлагаю женить твоего парня на девчонке из караван-сарая. — Не шути так! — Что, джентльменам о шлюхах говорить не пристало? — сверкнул Эзар зубами в быстрой усмешке. — Сам не понимаешь, или прикидываешься?! — взорвался Петр. — Это психу Юрию вольно было устраивать при своем дворе цирк из брачных союзов… помнишь, когда мальчишку Форвейна по его прихоти окрутили с какой-то смазливой девицей из походно-полевой обслуги? Хватит! Не затем мы свергали деспота, чтобы… Понятно, короче. — Тоже мне, нашел деспота! — фыркнул император совершенно без обиды и гнева. — Мысли целесообразно, а не своим форкосигановским гонором. Кровь у девицы подходящая, со знатностью не придерешься, и приданое тоже не помешает. Ты мне еще спасибо скажешь. Сомневаюсь, что на моей службе в ближайшие годы у тебя найдется время самолично подыскивать будущую невестку. Или ты мне не доверяешь? Он посмотрел на Форкосигана тем невинно-добродушным взглядом, который пристал человеку, оказавшему старому другу услугу. А вовсе не тому, кто бесцеремонно запустил руки не в свое дело. — Только не в этом вопрос, — буркнул тот. — Ты ведь с собственной женитьбой, и то путаешься, как в трех соснах. — Больше не путаюсь. Все мы делаем ошибки, но уж ума не повторять их мне хватит. Эта парочка будет сговорена как следует и по всем правилам. Конечно, если вдруг найдешь кого-нибудь получше, помолвка — не свадьба, еще успеешь отказаться. — То есть ты великодушно предлагаешь мне при необходимости разругаться с Форратьером самостоятельно, благодетель… И все же, как ты его уговорил? Как и меня, поставил перед фактом? "Ага, дружище Петр спустил пар и принялся разговаривать уже во вполне практическом ключе". Эзар с самого начала ни секунды не сомневался, что Форкосиган побушует для порядку и в конце концов согласится с его резонами, но все же стадию ругани предпочел сократить до минимума. Из соображений субординации. Запас вольности, которую они со старым приятелем позволяли друг другу, сжимался с каждым днем. Когда Эзар Форбарра воссядет на троне в столице окончательно замиренной Империи, в этом вопросе не должно остаться никакой двусмысленности. Конечно, жаль свободы их прежней дружбы, но Форкосигана не должны называть "делателем императоров", ни вслух, ни по углам. Эзар принялся объяснять, загибая пальцы: — Граф перечислил мне целых четыре возможных и довольно необременительных варианта, какими Форратьеры способны аннулировать ранее состоявшуюся помолвку Доно. На три из них я согласился, конкретный способ пусть выбирают сами. Граф Пьер уверен, что в этой сделке он в выигрыше: он делает всего лишь светское одолжение, расторгая договоренность, которая вряд ли и так претворится в жизнь, я же в обмен предлагаю ему настоящий кровный союз, причем тем более ценный, что даже дальней родни у меня осталось не слишком много. С его точки зрения сделка весьма заманчивая: он демонстрирует мне свою лояльность, при том не совершая чересчур радикальных поступков и не расходуя на эту демонстрацию целое состояние, которое ушло бы на финансирование армии. — Логично. Не вижу в его рассуждениях изъяна, — буркнул Петр. Старый добрый Форкосиган всегда мыслил рационально: прекрасное качество для военного и ловушка для политика. Пришлось объяснять: — Проблема Пьера в том, что он не догадывается думать сейчас, как Юрий… а вот мне — приходится. И я прекрасно понимаю: когда Форратьер публично поддержит мою свадьбу, для Юрия это будет выглядеть настолько личным и однозначным жестом, что он моментально запишет графа в свои персональные враги. А конвой якобы с оборудованием, продвигающийся к границам форратьерского графства, окончательно его убедит. Форратьерам не удастся после этого дня хранить всю ту же вежливую доброжелательность и к нашим, и к вашим. А там и за расходами на армию дело не станет. — Это все прекрасно, но что теперь? — вернул Форкосиган разговор к вещам более практического толка. Обсуждать мыслительные способности Юрия или отсутствие таковых ему было неинтересно; он как-то раз обмолвился, что мозги свергнутого императора его занимают ровно в одном виде — размазанными по стене. — Теперь Пьер попросил у меня три дня. Очевидно, он знает способ быстро связаться со своим непутевым братцем и рассчитывает оперативно получить от него ответ. Да, можешь не говорить: я сам просчитал вариант, что это окажется ловушкой. Вероятность мизерная. Тем более, никто не знает, что наши планы требуют задержаться у него в гостях. Я передам выкладки Негри, у него будет целая ночь над ними поработать. Но, откровенно говоря, Форратьер не выглядит самоубийцей, согласным положить под ядерным ударом себя и весь свой род лишь ради того, чтобы отправить на тот свет нового императора. А о воздушном подкреплении я уже сам распорядился. — Три дня… — недоверчиво протянул Петр. Он шагал по аллее, набычившись, заложив руки за спину и с хрустом вонзая каблуки кавалерийских сапог в осенний ледок. — Положим, твоего присутствия в ставке и не требуется, но я-то буду хорош, когда в Даркое по нашему плану рванет, а я буду сидеть у Форратьеров за столом и договариваться, за кого мне просватать сынка — бабские дела, откровенно говоря… — Хочешь сказать, твои штабисты не стоят доброго слова, раз не могут обойтись без хозяйского глаза какие-то трое суток? — Эзара откровенно веселило, с каким скрипом генерал Форкосиган отступает на заранее заготовленные позиции. — Могут. Но это нелогично, подозрительно, и… Погоди! — Он остановился на полушаге. — Ты что же, ради всего этого и затеял глупости с помолвкой моего сына? — Перестаньте уже считать это решение глупостью, милорд граф, — отрубил император. Он помолчал и добавил, снова перейдя на "ты": — Или приведи хоть один аргумент против, помимо твоего упрямства, или начинай с энтузиазмом готовиться к обручению ваших детей. Особого шума поднимать не следует, пока Пьер не выполнил своего обещания насчет брата, но оговорить вам всё придется в темпе и без изъянов. Кстати, объясни Эйрелу, что его помолвка послужит нашему общему делу, увидишь, парнишка будет счастлив. — Ну-ну. А чем собираешься в эти три дня заняться ты? — поинтересовался Форкосиган, окончательно остывая. — Планировать свой мальчишник, — отрезал Эзар и развернулся, направившись к фургонам связистов и охраны. Пора поставить Негри в известность об изменениях в плане их пребывания в поместье Форратьеров. За его спиной по гравию проскрипели удаляющиеся шаги — дружище Петр пошел в противоположную сторону, к дому. Работать и переваривать новость.